Америка против Китая. Поднебесная сосредотачивается на фоне пандемии

Начавшаяся весной 2018 года торговая война Америки против Китая поначалу выглядела как очередной конфликт, неизбежный при тесном взаимодействии двух крупных и тесно связанных экономик. Однако довольно скоро стало ясно, что речь идет о гораздо более серьезном противостоянии. В ход пошли термины «новая холодная война» и даже «межцивилизационная схватка». Эксперты все чаще сходятся во мнении, что конфликт Америки и Китая станет главным противоречием грядущих времен, определит экономические, политические и социальные контуры XXI века.

Эта книга анализирует глубинные причины нарастающего противостояния двух великих держав, каждая из которых претендует на ведущее место в настоящем и будущем человечества. При этом основное внимание уделяется Китаю как стране-соседу России, связанному с нами как десятилетиями взаимодействия в прошлом, так и сходством судеб в настоящем и будущем.

Еще в начале 1990-х годов Дэн Сяопин определил стратегический курс Поднебесной, который в дальнейшем получил сокращенное название «Стратегия 24 иероглифов» (таогуан янхуэй:

• хладнокровно наблюдать;

• укреплять расшатанные позиции;

• проявлять выдержку и справляться с трудностями;

• держаться в тени и стараться ничем не проявлять себя;

• быть в состоянии защищать свои собственные взгляды;

• ни в коем случае не лезть вперед, на первое место, делать что-то реальное).

Завету архитектора «реформ и открытости» следовали его наследники – Цзян Цзэминь и Ху Цзиньтао, однако экономические успехи Китая все труднее было «держать в тени». Уже в первые годы нового тысячелетия тревога зазвучала сначала в закрытых материалах спецслужб, «мозговых центров», Государственного департамента. Затем появились монографии солидных ученых и публикации о «китайской угрозе» в СМИ США, других стран Запада. Смысл претензий можно выразить следующим образом: «Мы так не договаривались». Действительно, предоставленный в конце 70-х годов «статус наибольшего благоприятствования» должен был ускорить перевод Китая на путь либеральной экономики и привить ему западные политические ценности. Еще важнее было повысить стратегический потенциал Китая, чтобы на его основе создать противовес Советскому Союзу.

Возвышение Китая до равных с Западом позиций, хотя бы только в экономике, не входила в планы глобальных политических игр.

Использовав опасения Мао Цзэдуна относительно возможности мощного удара Советского Союза после пограничных столкновений в 1969 году, США удалось запустить процесс включения Пекина в направленную против Москвы глобальную военно-политическую систему. В 1971 году американские игроки в пинг-понг неожиданно получили приглашение в Пекин, провели серию дружеских матчей и были приняты премьером Чжоу Эньлаем, ранее не замеченном в любви к настольному теннису. Заядлым теннисистом не были ни советник по национальной безопасности США Генри Киссинджер, ни президент Ричард Никсон, ни тем более престарелый председатель Мао Цзэдун. Однако именно благодаря незатейливому пинг-понгу все эти крупные игроки в изощренные политические игры смогли встретиться. В результате китайско-американские отношения встали на путь сближения. Этот процесс достиг кульминации после восстановления американо-китайских дипломатических отношений в конце 1978 года, поездки Дэн Сяопина по США в начале 1979 года и последовавшего вскоре после этого вторжения китайской армии во Вьетнам.

Успехи начатой Дэн Сяопином политики «реформ и открытости» были достигнуты при активной поддержке Западом своего нового партнера. Скорее всего, синергия плановой и рыночной экономики давала бы неплохие результаты и без доступа к внешним капиталам, технологиям и рынкам. Но «попутный ветер» с Запада обеспечил ускорение. Китай был включен в глобальные производственные и торговые «цепочки», Поднебесная превратилась в «мастерскую мира». Однако ее феноменальные экономические успехи ускорили деиндустриализацию США, Японии и других стран Запада.

