Феномен социокультурного неотрадиционализма

§ 1. Тема традиции в современном социогуманитарном знании

Осмысление традиции как сложного и многопланового социального явления в наши дни приобретает особое значение для анализа целого ряда теоретических вопросов и практических задач. Перспективы социального развития во многом определяются отношением к традиции, возможностью предотвращения разрывов культурной преемственности.

Тема традиции в отечественных социогуманитарных науках приобрела популярность еще в 60–80-е годы прошлого века, когда было разработано несколько фундаментальных концепций традиции1. Характерной чертой исследований этого периода является представление об особом диахроническом динамизме традиций как о сменяющих друг друга этапах эволюции духовной жизни. Само понимание традиции находилось в зависимости от оценки нововведений как таковых и от роли, отводимой им в становлении социума. Именно в этот период актуализируется позиция противопоставления и взаимоисключения традиций и новаций2, которая будет пересмотрена исследователями в 80-е годы3, когда традиции станут рассматриваться как задающие инновациям их общую направленность, а инновации – как превращающиеся в традиции, что в совокупности характеризует процесс адаптации традиции к постоянно меняющейся социальной среде.

Авторы, исследовавшие взаимосвязь традиций и новой советской идеологии4, выделяли следующие группы традиций: реакционные, подлежащие искоренению, устаревшие, но лояльные к требованиям современности, сохраняющие при этом свой первоначальный смысл, и прогрессивные традиции. В этот период анализируется проблематика традиции и традиционности в аксиологическом ключе, акцент делается на взаимосвязи традиций и моральных норм, нравственности и традиции5. Значительная часть исследований проблемы традиции осуществлялась в контексте проблематики национального вопроса и межэтнических отношений.

В 90-е гг. ХХ века происходит новый всплеск интереса к традиции, ее социокультурным функциям, социальной нише традиции в России. Этот интерес был вызван стремлением к переосмыслению философско-культурного наследия, потребностью в анализе той стадии общественного развития, когда традиция как социокультурный феномен осмысливается в качестве результата человеческой деятельности, связанной со способом смыслополагания.

Под традицией обычно понимается универсальная форма фиксации, закрепления и избирательного сохранения тех или иных элементов социокультурного опыта, а также универсальный механизм его передачи, обеспечивающий устойчивую историко-генетическую преемственность в социокультурных процессах. Тем самым традиция понимается как включающая в себя то, что передается (признанное как важный и необходимый для нормального функционирования и развития социума и его субъектов определенный объем социокультурной информации), и то, как осуществляется эта передача, т.е. коммуникативно-трансляционно-трансмутационный способ внутри- и межпоколенного взаимодействия людей в рамках той или иной культуры (и соответствующих субкультур) на основе относительно общего понимания и интерпретации накопленных в прошлом данной культуры (и соответствующих субкультур) смыслов и значений.

Традиция детерминирует настоящее и будущее прошлым, уже сбывшимся и выступающим как совокупность условий любой социокультурной активности6. Поведение социальных субъектов, организуемое и регулируемое с помощью традиции, не предполагает формулирование и экспликацию целей действующими субъектами, его смыслы даны в нем самом. Правомерность традиционных форм действия обосновывается и узаконивается самим фактом их существования в прошлом, а их эффективность оценивается через точность следования принятому образцу.

Исследователи выделяют бытовое, этнографическое и философское значения термина «традиция».

В бытовой, разговорной речи слово «традиция» употребляется в одном ряду с «обычаем», «ритуалом», «обрядом» и т.п. Традиция на бытовом уровне – то, что принято людьми с незапамятных времен и устойчиво повторяется, воспроизводится во времени. Подразумевается, что традиция заключает в себе нечто важное, положительное, представляющее ценность, заслуживающее уважения и сохранения.

В этнографии традиция ассоциируется с термином «традиционная» (культура), который в свою очередь рассматривается обычно как синоним терминов «народная», «фольклорная»7. Большинство фольклористов и этнографов полагают, что традиционная культура должна пониматься, прежде всего, как особая семиотическая система, возникшая в дописьменную эпоху8. В современной этнологии выделяются некоторые существенные признаки традиционного: метафоричность, анонимность, связь с ритуальной и обрядовой практикой и пр. Слабостью этнографического подхода является однозначная увязка факта существования традиционной культуры только с прошедшими эпохами.

