Суд богов. Нолевир

Глава 1. Прибытие

По небу плыли багровые облака, с которых бесчисленными гроздьями свисали и смотрели на выжженную землю необъятные «виноградины», будто выпученные глаза неизвестных гигантов, наблюдавших за миром свысока.

Их было двое. Они были братьями. Ворон в простой белой робе, седой, длинноволосый и длиннобородый. Он сделал пару шагов, сцепил руки за спиной и воровато огляделся. Второй же – Робе́нс-Пере́нс Минья́р – вёл себя спокойнее, хотя и раздражённо ощупывал пальцами небольшой разрез на левом надплечье рубашки. Мужчина выглядел несколько странно: шёлковая одежда фиолетового цвета, сандалии на босу ногу. Боевая кавалерийская рапира (паппенхаймер) – на левом бедре и дорогой стилет в ножнах, отделанных золотом – на правом.

– Так… Мы на месте, – произнёс Ворон, глядя на медленно тающий портал, за которым осталась прошлая жизнь. – Что с тобой?

Второй пригладил назад тёмно-русые с проседью волосы, схваченные в низкий хвост, и махнул рукой:

– Всё неважно, братец. Мы перешли. Теперь это место будет нашим, можно сказать, родным миром. Привыкай!

Седой осмотрелся, огладил бороду, зыркнул светло-серыми глазами. Земля казалась покрытой углём и золой. Запах обожжённой древесины и жжёной смолы настойчиво лез в ноздри, а рядом догорало несколько невысоких домиков, перед которыми валялось нечто растерзанное и обгоревшее.

– Мне здесь не нравится, – Ворон сделал шаг и наступил на чьи-то обугленные кости. – Как здесь вообще можно жить?

– Я об этом не задумывался.

– Это какой-то древний мир? – он нахмурился, глядя на уже успевший запачкаться подол робы.

– Нет, он раза в два младше Адваллора.

– Но… Как… – мужчина снова осмотрелся вокруг.

– Ты же жрец и должен знать, для того чтобы пасть, много времени не нужно. Здесь – война каждый день. Интриги, предательства и много лжи, – грустно рассмеялся Робенс. – Кстати, много времени прошло с тех пор, как ты перешёл? Долго меня ждал?

– Нет, – настороженно ответил Ворон, будто ожидая подвоха. – Мы же только что сюда вошли. Почти одновременно.

– Тогда всё нормально. Иди за мной, – позвал брат и улыбнулся. – Не отставай.

– А те всадники – тоже нормально? – указал направление Ворон, не сдвигаясь с места.

Вздымая пыль, к ним неслась конница.

– Давай подождём и узнаем, – предложил Перенс, останавливаясь.

Ждать пришлось недолго. Сотня остановилась в нескольких метрах от них. Прибывшие вызвали у Ворона неподдельное изумление. Перед братьями стояли невиданные существа в тяжёлых доспехах. Лошадиные части тел прикрывала стандартная конская броня. Другие же части, в определении принадлежности которых жрец засомневался, защищали нагрудники с гибкими латными юбками, будто переходящими в пейтрали1 с умбонами2, и латы, полностью покрывающие руки до самых кистей, защищённых латными перчатками. Из-за горжетов3 с бувигерами4 и саладов5 с узкими смотровыми щелями невозможно было понять, куда смотрят эти существа. Облачённые в странную, будто плиссированную броню они, ко всему прочему, имели по круглому выпуклому рондашу6 в левой руке и боевому молоту-клевцу7, длиной около метра, – в правой. На спинах существ восседали с виду похожие на лорцев лучники, уже взявшие братьев на прицел коротких композитных луков. Они были в кольчугах, покрытых зелёными сюрко (плащами-нарамниками), и открытых саладах.

– Кажется, я знаю, кто это, – улыбнулся Пьер, глядя на всадников.

