Энергетика истории. Этнополитическое исследование. Теория этногенеза

Глава 1

Этнос

Слово «этнос» стало в последнее время весьма популярным с лёгкой руки Льва Гумилёва. Что же оно означает?

В общетеоретическом смысле этнос – не только центральное понятие этнологии, но и одна из фундаментальных категорий обществознания вообще. Эта категория находится в тесных отношениях с другими важнейшими категориями общественных наук, как то: нация, государство, политика, культура и т. д. Поэтому без чёткого прояснения понятия «этнос» очень трудно правильно определить и другие важнейшие понятия и их взаимные отношения. Невозможно также без этого уяснить суть таких явлений, как национализм, демократия, глобализация; причины и направление развития процессов либерализации, демократизации, национальных движений и конфликтов, которые составляют основное содержание современной мировой политики и общественной жизни. Излишне объяснять, как дорого обходится народам непонимание либо игнорирование политиками этнических закономерностей.

Важность проблемы этноса хорошо осознаётся учёным сообществом. У понятия «этнос» не было недостатка во внимании исследователей. За минувшее время создано множество теорий и дано множество определений. Однако с этой темой происходило нечто странное: суть феномена «этноса» неизменно, с дьявольской неуловимостью ускользала из рук. Само количество определений говорит о решительной неудовлетворённости достигнутыми результатами.

Нет ни возможности, ни смысла перечислять и анализировать все многочисленные определения этноса. Ведь они, в сущности, довольно однообразны и все сводятся к классификации либо по какому-то внешнему признаку, либо по той или иной сумме таких признаков. Как типичный образец, для примера можно привести официально принятое в советское время определение Бромлея: «исторически сложившаяся на определённой территории устойчивая совокупность людей, обладающих общими, относительно стабильными особенностями языка, культуры и психики, а также сознанием своего единства и отличия от других подобных образований, фиксированным в самоназвании (этноним)»[1].

В этом определении, как и во множестве ему подобных, правильно перечислены признаки этнического коллектива, но нет самого главного. Слово «этнос» имеет два основных значения: во-первых, так называют некий людской коллектив, этническую общность (синоним понятия «народ»); во-вторых, «этнос» – это связь, объединяющая людей в данный коллектив. Причём самое важное и коренное в понятии «этнос» – именно этническая связь. Достаточно выявить специфический характер этнической связи, и этнос будет уже невозможно спутать ни с каким другим людским коллективом. Именно потому до сих пор не было дано удовлетворительного определения этноса, что искомая специфика постоянно ускользала.

Легко показать и многократно уже было показано, что этническая связь не идентична ни одному из вышеперечисленных признаков, – ни язык, ни культура, ни религия, гражданство, общность территории и т. д. не являются универсальным этническим определителем. То есть ни один из них не содержит в себе собственно этническое. А если этнического нет ни в одном из признаков, то его не будет и в совокупности этих признаков: сумма нулей равна нулю.

Да и вообще, уподобление этноса одному из признаков социальной классификации равнозначно отрицанию этноса как реальности. Кое-кто из философов и социологов, поняв, что этнос не существует как социальный феномен, поторопились объявить его явлением мнимым, не существующим. Но это ошибка, так как отсюда следует лишь тот вывод, что если этнос реален, то он имеет не социальную природу.

Некоторое оживление в это унылое положение дел внёс Лев Гумилёв, объявивший этнос феноменом биосферы. Он верно определил, что этнос – явление не социальное, что «этнос и социум понятия несоизмеримые и лежат в разных плоскостях». Но гумилёвское определение этноса вряд ли можно признать удачным. Вот одно из них: «Этнос – феномен биосферы или системная целостность дискретного типа, работающая на геобиохимической энергии живого вещества в согласии с принципом второго начала термодинамики»[2].

