История России языком дворянских гербов

Глава 1. Что такое гербы и как они появились

Слово «герб» впервые фиксируется в древнерусском языке в середине XVI века как заимствование из польского (herb), что, в свою очередь, восходит к средневерхненемецкому Erbe – «наследство». Таким образом, в самом наименовании явления заложена важная характеристика: герб – это то, что передается по наследству (имеются в виду родовые гербы).

В языках же Западной Европы слово «герб», как правило, этимологически связано с вооружением. Например, в немецком (Wappen) оно этимологически близко слову «оружие» (Waffe), а в английском (coat of arms) имеет старофранцузскую этимологию и соотносится с названием накидки, которую рыцари носили поверх доспехов и которая была украшена геральдическими изображениями. Иными словами, в этих случаях подчеркивается генезис герба, тесно связанного с рыцарским вооружением. И действительно, первые гербы появились на щитах рыцарей, на их баньерах – небольших флажках, которые крепились к концу копья, и на других предметах вооружения. Собственно, сама структура герба и его элементы восходят к различным деталям рыцарского облачения.

Однако это лишь отдельные стороны истории и содержания самого понятия «герб». Что же это такое и какими особенностями должно отличаться эмблематическое изображение, чтобы считаться гербом?

Наш великий учёный Михаил Леонович Гаспаров когда-то дал блестящее определение того, что такое стих в отличие от прозы. Он писал так: «Чем отличается стих от прозы? Дошкольник скажет: „Тем, что стихи печатаются короткими неровными строчками“. Школьник скажет: „Тем, что в стихе есть ритм и рифма“. Студент скажет: „Тем, что стих – это специфическая организация речи поэтической, т. е. повышенно эмоциональной, представляющей мир через лирический характер…“ и т. д. Все трое будут правы, но ближе всех к сути дела окажется все-таки дошкольник». Если дошкольника (конечно, не всякого, а обладающего каким-то кругозором) спросить, что такое герб, то он с большой вероятностью скажет, что герб – это то, что нарисовано «на щите», т. е. определит формальный визуальный признак герба (а у автора был опыт таких вопросов, правда, не с дошкольниками, а с учениками младшей школы). В некоторых старинных руководствах по геральдике так и писали, например, замечательный ученый екатерининской эпохи Нестор Максимович Амбодик (Максимович): «Эмблемы просто, а гербы на щитах, известное очертание имеющих, изображаются».

Что уловил наш дошкольник в своем ответе? Визуальную характеристику герба как особого вида эмблематического изображения. Герб составлен в соответствии с определенными правилами, в рамках определенной традиции, и правила эти появились не до того, как начали составляться гербы, а сформировались в процессе их составления. Иными словами, геральдика – это особая эмблематическая система, обладающая своим символическим, изобразительным языком. Герб имеет свою структуру, исторически обусловленную (и в ней как раз щит занимает важное место), и определенные принципы построения и изображения гербовых фигур, также исторически сложившиеся.

Одним из существенных аспектов гербового языка является его условный, символический характер. Конечно, в гербе могут быть изображены совершенно конкретные объекты и явления, но только если в этом есть необходимость. Во многих же случаях мы сталкиваемся не с непосредственным отображением реальности, а с неким условным, символическим ее изображением. Хорошим примером этого могут служить некоторые современные гербы, например герб литовского города Кайшядорис. Он расположен на важном железнодорожном узле, связывающем Вильнюс, Каунас и Шяуляй, да и само развитие этого города было связано с железнодорожным строительством. Как отразить эту местную особенность в гербе? Малосведущий в геральдике человек нарисует в щите современный локомотив, едущий по рельсам. Более грамотный изобразит архаичный паровоз, как символ железнодорожного движения. Наконец, наиболее подкованный в этом деле сделает так, как поступили геральдисты в Литве. В черном щите они поместили стилизованные изображения четырех серебряных скачущих коней. При этом кони располагаются друг над другом и движутся в противоположные стороны. У них длинные, волнообразные, развевающиеся гривы и круглые красные глаза. Серебряные скачущие кони означают поезда, их гривы словно паровозный дым, а глаза как паровозные фонари. Серебряный цвет коней обозначает металл железнодорожных составов, а черный цвет поля – уголь, который когда-то служил паровозным топливом. Сама же железнодорожная развилка показана разнонаправленным движением коней. Вот так с помощью символического языка представлена местная городская специфика, которую в ином случае можно было бы показать с помощью более-менее реалистичной картинки. Но герб – это не просто картинка, и геральдика старается оперировать условным языком символов, который не всегда кажется очевидным.