– На колени, жалкие людишки, – презрительно бросил один из лучников с шестью золотыми фалерами8, расположенными на груди в форме креста и закреплёнными на кожаных ремнях поверх сюрко.

– Мне лень, – честно ответил Перенс и вальяжно возложил ладонь левой руки на эфес кавалерийской рапиры.

Стрела разбилась о левое плечо Миньяра, разлетевшись в щепки и разодрав рукав многострадальной рубашки.

– Проклятье! – сплюнул наездник. – На колени или мы нашпигуем тебя и твоего папашу таким количеством стрел, что твоё грязное колдовство не спасёт.

– Ворон, – тихо позвал Перенс, с грустью теребя очередную прореху в одежде. – Успокой их, пожалуйста.

Жрец ухмыльнулся и взглянул на сотню, поднимая руки. Улыбка быстро исчезла с его лица, и он озадаченно нахмурился, словно пытаясь безуспешно сосредоточиться на чём-то.

– Ворон, – снова позвал Пьер, резким движением руки отразив несколько стрел. – Ты меня слышишь?

– Я не могу, – испуганно ответил жрец. – У меня нет силы! Что ты сделал со мной?!

– Абсолютно ничего, – Робенс лениво взмахнул рукой, после чего с интересом стал наблюдать, как спешившиеся воины внимательно следили за кентаврами, которые, вставая на дыбы, грузно опускались, обрушивая клевцы на невидимый, только что возведённый барьер, защищающий обоих братьев. – Ты смотри, чего удумали! Ну да, конечно, попробуйте пробить!..

Кентавры перестали нападать, осознав бесполезность своих действий. Они не спешили уходить и топтались на месте. Всадники навели луки на незнакомцев, готовясь в первый же подходящий момент выпустить стрелы.

– Значит, ты ничего не можешь сделать? – задумчиво произнёс Миньяр. – Совсем ничего?

– Абсолютно, – растерянно ответил брат.

– Тогда тебе здесь не место, – сделал вывод Пьер, глядя на Ворона.

Портал ещё не исчез. Маленькая, размером с яблоко точка, за которой зеленел другой яркий мир, висела на уровне глаз старшего брата. Миньяр щёлкнул пальцами обеих рук, и диск расширился. На другой стороне ещё стояла Дэ́лия, но с ней рядом уже была Журо́н. Казалось, что они смотрят прямо на него.

– Веди себя хорошо, Ворон. Не забудь, чему я тебя научил. Помни, что я вернусь, – Перенс похлопал жреца по плечу и бесцеремонно кинул его в портал.

На другой стороне, будто за стеклом, появился Ворон и застыл в падении, расставив руки, как крылья, не касаясь ногами земли. Энтарки даже не шелохнулись.

– Неожиданно, – пробормотал Миньяр и цокнул языком.

Портал ярко вспыхнул и исчез, издав на прощание глухой хлопок. Робенс убрал защитный барьер, повернулся к кентаврам и лучникам.

– Стоило мне застрять в другом месте всего-то на полгода, как жители Леро́га возомнили себя выше остальных? – строго спросил Миньяр.

– Давно я не встречал таких людей. Если ты настолько хороший маг, можешь пойти в услужение нашему императору, – предложил лучник с фалерами, игнорируя заданный вопрос.

– Иначе что? – вскинул брови Пьер. – Вы разобьёте весь свой запас стрел об меня? А что потом? Затупите клинки и погнёте клевцы? Сточите подошвы своих сапог, поломаете себе руки и ноги об меня, но будете упрямо нападать?

Все молчали.

– Можете передать своему корольку, что Бог вернулся.

Лучник презрительно ухмыльнулся.

– Еретик! Император Лерога и есть Бог. Это давно известно. Он Священный Сосуд Творца.

– Кто? Смертный замухрышка? – зевнул Перенс. – Сколько ему там… Лет четыреста? Может пятьсот?!

– Бог Одной Тысячи Лет избрал императора Лерога. Если бы не твоя странная магия, ты был бы уже мёртв за оскорбление нашего правителя.