С начала нового тысячелетия все громче стали звучать советы западных экспертов повысить курс юаня с очевидной целью снизить конкурентоспособность дешевой китайской экспортной продукции. Вскоре советы переросли в официальные требования представителей США. Трезво оценивая возможные последствия открытого неповиновения и понимая свою зависимость от западных рынков, Пекин постепенно повышал курс юаня (8,28 юаней за доллар в 1994 году, 6,22 за доллар в 2014 году). Но Вашингтону хотелось ревальвации быстрой и масштабной – сразу на 20–40 %.

Именно за счет подобной ревальвации был нанесен смертельный удар по японской иене. В 1985 году после нескольких лет советов, уговоров и «выкручивания рук» Токио вынудили подписать «соглашение отеля Плаза» и в течение пары лет поднять курс иены почти в два раза. Следствием стало падение экспорта, сворачивание «японского чуда» и устранение опасного для США конкурента. Пекин не пошел на резкое повышение курса юаня. Ведь это неизбежно повлекло бы «большой скачок назад» – снижение конкурентоспособности китайских товаров, сворачивание многих производств, рост безработицы, социальную нестабильность и непредсказуемые политические потрясения.

Мощным раздражителем стало поведение Пекина во время мирового финансового кризиса 2008–2009 годов. Китайцы не стали вслед за «цивилизованным Западом» спасать в первую очередь крупные банки, которые полученную от государства помощь использовали не на поддержку реального сектора, а на финансовые махинации и вклады в офшоры. Вместо этого по приказу руководства КПК, контролирующего главные банки страны, огромные дотации пошли на счета предприятий реального сектора. Именно тогда началось строительство сети высокоскоростных железных дорог (ВСМ), автомобильных магистралей, административных зданий, жилья. Экономика Китая продолжала развиваться и не скатилась ни в стагнацию, ни в рецессию.

Американцы сделали последнюю попытку договориться «по-хорошему» в ноябре 2009 года. В противостоянии «ястребов» и «голубей» по китайскому вопросу тогда победили «голуби» во главе с ветераном «пингпонговой дипломатии» Генри Киссинджером. По его совету президент Барак Обама прибыл в Пекин с визитом и предложил тогдашнему председателю КНР Ху Цзиньтао сформировать американо-китайский тандем по управлению миром (G-2). Поскольку в этой конструкции США выступали бы в роли «старшего брата», китайские руководители предложение отвергли.

Ответом Америки стала объявленная в ноябре 2011 года госсекретарем США Хиллари Клинтон стратегия «Поворот к Азии» (Pivot to Asia), основным содержанием которой являлось всестороннее сдерживание Китая. Эта стратегия предусматривала концентрацию распыленных по всему миру военных усилий США в Тихоокеанском бассейне, особенно вблизи рубежей Китая.

Ко времени смены руководства в Пекине в конце 2012 года реальность «Поворота к Азии» стала очевидна. Обновились вооружения и усилились контингенты на военных базах США в Японии, Южной Корее и на американских островах в Тихом океане, была создана новая база морской пехоты в Австралии. Ускоренно наращивалась система АзияПРО, призванная обесценить ракетно-ядерные силы Китая. В дополнение к дислоцированным в западной части Тихого океана авианосным группам 7-го флота США в Сингапур были переброшены т. н. «корабли прибрежной зоны», которые в любой момент способны закупорить «бутылочное горлышко» Малаккского пролива. Именно через него проходит около 90 % китайского экспорта и импорта. Рост напряженности на морских границах Китая вызвали «неожиданно» возникшие территориальные споры с Японией (острова Дяоюйдао/Сенкаку), а также Вьетнамом, Филиппинами, Индонезией и Брунеем (острова Южно-Китайского моря). Тлевшие десятилетиями очаги разногласий вовсе не случайно стали воспламеняться именно после начала «Поворота к Азии». «Стратегическим содержанием американской политики «Поворот к Азии» является подавление и окружение Китая», – писал в статье под красноречивым заголовком «Америка в состоянии перекрыть жизненно важные морские пути Китая» на страницах пекинской газеты «Хуаньцю шибао» (ее англоязычное издание – «Глобал таймс») аналитик Института военно-морских исследований КНР Ли Цзе.