В философии главное внимание обращается на процессуальный аспект традиции9. С точки зрения философии, традиция предстает как явление социальной коммуникации, то есть определенная форма общения людей. Благодаря традициям культурный опыт может передаваться от одного поколения другим поколениям и от одного народа другим народам10. Важным в таком подходе к традиции является вопрос, что транслируется и как транслируется в процессе культурной коммуникации. В этом случае оказывается, что содержанием традиции может стать любой функциональный элемент культуры: знания, нормы морали, ценности, приемы художественного творчества и т.п.

Тема традиции является достаточно популярной в истории философии. Не ставя задачу историко-философского экскурса в данную проблему, обратим внимание на те исследования, которые имеют важное значение для разработки непосредственно проблематики социокультурного неотрадиционализма. Речь идет о работах таких мыслителей, как Г. Гадамер, К. Юнг, К. Маркс.

Результаты исследования Х.-Г. Гадамером проблематики традиции и традиционного неоднократно анализировалось в литературе11. В своей концепции он настаивает на действенности традиции не потому, что в современном сознании имеется дефицит мыслительных средств, а потому, что ее утрата попросту невозможна, ибо, с его точки зрения, науки о духе «живут» в традиции, от традиции нельзя освободиться. Традиция для Х.-Г. Гадамера – та культура, в которой реализует себя индивид, традиция синонимична культуре. Поэтому на традицию нельзя смотреть как на прошлое, ее характер – деятельностное, подвижное начало, это «действующая история», так как прошлое потенциально несет в себе настоящее. Таким образом, речь должна идти о континууме традиции, прокладывающем себе дорогу независимо от ее осознания. Поскольку традиция складывается в процессе культурно-исторической деятельности человека, она объективна. Но Х.-Г. Гадамер акцентирует внимание на волевой и сознательной деятельности индивида. Особенность традиции, с его точки зрения, состоит в том, что она не может быть дана познающему субъекту предметно, со стороны, так как являет собой вовлеченность субъекта в объект.

Х.-Г. Гадамер исходит из того, что чаще всего историческое сознание ориентировано на изменчивость, а устойчивые признаки остаются вне его поля зрения: «Традиция, к которой мы принадлежим и в которой живем, – это не часть нашего культурного опыта, не так называемое культурное предание, которое тогда состояло бы из одних памятников и текстов и заключалось бы лишь в передаче смыслов, выраженных средствами языка и исторически засвидетельствованных. Нет, нам непрестанно передается traditur, сам же познаваемый в коммуникативном опыте мир передается нам как постоянно открытая бесконечности задача»12. Он считает, что традиция есть носитель устойчивости. Укоренение в традиции, по мнению Х.-Г. Гадамера, не только онтологическое условие понимания как способа познания, но и условие общественного бытия. Он вводит понятие «языковой традиции», которое позволяет интерпретировать всякую мысль глубинными структурами родного языка. В его понимании, традиция – одухотворенная жизнь13.

И.С. Андреева в рамках анализа соотношения традиции и сознания в концепции Х.-Г. Гадамера обращает внимание на то, что «сознание не может что-то “знать”, не используя выраженные в языке знания других людей, накопленные поколениями: даже отвергая или опровергая предшествующие знания, обычаи, нравы, установки и предрассудки, сознание зависит от них, использует их»14. Освоение традиции, с позиции Х.-Г. Гадамера, предстает как освоение устойчивых элементов культурно-исторического процесса, обнаружение тех из них, которые не подвержены распаду и не поддаются релятивизации. Традиция, таким образом, «не столько передает опыт, сколько принимает участие в его воспроизводстве, поскольку служит отождествлению настоящего в изначальном мировом опыте. В ней имеет место своего рода вечное возвращение одного и того же, но не к отдельным проявлениям опыта мира, а к самому бытию, не подверженному социальной детерминации и историчности»15.

Идеи Гадамера о традиции как условии общественного бытия и как носителе устойчивости имеют принципиально важное значение при анализе синхронного аспекта неотрадиционализма, поскольку фиксирует константные составляющие межэтнического взаимодействия.