Герб выполняет определенные функции, простейшей из которых является идентификационная. Иными словами, герб обозначает своего владельца, служит его отличительным знаком. В полном соответствии с тем определением герба, которое дал известный историк Юрий Васильевич Арсеньев (1857–1919) в своем популярном дореволюционном учебном пособии по геральдике: «Гербами называются особые фигуры или символические изображения, представленные на основании известных, точно определенных правил и служащие постоянными отличительными знаками отдельному лицу, роду, сообществу или учреждению, а также городу, области или целому государству». Собственно гербы и появились на предметах рыцарского вооружения в качестве отличительных знаков конкретного рыцаря. В определении Арсеньева есть также слово «постоянный»: герб, по его мнению, должен отличаться стабильностью в употреблении. В некоторых определениях герба подчеркивается и его наследственный характер. Однако наследственность характерна прежде всего для родовых гербов, в то время как в геральдике существовало и существует множество гербов личных, принадлежащих конкретному человеку и не наследуемых потомками.

Герб предполагает некое юридическое оформление, утверждение официальной властью, желательно высшей – в монархических странах эта прерогатива принадлежит государю. Недаром герольдии возникали при королях как один из важных инструментов осуществления их властных полномочий, или при высших государственных учреждениях, как в Российской империи, где Герольдмейстерская контора была создана при Сенате (но гербы утверждал император). Разумеется, в истории геральдики бытовало огромное число неутвержденных гербов. Но само их наименование предполагает, что герб может и должен быть утвержден. Как бы то ни было, официальное юридическое оформление герба является важным, хотя и не сугубо обязательным свойством.

Наконец, герб свидетельствует об определенном статусе владельца. Геральдика появилась в среде рыцарства как особого социального слоя. Герб обозначал принадлежность к этому слою, обладавшему особым положением и правами по сравнению с другими социальными стратами. Иными словами, геральдика могла зародиться только в сословном обществе Средневековья, в условиях феодального строя и феодальной иерархии, достигшей своего расцвета как раз в XII–XIII веках. Затем геральдика «шагнула» и в другие социальные группы. Так, например, появились гербы у городской верхушки, так называемые бюргерские. Они тоже призваны были обозначить принадлежность к определенной социальной страте и т. д. Конечно, само это явление было своего рода подражанием рыцарской традиции гербов, и дворянство смотрело на такие гербы свысока. Но тем не менее и здесь мы видим желание подчеркнуть свое особое социальное положение. Гербы городов сопряжены с городским правом, городскими привилегиями и традициями самоуправления, то есть с юридическим статусом города как субъекта права. Гербы корпораций (например, гербы ремесленных цехов или университетов) также связаны с их особым правовым статусом. Наконец, герб государства свидетельствует о его суверенитете, самостоятельном положении на международной арене.

Герб – явление и правового характера. Он становится как бы нерасторжимым со своим владельцем – до такой степени, что поругание герба равнозначно оскорблению владельца. Публичное оскорбление государственных символов означает оскорбление этого государства. Европейская геральдика предполагала даже явление «геральдической казни», своего рода казни «гражданской»: человека, совершившего неблаговидные поступки, лишали герба и тем самым сословного статуса. Гербовый щит могли публично перевернуть, замазать черной краской или даже разбить. Впрочем, остается вопрос о реальном применении такого наказания. Как бы то ни было, герб был символом чести, и умалением этой чести считалось не только переворачивание гербового щита, но даже падение рыцарского щита с гербовыми изображениями лицевой стороной на землю.