Военно-политическое сдерживание Китая было дополнено торгово-экономическим. Еще в 2006 году Соединенные Штаты стали сколачивать антикитайский торговый блок «Транстихоокеанское партнерство» (ТТП), и в него согласились войти 12 государств Азиатско-Тихоокеанского региона. КНР в ТТП, естественно, не пригласили. Блок в изначальном виде так и не состоялся – одним из первых внешнеполитических сюрпризов президента Трампа стал выход из ТТП самих США в начале 2017 года. Уже вскоре стало ясно, что новый хозяин Белого дома намерен перейти к беспрецедентно жесткому сдерживанию. Оставалось несколько месяцев до начала «торговой войны» против Китая, которая разворачивается на наших глазах.

Почему «торговая война» застала Пекин врасплох

Проявления американского недовольства «чрезмерными» успехами Китая, безусловно, фиксировались дипломатами, разведчиками, учеными Поднебесной. Соответствующие доклады направлялись в Чжуннаньхай, резиденцию высших руководителей партии и страны. Там сообщения и справки читали, изучали, обсуждали. Однако никаких видимых мер не принимали. То ли не хотели нарушать завет Дэн Сяопина «оставаться в тени, накапливать силы», то ли надеялись, что все «само собой рассосется». Так и случилось при Бараке Обаме, поначалу провозгласившем себя «тихоокеанским президентом». Он не смог сосредоточить вооруженные силы и иные ресурсы США в Восточной Азии, по инерции вмешивался в дела Европы и Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки. «Поворот к Азии», по большому счету, так и не состоялся за годы президентства Обамы (2009–2017). Транстихоокеанское партнерство официально начало действовать с 30 декабря 2018 года, но без США, далеко не в полную силу и уже без ярко выраженной антикитайской направленности. Как бы то ни было, Китай продолжал быстро наращивать экономическую мощь, завоевывать все новые торговые позиции на рынках США, Европы и других континентов.

Похоже, однако, что не все китайские руководители проявляли благодушие на фоне все более громких обвинений из Вашингтона. Ставший в 2007 году заместителем генерального секретаря ЦК КПК Си Цзиньпин одновременно стал еще и ректором Центральной партийной школы. Вокруг него собрались «несистемные» эксперты по внутренней и внешней политике, которые видели тревожные тенденции в развитии Китая. «Системные» специалисты по США за десятилетия привилегированных отношений Китая с Америкой успели пройти стажировки в американских университетах или даже получить там ученые степени. Они наладили тесное и взаимовыгодное сотрудничество с американскими коллегами-китаистами. Их позитивные оценки состояния отношений Пекина и Вашингтона ориентировали руководство партии и страны на продолжение следования курсом «вашингтонского консенсуса» с минимальными корректировками. В этом же русле, похоже, работали и эксперты по другим ведущим партнерам КНР, а также специалисты по собственно китайской экономике и социальным проблемам.

До сих пор неизвестны подробности работы «несистемного» центра разработки новой стратегии развития Китая, созданного Си Цзиньпином еще до восхождения на высшие посты в партии и государстве. Но трудились в центре специалисты высокого интеллекта и высшего уровня понимания реальности. Это видно по результату их совместной работы, длившейся не один год. Заказ Си Цзиньпина выполнили в срок – к концу 2012 года был подготовлен комплекс долгосрочных экономических, внутриполитических и внешнеполитических стратегий. Свой план превращения Китая в мощную, современную, демократическую и социалистическую державу к 2049 году Си Цзиньпин назвал «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации»». Сокращенно – «Китайская мечта».

Как показало дальнейшее развитие событий, подготовка плана «Китайская мечта» была весьма своевременной. Начатые в соответствии с новым планом кардинальные реформы позволили Китаю хотя бы частично подготовиться к ждавшим его испытаниям, смягчить силу ударов, которые обрушились с приходом в Белый дом президента Дональда Трампа. У Си Цзиньпина, ставшего архитектором «китайской мечты», на мобилизацию всех сил нации было всего пять лет. Но даже незаконченная мобилизация позволила устоять под ударами торговой войны. Обрушившаяся на Поднебесную в начале 2020 года эпидемия коронавируса COVID-19 также испытала на прочность китайскую нацию и ее руководителей, уникальную систему общественного устройства «социализм с китайской спецификой».