В психоанализе исследование традиции связано с именем К.Г. Юнга, исходным пунктом методологии которого можно считать различие восточного и западного типов мышления. Изучение мифов, традиций и культур разных народов, полагал К.Г. Юнг, подводят к представлению о наследуемых формах и идеях – архетипах16. Как он отмечает в одной из самых известных своих работ, «архетипические мотивы берут свое начало от архетипических образов в человеческом уме, которые передаются не только посредством традиции или миграции, но также с помощью наследственности»17.

Идеи К. Юнга имеют важное значение при анализе диахронного аспекта социокультурного неотрадиционализма, поскольку в них фиксируется особая роль архетипов в механизме наследования социокультурного опыта. Он настаивает на верности прошлому, а не отрицании его: «Современный человек обязан быть в высшей степени умелым, ибо до тех пор, пока он не искупил разрыв с традицией своими творческими способностями, он просто не верен прошлому. Было бы пустейшим делом отрицать прошлое лишь для того, чтобы осознавать настоящее. “Сегодня” стоит между “вчера” и "завтра", оно связует прошлое и будущее – лишь в этом его значение. Настоящее представляет собой процесс перехода; только человек, осознающий подобным образом настоящее, может называться современным»18.

Далее К. Юнг отмечает:«Современный человек не понимает, насколько его "рационализм" (расстроивший его способность отвечать божественным символам и идеям) отдал его на милость психической "преисподней". Он освободил себя от суеверий (как он полагает), но при этом до опасной степени утратил свои духовные ценности. Его моральная и духовная традиция распалась, и теперь он расплачивается за это повсеместное распадение дезориентацией и разобщенностью»19.

К. Юнга можно отнести к таким исследователям, которые рассматривают мир традиций как актуализацию ценностно-смыслового потенциала культуры, как систему, посредством которой индивид и общество получают возможность своего самоопределения в мире. Так, идея обращения к традиции и традиционному как некоторому «якорю», способствующему самоопределению, была озвучена им следующим образом: «Действительно современных людей мы часто находим среди тех, что называют себя старомодными. Такую позицию они занимают не без оснований: во-первых, они подчеркивают таким образом значимость прошлого, чтобы возместить свой разрыв с традицией и возникшее чувство вины; во-вторых, чтобы не быть принятым за псевдосовременных»20.

В марксистском философском учении раскрыто еще одно методологически значимое для настоящего исследования положение: традиция рассматривается здесь как обусловленный конкретными социально-историческими условиями компонент общественных отношений. Через формирование определенных материальных условий возможно преодоление традиции, но не в виде абсолютного отказа от нее, а в форме перехода от одной традиции, уже утратившей свое значение, к другой, определенной потребностью социума21. Как пишет Ф. Энгельс в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства», с точки зрения К. Маркса, человеку свойственна казуистика: «изменять вещи, меняя их названия, и находить лазейки для того, чтобы в рамках традиции ломать традицию, когда непосредственный интерес служит для этого достаточным побуждением»22. Речь, таким образом, идет о процессе, который на современном языке можно назвать образованием неотрадиции.

В марксистской философии имеет место представление о традиции как вплетенной в различные формы общественного сознания. Особое внимание уделяется связи традиции с конкретными социальными условиями и акцентируется динамичный характер традиции23. О. Осипова справедливо отмечает: «Принципиально важной в марксистской науке является мысль о том, что борьба за изживание традиционализма и его приспособление к современным потребностям не должна становиться самоцелью социальной стратегии»24.

В современной философской литературе выделяются два концептуальных подхода, вокруг которых группируются мнения большинства авторов, обращающихся к проблеме традиции. Традицию, с одной стороны, определяют как механизм передачи социального наследия, с другой – как само это наследие25.

Другая группа исследователей рассматривает традицию в связи с понятием революции, вводя в научный оборот парадоксальное словосочетание «революционные традиции»26. С позиций такого подхода, «результатом всех революций становилось всегда одно и то же – негативная по отношению к традиции модернизация общества, постепенное разрушение многовековых преемств, разрыв связи между поколениями»27.

Носителями традиции могут выступать разные социальные субъекты – классы, элитарные группы, государство и др.28 Однако чаще всего в качестве субъекта традиции исследователи называют этнос, народ. В контексте связки «традиция – этнос – этничность» интересным представляется следующее определение: «Традиция есть необходимая и продолжающаяся во времени живая связь, посредством которой осуществляется современная внутриэтническая культурная коммуникация, – а также коммуникация с другими социумами и мировой цивилизацией в целом»29. Традиция задает определенный алгоритм поведения и отношений как для отдельной личности, так и целой группы. Одновременно она выступает средством самоидентификации общества и устойчивой формой идентичности30.

