Американская двухпартийность. От Джорджа Вашингтона до Джо Байдена

Истоки

В США существует двухпартийная система, но мало кто знает, что она за 200 с лишним лет американской независимости неоднократно обновлялась. Можно назвать три системы с разными названиями главных участников. А Республиканская и Демократическая партии, неизменные участники системы с 1850-х гг., неоднократно меняли свои параметры. Историки США насчитывают пять-шесть, а то и больше национальных партийных систем. Автор следует собственной периодизации и дает оценки, отличные от американских и современных отечественных, преимущественно публицистических, объяснений.

Партии зародились еще в колониальный период американской истории, охватывающий 1607–1775 гг. Переселенцы считали себя англичанами, обладавшими теми же правами, что и жители метрополии. Английский монарх выдавал им хартии, в которых поддерживались права и свободы, закрепленные за подданными в самой Англии. Английские права и свободы значились в неписаной конституции, состоявшей из парламентских и королевских актов, главных судебных решений. Первым среди них была Великая хартия вольностей 1215 г. А вот другие английские акты, ценные для колонистов: парламентский акт эпохи Английской революции 1640-х гг., провозгласивший, что налоги могут вводиться только решением представительного органа власти; Хабеас корпус акт 1679 г., бравший под защиту свободы личности; Билль о правах 1689 г., утверждавший государственное верховенство парламента, регулярные перевыборы представительного органа и провозглашавший веротерпимость.

В 1619 г. голландский корабль доставил в североамериканскую колонию Виргинию, учрежденную в 1607 г., первых чернокожих рабов. Чернокожие, согласно белым священникам, были за грехи обращены в рабов самим Создателем. В том же 1619 г. в Виргинии была создана Генеральная ассамблея – первый представительный орган власти белых поселенцев. Современные историки США, следуя политкорректности, подчас начинают американскую историю с 1619 г., как первого года ввоза черных рабов и отсутствия в колониях какой-либо демократии. Это противоречит историзму.

В 1619 г. берет начало представительное выборное правление белых американских поселенцев. Основным ограничителем избирательного права в колониальной Америке, как и в Англии, оказался имущественный ценз. Как в Англии, так и в ее североамериканских колониях этому давалось идеологическое обоснование: только индивид, обладающий экономической независимостью, способен на самостоятельное волеизъявление. В колониях в сравнении с Англией избирательное право было более широко распространено – им пользовались от 50 до 75% взрослых белых мужчин. Причина заключалась в доступе колонистов к незанятым землям и в массовом обращении белых американцев во фригольдеров – самостоятельных собственников земельных участков.

Североамериканские колонии также воплощали почитаемую в Англии систему «смешанного правления». В Англии: монархия – палата лордов – палата общин; а в колониях: губернатор – колониальный совет – ассамблея. Выборной была ассамблея – нижняя палата.

Заметное воздействие на колонии оказали Английские революции –1640-х гг. и 1688 г. В период Английской «Славной революции» 1688 г. жители ряда колоний совершили собственные «славные революции». Тогда же новый английский король Вильгельм III вернул хартии на самоуправление Коннектикуту и Род-Айленду. В Массачусетсе, восстановившем свои права, местные пуритане развернули гонения на религиозных диссидентов («охота на ведьм»). Но Англия распространила на Массачусетс веротерпимость. Притязаниям пуритан на религиозную монополию был нанесен сокрушительный удар.

