Магия футбола

© Вадим Бериашвили, 2026

ISBN 978-5-0069-9097-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1

— Месси или Роналду? — спросил меня приятель, с которым мы пару раз в неделю пинаем мяч в спортзале.

Есть у нас компашка мужиков — несостоявшихся звёзд футбола. Каждый рассказывает, что в детстве подавал большие надежды, но не срослось. Одни не попали к хорошему тренеру, других сгубили соблазны лихих 90-х, третьих родаки заставили бросить футбол и налечь на учёбу. В общем, по злому року сборная России не досчиталась 10—15 отличных игроков.

— Так Месси или Роналду best of the best? — не унимался коллега по клубу нереализованных талантов.

Он задавал свой вопрос, когда аргентинец с португальцем уже лет десять пихались локтями, вместе усевшись на трон короля эпохи. Закатил я глаза под потолок провонявшей благородным футбольным потом раздевалки и стал прикидывать скилы кого из сладкой парочки мегазвёзд круче и чьи достижения весомее. Параллельно с мыслительным процессом я продолжал снимать доспехи футбольного гладиатора. Чтобы потом смыть с тела выступившую в ходе битвы соль и снова вернуться в обличье менеджера по продажам. В зал я приезжаю сразу после трудовой смены в офисе, поэтому ротирую футболку и шорты с брюками и рубашкой. Кстати, мои офисные носки почти такие же длинные, как гетры. Так что при желании под них тоже можно запихать щитки.

Глаза смотрели в навесной потолок, но видел я вовсе не тусклые лампочки, горящие через одну. А видеонарезки с великолепными финтами и голами Лео Месси с Криштиану Роналду. Парни с десяткой и семёркой на футболках всё исполняли превосходно, но мурашки по спине от их крутизны не бежали. Они меня не впечатляли, как не впечатляют герои компьютерной игры. Казалось, все их выверенные до миллиметра действия заранее запрограммированы искусственным интеллектом. Вот сейчас ускорится, обыграет защитника, отправит точно в цель самонаводящееся ядро. Ещё они мне напомнили ловких фокусников. Только вместо шляпы с зайцами для фокусов шустрые ребята использовали белую сферу.

Но это были именно фокусы, а когда-то я видел волшебство. Или я просто был слишком юн и за волшебство принимал такие же трюки? Типа, «вот раньше играли в настоящий футбол! Даже поля были зеленее и мячи круглее». Ну уж нет! Может я уже и стал старым ворчуном, но всё ещё способен отличить истинную магию от «Битвы экстрасенсов». Поэтому после долгих раздумий уверенно выдал:

— Уникум (дам такое прозвище феноменальному игроку для своей истории).

— Зубастый бразилец? Да ну, Месси с Кришем и «Золотые мячи» чаще брали, и голов больше штампуют. Куда ему до них.

— Да они оба до него не допрыгнули бы, если б только не грёбаное проклятье!

— Какое, на хрен, проклятье, ты чо, бро?

Мой собеседник пристально и сочувственно поглядел на меня. Как смотрят на беднягу, который явно не в себе. За коим следует хорошенько присмотреть, пока не приедет доктор и не сделает успокоительный укол. А может такому и смирительную рубашку придётся надеть.

ГЛАВА 2

Впервые я его увидел в 1994 году. Мне было двенадцать лет, ему восемнадцать. Само собой, Уникума я не встретил в родном райцентре. Например, покупающим себе спортивный костюм кислотного цвета на рынке с нашей центральной площади. Он явился из выпуклого кинескопа телевизора «Садко» — моего окна в мир большого футбола. Да и вообще в мир, начинающийся за забором из колючей проволоки нашей зоны. Нет, вы не подумайте, я не уголовник. И уж тем более не был зеком в 12 лет. Просто мой родной городок заканчивается зоной. Или начинается, это как посмотреть. Если вы приедете полюбоваться немногочисленными достопримечательностями моей малой Родины, то с порога попадёте в отличные декорации для съёмок фильмов про ГУЛАГ. Колючка, сторожевые вышки. Идеальное место и для сочинения песен в жанре русского шансона.

Проехав от въезда в центр городка, проделаете путь от зоны до площади Свободы. Какой-то весёлый парень в своё время решил, что в городе с зоной главной площади будет прикольно дать название Свободы. А может, всё было наоборот, и шутник выбрал для строительства зоны город со Свободой в центре. Не в курсе, что появилось раньше. В 90-е дорога от зоны до Свободы приводила на рынок шмоток с названиями самых крутых мировых брендов. Правда, случались казусы. Купила мне мама кроссовки Adidas. Я присмотрелся, а на них вместо букв «d» оказались «b». И название бренда получалось совсем неблагозвучным — Abibas. Зато честно. Потом приоритеты сменились, поэтому торговцев с центральной площади изгнали и восстановили собор. В советские времена он был переделан в Дом Культуры. Так что дорога от зоны до Свободы нынче ведёт к православному храму.