Из всего вышесказанного становится понятно, что герб не просто идентифицирующий знак, пусть даже и изображенный по всем правилам, но выражение особого правового статуса своего обладателя. Вот почему в бессословном обществе личные гербы лишаются очень важной части своего смыслового содержания, превращаясь скорее в некую имитацию геральдики. Впрочем, далеко не везде они и существуют на практике. Например, в современной России Геральдический совет при Президенте не утверждает никаких личных или родовых гербов, и правильно делает, поскольку, согласно Конституции, все граждане страны равны перед законом. А в дореволюционной России, где существовали сословия, правом на герб обладало только дворянство, что и было законодательно утверждено еще Жалованной грамотой Екатерины II 1785 года. Создание новых личных и родовых гербов для граждан Российской Федерации, которое столь активно предлагается за определенные средства различными коммерческими фирмами, на самом деле является торговлей воздухом. С тем же успехом каждый может сам нарисовать себе герб по собственному разумению. Все равно это никакого смысла иметь не будет.

Геральдика возникла в Западной Европе в первой половине XII века и постепенно получила широкое распространение. Человека Средневековья повсюду – по крайней мере, в городском пространстве – окружали гербы. Точно так же, как наш современник окружен миром различных эмблем, торговых марок и логотипов. Разумеется, сложно определить, сколько всего гербов бытовало в эпоху Средневековья, но самые приблизительные размышления указывают на цифру чуть ли не в миллион гербов. Если выстроить типологию гербов по их принадлежности от частного к общему, то можно увидеть, что гербы (и, соответственно, геральдика) бывают личными, родовыми, корпоративными, городскими, территориальными (если принадлежат каким-то административно-территориальным единицам) и, наконец, государственными. При этом многие европейские государственные гербы восходят к гербам родовым, династическим, то есть гербам династий, которые правили в этих государствах. В России геральдика – явление гораздо более позднего характера. История российского государственного герба восходит к концу XV века, территориальной геральдики – к концу XVI века, а дворянской – к концу XVII века. При этом настоящего своего развития геральдика достигла только в Петровскую эпоху, что было связано с созданием отечественной геральдической службы. Таким образом, в русской культуре история геральдики шла не от частного к общему, а как бы наоборот (хотя, разумеется, это весьма условно).

Во второй половине XIII века появляются первые гербовники – систематизированные собрания изображений гербов; их количество многократно возрастает. Гербовники представляли собой произведения разного рода – от собственно собраний рисунков гербов до литературных памятников, сопровождаемых геральдическими изображениями. Осмысление геральдики как явления начиная с XIV века шло и путем создания геральдических трактатов.

Одним из способов создания герба было отражение в нем имени гербовладельца (или, к примеру, названия города). Такие гербы именуются «гласными» («говорящими»), даже если этимология, в соответствии с которой они созданы, условна и недостоверна. Иногда это так называемая народная этимология, иногда простое созвучие. Среди гласных гербов можно назвать гербы Альбрехта Дюрера с изображением открытых ворот (так этимологизировалась его фамилия: от венгерского ajtó – «дверь», а по-немецки – Türer, впоследствии трансформировавшаяся в Dürer) и Уильяма Шекспира с копьем в перевязи (shake speare – «трясти копьем», в прижизненных изданиях фамилия иногда писалась через дефис: Shake-speare). Дюрер в своей знаменитой монограмме из букв A и D отразил ту же створку ворот, что и на гербе. У Блеза Паскаля в гербе агнец с хоругвью как символ «пасхального» искупления, у Жана Расина – лебедь (по-французски cygne, что созвучно концовке фамилии). В гербе исторического «барона» Мюнхгаузена, как и в гербе российского фельдмаршала Миниха, изображен монах (Mönch).

Геральдика в Средневековье стала столь обычным явлением, что присваивалась и далекому прошлому, и культурам, где ее не было и быть не могло. Считалось, что гербы были всегда. Так появились гербы библейских персонажей: трех царей-волхвов Мельхиора, Каспара и Балтазара. Или гербы девяти «мужей славы»: трех библейских – Иисуса Навина, царя Давида и Иуды Маккавея; трех античных – Гектора Троянского, Александра Македонского и Юлия Цезаря; и трех христианских – короля Артура, Карла Великого и Готфрида Бульонского. Появились гербы экзотических городов, стран и земель – например, Вавилона или Египта.

