Однажды психотерапевт

Психологи тоже люди

книга о психотерапевтической сессии

К безумию до смерти и обратно.

Бессмысленно и безнадежно

май 2021 – апрель 2022

День 1. Странный день

Я стояла в кабинете, уставившись в смартфон. Мой друг писал всякие смешные комментарии на твиттер одного ЛГБТ-активиста. У меня есть время между клиентами, следующая психотерапевтическая сессия состоится….

Сейчас. Стук в дверь, вошедший снимает куртку, отряхивает зонт. Я оборачиваюсь и начинаю нервничать. Заходит девушка, неловко оглядывается, здоровается, находит глазами кресло, садится и ставит свою маленькую зелёную сумочку на колени

Я смотрю на нее в полном недоумении.

– Вы записаны?

– Жаклин, да, вы не помните? – она взглянула с тревогой.

Я пролистывала календарь в телефоне

– Как Вас?

– Анна. Меня зовут Анна Пан.

Пан?… не помню, такую яркую фамилию я бы запомнила. Странно. В календаре ее нет. Но запись плотная, хотя сейчас у меня явно должно быть окно.

– Можем начать? – она с улыбкой первоклашки-отличницы смотрела на меня

– Эээ…. да, конечно. Но… эээ… я работаю по предоплате, – я не знала, что сказать. Не помню, кто это, ни имя ни лицо, и записи в календаре нет.

– да.

Она открыла сумку и достала шершавые купюры, я сразу увидела, что это не рубли. Но ладно, не имеет значения, рубли это или доллары. Да хоть в евро, лишь бы не тугриками. Я не стала пересчитывать сразу, кажется, там было больше, чем нужно.

– Ээээ…. что Вас беспокоит? Можете начать.

– Меня беспокоят отношения с моей матерью. Она часто звонит без предупреждения, а потом внезапно бросает трубку… – я активно кивала.

– Запишите меня на пятницу, – резко проговорила клиентка, когда мы закончили. Ее запрос не был особенным. Отношения с мужчиной не складывались, и она сомневалась, стоит ли их продолжать. История с мамой, по ее предположению влияла на неумение доверять.

– Хорошо. В какое время? – спросила я и только после того, как внесла ее в гугл календарь, осознала, что это через 3 дня. Слишком рано, но при экстренном запросе бывает. Хотя на экстренный запрос это не похоже.

После ее ухода я протерла стол и ручку двери. Проверила купюры. Между ними был кусочек белой бумаги. Пустой.

Возможно она оказалась тут случайно. Я пялилась на листочек, и потом собралась выходить.

– До свидания, – я кинула ключи консьержке на выходе

– Сегодня обещают снег, – она смотрела на меня в упор. Я не понимала зачем она говорит мне это, когда я через минуту окажусь на улице

– Скользко, не торопись.

– Эээ да, спасибо, и вас также

Что я несу? Боже, что за странный день, я сама не своя. Забыла про запись клиентки. Может сейчас лучше не брать такси, а пройтись пешком? С моим-то уровнем везения…. Утром проснулась, как обычно, выпила кофе, погуляла с собакой. Нежный шелковый снег месили его пушистые белые лапы. На дворе январские праздники, в основном на улице тихо по утрам и поздно вечером. Все сидят по домам и жарят имбирное печенье. Но я все равно принимаю клиентов. У меня нет детей, которым надо готовить, мужа, которого надо ублажать, и даже нет навязчивых родственников. Только белые шерстяные лапы и снег.

Потом работа. Я очень люблю свою профессию. И пусть я все еще не освоила десятипальцевый метод, я пытаюсь описать, что я очень и очень люблю то, чем занимаюсь. Так, как умею. Единственное, что мне по-прежнему сложно и странно: это описывать. Но я пытаюсь.

Я сделала запись в дневнике, провела чек-ап новых клиентов. Старые приходят всегда вовремя, а вот с новыми бывают проблемы. Наконец-то плотная запись на полгода вперед. Если честно, я немного выпадаю из реальности, когда думаю об этом. Пролила кофе на блузку, пришлось переодеться. Вторую чашку поставила на столик у зеркала и разлетись рука, раззудись плечо – опрокинула и вторую.

Я помотала головой, флешбеки утра отхлынули. Скользкая слякоть Петербурга не давала мне покоя. Очередное дебильное утро, это очередной дурацкий день. Я бежала, сметая комья грязи на своем пути, практически проплывая над ними.