– Я никого не избирал, сам справляюсь. Знаешь, у меня такие активные полгода были, – будто не слыша слов лучника, начал рассказывать Робенс. – Если бы мне не было лень, то ты бы сейчас харкал кровью и просил пощады. Но… Мне лень…

Лучники не сводили взгляда с Миньяра, продолжая держать его на прицеле.

– Я же на Плато? Я давно здесь не был. Погано здесь стало, не то что в самом начале. Где Пустошь? – будто разговаривая с самим собой, бормотал Пьер.

– Если ты про Белую, то не очень далеко, – надменно ухмыльнулся собеседник. – Ты решил сдохнуть сам?

– Ты явно дурак! – вздохнул Миньяр. – Там мой замок.

– Клянусь, – рассмеялся лучник, – если бы я не знал, что это за место, то лично сопроводил бы тебя до ворот твоего замка. Просто из любопытства.

Неожиданно рассмеялись и все остальные.

– Чего смешного-то? – растерялся Пьер. – Живу я там.

– Хорошо, – продолжая смеяться, согласился единственный, кто общался с Миньяром. – О Хозяине Пустоши ходят легенды, но я знаю, что ты не можешь быть им. Бог в Лероге! Давайте посмотрим, как этот наглец ступит на Земли Безумия и сколько шагов он успеет пройти, оказавшись на них.

Пере́нс расхохотался и, размяв шею, произнёс:

– Я и сам дойду. Я могу сразу перенестись в свой замок, но желаю посмотреть, что здесь изменилось за последние полгода.

– Я хочу знать твоё имя, – усмехнулся лучник, взбираясь на кентавра.

– Обращайся ко мне – Робеспье́р.

– Я – Волла́с. Центурион императора Лерога.

– Центурион? Прижилась идея.

– Какая идея? – спросил лучник.

– Старая, – загадочно ответил Пьер, отворачиваясь. – Только исполнение подкачало… Не думайте атаковать меня со спины. Я настроен мирно. Но, – глаза его блеснули ярким синим светом и тут же угасли, будто мужчина заставил себя успокоиться, – просто не злите меня. Напомни, где граница?

– Белая Пустошь к северу отсюда, – усмехнувшись, ответил центурион, махнув рукой.

– Значит, на север, – спокойно ответил Миньяр и лениво побрёл в указанном направлении.

Позади слышался цокот копыт и хруст ломающихся под ними костей. Перенс шёл не оборачиваясь, грустно оглядываясь по сторонам. Однотипный, унылый пейзаж долго не менялся, прежде чем впереди показалась другая местность, резко контрастирующая с той, в которой ещё находился Миньяр. Выжженная земля была присыпана песком настолько белым, что он походил на снег. Далеко впереди простиралась казавшаяся бескрайней пустыня.

– Вот и твоя Пустошь. Чего ждёшь? – хмыкнул Воллас.

Робенс молча сделал несколько шагов и остановился.

– Что ж, я буду считать вас почётным эскортом, – произнёс он, не оглядываясь.

На лице центуриона снова возникла надменная ухмылка. Перенс, шаркая, двинулся дальше. Мужчина остановился, повернулся в пол-оборота, взглянул на сотню.

– Что вы стоите? Хотите вместе со мной пройтись? Так я не против.

– Ещё чего, – ответил Воллас. – Мы хотим посмотреть, как Пустошь поглотит тебя.

– Детские сказки! – возмутился Пьер. – Пустошь никого не поглощает. Что за бред! Я знаю, что вам интересно. Пойдёмте, я проведу вас.

– Ну да, конечно! Так я тебе и поверил, – опять ухмыльнулся Воллас, наблюдая, как за спиной Робеспьера из белого песка медленно вырастает огромная рука.

– Как хочешь, – пожал плечами Перенс. – Другого шанса может и не быть.