Первоначально гербы изображались на рыцарском вооружении с помощью эмали, металлических накладок, то есть воплощались в реальности в виде декорированных элементов. Отсюда пошла специальная геральдическая терминология. Но помимо изображения в цвете со временем появилась необходимость графического изображения герба в черно-белом варианте. Особенно она стала актуальной после изобретения книгопечатания. Поэтому возникла система так называемой шраффировки (от нем. Schraffierung – штриховка) – графической передачи цвета, а вернее «тинктур» (то есть как бы материалов), в гербах. С начала XVII века существовали разные варианты такой передачи, но в итоге установилась общеевропейская система. Итак, герб в качестве изображения может быть представлен как в цвете, так и в черно-белом графическом варианте (особенно актуальном на тех носителях, где цветовое решение или затруднено, или невозможно – например, на матрицах печатей, надгробных памятниках, серебряной посуде или фасадах зданий).

Однако не всегда герб можно нарисовать. Еще со времен рыцарских турниров, то есть с самых первых шагов геральдики, появилась традиция словесного описания герба. Когда с помощью такого описания знающий геральдику человек может представить себе герб, не видя его изображения. Такое описание обычно называется французским термином «блазон». Это слово в старофранцузском языке означало «герб» (le blason) и восходит к немецкому глаголу blasen – трубить в рог, «потому что,– как пишет Ю. В. Арсеньев,– являвшиеся на турнир рыцари трубили в рог, а герольды, убедившись, что они действительно принадлежат к рыцарству, блазонировали их гербы, то есть во всеуслышание их описывали». Сформировался особый язык блазона, для которого были характерны две отличительные черты. Во-первых, описание герба должно было быть максимально точным, а во-вторых, максимально кратким. Идеальный блазон вообще стремится к одному предложению (если, конечно, герб не слишком сложный). Точность же достигалась созданием определенной терминологии. Например, то, как расположена фигура, как изображены отдельные ее части, – все это обозначалось соответствующими специфическими терминами. Эта терминология в основной своей части, как показали современные исследования, сложилась достаточно быстро, уже в первые десятилетия существования геральдики. И вся эта терминология была на старофранцузском языке. Такое положение неудивительно, поскольку старофранцузский в то время был языком не только французской, но и английской знати (этот английский вариант старофранцузского иногда именуется «англо-нормандским» или, для более позднего периода, «англо-французским»). Его распространение в среде английской элиты было связано с Нормандским завоеванием Англии в середине XI века. А геральдическая терминология во Франции и в Англии как раз формировалась в XII столетии. Впоследствии эти термины были переведены на некоторые национальные языки – так, есть их более или менее удачный перевод на русский.

Глава 2. История дворянской геральдики в России

Родовой, дворянской геральдики как сложившейся системы в допетровское время не существовало. Изображенные на печатях должностных лиц эмблемы не носили геральдического характера – как правило, в качестве печатей выступали античные или западноевропейские геммы, то есть резные полудрагоценные камни, имевшие некие изображения, а иногда и целые сюжетные композиции. Подьячий Посольского приказа Григорий Карпович Котошихин, бежавший в 1664 году за границу и в конечном итоге обосновавшийся в Швеции (еще в России он стал тайным информантом одного из шведских дипломатов), в 1666 году написал по поручению шведского канцлера сочинение, изданное впоследствии под названием «О России в царствование царя Алексея Михайловича» (сам Котошихин в 1667 году был казнен за убийство в пьяной драке хозяина дома, где он жил). В этом произведении, говоря о служилых людях, Котошихин, в числе прочего, отмечает, что царь жалует их всякими чинами, «а грамот и гербов на дворянства их и на боярства никому не дает… Да не токмо у князей и у бояр и иных чинов, но и у всякого чину людей Московского государства гербов не бывает».

И все же западноевропейская традиция личной и родовой геральдики постепенно проникала в Россию. Известен, например, герб патриарха Никона (1659), составленный по образцу гербов православных иерархов Речи Посполитой. В конце царствования Алексея Михайловича стали появляться первые дворянские родовые гербы, что было, по-видимому, связано с общей «геральдизацией» власти российских государей: именно в этот период создается новый государственный герб, формируется комплекс титульных, земельных гербов и т. д. Некоторые дворянские гербы были зафиксированы в документах Палаты родословных дел, созданной после отмены местничества (1682) для составления официальной родословной книги русского дворянства. В ряде родословных дел присутствуют изображения или описания гербов (всего их около 15), значительная часть эмблем которых восходит к польской геральдике.