Если вы думаете, что жителям городка моего детства не повезло иметь соседями постояльцев «санатория» общего режима, ошибаетесь. Когда эти мальчишки находятся под присмотром внимательных воспитателей, они не доставляют никаких хлопот. Напротив, благодаря их труду в нашем городке можно купить недорогую мебель. Пусть не слишком изысканную, зато прочную, как решётки на окнах трудолюбивых столяров из «санатория». А главное, зона кормит многих местных жителей. В 90-е она вообще спасла наш городок.

В годы перехода от недостроенного коммунизма к дикому капитализму в некоторых моих земляках проснулся дух предпринимательства. Самые смекалистые даже сумели поставить ларьки, круглые сутки торговавшие популярным тогда импортным спиртом Royal с красивой этикеткой с коронами. И водкой, разбодяженной из этого же спирта в Северной Осетии. А то и в подвале соседнего дома. Народ прозвал площадь с такими ларьками «Пьяной» и продолжает так называть по сей день. Хотя ларьки сменились павильонами и продают там теперь не только бухло со сникерсами на закуску. Например, можно приобрести табак, выращенный монахами местного монастыря.

Помимо хозяев ларьков нашли себя в рыночной экономике те, кто подался в рэкетиры и снимал с коммерсов бабло за «крышу». Жили они красиво, хоть, обычно, и недолго. Но большинство повзрослевших пионеров не смогло воспользоваться открывшимися возможностями для обогащения. Градообразующий завод и другие предприятия почти загнулись и больше не нуждались в слесарях, токарях и инженерах. Тогда на выручку и пришла зона. Она оказалась самой надёжной организацией в городке. Не только сохранила весь персонал, но и стала набирать новых сотрудников. Поскольку эпоха первоначального накопления капитала вызвала взрывной рост контингента, за коим следовало присматривать. Так что вот вам мой лайфхак: если чуете приближение смутного времени, устраивайтесь трудиться на зону, она вас прокормит.

Я тогда учился в школе и, в отличие от ребят, уже вернувшихся с армейки, мне не приходилось делать выбор, с какой стороны колючей проволоки оказаться: идти в бандиты или в вертухаи. И новое время лично мне реально дало новые возможности. Если при советской власти по телеку показывали только «Футбольное обозрение», при демократах на канале РТР появился и «Футбол без границ». По НТВ ещё запустили «Футбольный клуб» Васи Уткина. Но в нашем городке было всего два телеканала. Поэтому об этой передаче я мог судить только по восторженным рассказам моего друга Витали. Он жил в Питере и приезжал в наш городок к бабушке на каникулы.

Зато в «Футболе без границ» я начал видеть нарезки матчей из чемпионатов европейских стран. Какими же прекрасными и далёкими мне казались эти страны! Побывать в них я даже не мечтал. Просто добраться туда из моего городка представлялось не более реальным, чем побить Ван Дамма или раскачаться круче Шварценеггера. Но рулевой «Футбола без границ» Олег Жолобов дал мне хотя бы через замочную скважину заглянуть в Европу. И в один из пасмурных осенних дней показал, как Уникум в чемпионате Голландии накручивает каких-то заторможенных и бестолковых ребят. Бедолаги либо совершенно не старались ему мешать забивать голы, либо просто на поле вместо футболистов против юного бразильца выпустили голландских сыроваров.

Это не была любовь с первого взгляда. Зато когда через два года, в 96-м лысый и зубастый парень перешёл в «Барселону» и стал превращать в таких же сыроваров тореадоров из чемпионата Испании, во мне вспыхнуло настоящее, глубокое чувство. На пятом десятке лет мне уже очевидно, что эта любовь со мной навсегда. Я оказался однолюбом. Так страстно восхищаться ни одним другим футболистом я не смогу никогда. Да и не хочу. Но не знаю чего больше мне принесло обожание Уникума: счастья или горя. И ладно бы горе было только из-за необъяснимого приступа эпилепсии у Уникума накануне финала чемпионата мира 1998 года и его саморазрывающихся коленей.

Бесноватая бабка из моего городка воткнула мне в душу убеждение, что я виновен в том, что Уникум не стал величайшим футболистом в истории. Абсурдно? Да. Но вовсе не кретином был великий мыслитель Тертуллиан изрёкший: Credo quia absurdum est («верую, ибо абсурдно»). Так что не торопитесь записывать меня в несметную орду маразматиков. Дайте хоть душу излить, а потом смейтесь надо мной вволю.