Мужчина отвернулся и уткнулся носом в песчаную ладонь. Недовольно вздохнув, он приобнял руку и похлопал по ней.

– Да, я вернулся. Попрощайся с гостями и прими форму, которую я тебе передам, – небрежно бросил Пьер и продолжил путь.

К изумлению всадников, рука помахала им, будто на прощание, и осыпалась, представ в облике статной элерийки из тех самых злосчастных пещер с картинами. Женщина поклонилась и заскользила по песку, догоняя Робеспьера.

Воллас, с трудом сдерживая дрожь, сжал зубы, изо всех сил стараясь сохранять самообладание.

– Похоже, – голос его дрогнул, – мы первые, кто, напав на Хозяина Белой Пустоши, остался в живых.

– Центурион, – раздался глухой низкий голос его кентавра. – Значит ли это, что сегодня мы были близки к смерти?

– Как никогда раньше, – Воллас нагнулся ближе к голове своего напарника и перешёл на шёпот. – Теперь я хочу знать, кто, действительно, правит нами.

Центурион выпрямился в седле, приосанился и громко объявил:

– Возвращаемся в Мо́рбид. О случившемся молчать под страхом смерти.

Сотня, не проронив ни слова, подчинилась.

* * *

Песчаная элерийка следовала за Робеспьером. Мужчина, нахмурившись, рассматривал скелеты, почти сливавшиеся с песком из-за своей белизны.

– Докладывай.

– Замок опустел, мессир, – послышался монотонный женский голос.

– Почему?

– Вас не было двести четыре дня четырнадцать часов пятьдесят три минуты тридцать девять секунд с момента отбытия, мессир.

– Ясно. Все ушли, значит.

– Нет, не все. Остались…

– Молчи, пусть это будет приятной неожиданностью. Куда ушло подавляющее большинство?

– В соседний биом, мессир.

– О-о-о! – усмехнулся Миньяр.

– Да, мессир. С некоторых пор Ваши люди появляются несколько раз в неделю, забирают вещи из замка и уходят.

– Ого! Да меня грабят! – рассмеялся Перенс.

– Согласно Вашим указаниям, замок и всё, что находится в нём, является общественным имуществом, и каждый авторизованный житель имеет право брать любую необходимую для него вещь, мессир.

– Дворец-то хоть стоит?

– Да, мессир.

– Хоть что-то.

– Вы хотите идти пешком, мессир? – спросила песчаная женщина.

– Пожалуй, нет.

– Создать вам транспорт, мессир?

– Нет. Но… Я хочу, чтобы было создано ещё больше скелетов и поверженных врагов на границе с Рондо́рским Плато. Добавь эльфов Лерога и кентавров. Таких же, каких ты видела недавно. Сделай что-нибудь такое… Как будто все они пытались сбежать с Пустоши, но у них не получилось.

– Да, мессир. Я могу воссоздать их облик в боевом облачении и сымитировать гибель от песчаных копий.

– Отлично. Всю территорию на время смены декораций закрыть сте́нами, как всегда. Запомни текущую форму, установи её приоритетной. Я перемещусь к замку.

– Да, мессир, – женщина осыпалась мелкими песчинками.

Поверхность под ногами мелко завибрировала, но Пьер был уже далеко.

* * *

За время его отсутствия многое изменилось. Не было привычного гомона, суеты, музыки, аппетитных запахов, дразнящих ноздри, но это, в общем-то, не сильно расстроило мужчину, привыкшего проводить время в одиночестве.

Миньяр даже не допускал мысли о том, что его замок может быть разрушен. В Белой Пустоши всё было иначе. У единственного города в этой местности не было стен, рвов, барбаканов, защитных башен, донжона. Абсолютно ничего подобного. В самом центре возвышалось белое трёхэтажное круглое здание, состоящее из двух цилиндров: внешнего, диаметром около тридцати метров, возведённого вокруг внутреннего, – вдвое меньше. Все восемь высоких двустворчатых дверей, по одной с каждой стороны света и с каждого промежуточного направления, были распахнуты. К каждому входу вели отдельные дороги, вдоль которых располагались небольшие белые двухэтажные домики с пристройками. С высоты это походило на огромную снежинку на фоне белого песка.