В контексте задач настоящего исследования особенно важным является рассмотрение традиции как способа этнической самоидентификации, социального самовыражения и самоутверждения. «Культура вырабатывает компенсаторные механизмы, позволяющие более или менее безболезненно выдерживать груз традиции. Прежде всего, здоровая культура внутри каждой цивилизации рождает органический метод адаптации “своих” к “чужакам”, т.е. индивидам, принадлежащим к другим цивилизациям, имеющим иную идентификацию. Массовая ксенофобия – естественное состояние социального организма цивилизационного уровня. Она обеспечивает на рефлекторном уровне поддержку “своим”» и создает достаточно четкую градацию психологических реакций на “чужака”. Этот “чужак” – опаснее другого, а тот – совсем почти домашний, с близкородственной идентификацией»31.

А.М. Малкандуев традиции этнической культуры определяет как «исторически сложившиеся, передаваемые от поколения к поколению системно связанные устойчивые нормы в нравственных взаимоотношениях, воплощенные в моральном сознании, направленные на формирование нравственной личности и охраняемые общественным мнением. Они состоят из норм и правил поведения, на базе которых формируется духовно-нравственный облик личности, и проявляются в манерах, способах и формах общения»32. В рамках традиций этнической культуры исследователь выделяет следующие системообразующие факторы: 1) целевую установку индивида или социума; целью выступает формирование человечности на основе нравственных традиций и обычаев; элементы системы связаны целью формирования нравственной личности; 2) понимание идеи об идеальной личности как интеграторе в деле формирования человечности; 3) общественное мнение; под воздействием как внешних условий, так и внутренних социальных сил оно, обладая свойством самосохранения, может вносить изменения в подсистему; 4) социально-структурную дифференциацию общества; 5) уровень общей культуры этноса; 6) социальную память национального самосознания, которая способна сохранять и передавать с помощью обычаев социальные нормы, образцы поведения, социальную информацию о человеке33. Система традиций, в его представлении, развивается на основе следующих закономерностей: 1) единства и разнообразия традиций; 2) преемственности; 3) прерывности и непрерывности в их развитии; 4) взаимодействия, взаимопроникновения и взаимообогащения традиций34.

Этническое в традициях, таким образом, представляет собой элементы социокультурного опыта данного этноса, которые несут на себе отпечаток своеобразия географической среды, природно-климатических условий его исторического и культурного развития. При этом существуют некоторые точки пересечения национальной и религиозной традиционности.

У ряда народов религиозная составляющая органично вписывается в национальную канву, становится ее неотъемлемым атрибутом, а после формирования этноса превращается в одну из его значимых характеристик. У тех этнических общностей, в процессе консолидации которых существенна роль религии, заметна взаимосвязь и взаимовлияние этнической и религиозной традиционности, имеет место их взаимное проникновение35.

Традиция реализуется в системе обычаев, обрядов, ритуалов. Обычай чаще всего понимается как социально унаследованный стереотипный способ поведения, воспроизводимый в определенном обществе или социальной группе и являющийся привычным для их членов36. Термин «обычай» часто отождествляется с термином «традиция», однако последний охватывает более широкий круг явлений, тогда как сфера обычая ограничивается определенными областями общественной жизни. В свою очередь, обряд является своего рода символом определенных социальных отношений, а обычай выступает в качестве средства практического преобразования, как средство приобщения индивидов к определенному социальному и культурному опыту, регламентирует поведение индивидов, поддерживает внутригрупповую сплоченность, освящает различные объекты и социальные отношения.

Любопытна в этом отношении позиция, «политизирующая» традицию. А.М. Малкандуев, например, полагает, что «традиции по сравнению с обычаями более подвержены политике и идеологии, то есть выступают как ярко выраженные идеологические и политические средства. Обычаи же по сравнению с традициями являются носителями нормативно-нравственных начал, поступков во взаимоотношениях людей. В то же время и традициям, и обычаям присущи общие черты: преемственность, повторяемость, охрана их общественным мнением, наглядно-чувственный характер и опредмеченность. Обычаи и традиции, в отличие от официальных государственных моральных форм, охраняются общественным мнением – мнением коллектива, социума»37.