На первый взгляд очень сложно и заумно. Но, присмотревшись внимательнее, замечаешь, что за сложной терминологией скрывается элементарная суть. Под определение, данное Гумилёвым, подпадает практически любая биосистема, – поскольку все они феномены биосферы и представляют собой системные целости. Все биосистемы работают на энергии живого вещества; в каждой из них выполняется второе начало термодинамики (равно как первое и третье). Но при чём тут этнос? Стремясь вырваться из рамок шаблонного определения, Гумилёв ещё более необозримо расширил его границы. Если под официально признанное определение подпадают разного рода социальные системные общности, то под определение Гумилёва подпадают вдобавок и множество биологических систем.

Разумеется, раз этнос существует в природе, то он «феномен биосферы». Такой же феномен биосферы, как и любой другой объект, существующий в природе и оказывающий воздействие на окружающую среду. В таком качестве этносом могут заинтересоваться биологи, экологи и географы. И тогда возникнет отрасль естественных наук под названием этнобиология или этноэкология, или ещё какая-нибудь, которая и займётся разработкой данной темы.

Однако наука этнология, сама по себе, есть нечто совершенно иное. Определять её как «естественную», «географическую» – есть просто недоразумение. В России этнология традиционно являлась составной частью исторической науки. И это не случайно: этнос, прежде всего, явление историческое и за пределами исторического процесса неизвестен. При этом надо исходить из понимания исторического процесса, как в основе своей, процесса становления личности. В природе же всё переходит во всё, царит вечное превращение и вечное возвращение к самому себе, а потому и не существует никакой истории.

Возможность применения в этнологии методики естественных наук не делает её (вопреки мнению Гумилёва) естественной наукой. Ведь та или иная методика является общим достоянием науки как таковой. Если какие-то методы были впервые выработаны в рамках одной дисциплины, это не значит, что они – её исключительное достояние. С равным успехом они могут быть использованы в других науках, и между естественными и гуманитарными дисциплинами здесь принципиальной разницы нет. Николай Данилевский и Константин Леонтьев применили естественную систематику и категории к разработке исторического процесса и на основе этого добились известных значительных результатов. Но предмет их рассмотрения не изменился – история осталась историей.

Лев Гумилёв утверждал, что этнология – наука естественная, потому что существование этноса связано с изменением ландшафта. Насчёт изменения ландшафта, конечно, верно, – но тут смотря что поставить во главу угла. Если предмет рассмотрения – ландшафт, а этнос трактуется как сила, воздействующая на оный, – тогда это действительно естественная, географическая наука… но не этнология, а ландшафтоведение. Если нас интересует жизнедеятельность организмов и биосистем, а воздействие этноса – лишь один из факторов, влияющих на них, – то это опять-таки естественная наука, но не этнология, а экология. Если же предмет нашего рассмотрения этнос, а его взаимодействие с ландшафтом или биосферой есть лишь аспект его существования в той или иной стадии этногенеза, то здесь перед нами именно этнология – историческая наука, так как предмет её – исторический феномен. Что, впрочем, Гумилёв и сам невольно подтверждает, разрабатывая свою концепцию этногенеза исключительно на историческом материале, поскольку иного просто не существует.

Другое определение Гумилёва: «Этнос – коллектив особей, имеющий неповторимую структуру и оригинальный стереотип поведения»[3]. Здесь уже знакомое нам перечисление признаков, оставляющее в стороне суть проблемы.

Итак, в историческом аспекте определение Гумилёва не даёт ничего конструктивного. Однако, несмотря на неудачу итогового определения, Гумилёвым сделано для выяснения понятия этнического кое-что важное. В истоке его поиска были верные интуиции, он только свернул не на ту дорогу. Он чётко понял не социальный характер этнического феномена. Отсюда Гумилёв сделал вывод о его природном характере. Он только не понял, в чём заключается особая этническая «природность». Вместо поиска собственно этнической природы Гумилёв углубился в географию и биологию.