Город не был большим. От одного его края до другого легко можно было дойти за один час. Пьер резво взбежал по ступеням ближайшего входа и решительно ступил внутрь здания.

* * *

– Вот уроды, – покачал головой Миньяр, оглядевшись и обойдя помещение по кругу. – Даже диваны забрали.

Первое помещение – такое же белое изнутри, как и снаружи, являвшееся залом трофеев, а по совместительству и по необходимости: прихожей и комнатой ожидания, – было абсолютно пустым.

– Даже экспонаты из ниш вытащили! – возмутился мужчина, и его брови поползли вверх.

Сардоническая улыбка появилась на его лице, отчего он стал походить на безумца. Вдохнув полной грудью, Пьер медленно выдохнул, словно пытаясь успокоиться.

– Ничего, вы ещё ощутите на себе мой гнев, – произнёс он со странной интонацией, будто хилый мальчишка грозился отомстить обидчикам, когда вырастет.

Войдя во внутренний цилиндр, такой же разграбленный, как и внешний, Миньяр поднялся по центральной винтовой лестнице на второй этаж, оказавшийся также идеально чистым и свободным от мебели, украшений и боевых трофеев.

– Да они что, всем городом меня обнесли? – вспылил Перенс. – Как же так?! Чего им не хватало?!

Ускорив шаг, он резко остановился перед ступенями, ведущими на последний, третий этаж, состоящий из одного внутреннего цилиндра. Постояв немного и отдышавшись, в попытке сохранить последние капли самообладания, он сделал первый шаг, ухватившись левой рукой за перила. Эта лестница не была винтовой, ступени располагались вдоль стены и вели к дальнему концу его тронного зала. Каждый, поднявшийся на этаж, должен был повернуться, чтобы увидеть своего правителя. Это доставляло Миньяру какое-то странное удовольствие, как и возможность первым видеть пришедших к нему.

Если сказать, что на третьем этаже был бардак, то это не значило бы ровным счётом ничего. В тронном зале царил погром, беспорядок, хаос и просто катастрофа. Сорванные шторы, подранные вертикальные двухвостые знамёна, свисающие с потолка; битая посуда, разбросанные, вспоротые подушки; какие-то объедки, а среди всего этого, на самом видном месте, валялась сломанная кирка́. Изнутри третий этаж разительно отличался от двух нижних, удивляя обилием пурпурных тканей и золота. Ковровая дорожка, ведущая к массивному трону с лёгким красноватым отливом, будто заявляла о таком богатстве правителя, что ткань этого цвета могла быть использована подобным образом. Миньяр оглядел беспорядок, выругался и злобно зарычал. Нервно отталкивая знамёна от лица, Пьер, скрипя зубами, направился к трону, но почти сразу же почувствовал, будто кто-то ткнул его в висок. Скорчив страшную рожу и сорвав знамя, он замер. Выражение его лица сменилось – глаза расширились, и он, щёлкнув пальцами, мягко опустил бездыханные тела двух девушек на пол. Его помощницы были мертвы. В их потускневших, широко раскрытых зелёных глазах застыл ужас. Туго затянутые на шеях петли и связанные за спиной руки, порванная одежда, больше походящая на лохмотья, не оставляли сомнений о причастности кого-то настолько обнаглевшего, что он или они посмели вершить подобное над его женщинами. Рыжие волосы близняшек, когда-то подобные огненному водопаду, были грязны, спутаны и похожи на один сплошной колтун. Глядя на измождённые и осунувшиеся, перепачканные чем-то тёмным лица с разбитыми губами, покрытыми коркой запёкшейся крови, Пьер заиграл желваками. Взмахнув рукой, он освободил повешенных от верёвок. Достал из кармана флакон тёмно-синего стекла и капнул ближайшей девушке на лоб. Подошёл к следующей, но, поняв, что в ёмкости осталось скудное количество цветной воды, не придумал ничего лучше, чем поставить флакон горлышком прямо на лоб второй покойницы.