Перемены, последовавшие в колониях за Английскими революциями XVII в., имели и оборотную сторону. Это попытка метрополии рассматривать поселения в Новом Свете именно как колонии, которые страна-мать ради своего благополучия могла ущемлять. Революции высвободили возможности для капиталистического развития Англии, и это усиливало его экспансионистский характер. Колониальный произвол Англии в Северной Америке восторжествовал вследствие Семилетней войны (1756–1763). Англия, одержавшая победу в Новом Свете над Францией, решила восполнить понесенный в годы войны финансовый ущерб за счет североамериканских провинций. В марте 1765 г. она приняла Гербовый закон, вводивший впервые прямой налог на собственность жителей Северной Америки. Колонисты были возмущены: им отказывали в праве, составлявшем одну из главных заповедей в самой Англии – налогообложение и представительство неразделимы. Налоги, согласно поселенцам, могли вводиться только колониальными ассамблеями. Гербовый закон был Англией отменен, но вслед за тем принят Разъяснительный закон, указывавший, что метрополия может править в Северной Америке по произволу. В ответ в Северной Америке возникло антиколониальное движение.

Англия не желала идти на компромисс, объявив, что колонии находятся в «состоянии мятежа». Революционная доктрина американцев была высказана английским радикалом Томасом Пейном, который прибыл в Северную Америку в 1774 г. В начале января 1776 г. в памфлете «Здравый смысл» он развил две революционные доктрины: образование независимого американского государства и создание республиканского строя. Джордж Вашингтон, главнокомандующий созданными колонистами вооруженными силами, приказал зачитывать памфлет в армии патриотов, как называли сторонников независимости. Одна из наиболее весомых частей памфлета Пейна – беспощадная критика английской конституции, которую многие вожди колонистов считали вместилищем всех прав и свобод. Пейн доказывал, что в Англии вообще нет конституции. В памфлете «Права человека» он предложил определение конституции, послужившее руководством для американцев:

«Это свод положений, на который можно ссылаться, цитируя статью за статьей. На его принципах должны зиждиться государственная власть, характер ее структуры и полномочий; способ избрания и продолжительность существования парламентов или других подобных органов, как бы их ни называли; полномочия, которыми будет облечена исполнительная власть в государстве, – словом все то, что касается полной организации гражданского управления и принципов, которые лягут в основу ее действий и коими она будет связана».

В Декларации независимости 4 июля 1776 г., ставшей «свидетельством о рождении» независимого североамериканского государства, ее автор Томас Джефферсон изложил три радикальные идеи, перекликавшиеся с Пейном. Это идея об естественных, равных и неотъемлемых правах человека. Это признание народа единственным источником государственной власти. Это утверждение о праве народа на восстание против тирании и ликвидацию деспотического правительства.

А как же политические партии? Были ли они в колониальной Америке? Были, но назывались фракциями. На выборы являлись свободные белые мужчины. В колониальный период белое население делилось на свободное и полусвободное, называвшееся сервентами, или законтрактованными слугами. В колониальную эру законтрактованные слуги составили примерно половину от общего числа переселенцев из Европы. В Англии законтрактованные работники набирались в большинстве из бедных и деклассированных слоев, а также из заключенных. В большинстве случаев подневольные переселенцы продавались на срок от четырех до семи лет, а в среднем на пять лет. По истечении срока контракта большинство сервентов попадали в нижние слои свободных американцев.

Среди свободных переселенцев преобладали средние слои, но были выходцы из низов и из верхов европейского общества. Не менее 70% используемых белыми американцами земель принадлежали независимым сельским хозяевам, которые вместе с семьями составляли примерно такой же процент белого населения колоний. В сравнении с Северо-Востоком на колониальном Юге, где распространилось рабство чернокожих, социально-экономическое разделение было более контрастно. Нижний класс белого населения в обобщающей картине колониальной Северной Америки составит 20%, средний класс – 70, а верхний – 10%.

Подобно жителям Англии, белые колонисты усвоили чувство превосходства над иными этносами и расами. В XVII–XVIII вв. англичане, а вслед за ними и американцы рассматривали индейцев и африканцев как «дикарей» и «варваров», которых англосаксы имели право подчинять и порабощать. Точная численность индейцев на территории Северной Америки на момент начала английской колонизации неизвестна, но во всех расчетах их было не менее 2 млн человек. Согласно суждениям англосаксонских белых поселенцев, «варвары» – индейцы, не имевшие понятия о собственности, могли занимать только те земли, которые непосредственно населяли и обрабатывали. Все иные территории, в том числе те, на которых местные племена охотились, были «ничьи». Поработить индейцев не удалось, но теснить их с исконных земель при помощи принципа «хороший индеец – мертвый индеец» удалось.