ГЛАВА 3

Роковые события начались накануне чемпионата мира 1998 года. Мой кумир проводил первый сезон за итальянский «Интер», и я, конечно же, стал болельщиком этой команды. Ещё совсем молодой Уникум уже заслужил статус ярчайшей звезды футбольной вселенной. Но к сыпавшимся на его бритую голову самым престижным наградам планеты он относился, как к нелепым призам за победы в пошлых конкурсах на свадьбе. В начале 98-го Уникум просто забыл в раздевалке стадиона врученный ему перед игрой «Золотой мяч». После матча молодой человек так торопился на вечеринку, что у него вылетело из головы наличие в его шкафчике главного индивидуального приза мирового футбола. И его можно понять. Все были уверены, что таких «Золотых мячей» он ещё выиграет столько, что для их хранения придётся заказывать супер длинную и прочную настенную полку. С таким заказом хорошо справились бы столяры с нашей зоны. Казалось, нет силы, способной помешать Уникуму стать новым королём футбола. Только шизанутая бабка из моего городка считала иначе. Но об этом чуть позже.

Уникума не смогло остановить даже поле стадиона «Динамо» в Москве. Намеренно не называю его футбольным. На футбольном растёт трава и оно зелёное. В середине апреля 98-го, когда в Москву играть со «Спартаком» прилетел «Интер» с Уникумом, русская зима решила вернуться. И лично протестировать теплолюбивого бразильца. Да ещё как! Царство градоначальника в кепке накрыл снегопад, каких не было с дореволюционных времён. А когда поле и трибуны очистили от сугробов, пошёл дождь, грозивший на морозе превратить газон в хоккейный каток. После матча телевидение брало комментарии у болельщиков, и один мужик рассказал, что никогда не забудет лицо Уникума, когда тот перед матчем вышел к полю из подтрибунного тоннеля. Пред взором лучшего игрока мира предстал солдат срочник в длинной шинели и шапке ушанке с красной звездой. Кирзовыми сапогами рядовой Российской армии топтал грязь на поле предстоящей футбольной битвы, а из его дырявого ведра сыпался песок.

При помощи песка с опилками наши находчивые агрономы решили подсушить поляну. В результате она приняла оригинальный для футбольных полей окрас цвета детской неожиданности. Если бы бразилец был знаком с творчеством Ильфа и Петрова, он бы тогда процитировал Остапа Бендера:

«Нет, это не Рио-де-Жанейро. Это гораздо хуже».

А если бы нападающий знал наизусть русские песни, то с чувством спел бы:

Впялившись в кинескоп «Садко», я патриотично болел не за любимого игрока, а за родной русский «Спартак». И «Спартак» не проиграл «Интеру». Но проиграл Уникуму. Российская команда даже забила первой. Но потом Уникум убил «Спартак» двумя голами. Второй стал просто волшебным. Его красоту особенно подчёркивает убожество поля, на котором он был исполнен. Наверно, понаехавшие в Россию в 90-е годы иностранцы, тоже особенно впечатлялись красотой русских женщин на наших серых и грязных улицах. Контраст — великое дело! Не зря же красотки любят заводить страшненьких подруг.

В день того матча благодаря Уникуму я понял в чём прикол мазохизма. Когда тебе делают больно, но ты кайфуешь. Боль за «Спартак» смешалась с восхищением от игры Уникума и получился ярчайший букет смешанных чувств. После такого оргазма наслаждение без боли уже кажется пресным. Но вы не подумайте чего дурного. Я нормальный мужик, мазохистом не стал и не прошу жену больно щипать мне зад во время секса. Уникум тоже пацан правильный, хотя читал в одной статье, что его товарищи по команде однажды в этом усомнились. Русский журналист написал, что когда «Интер» летел в заваленную грязным снегом Москву, футболисты читали в газете восторженные отзывы про своего лидера. И кто-то из товарищей спросил:

— Уникум, в чём секрет твоей крутизны?

— Всё просто, парни. Накануне каждой игры я занимаюсь сексом. Но! Необычным сексом…

Парень сделал паузу, и все пассажиры замолкли, боясь не расслышать пикантных подробностей. Показалось даже, что турбины самолёта поубавили свой гул.

— А сексом пассивным…

В самолёте оставалось так же тихо, но тишина стала другой. Какой-то пристыженной. Многие уже не хотели слышать продолжения, но и затыкать уши было глупо.

— Лежишь и ничего не делаешь. Девушка всё исполняет сама, — прозвучал коллективный вздох облегчения. — Таким сексом я занимаюсь минимум пару часов. Главное нисколько не напрягаться. Иначе потратишь энергию, которой не хватит на поле.

Салон самолёта наполнился громким смехом не только молодых игроков, но и седовласых тренеров, руководителей клуба. Они смеялись, как подростки хохочут от любой шутки про ещё неведомый им секс.