В 1686–1687 годах в Посольском приказе был составлен сборник родовых дворянских гербов под названием «Книга в десть о родословии и гербах российских знатных шляхецких фамилий», но она не сохранилась. Вероятно, составление гербовника было связано с деятельностью Палаты родословных дел, работа которой увенчалась созданием примерно в те же годы так называемой Бархатной книги – собрания родословных российского дворянства, которая стала важной вехой отечественной генеалогии. Среди ранних дворянских гербов можно отметить гербы боярина Богдана Михайловича Хитрово, князей Одоевских и Ромодановских, фаворита царевны Софьи князя Василия Васильевича Голицына, воеводы Ивана Евстафьевича Власова и др., которые сохранились на парсунах или принадлежавших им вещах.

Петровская эпоха ознаменовалась рождением нового символического языка русской культуры. Его органичной частью стали символы, эмблемы и аллегории, пришедшие из европейского барокко и Ренессанса, – и это мощное влияние требовало их понимания и толкования. Поэтому неудивительно, что именно в петровское время был издан первый и единственный в истории культуры России эмблематический справочник «Символы и емблемата», вышедший в амстердамской типографии Генриха Ветстейна значительным по тем временам тиражом в 755 экземпляров. В нем представлено 840 эмблем с толкованиями (девизами) на нескольких европейских языках, в том числе на церковнославянском. Например, эмблему «Лев со скипетром» сопровождает надпись «Кто у меня отъимет», а эмблему «Еж, в клуб свивающийся» – «Аз покрываюсь своею благодетелию». Книга представляла собой компендиум из двух эмблематических сборников Даниэля де ла Фея, увидевших свет в Амстердаме в 1690-х годах (впрочем, авторство де ла Фея некоторыми исследователями оспаривается). Эмблемы де ла Фея, в свою очередь, восходят к книге Николя Веррьена, впервые изданной в Париже в 1685 году (это был сборник эмблем, медалей, «иероглифических» фигур и монограмм).

В екатерининскую эпоху новый вариант под названием «Емвлемы и символы избранные» подготовил в 1788 году замечательный ученый-медик, ботаник и поэт профессор Нестор Максимович Амбодик-Максимович (1744–1812), автор первого русского руководства по акушерству и педиатрии «Искусство повивания», первой русской ботаники, трехтомника «Врачебное веществословие, или Описание целительных растений», заложившего основы научной фитотерапии, а также трех терминологических словарей по медицине и ботанике. Максимович дополнил «Символы и емблемата» общим введением по эмблематике и геральдике, словарем изображений и толкований символов и эмблем, сгруппированных тематически, и описаниями гербов иностранных государств и титульных гербов Российской империи. Церковнославянские девизы эмблем основной части книги были им переведены на русский язык.

Переломным моментом в институциализации геральдики в России явилось создание в 1722 году при Сенате Герольдмейстерской конторы. С конца XVII века формируется новая система наград и поощрений, в том числе учреждаются первые ордена (воспринимавшиеся, по обычаю того времени, как сообщества кавалеров) и медали европейского типа. За особые заслуги царь жалует дворянскими титулами, в том числе новыми. Для дворянства устанавливается обязательность службы, а в январе 1722 года вводится Табель о рангах, созданная на основе прежде всего шведской системы и открывшая путь в высшее сословие представителям других социальных слоев. В начале 1721 года сенаторы и члены коллегий выбрали первого герольдмейстера в истории России – им стал один из петровских сподвижников Степан Андреевич Колычёв. В задачу герольдмейстера входил прежде всего контроль за служебной деятельностью дворян. Герольдмейстерская контора вела не только служебный, но и генеалогический учет дворянства, на нее возлагались и задачи по созданию новых гербов, как дворянских, так и городских. Организовать такую работу был призван итальянец граф Франциск (Франческо) Санти. В России его звали Францем Матвеевичем, а фамилию первоначально писали как Сантий. 12 апреля 1722 года он получил должность товарища герольдмейстера «особливо для сочинения гербов». Это был, по сути, первый русский геральдист Нового времени и основоположник геральдики Российской империи.