Чернокожие рабы, закупленные в Африке европейскими торговцами у местных вождей, к концу колониального периода составляли 0,5 млн человек, или 20% общей численности американцев. В основном они принадлежали плантаторам, но «американская мечта» колонистов из белых низов на Юге включала приобретение не только земельного участка, но и чернокожего раба.

В Америке избирательным правом пользовалось примерно 10– 15% всего населения. Кроме цветных, несвободного белого населения, женщин, малоимущих дискриминации в ряде колоний подвергались представители иудейского вероисповедания, а в некоторых колониях – католики. Выборы в Америке приобрели состязательный характер. В некоторых местах был установлен штраф за уклонение от участия в них. Голосование повсеместно было открытым, тайная процедура являлась исключением из правил. Центральной фигурой во время голосования и подсчета голосов был шериф. Один из способов голосования заключался в том, что голосующие собирались на главной площади поселка и шериф просил их разделиться на группы в соответствии с их выбором. Затем он подсчитывал, кому из кандидатов отдано предпочтение. Другой способ состоял в том, что голосующий вслух называл своего кандидата, а подсчетом голосов занимался опять-таки шериф. Еще один способ заключался в том, что голосующие опускали «бюллетень» в шляпу или ящик с именем кандидата. Бюллетень в таком случае подписывался избирателем, чтобы избежать его повторного участия в голосовании.

Кандидаты в депутаты подкупали избирателей и устраивали помехи тем, кто заведомо предпочитал оппонентов. В программах преобладали местные вопросы, чаще всего связанные с налогообложением или денежной эмиссией. Как и в случае с избирателями, депутатами не могли быть женщины и чернокожие. Религиозные ограничения для депутатов существовали в большинстве колоний. Для кандидатов выше, чем для избирателей, был имущественный ценз. Депутатами становились выходцы из верхнего слоя общества.

Особенно престижным являлось участие верхов в невыборных колониальных советах. Ассамблеи, выборные нижние палаты законодательных собраний, были более демократичны. Кроме выходцев из «первых семей» в них заседали также купцы, адвокаты, земельные собственники. Семейственность была характерна и для нижних, выборных палат, так что в них из поколения в поколение заседал узкий круг лиц, носивших одни и те же фамилии. Конфликты в колониальных ассамблеях возникали между влиятельными семьями.

Период Войны США за независимость 1775–1783 гг. ознаменовался нарастанием демократических прав. Конституциями тринадцати штатов рядовые избиратели были наделены правом вынесения окончательного решения по важным вопросам, в первую очередь посредством референдума, как и правом отзыва и инструктирования депутатов. Имущественный ценз снижался более чем в половине штатов, при этом в Пенсильвании и Вермонте право голоса распространялось на всех налогоплательщиков. Верхние палаты стали выборными, как и нижние.

У «низов» появились собственные политические фракции, отсутствовавшие в колониальный период. Поменялись политические фракции «верхов», утративших семейный характер. Повсеместно в конституциях штатов утвердилась новая трактовка разделения властей: законодательная власть возвышалась, а исполнительная ущемлялась.

Подходы, созвучные демократическим доктринам, повлияли на формирование центральной североамериканской власти эпохи Войны за независимость. Суверенные штаты отвергали как унитарную, так и федеративную форму государственного объединения, согласившись на создание конфедерации. Одобренные в 1781 г. «Статьи Конфедерации» закрепляли статус тринадцати штатов как суверенных государств.