А ведь Лев Гумилёв находился в одном шаге от разгадки: «В основе этнической диагностики лежит ощущение»[4]. И далее в его трактате приводится цитата, где прямо говорится о сути дела: «Европейские интеллигенты, переселившиеся в Америку… часто лучше, чем американцы, знали её историю, законы и обычаи. Однако эти люди обладали „знанием“ американской жизни, но не „знакомством“ с ней. Они были не способны понять много такого, что любой ребёнок, выросший в США, чувствует интуитивно»[5]. Да, этнос именно таков. В сознании человека этнос имеет интуитивный, непосредственный, дорациональный характер. Этническое содержание, разумеется, можно разумно осмыслять, но сам по себе этнос внерационален.

При чём же здесь какая-то природность? А вот при чём. В цитированном выше отрывке обратите внимание, что взрослый человек не может органически приобщиться к этносу, частью которого он не был с детства; и любой объём знаний о культуре чужого этноса здесь ничего не изменит. Не имеет никакого значения и субъективное отношение эмигранта к новой этнической среде: нравится она ему или нет, но он таки не станет её органической частью. Русские недаром комически воспринимали «русский патриотизм» немцев, служивших российскому престолу; он казался им чем-то невыразимо неуклюжим, хотя немцы нередко были вполне искренны.

Взрослый эмигрант не станет «своим» в новом этническом коллективе, а дети его станут, – вот в чём дело. Этнос закладывается в человека в его детстве, более всего и глубже всего – в самые первые годы, – «при рождении». Под рождением тут, разумеется, следует понимать не биологическое рождение, а рождение личности. Если ребёнка, родившегося в Италии, в младенческом возрасте перевезти в Америку и там вырастить и воспитать, то он будет американцем, а не итальянцем (исключение составляет случай искусственной изоляции). Для этнической идентификации не важно, где ты родился и кто были твои родители; важно – в какой этнической среде прошло становление твоей личности. В этом и состоит «природность» этноса для человека. Этнос даётся человеку в раннем возрасте помимо его сознательного выбора раз и навсегда. Человек может сменить страну, гражданство, язык, а этнос – нет; родителей не выбирают, этнос – тоже.

«Природная» данность принадлежит к самому ядру понятия этноса, это то, «без чего нет». Но что же такое этнос по содержанию? Этнос представляет собой некоторый коллектив людей, объединённых особой связью. А каждый человек есть личность. «Личность же предполагает, прежде всего, самосознание. Личность именно этим и отличается от вещи»[6]. Вообще, этнос немыслим без личности. Этнос выражается только через личность, через её сознание. Не будь его, ничего нельзя было бы сказать не только о том или ином этносе, но и о самом существовании данного феномена. По моему глубокому убеждению, этнос определим только через категорию «личности».

Итак, этнос есть некая общность личностей. А это значит, что в сознании каждой из этих личностей существует некоторая точка, в которой тождественны все личности, принадлежащие к данному этносу. В этой точке они совпадают до неразличимости. Этнос, как связь между людьми, есть особая точка, с которой личность смотрит на мир (в том числе и на саму себя); причём эта точка обща для всех личностей-индивидов, входящих в данный этнос. Для наглядности можно представить это геометрически: если изобразить личность в пространстве в качестве прямой или луча, то этнос будет точкой пересечения всего множества прямых или общей вершиной всех лучей.

В то же время в каждой личности этнос дан целиком и полностью: в отдельной личности присутствует вся полнота этнического содержания. С особенной силой этнос выражается в личностях выдающихся – гениях. Это же имеется в виду, когда говорят о ком-то: «Он русский (француз, американец) с головы до пят». Но и заурядные люди несут в себе свой этнос во всей полноте, – разница только в силе выражения, в степени этнической напряжённости. Но полное тождество личности и её этнического содержания означает, что этнос – явление органическое. Потому что именно организм является реальным тождеством между идеей и телом, идеей и её носителем.