– Как я так забыл?! – укорил себя Пьер. – Ведь мог же у Журон набрать этого добра! Я так спешил, но всё равно опоздал. Если не поможет, придётся использовать стилет…

Мужчина сел рядом с телами девушек и устало вытер ладонью своё лицо. Глядя на них, он вздохнул и горько усмехнулся.

– Ирма, Ирис, что же здесь произошло с вами, мои бедные девочки?

Поднявшись, он снова пошёл в сторону трона. Кресло, выполненное из червонного золота, спинка и сиденье которого были обтянуты атласным вишнёвым шёлком, явно пытались утащить, не зная, что оно было едино с постаментом под ним. Желающих украсть излюбленное место Хозяина Пустоши, явно было много. Постамент оказался чуть сдвинут: всего на пару сантиметров. Миньяр мягко и с достоинством монарха опустился на трон. Медленно, не без удовольствия, возложил руки на подлокотники в виде стоящих волко́в, ощеривших пасти.

– Надо было прихватить с собой портвейна, – наконец произнёс Миньяр, глядя в сторону лестницы.

Справа от него что-то застонало и зашевелилось. Пьер покосился на кучу тряпья, из-под которого выползла тощая, больше походившая на девчонку, молодая женщина. Крупные пятна вокруг её глаз, лимонно-жёлтые, с бурыми полосками, идущими от переносицы, явно свидетельствовали о том, что она была избита. Сев на полу и раскинув руки, словно для объятий, растопырив пальцы, она потянулась. Зевнула, крепко зажмурившись, после чего обвела заспанным взглядом беспорядок в зале. В отличие от близняшек, она выглядела свежее. Её одежда была не в лучшем, чем у сестёр состоянии, но кожа казалась чище, хотя изобиловала ссадинами и синяками. Чёрные волосы, постриженные под каре (несмотря на сон под тряпками), выглядели ухоженнее. Заметив Миньяра, сидевшего на троне, женщина улыбнулась и уставилась на него. Буквально через мгновение она вытаращила глаза, подскочила, преклонила колено и, положив предплечье левой руки на левое колено параллельно полу, вытянула правую руку вдоль туловища, почтительно склонив голову.

– Мессир! – с придыханием произнесла она.

Миньяр нахмурился и задумчиво оглядел казавшуюся незнакомой женщину:

– Ты кто?

– Но, мессир, – она робко подняла голову. – Вы не узнали меня?

Перенс, продолжая хмурить брови, медленно помотал головой.

– Значит, Вы совсем забыли меня, – печально произнесла она. – Чему я удивляюсь? Я же обычная смертная.

Перенс молча разглядывал оборванку.

– Прости. Я помню всех, но тебя я вижу в первый раз.

– Но, я же… Как же?!.. Я всегда была так предана Вам, мессир! – закричала она.

Миньяр вжал голову в плечи, подался вперёд и широко раскрыл глаза от изумления.

– Тайнира?! – мужчина был шокирован. – Тайни́ра Ромье́?!

Не успела женщина обрадоваться, как Миньяр сорвался с трона, заключил её в крепкие объятия, и стал покрывать её лицо поцелуями.

– Девочка моя! Как же так! Как я мог тебя не узнать?! – запричитал он. – Я уже не надеялся тебя увидеть! Все говорили, что ты погибла во время похода в Мейв!

– Это всё слухи, мессир, – она тщетно пыталась освободиться из рук Пьера и отводила глаза цвета гречишного мёда.