По завершении революционной войны политическая элита пошла на создание сильного центрального правительства. По убеждению участников Филадельфийского конвента, заседавшего с мая по сентябрь 1787 г., политическая система США, как она оформилась в революционный период, привела к «демократическому деспотизму», который должен быть преодолен. Но среди качеств участников конвента присутствовал и политический реализм. Конституционный конвент 1787 г. допустил к национальным выборам всех американцев, наделенных избирательным правом в годы Войны за независимость. Конвент признал выборность всех органов власти, отмену монархического начала. Был закреплен демократический механизм «сдержек и противовесов», который означал, что три ветви государственной власти не просто разделены, но сдерживают и контролируют друг друга.

В отличие от конституций штатов новая, уже федеральная Конституция сокращала полномочия законодательной ветви и усиливала роль исполнительной ветви. Восторжествовала концепция «единой и неделимой» исполнительной власти, которая провозглашала наделение таковой во всем объеме одного лица – президента США, переизбираемого каждые четыре года. Избрание президента доверялось выборщикам, назначаемым штатами. Избрание сената США было закреплено за легислатурами штатов, а не за рядовыми избирателями. Конституция сохраняла рабство чернокожих в южных штатах.

В 1789 г. Конгрессом США в федеральную Конституцию был включен Билль о правах в качестве первых десяти поправок. Одна из поправок гарантировала штатам права, не переданные центральному правительству. Модель федеральной Конституции в последующем стала именоваться представительной демократией. Классическая же демократическая модель, которую не одобряли составители Конституции, стала именоваться прямой демократией. Она сохранилась в ряде штатов. Вследствие закрепления неприкосновенности частной собственности и введения «чистой» свободной конкуренции в Северной Америке усилилось социально-экономическое расслоение американцев.

Первые национальные выборы проходили в США еще на внепартийной основе. На место президента реально претендовал один человек – Джордж Вашингтон, который и был единогласно, голосами всех выборщиков (единственный случай в американской истории!) избран на высшую государственную должность. На беспартийной основе в 1789 г. было создано первое правительство США. Но уже вскоре после принесения Вашингтоном президентской присяги и открытия заседаний Конгресса США началось формирование политических фракций. По иронии судьбы Вашингтон, ярый противник фракционных размежеваний, назначил на два ключевых поста в правительстве – министра финансов и государственного секретаря – создателей двух будущих национальных партий-соперниц –34-летнего Александра Гамильтона и 46-летнего Томаса Джефферсона.

Первая двухпартийная система: гамильтоновцы и джефферсоновцы

Напор и блестящие способности Гамильтона, увлекшего своей философией и планами президента Дж. Вашингтона, вызвали к жизни политическую оппозицию, объединившуюся вокруг Джефферсона. Гамильтона и его сторонников стали именовать Федералистской партией, а джефферсоновцев – то республиканцами, то демократами, но в итоге в исторической литературе за ними закрепилось название Республиканско-демократической партии. В период же деятельности партии ее сторонников чаще всего называли республиканцами; по этой причине партию Джефферсона, дабы не путать ее с Республиканской партией Авраама Линкольна, возникшей в 1854 г., именуют иногда первой Республиканской партией США. На современном этапе она идейно больше связана с Демократической партией США.

Возвышение Гамильтона, подчинившего Федералистскую партию интересам северо-восточного капитала и пренебрегшего интересами аграриев, привело к отходу от него влиятельных умеренных политиков-южан во главе с Джеймсом Мэдисоном. Альянс Джефферсона и Мэдисона был прагматичен. Партнерству способствовала решительная оппозиция гамильтоновскому плану. В 1791 г. ими был создан организационно-идеологический центр оппозиционной партии – периодическое издание «Национальная газета». Она оппонировала гамильтоновской «Газете Соединенных Штатов», возникшей в 1789 г.