Откуда ни возьмись, выскочила машина, ослепив меня фарами. Я не смогла издать и звука и отпрыгнула назад, довольно больно наткнувшись на выступ окна. Темно-синяя “Киа” не вписалась в поворот и влетела боком именно в то место, где я собиралась пройти. Удара не было, но его очень занесло. Хорошо, что там нет припаркованных машин. Ужасный холодный январь, не характерный для Питера в последние годы. Больше напоминает Ленинград времен “Иронии Судьбы”.

– Ну и реакция, – захохотал, вылезающий из сугроба водитель.

– Ты идиот? – сходу выпалила ему в его сторону, – ты понимаешь, что делаешь? Чуть не убил меня!

– Да все нормально, хаха, не ссы, Маруся, – сказал этот мужлан с косыми глазами, подхватывая меня под руку.

– Я не Маруся, – обижено пробурчала я, опираясь на его огромную руку. Папа постоянно так дразнил меня. То “Мимоза” – из-за лени, которой в природе не существует, по мотивам одноименного стихотворения. То “Маша-растеряша”, потому что я периодически теряла вещи, из-за его программирования этого паттерна.

– Вот если бы я тогда была такая же умная как сейчас, – сказала я вслух, глядя в глаза мужику

– Что? – он поставил меня на обе ноги, убедился, что я поймала опору и посмотрел удивленно. – То что?

– То я бы не попала в это практически феноменальное ублюдошное ДТП! – Снова заорала я ему в лицо и практически побежала дальше. Метро не работает ночами, надо успевать, а до него еще пилить и пилить.

– Эй, Маруся! – я почему-то обернулась, – ты не знаешь, как выехать на Горьковскую?

– Понятия не имею, – я решительно пошла вперед.

– Хошь я тебя это, ну, подвезу что ли? Раз так вышло.

Я молча шла вперед, изумляясь, какой же он наивный идиот, если думает, что я сяду к незнакомому мужику в машину. Тем более тому, который как будто целенаправленно ехал прямо в меня. Я просто хочу добраться домой. Хотя мне действительно надо на Горьковскую.

– Меня это, Павел зовут, – он взял меня за локоть, я покрылась холодным потом. – Ты извини, что так вышло, – я почти не слушала его. А как он успел меня догнать? А он не унимался – Вот, слушай, – я стояла полностью оцепенев. – На.

Он сжал мою руку своей огромной пятерней, перевернул ее ладошкой вверх. Убрал свои щупальца и, прощаясь взглядом, побежал, как волк, обратно к своей тачке. Ее фары мелькали сквозь пелену питерской слякоти. Я стояла поверженная с 50-тидолларовой купюрой в руке. Отчего-то распахнуто пальто, замерзшая.

Может он просто всегда носит с собой баксы? Ему стало стыдно, что он меня напугал своим диким поворотом? Я уже вызвала такси и уже отогревалась на заднем сидении комфорт-плюса.

Почему-то стало так страшно. Как будто триггер. Как будто отец зовет меня “Маруся” снова и утаскивает в непросматриваемую темноту моей комнаты. Я потрясла головой. Флешбеки, дежавю… Знаем, помним, не можем избавиться.

Разумеется, я не смогу заплатить таксисту валютой. Я залезла в карман куртки и сжала скомканную чужестранную купюру. Клиентка утром тоже заплатила баксами. Они не были помятые, напротив – как будто их только что напечатали. А что если… они поддельные? Волна холодного пота потекла по моему лицу. Да нет, эта паранойа должна была уже отпасть. Это всего лишь деньги, деньги уже давно не являются триггером насилия. Я повторила себе свою психотерапевтическую мантру дважды.

– У вас все в порядке? – таксист смотрел на меня через зеркало заднего вида. Че им всем от меня нужно?

– Не знаю. Странный выдался день, – я достала наушники и начала искать любимые треки. Что-то типо суицидального русского рэпа будет очень кстати.

День 2. К черту эту чертовщину.

Какое счастье, что я отделалась от дня сурка. Встаю, когда хочу, консультации через день, на неделе полно свободных часов. Можно ходить на тренировки или пить пиво в баре с друзьями. Но… я не делаю этого. В свободные дни я просто лежу, смотрю "Мужское Женское" и решаю японские кроссворды. Скоро у меня будет уже тысяча решенных на сайте! Жаль, что они не проводят турниров. Или не платят.