Было видно, что она не ожидала такой реакции от своего господина, но подобное проявление радости ей в некоторой степени даже льстило. Тайнира вздрогнула от криков, раздавшихся с улицы, и попыталась снова отстраниться от Миньяра.

– Это что? – нахмурился мужчина.

– Это жители, мессир. Они приходят сюда и грабят нас.

– Уроды! Разве я не был добр с ними?

– Возможно, что слишком добры, мессир.

Пьер крепко обнял женщину, отчего она болезненно вскрикнула и ухватилась за правый бок.

– Извини, я уже думал, что никогда не увижу тебя, Та́я! – сказал он, отстраняясь.

– Я тоже рада Вас видеть, мессир, – Ромье поспешно убрала руку и спрятала её за спину.

Миньяр вновь расположился на троне.

– Давай посмотрим, как они отреагируют на моё возвращение.

Ойкая, Тайнира села на кучу тряпья, из которого вылезла.

– Как, как, – тихо проворчала она. – Обгадятся…

* * *

Миньяр махнул правой рукой, и тощий, и уже бывший казначей, не успев сказать ни единого слова, пробил собой окно и вылетел наружу.

– Он мог разбиться, – устало сказала Ромье, силясь услышать звук упавшего тела.

Пьер положил левую руку на живот. Поставил на кисть руки локоть правой, сжал ладонь в кулак, оттопырил большой палец и приставил к нижней губе.

– Пле-вать! – злобно ответил он.

– Как скажете, мессир, – пожала плечами Тайнира.

– Значит, они приходили несколько раз в неделю, насиловали Ирму, Ирис и…

– И забирали Ваше добро, мессир, – поспешно сказала женщина.

– Это мне мало интересно. Почти всё, что они наворовали, я могу обратить в песок.

– Представляю себе их удивление…

– Как ты выжила, Тая?

– Не знаю…

– Я так понимаю, что ты многое недоговариваешь. Я видел, с какой похотью он смотрел на тебя, прежде чем заметил меня.

– Мне бы не хотелось говорить об этом, мессир, – поморщилась Ромье.

Топот со стороны лестницы и ругань вызвали у Миньяра злорадную улыбку.

– Я эту поганку вздёрну! – послышалось на этаже. – Охреневшая Тайнира! В этот раз мы не будем с тобой так нежны!

Пьер бросил быстрый взгляд в сторону женщины, но она растерянно смотрела в пол. Через секунду из-за подранных знамён появилась знакомая холёная рожа кравчего. В остальном он был похож на лоснящийся кусок мяса со складками, которые не могла скрыть даже просторная одежда. Как и казначей, не заметив на троне Миньяра, мужичок, кривя рот, довольно быстрой для его комплекции походкой направился к Ромье. Перенс же, поставив левый локоть на подлокотник, пристроил подбородок в ладонь руки, с грустью глядя на происходящее. Пальцы правой руки поочерёдно барабанили по обивке сидения между ногами.

– Вот ты где! Заждалась? – кравчий на ходу стал расстёгивать ремень. – Уж я тебе покажу! Ты же любишь защищать этих рыжих, предлагая себя вместо них! Где эти потаскухи?

– Ку-ку! – грубо сказал Миньяр и вперился взглядом в кравчего.

Мужичок повернулся на голос и, видимо, хотел сказать что-то важное, но, разглядев говорившего, замер.

– М-м-мес-с-с…

– Заткни хлебальник, ше́льма! – прошипел Пьер. – Раздевайся.

Мужичок выругался и судорожно сглотнул.

* * *

Когда разномастная толпа бывших жителей поднялась на этаж, голый кравчий ползал по полу, противно поскуливая. Тайнира сидела рядом с троном и наблюдала за происходящим. Пришедшие остановились, переминаясь с ноги на ногу. Два десятка мужчин с мешками и дубинками в руках со злобой и похотью смотрели на Ромье. У нескольких из них Миньяр заметил ки́рки и ножовки. Видимо, в этот раз трон могла ожидать печальная участь.