Своей органической природой этнос коренным образом отличается от социума, – поскольку всякий социум есть не организм, а механизм. И этнос, и социум представляют собой людские коллективы, поэтому их часто путают, вернее, пытаются подвести этнос под социальные рамки. Но природа этих двух общностей совершенно различна. Отличие этноса от социума есть просто-напросто отличие организма от механизма. Что такое механизм? Вот как определяет его философ Алексей Лосев: «…имеется общее, но выражается оно так, что ничего частного не привлекается для понимания этого общего. Частное имеет целью только показать общее, голое общее, которое по смыслу своему чуждо всякого частного. Таков всякий механизм. Идея механизма не становится богаче от прибавления к ней отдельных и всех, вместе взятых, частей механизма. Равным образом и отдельные части механизма, будучи объединены одной общей идеей, получают эту идею совершенно в отвлечённом и общем виде. Она их нисколько не изменяет как таковых, а лишь даёт свой метод их объединения. Механизм воплощает на себе чуждую своему материалу идею»[7].

Отсюда понятна разница между этносом и социумом. Изменяет ли этнос человеческую личность? Конечно, ещё как! Можно утверждать, что поведение человека в любой ситуации во многом предопределено его этническим происхождением. Люди, принадлежащие к разным этносам, по-разному реагируют на одну и ту же ситуацию. А в социуме? Нужна ли ему вообще личность? Да нисколько! Для любой социальной системы необходим лишь послушный исполнитель – «винтик». Личность же вносит в идеальный социальный порядок нежелательный сумбур. Недаром Платон изгнал поэтов из своего идеального государства! Социальная система в своём идеале стремится к сообществу компьютеризованных роботов. Чем меньше личности, тем лучше, – тем отлаженнее работает социальный механизм. «Нам нужны не гении, а добрые подданные», – изрёк австрийский император. И эти слова служат девизом любой социальной системы. А вот этносу нужны гении, – они являются наиболее яркими и полными выразителями его содержания. Много ли можно было сказать о русском этносе без Рублёва, Пушкина, Суворова, Петра Великого, Мусоргского, Сергия Радонежского? В плане социума человек – функционер, в плане этноса человек – герой.

А теперь подойдём к проблеме с другой стороны. Как отметил Л. Гумилёв, «этническая принадлежность в сознании явление всеобщее»[8]. Попросту говоря, всякий может назвать свой этнос. А если не может, то только потому, что находится под влиянием ложной теории этноса. Широко бытует, к примеру, теория, что национальность человека определяется национальностью его родителей; так что человек, чьи родители разных национальностей или не знающий национальности своих родителей (сирота), находится в затруднении. Но, как мы уже выяснили, этнос человека определяется доминирующей этнической средой в пору становления его личности.

Таким образом, этнос для личного сознания – явление универсальное: нет личности без этноса, хотя последний дан с разной степенью интенсивности. Но «если звёзды зажигаются, значит, это кому-нибудь нужно»! Коль скоро этнос неотъемлемо присущ личности, значит, он ей зачем-то жизненно необходим. Зачем же? Подумаем вот о чём: что для личности самое важное? – Безусловно, самоутверждение. Личность явление разноплановое, существующее в разных планах бытия. И она жаждет утвердиться во всех аспектах своего существования. Важнейшие планы личного бытия, с которыми связаны наиболее острые личные переживания, – это временные планы – план времени и план вечности. Здесь не место для анализа этих сложных философских категорий. Необходимо лишь подчеркнуть стремление всякой личности утвердить своё существование прежде всего в этих важнейших планах бытия. Кратковременность, текучесть, конечность существования человеческой личности всегда волновала и потрясала людей, вносила ноту трагизма в их бытие. Иллюстрацией чему служит почти вся художественная литература.

В плане вечности личность самоутверждается через религию. «Религия есть всегда то или иное самоутверждение личности в вечности. Она есть та или иная попытка утвердить личность в бытии вечном, связать её навсегда с бытием абсолютным»[9]. Но личность существует и в плане времени, в истории, которая есть не что иное, как «становление личного бытия»[10]. И в этом плане ей также требуется самоутверждение. И вот в истории личность самоутверждается через этнос. Этнос есть форма утверждения личности в истории.