Деньги. Я поднялась на руках на кровати. Мой пёс Говер заглядывал мне в глаза. Он всегда смотрит так, как будто я украла у него миллион собачьих долларов. Я упала в него головой и начала бодать мягкий шерстяной бочок.

– Кто тут уже не спит и мне не дает? – он начал ворочаться и пыхтеть. – Ладно, слушай. Мне вчера… – он смотрел на меня понимающе, а я осеклась, ведь начала говорить с собакой о своих делах.

– В общем, – уже не смотря на него, я стала вслух перебирать слова, параллельно одеваясь. – Вчера какой-то мужик на синей “Кие” почти вхреначился в меня на полной скорости. Я думаю, что он ехал целенаправленно, но это идиотизм. Я нафиг никому не нужна, – я сделала паузу и посмотрела на пса. – Воинственных бывших у меня нет, – Говер утвердительно смотрел на меня. – Бешеных конкурентов вроде тоже, – я залезла на кровать и начала прыгать на ней, Говер качался вместе со мной, как на корабле, но ему явно это не понравилось. – Телки со мной в принципе не дружат, – тут я оступилась и упала на колени на кровать. – Убивать меня некому. – темное чувство поднялось снова. – Нет, эти убили меня уже давно.

– Так что же это было? – я перевернулась на кровати и оказалась у изголовья, взяла с тумбочки сумку, достала кошелек и нашла там только стопку рублевых и двадцатидолларовых купюр за вчера.

– Тааак.

Я подскочила и побежала к прихожей. В куртке лежала свернутая в трубочку пятидесятидолларовая купюра. Я ее машинально вчера скрутила, пока ехала. А это что?

– Говер, это что?! – я достала из левого кармана маленький белый листочек, как будто кто-то хотел что-то записать и оторвал клочок бумаги. Я расплылась в улыбке Джокера, хотя пульс начал учащаться.

Мой верный пес-детектив сидел рядом. Я дала ему понюхать листок, он чихнул. Дала понюхать купюру – завилял хвостом и попытался лизнуть. Я погладила его по голове:

– Молодец, знаешь толк.

Да, мотивация зарабатывать хотя бы для своей собаки куда круче, чем просто записывать финансовые планы на листок.

Лис-ток. Я просто в шоке. Где второй? Нужно сравнить его и тот, который был вчера в баксах. Как ее… Анна Пан. Нет, такое хрен забудешь, вот правда. Я бы даже если забыла, как меня зовут, не забыла бы это имя. А вот несколько других имен я бы с удовольствием забыла, но нет. Имена, дни рождения. Жаль, что не банковские счета и цифры на заднике карт. Я захихикала так коварно, как только могла.

И что же. Листочки оказались очень похожими. Но это… странно. Нельзя оторвать бумагу так, чтобы получилось почти одинаково.

Зазвонил телефон.

– Алло!

– Мисс Жаклин Цайт?

– Да, это я.

– Я звоню по поводу интервью, – тонкий мужской голос звенел, словно говоривший был внутри трубы.

– Какого интервью?

– Для журнала “Эксибит”, мы с вами договаривались на прошлой неделе, – Хм, крупное издание про культуру и искусство? Какого фига происходит.

– Ээээ но я не… не помню, как вас?

– Эмиль Гарицубилидзе, да, но с вами общался не, я моя ассистентка Анечка, она… – Он тараторил, но я уже не слышала. Анна?

– А у Анечки какая фамилия?

– Жансон, – я выдохнула.

– Ааа. Куда надо подъехать? И да, скиньте повторно информацию об интервью, у меня большая загрузка, я не помню чтобы мы договорива…

– Да, все пришлю – сказал он радостно и бросил трубку

….лись.

Я посмотрела на телефон. Раздался “дзынь”, и я увидела в Ватсапе сообщение от Эмиля. Текст читался так:

“Дорогая, уважаемая Жаклин Цайт! Я и вся наша редакция мы очень восхищаемся вашим блогом, вашей работой и конечно же вашими картинами. Мы бы хотели взять у вас интервью, в четверг, 14 января в полночь. Мы будем рады встретить Вас с нашим водителем и привезти на место встречи.”

Место встречи не уточнялось. Но какого хера в полночь? Эмиль отправил еще сообщение

– Студия будет пустая, мы сможем походить по залам и посмотреть работы современного искусства, и обсудить их с точки зрения психологии, – изящный ответ, что не придерёшься. Я решила ехать.