Китай с конца 2012 года движется вперед по долгосрочному плану под названием «Китайская мечта». Согласно этому плану, к 2049 году КНР станет мощной, современной, цивилизованной социалистической страной. На неблизком пути к цели еще на старте было намечено построить к 2021 году общество всеобщей средней зажиточности сяокан и полностью ликвидировать нищету. Затем поставили еще один рубеж – к 2035 году завершить социалистическую модернизацию.

Движение шло точно по расписанию, и 2020 год должен был войти в 5000-летнюю историю Поднебесной как год великой, небывалой победы. Победы над бедностью, в которой веками жили или скорее существовали простые китайцы. До начала проведения политики «реформ и открытости» в 1978 году в нищете прозябали 95 % жителей Поднебесной. На старте «Китайской мечты» их оставалось 99 млн! За минувшие семь лет огромные ресурсы и усилия были сконцентрированы на ликвидации нищеты, и стало ясно, что цель будет достигнута вовремя и полностью.

Но именно на финишной прямой появились препятствия. Весной 2018 года Америка развязала против Китая торговую войну. Президент Трамп, добиваясь сокращения китайского экспорта и доступа Китая к передовым западным технологиям, хочет если не сорвать реализацию «Китайской мечты», то, по крайней мере, замедлить продвижение к цели. Выдержит ли Китай бег с привязанной к ноге гирей? Этот вопрос энергично обсуждался экспертами разных стран. Однако в начале 2020 года появилась еще одна гиря. Природа обрушила сначала на Китай, а затем и на весь мир напасть под названием «новый коронавирус».

Казни египетские, муки китайские

Природа гневается на человечество. Только в 2019 году на Россию обрушились сразу и наводнения, и пожары в Сибири и на Дальнем Востоке. Чудовищные огненные смерчи ополовинили живой мир Австралии. От наступавшего на дома пламени эвакуировали тысячи жителей Калифорнии. В Китае эпидемия свиной чумы погубила половину поголовья, а затем сменилась убийственной для людей эпидемией коронавируса. Как тут не вспомнить о «казнях египетских» из Священного Писания, о Великом потопе и ковчеге Ноя, на котором спасались по паре чистых и нечистых животных.

А китайцам, наверное, вспоминаются легенды о великом Юе, избавившем Поднебесную от продолжавшегося много десятилетий наводнения, когда люди уже стали жить на деревьях…

Стихийные бедствия учащаются и ни одна страна от них не застрахована. Вопрос лишь в том, насколько мы готовы спасаться сами и спасать ближних. Примером эффективной реакции на очередную «казнь египетскую» стали действия руководства КНР после вспышки коронавируса в городе Ухань. Местные власти поначалу надеялись, что возникший на рынке животных новый вирус не передается от человека к человеку, поэтому не стали сразу поднимать шум. Сигнал в Пекин пошел хотя и с запозданием, но гораздо раньше, чем в аналогичной ситуации в 2002 году. Тогда эпидемия атипичной пневмонии, вызванная вирусом SARS, почти два месяца развивалась без вмешательства медиков. Начавшись в южной провинции Гуандун, эпидемия быстро распространялась по всей Поднебесной. Председатель КНР (президент) Си Цзиньпин защищал тогда 55 млн. жителей провинции Чжэцзян, где был партийным руководителем.

Зная о вирусах не понаслышке, Си Цзиньпин, который сейчас является одновременно руководителем правящей партии, главой государства и главнокомандующим, сразу взял ситуацию под личный контроль. Он приказал принять все необходимые меры, выделил деньги, отмобилизовал медиков. 25 января, в первый день китайского Нового года, когда все китайцы наслаждаются заветным праздником в кругу семьи, прошло чрезвычайное заседание Постоянного комитета Политбюро. Семь высших руководителей страны приняли дополнительные решения, создали наделенный всеми полномочиями оперативный штаб и послали в Ухань премьер-министра Ли Кэцяна. Про новый вирус тут же сообщили Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), всем соседним странам.