Самоутвердиться в истории индивид может только в рамках определённого коллектива, между всеми членами которого существует некоторое реальное тождество. Данный исторический коллектив и есть народ (этнос). Этническая связь – единственная реальная органическая связь между индивидами в историческом плане бытия. Не будь её, личность была бы совершенно одинока в истории. В самом деле, что фиксируется прежде всего этнонациональным сознанием? «Я француз», «я русский», «я китаец» – означает принадлежность к какому-то крупному историческому телу с неизмеримо более длительным сроком существования, нежели у отдельного человека. В результате приобщения к такому крупному телу отдельная личность расширяет узкий мирок индивидуального бытия до целой исторической эпохи, наполняет своё существование историческим смыслом, выходит из бытия атомизированного и укореняется в мире.

Следует заметить, что существует ещё один вид общности, данный личности природно, – это семья. Однако семья не стала историческим феноменом. Причина, видимо, в маломощности и неустойчивости, кратковременности срока существования этого малого коллектива, – в силу чего он не удовлетворяет цели исторического самоутверждения. Семья является лишь многофункциональной ячейкой этносоциальной структуры. Личность впитывает этническое содержание во многом посредством семьи, но оно не является продуктом семьи. Этнос общность надродовая, и русское этническое сознание чётко зафиксировало этот факт в слове «НАРОД».

Этнос – это не обычаи и обряды, не культура и т. п. Этнос – особый оригинальный угол зрения, под которым рассматривается мир. А уже из этого рассмотрения проистекают взгляды, чувства, идеи, законы, обряды, обычаи, эпос, музыка, орнамент и проч. Оригинальное мировоззрение этноса находит выражение в национальной культуре, которая закрепляет и долговременно сохраняет его в качестве традиции. На базе этноса возникает социально-политическая организация (государство), регулирующая отношения между его членами, отстаивающая интересы этнического коллектива в иноэтническом окружении, защищающая его существование от угроз извне и изнутри.

Итак, итоговое определение этноса как особой связи будет кратко: этнос есть историческая общность, данная человеческой личности природно (при её рождении).

Глава 2

Этногенез. Основные понятия

Этногенезом мы называем процесс становления и развития этноса от момента его возникновения до исчезновения. Процесс этот характеризуется закономерной сменой определённых состояний этноса – фаз этногенеза. Мировая этническая история есть череда этногенезов множества отдельных этносов. Многие из них уже завершили своё существование, другие существуют и сейчас; третьи, возможно, ещё не появились на свет божий. Одни этносы оставили богатое культурное наследство, следы других едва заметны в истории; одни прошли полный цикл этногенеза, существование других было прервано неблагоприятными обстоятельствами до естественного конца.

Мы согласны с Л. Гумилёвым в определении начального момента этногенеза. Этносы в истории появляются как бы внезапно (в масштабе исторического времени). На обширной территории долгое время существует некий этнический субстрат; существует стабильно в равновесии с окружающей средой, лишь воспроизводя себя из поколения в поколение. Люди озабочены повседневными нуждами, на большее не дерзают; интересы не выходят за пределы своей семьи, самое большее – своей деревни. Вдруг, в какой-то момент в сравнительно небольшом регионе появляется коллектив людей, обладающий сознанием своей общности и проявляющий явные признаки активности. Он стремится к расширению – завоеванию и освоению окрестных земель, к утверждению своего понимания справедливости и красоты, строит города и храмы, создаёт философские системы и религиозные учения. Возникает качественно новое явление истории.

Появление нового этноса – это качественное изменение исторической среды. И для того чтобы произвести такое изменение, требуется затрата энергии. Поэтому наличие некоего энергетического импульса для запуска процесса этногенеза представляется совершенно необходимым. Всякое качественное изменение в мире имеет скачкообразный характер. Этот скачок, этот энергетический импульс мы вслед за Л. Гумилёвым называем этническим толчком.