– Хорошо. Во сколько прибудет машина?

– В полночь.

Я, конечно, все еще удивляюсь. Но с другой стороны, я не вижу пауков, вылезающих из раковин, не слышу голосов, не вижу свои части тела разбросанными по квартире. Я просто постоянно забываю, что с кем-то договорилась. Взгляд упал на бумажки, которые я вытаскивала из купюр. Так, а с этим что делать?

Я скривила лицо, скомкала их и выкинула в мусорку. К черту. К черту эту чертовщину. Если они снова появятся у меня на столе, то тогда я смогу предполагать что попала в сезон серила от Мерфи. Или еще что похуже… Надо развеяться.

Можно сходить в кино. Я достала телефон и открыла дейтинговое приложение.

“Если при встрече окажется, что ты не похожа на свою фотографию, то ты будешь покупать мне коктейли, пока не станешь похожа”

Я скривилась еще больше, убрала поиск и открыла свои чаты. Так, с кем тут был хотя бы немного вменяемый диалог? О, Кирюша. Хороший милый мальчик, всего на пару лет моложе. Ну, не идти же в кино одной! Решила позвонить первой.

– Привет, куда пропал?

– Привет, да никуда, вот на баскетбол собираюсь с пацанами. А ты?

– А я… а я вот сижу дома, думаю чем бы себя развлечь… – я разговаривала с ним и крутилась перед зеркалом, то задирая, то одергивая футболку, обнажая тело и рассматривая себя.

– Мм, и какие планы?

– Да вот смотрю на тебя и понимаю, что если пойду в кино одна, то буду лишена очень приятной компании, – конечно, фраза “смотрю на тебя” в разговоре по телефону сказочно уместна.

– Ммм, в кино? А во сколько ты пойдешь?

– Да, вот не решила пока. Так я могу рассчитывать на твое теплое мужское плечо? – я скривила гримасу в зеркало. Переборщила….

– Да, давай.

– Отлично! Тогда спишемся, – Прокатило!

– Давай…

Он удивился? Обрадовался? Как сложно считывать эмоции без невербалики, я сжала кулаки от напряжения. Ладно, хрен с ним, с безумием. Придется выбрать фильм и все организовать. Мужики нынче пошли…. Если сама не возьмешь быка за…. рога, ничего не получится.

Когда я превратилась в оголтелую тридцатилетнюю – почти – бабу, которой дико жмет либидиозная составляющая? Как это у эзотериков? Разросшаяся красная чакра? Нет, безусловно, я не собираюсь набрасываться на мужика. Но вот напитаться ощущением сексуальности не помешает. Да и отвлекусь.

Что, пес? – Говер смотрел на меня в упор. – Да, сегодня я снова вернусь поздно. Но не забывай: мужики приходят и уходят, а ты у меня навсегда!

Я сделала “пуньк” по мокрому носу. Говер всегда обижается, когда я ухожу. Он обычно раскалупывает мусорку или лежащие коробки от пицц возле входа. Снимает стресс. Оставляю ему эти коробки, потому что вербализовать гнев он увы, не в состоянии.

День я провела спокойно, за работой онлайн. Накидала пару материалов, поотвечала на письма. Возможно уже пора нанять менеджера снова? С прошлой я рассталась не так давно. Она делала какие-то махинации с рассчетами, пришлось ее выгнать. Теперь оргвопросы решаю сама. И все нахрен сыпется!

Я уже сидела в машине на пути к кинотеатру. Своевольно выбрала тот, который ближе ко мне. Даже если я вдруг решу сесть на метро – мне придется проехать всего пару станций.

– Привет, принцесса! – Кирилл обошел меня сбоку и вручил букет роз. Я оторопела, потому что обычно свидания вслепую так не начинаются. Я обычно выбираю парней без закидонов. Как эмоциональных, так и финансовых. А может это как-то и связано. А вот притаранить целый букет роз на первую встречу – это сильно! Удивительно, что я даже приоделась сегодня. Был выбор: спортивный свитшот и большой пухан или пальто в пол и высокие сапоги. Ну да, я выбрала второе. А под пальто обычные джинсы и рубашка.

– Спасибо… принц, – убрав шок с лица и одежды, я вернула себе кнопку “флирт” в положение ВКЛ.