Природа выбрала для своего гнева самое неудачное место и самое плохое время. Ухань стоит на главной реке Янцзы, в самом центре Китая. Через него проходит транспортные артерии с севера на юг и с востока на запад. Авиарейсы связывают Ухань со многими десятками аэропортов мира. В границах города официально, с пропиской, живет 11 млн. человек. Да еще от пяти до семи миллионов мигрантов, приезжающих из бедных провинций подработать в промышленно развитую провинцию Хубэй. Рядом с Уханем, превышающим по численности населения Нью-Йорк, еще несколько городов-миллионников. Накануне китайского Нового года, когда новорожденный вирус уже гулял по рынкам и магазинам, погостить в родных краях отправились первые десятки тысяч. Ко времени установления «блокады Уханя» 23 января зараза уже полным ходом распространялась по шоссе и высокоскоростным железным дорогам во все концы Поднебесной. Поэтому драконовские меры пришлось вводить практически повсеместно. Сделать это было необходимо. Генеральный директор ВОЗ Т.А. Гебрейесус 28 января побывал в Пекине, встретился с Си Цзиньпином. Вернувшись в Женеву, он объявил: «Если бы не действия Китая, в мире было бы больше случаев заболевания и смертей от коронавируса».

Ухань – город-герой

Ухань – это город-герой. Нет, Ухань – это город дважды герой. Первый раз он совершил жертвенный подвиг весной 1938 года, сдерживая японский блицкриг. Японцы за несколько месяцев начатого в июле 1937 года наступления уже захватили Пекин, Шанхай, Нанкин, и им нужно было взять ключевой город на перекрестке транспортных путей, чтобы вскоре заставить Китай капитулировать. К Уханю стянули 35 дивизий в 350 тыс. штыков, 500 самолетов, а по Янцзы подошли 120 кораблей, включая авианосец.

Город собирались победить за месяц, но он сопротивлялся 4 месяца, 2 недели и еще 2 дня. У агрессоров было превосходство в оружии и выучке. У китайцев – в живой силе и боевом духе. Еще им здорово помогли советские летчики-добровольцы. Они сорвали показательную бомбежку Уханя 29 апреля, в день рождения японского императора. Действовавшие до этого безнаказанно бомбардировщики были внезапно атакованы доставленными в секрете И-15 и И-16. Потери в воздухе были рекордными за всю войну (1937–1945). В Японии объявили траур. Самая долгая осада, огромные потери (150 тыс.) измотали Императорскую армию. После взятия Уханя японцы больше не проводили столь же крупных наступлений. За счет героизма армии и местных жителей китайская нация укрепила волю к сопротивлению. Токио пришлось распрощаться с мечтами о блицкриге в Китае, который бы позволил затем сконцентрировать силы для удара по Советскому Союзу.

Военные историки сравнивают оборону китайского Уханя с городом-героем Сталинградом. Нынешняя трагическая и одновременно героическая эпопея Уханя заслуживает сравнения с другим нашим городом-героем – Ленинградом, хотя и продолжалась не 900, а 90 дней. Оказавшись в полной блокаде, скованные в передвижениях и простейших жизненных функциях, испытавшие скорбь от утрат близких и страх за собственную жизнь, 11 млн. человек из вчера еще процветавшего мегаполиса проявили высочайшую дисциплину и готовность идти на жертвы, не утратили стойкость и оптимизм.

Сталинград и Ленинград, другие наши города, весь советский народ своими подвигами и жертвами спасли Отчизну. Наша Великая Отечественная война стала ядром Второй мировой войны, предопределила судьбу человечества и мировой порядок на многие десятилетия вперед. «Вторая оборона Уханя» стала ядром победы Китая над коронавирусом COVID-19. Отработанная на берегах Янцзы тактика изоляции очагов инфекции оказалась самым эффективным средством борьбы как в других частях Китая, так и в других странах мира.