До 1796 г. формирование обеих партий шло через Конгресс США. Большинство делегатов, прибывавших в национальный Конгресс, не имели партийных привязанностей. Лидеры республиканцев и федералистов начинали активно склонять их на свою сторону. Эти же лидеры налаживали связи с влиятельными политиками различных штатов, стремясь заручиться их поддержкой на федеральных выборах. В 1796 г. республиканская фракция в Конгрессе США впервые выдвинула национального кандидата на президентских выборах. С этого времени президентские выборы стали проводиться на основе открытого партийного соперничества. Партийная деятельность направлялась на эпизодических собраниях в Конгрессе США республиканцев и федералистов, получивших на английский манер название кокусов.

Согласно Джефферсону, правительство должно было использовать естественное преимущество США над Старым Светом, заключавшееся в наличии у федеративного государства огромного фонда незанятых западных земель, который позволял обращать в добродетельных фермеров большинство граждан. Идеал утверждения в стране правления «фермеров, фермерами и для фермеров» высказывали не только Джефферсон и его единомышленники, но и умеренные республиканцы. Идеал находился в противоречии с утверждением в руководстве партии плантаторов-рабовладельцев, но Джефферсон связывал надежды на разрешение противоречия с мирным отмиранием рабства. Крупные плантаторские табачные хозяйства переживали кризис. Джефферсон полагал, что это, как и запрет ввоза рабов с 1808 г., предусмотренный федеральной Конституцией, приведет рабство к естественной смерти. Ни он, ни другие демократы-аграрии не предвидели необычайно благоприятного для плантационного рабства поворота событий в конце XVIII в. Изобретение 1793 г. учителем из северо-восточного Коннектикута Э. Уитни хлопкоочистительной машины имело следствием взлет рабовладения в США. Плантаторы-рабовладельцы извлекли пользу из изобретения и стали активно переводить плантации на выращивание хлопка, востребованного в Англии.

В политических воззрениях федералисты и джефферсоновские республиканцы преодолели различия относительно Конституции США и центрального правительства. Обе партии провозгласили верность федеральному государственному устройству и Конституции 1787 г. Джефферсоновская партия твердо противостояла попыткам называть ее «антифедералистской», а федералисты отвергали стремление оппонентов обвинять их в неприятии республиканизма. Но Гамильтон и его сторонники выступали за консервацию демократических преобразований Американской революции XVIII в., а джефферсоновские республиканцы, напротив, проявляли себя сторонниками развития демократических нововведений.

В соперничестве федералистов и республиканцев значение приобрели внешнеполитические разногласия. В обиходе их даже стали называть «английской» и «французской» партиями. Федералисты утверждали, что курс на поддержание экономических и политических связей с могущественной Великобританией носит прагматический характер, ибо США могли стать сильной независимой державой только при условии длительного мира, а ради его поддержания необходимо идти на компромиссы и уступки Лондону. Указывалось, что американские купцы везут свои товары во владения Великобритании и лишь от случая к случаю заходят во французские порты. Американский экспорт в британские владения, доказывали федералисты, составляет главную статью доходов купечества и обеспечивает рост промышленности США, а пошлины с английского импорта в штаты, много превышающего объем товаров, ввозимых из Франции, – это главный источник пополнения федеральной казны.

Едва заняв пост министра финансов, А. Гамильтон вступил в тесные отношения с англичанином М. Беквитом, прибывшим в США с поручениями своей страны. Гамильтон в беседах отговаривал Беквита от каких-либо контактов с «франкофилом» – государственным секретарем Джефферсоном. Беквит в донесениях своему правительству обозначил Гамильтона «№ 7». Но означает ли это, что Гамильтон был английским агентом, как утверждали многие историки и сторонники Джефферсона, которого федералисты со своей стороны также объявляли иностранным агентом, но уже Франции? Беквит в донесениях Лондону обозначал арабскими цифрами не одного Гамильтона: военный министр Г. Нокc – «№ 4», председатель Верховного суда Дж. Джей – «№ 12» и т.п. Беквит «использовал» Гамильтона в той же мере, в какой Гамильтон «использовал» англичанина в федералистских внешнеполитических целях.