– Куда идем? – Он смотрел на меня так, как будто давно знает. Как будто ждал. Наверное он… ошибся?

– Я же тебе писала, – я решила проверить насильственным методом. Слишком много странностей происходит в последнее время.

– Я дико оценил твою инициативу, и даже посмотрел, где находится этот гребаный кинотеатр. Мы можем туда сходить, но у меня есть предложение получше.

– Мы идем в кино, – безаплляционно сказала я, понизив тон. Мне тут романтика вообще не упала, с этим вашим духом наркоманского авантюризма.

– Ладно, – несколько понурив сказал он. – Ну, пошли – он подставил свой локоть. Я схватилась. Нам предстояло просто войти в ТЦ через дорогу и подняться наверх.

– Как прошел твой день? – он говорил осторожно, и прощупывал меня не меньше, чем я его. В моей голове это был отбитый спортивный парень, которого волнуют только его друзья и достаточно банальное существование дом-работа-дом.

– Хорошо прошел. Я немного поработала. Меня пригласили дать интервью одному известному журналу об искусстве. А еще – я зачем-то начала вываливать потоком все. – Еще я так смеялась, нашла случайно в разных местах две бумажки, представляешь. И меня так напугало, что они были почти одинаковые…

– Стой, что? – Кирилл, Кирюшей его больше не назовешь, остановил меня и посмотрел так, как будто я только что призналась, что была жертвой насилия 20 лет назад. Хотя, кстати, была.

– Ну, да. А что? Это такой бред, паранойя. Просто очень смешно, – Я потянула его дальше, но он замер.

– Это не смешно, – Он смотрел на меня. От него веяло какой-то аристократией и выдержкой. Есть люди, которым максимум предложить попить пиво, а тут полный набор, виски и сигары. И какого черта в моей голове он был каким-то… турник-меном?

– А что смешно?

– Смешно, что ты пытаешься не обращать на это внимания, – он начал отдаляться от меня. Не фигурально. Он делал шаг за шагом, отступая все дальше. Так, будто видел призрак. А что, если я и есть – призрак? И все, что я вижу сейчас, это один большой фарс. Какие интервью, какие свидания, что происх….

– Так что, идем дальше? – Кирилл смотрел на меня, снова протягивая свою руку.

– А что с этими… бумажками? Что это?

– Не знаю, это может быть какой-то знак. Знак… свыше.

– О чем?

– О том, что ты все делаешь правильно или наоборот неправильно. А ты что думаешь сама?

– Я не знаю. Я не думаю.

– Это не правда, – он рассмеялся. Мы уже стояли в лифте. Он смотрел на меня в упор с какой-то нежностью что ли.

– Мне жаль, что ты запуталась. Неважно, что ты нашла, важно что это для тебя значит.

Я смотрела в бок, но ощущение было, будто я опираюсь на него лбом. Как на Говера сегодня утром. Только с людьми так, увы, не работает. Он всего лишь мужик, в своих облаках, говорящий вещи, которые мне почему-то откликаются и которые я почему-то чувствую. Вышибает. Так странно. Будто бы снова. Триггер.

Фильм был отличный. Это был триллер с детективной составляющей. Мы почти не касались друг друга. Я вполглаза наблюдала за тем, как он меняет положение. Как он смеется слишком громко. Мы смеялись в разные моменты, это тоже что-то значит. Не заценил он гейские шутки, которые так понравились мне.

– Ну, что, пора? – спросил он меня, отодвигая пустой бокал.

– Да, мне нужно ехать, завтра дела.

– Хорошо. Было приятно провести с тобой…. этот томный вечер.

– Да, согласна, спасибо, что составил компанию. Кстати как прошел баскетбол? –

– Он выдержал зачем-то паузу

– Никак.

Я попрощалась с ним и пошла к машине. По пути я получила сообщение от абонента “Кирюша Спб”

– Не думай о вечном, думай о настоящем

Я ухмыльнулась и убрала телефон, не ответив. Да, что ты вообще знаешь. Обо мне и о жизни. Странный человек. Я погладила букет так, будто бы это была собака.

– Привет! Кто меня тут так ждет? – запищала я, когда открыла входную дверь. Мальтез лежал клубочком на картонке прям возле двери. И сонно смотрел на меня вполоборота.

– Не ждешь меня что ли?