Мобилизация нации – гарантия побед

Отбив с минимальными потерями первую неожиданную атаку коронавируса, Китай в очередной раз поразил весь мир. Как только тревожные донесения из Уханя дошли до Центра, оттуда пошли четкие и жесткие приказы. Изолировать очаги инфекции. Прекратить массовые мероприятия. Перебросить полевые госпитали. Распечатать стратегические резервы. Компенсировать потери. Снять налоги…

Созданный штаб с неограниченными полномочиями возглавил единый в трех лицах Си Цзиньпин – генеральный секретарь ЦК КПК, председатель КНР, председатель Военного совета (главнокомандующий). За развертыванием наличных сил в Ухане и соседних городах, а затем по всему Китаю чуть ли не в прямом эфире наблюдали во всем мире. Наблюдали с разными чувствами и сопутствующими высказываниями. Либеральная публика была возмущена «нарушением прав человека». Реалисты стали хвалить и переносить китайский опыт на свою землю. Применение китайской методики спасло сотни тысяч людей, а пренебрежение ею обрекло другие сотни тысяч.

Эффективность китайской формулы и невозможность ее полного копирования другими странами во многом объясняется пресловутой «китайской спецификой». Прежде всего, сработало традиционное сетевое устройство всей нации. Испокон веков китайцы создавали общины для землеустроительных работ, строительства дамб и каналов, борьбы с другими невзгодами. Власти поддерживали эту систему круговой поруки под названием баоцзя – она обеспечивала порядок и сбор податей. Превратить весь Китай в одну большую общину «народной коммуны» попытался в конце 1950-х Мао Цзэдун.

Провал того эксперимента подтолкнул Дэн Сяопина к другому – землю снова разделили и отдали в пожизненную аренду. Сеть «коммун» и деревенских общин ослабла, однако в городах сохранились уличные комитеты из бдительных граждан. Но главное, заметно укрепилась другая сеть – партийная.

Сейчас 4 млн. партийных организаций и 90 млн. партийцев действуют в городах и деревнях, на государственных и частных предприятиях, в том числе иностранных. Из них в Центр поступает первичная информация, а в ответ идут инструкции и приказы. Партийная сетевая структура более обширная и разветвленная, чем сеть административных органов, вооруженных сил и служб безопасности. В последние годы половину населения Поднебесной в городах покрыла еще и информационная сеть наблюдения и распознавания лиц.

Столкнувшись с чрезвычайной ситуацией COVID-19, Китай не стал объявлять мобилизацию или особое положение. Страна и так находилась в состоянии мобилизации. Зимой 2020 года фактически были проведены общенациональные учения «максимально приближенные к боевым условиям». В них поучаствовали все полтора миллиарда китайцев. Сотни миллионов обывателей, запертые в своих домах-убежищах, десятки тысяч врачей и строителей, тьмы полицейских и военных, тысячи административных и хозяйственных руководителей всех рангов, партийные штабы от поселков до Политбюро ЦК исполнили симфонию мобилизации. Дирижером стал Си Цзиньпин, который начал готовить Поднебесную к встрече «черных лебедей» с ноября 2012 года.

Уже тогда ему и группе единомышленников было ясно, что Китаю не простят успеха. Отказ променять завоевания «мирного возвышения» на чечевичную похлебку «младшего брата» Америки привел к началу всестороннего сдерживания – торгового, финансового, военного. Упреждающим ответом на недружественные действия стала долгосрочная программа «Китайская мечта». Она состояла из нескольких стратегий, органично связанных друг с другом и призванных обеспечить синергию мобилизационных усилий. Но главное, была поставлена духоподъемная цель – к 2049 году, 100-летию образования КНР, превратить Китай в «богатое и могучее, демократическое и цивилизованное, гармоничное и современное социалистическое государство».

Важнейшая мобилизационная задача «Китайской мечты» – слезть с «экспортной иглы», ослабить зависимость от внешних рынков. В 2008 году экспорт давал 32,6 % ВВП. К началу «торговой войны» в 2018-м этот показатель упал до 19,5 %. Похоже, что пандемия COVID-19 ускорит развитие внутреннего рынка, увеличит численность «среднего класса», который за годы «скрытой мобилизации» составил 440 млн. человек, а к 2035 году может вырасти до 700 млн., половины населения страны.