Внешнеполитическая доктрина джефферсоновской партии, напротив, утверждала, что только антианглийский курс являлся верным способом достижения вслед за политической также и экономической независимости Соединенных Штатов. Начало в 1789 г. Французской революции, свержение монархии и установление республики, полагали джефферсоновцы, упрочили фундамент отношений США и Франции. В США возникли демократические клубы, поддерживавшие Французскую революцию. Гамильтон и другие федералисты доказывали, что после казни в 1793 г. французского короля утратили значение франко-американские договоры эпохи Войны США за независимость, поскольку они были заключены с французской монархией.

Экономическая программа Гамильтона была изложена в 1790–1791 гг. Его требование о выплате правительством США по нарицательной стоимости государственного долга, как отдельных штатов, так и центральной власти, было выгодно финансистам Северо-Востока, сосредоточивших в своих руках львиную долю государственных облигаций и иных долговых обязательств революционного периода. Огромную часть этих обязательств составляли «солдатские» сертификаты, которые от первоначальных владельцев, утративших в них веру, перекочевали в руки денежных спекулянтов. Финансисты скупали «солдатские» сертификаты по цене не выше 10–12% нарицательной стоимости. Их барыш в случае осуществления плана Гамильтона составил бы до 1000%. Министр финансов указывал, что цель правительства заключается в выплате государственного долга людям, которые будут предоставлять кредиты правительству только в том случае, если оно начнет честно возвращать долги.

Это предложение было заблокировано в палате представителей Конгресса США, где оппозицию возглавил Мэдисон. Тогда Гамильтон пошел на закулисную сделку с Джефферсоном и Мэдисоном: пообещал им за уступку в вопросе о государственном долге добиться переноса столицы США в пределы южных штатов. Ударили по рукам, и первая значительная мера Гамильтона вскоре была одобрена.

В 1791 г. был создан Первый национальный банк (Первый банк США), призванный кредитовать государственные и частные нужды и в единственном лице осуществлять эмиссию бумажных денег. Условия подписки на его акции – цена одной акции по номиналу равнялась 400 долл. – обеспечили преобладание среди его учредителей богатых американцев. У банка было 25 директоров. Правительство США, имевшее 20% уставного капитала, назначало пятерых из них. От северо-восточных штатов среди директоров оказался 21 человек, а от южных только 4. Банковский бизнес стал одним из самых прибыльных. В 1790-е гг. его дивиденды повысились с 5–7 до 8–12%.

С большой настойчивостью Гамильтон проповедовал план развития крупных мануфактур. На возражения критиков, доказывавших ошибочность идеи больших предприятий в силу нехватки в США рабочих рук и отсутствия крупных состояний, Гамильтон доказывал, что ручной труд на предприятиях уступит место машинному и дефицит рабочей силы будет преодолен. Кроме того, в США, по его мнению, совершенно не использовался английский опыт по привлечению на мануфактуры женщин и детей. Первым ростком крупной промышленности стало создание в США в 1790 г. хлопчатобумажной фабрики с прядильными машинами (в самой Англии эти машины стали использоваться на 20 лет раньше). Английский иммигрант С. Слейтер, создавший эту фабрику, воспроизвел по памяти машину Ричарда Аркрайта, поскольку английские законы запрещали вывоз из страны технических новшеств.

Федеральное правительство придерживалось курса на покровительство всех отраслей отечественной промышленности, а особенно тех, которые нуждались в защите от иностранной конкуренции. Гамильтоновская программа плохо согласовывалась с принципами экономического либерализма и фритредерства. Это дало основание политическим оппонентам и многим историкам обвинять министра финансов в экономическом консерватизме. Но в отличие от английских сторонников фритредерства Гамильтон отстаивал интересы не самой передовой английской промышленной державы, которая подавляла конкурентов на мировом рынке в условиях свободной конкуренции, а молодой, только становящейся на ноги национальной промышленности.