Я прошла в квартиру и вдруг на меня начала накатывать тревога. Было ощущение, что что-то не так. Я осмотрела комнаты. Все на месте. Окно открыто – наверное раскрылось от сквозняка, не помню, как я его оставляла…. Но было то, что повергло меня в ужас и шок.

На столе лежал листок.

Это была не моя бумажка, потому что я не покупаю цветные стикеры такого размера. Лежал сложенный цветной стикер нежно-голубого цвета. Я смотрела на него с опаской, как будто он сейчас взорвется.

Стоило усилий подойти и раскрыть его.

“завтра”

Что блять завтра? Что происходит?

Говер! Кто был у нас в доме? Кто это был? – я начала рыдать и трястись на полу, упав возле мусорных мешков в коридоре возле собаки. Говер вел себя, как обычно, пытался вытереть слезы языком.

Я ужасно нервничала. Мне стало так страшно как…. как не было давно. Я не помню, что было, я не понимаю, что происходит. И это гребаное интервью, а завтра платить за квартиру, и что будет завтра? И кто все эти люди, которые стали вести себя не так, как обычно? Я не понимаю, что происходит. Мне кажется, я умираю.

Я села на колени. Да, на этом месте я точно знаю, что меня кроет. Кроет чем? От чего? Сорвалась. Жаль себя, сочувствую себе, что могу впадать в такие состояния. До сих пор. Какой тяжелый день. И вроде могла бы быть счастлива, ведь я даже не одна. Посмотрела на розы. Если и в них я найду какую-нибудь бумажку, я точно вскроюсь.

Что-то происходило со мной. Что-то пугало меня. Но я не понимала, что именно. Мне просто хотелось вернуть все на круги своя. И чтобы больше люди не пугали меня собой…. своими вбросами, даже если они и хорошие. Это был плач до кортизолового шока. Когда все нервные окончания стрекочут внутри и царапают: в руках, на лице. Последний раз он был в 15, когда я еще жила с матерью.

День 3. Дорогой дневник

Дорогой дневник. Я, как обычно, встала, выспалась, сделала небольшую йогу и поела творог с фруктами. Полет хороший.

Я писала в дневник что-то, что я хотела бы видеть каждый день. Но такое утро бывает не всегда. После вчерашней истерики мне было тяжело двигаться и думать. Но я была жестко настроена интегрировать свою панику обратно в систему и обязательно сходить к психологу. Уже записалась. Но это будет только завтра, а сегодня у меня 2 онлайн-консультации, эфир и потом 2 клиентки приедут в офис. Лень выходить из дома в эту мерзчайшую погоду, ну да ладно.

– Привет! Ну, как ты? – я сидела широко улыбаясь одной из моих клиенток, в эти моменты я действительно чувствую свечение из своего сердца и испытываю такую любовь, которую только может испытывать человек.

– Привет! Все нормально. Правда… правда была пара ситуаций, но мне удалось с этим справиться. Мы договорились…

Я улыбалась и слушала. Поддерживала словом. Слушала активно. Через 20 минут она начала давиться слезами, потому что “нормально” всегда означает что-то, что не относится к ее состоянию. Я начала вводить ее в транс.

– А что это: “не могу дышать”?

– Ну, это когда я вот даже вдохнуть не могу и выдохнуть нечего

– Что мешает тебе сделать вдох?

– Нет, как будто я… под водой, в темноте. И там очень темно

– Что ты сейчас чувствуешь?

– Я… я не знаю. Ужас, паника

– Как ты там оказалась?

– Я не помню, мне кажется я была там всегда

– Тебя кто-то привел туда?

– Ну, нет, я сама… наверное

– Ты хотела там оказаться?

– Нет, не хочу

– Как давно ты там?

– Несколько лет. Или дней. я не помню.

– Не помнишь что?

– Ну что со мной происходит, не знаю кто привел или сама

– Куда привел?

– В эту комнату

– В которой что?

– В которой мне стало страшно

– Кто там есть еще?

– Ну нет, никого

– Ты там прячешься?

– Не знаю, наверное

– Это очень темное и холодное место по твоему описанию и там вряд ли будет безопасно, как считаешь?

– Да, но тут… нету… людей что ли

– Кого именно?

– Ну… всех.

– Кто вспоминается?

– Ну… бабушка.

– Что она сделала?

Ничего. Но… однажды она… она била нас иногда, а однажды так избила мою сестру, что та потеряла сознание. Родители решили, что это я. Точнее… это не я. Но бабушка им сказала, что я….