— Уникум, — на весь салон раздался чей-то крик с задних мест, — ты только уж совсем пассивным не становись!

Тут самолёт просто взорвался от неудержимого ржача. И сам Уникум, хватаясь за живот, вместе со всеми не мог остановить припадок хохота. Сейчас бы такую шутку посчитали гомофобной. Но в 90-е даже европейцы были гораздо менее толерантны. А вы испытайте на себе рецепт успеха от Уникума. Мне он кажется куда более дельным, чем нудные советы полчищ современных коучей.

ГЛАВА 4

Уникум справился с русской зимой, оказавшись круче Наполеона с Гитлером. Он, в отличие от тех двух лузеров, пришёл на Русь не с мечом, а с мячом. И уходил с русского поля победителем под аплодисменты очарованных его магией болельщиков «Спартака». Правда, некоторые с трибун пытались попасть в него снежками. Но будем считать, что они просто хотели поиграть с Уникумом в древнюю русскую забаву. Мог ли тогда он подумать, что из России его настигнет напасть гораздо страшнее генерала мороза и безобразного поля? Да Уникум и до сих пор не в курсе источника своих бед.

А какой был прекрасный день, когда началась эта чертовщина! Конец мая 98-го, мне недавно исполнилось шестнадцать, я закончил десятый класс и впереди целое лето. Мои последние школьные каникулы. Ждать чемпионата мира оставалось каких-то пару недель. Но моё терпение уже готовилось лопнуть, как и российская экономика перед скорым дефолтом.

— Перенестись бы во времени сразу к началу первого матча, — делился я мечтами с другом Тимуром. — Чтобы быстрее увидеть, как Уникум порвёт Шотландцев в юбках.

— Порвёт ли ещё?

— Да ты чо! Он и один кого хошь порвёт. А в сборной ещё и играет в паре с Ромахой (так мы называли партнёра Уникума). В жизни не видел ничего лучше пары нападающих Уникум-Ромаха. Это как если бы Терминатор и Рэмбо объединились мочить злодеев.

Мы сидели на скамейке перед нашей футбольной поляной на берегу большого озера, отражавшего уже летнее небо. Лучшее, что есть в нашем городке — глубокое и прозрачное озеро, на берегу которого он стоит. В озеро частенько улетал мяч с поляны, но летом было даже классно за ним сплавать. А вот ранней весной и поздней осенью мы старались не лупить со всей дури, коей у нас хватало с избытком.

Поле располагалось между озером и дорогой, за которой стояли одноэтажные домишки с резными наличниками на окнах. Сейчас-то там здоровенные коттеджи, похожие на тюрьмы. С высоченными непроницаемыми заборами. Из-за каждого такого забора прохожих пугает лаем бойцовская псина. Чтобы никто даже не думал заглянуть в гости. Аура местной зоны конкретно повлияла на хозяев коттеджей. Но в 90-е заборчики были из деревянных реек: невысокие и просматриваемые насквозь. С калитками без всяких замков. Чтобы не лезли незваные гости, достаточно было не растить на грядках мак. Мимо этого красивого цветка не могли пройти расплодившиеся тогда как саранча наркоманы.

Мяч с нашей поляны не только улетал в озеро, но иногда и перелетал дорогу с заборчиками, падая во дворы домишек. Мы спокойно заходили и забирали мячик, хозяева не ругались. Кроме зловещей бабки Зои. Старуху боялись не только мы с ребятами, но даже её соседи. Жила она одна, ни с кем не общалась. Всегда ходила в одном и том же чёрном платье. Голова была покрыта тоже чёрным платком из под которого торчали седые волосы. Казалось бы, чего бояться старую каргу? Может и нечего. Но какой же тяжёлый у неё был взгляд. Посмотрит на тебя и чувствуешь себя обречённым, как жертва Чикатило. Ещё хуже когда она засмеётся безумным злорадным смехом. А по-другому бабка Зоя и не смеялась. Жутко видеть, как осатаневшая старуха идёт по улице и бубнит что-то нечленораздельное сама себе. А может и не себе. Кто её знает, с кем она ведёт беседу на неведомом языке. При этом корчит отвратные гримасы и машет длинными сухими руками. Она и вся была такая: длинная и высохшая. Как мёртвое дерево. Ещё стоит, но ни одного листика на нём уже нет. Иногда бабка Зоя вообще вставала посреди дороги и тряслась, как в припадке эпилепсии. Если кто на машине ехал, не рисковал ей сигналить. Лучше объехать, чем попасть под её взгляд и услышать в свой адрес проклятия шепелявым голосом из беззубого рта.

Ходили слухи, что она страшная ведьма, наводит сглаз и порчу. Местные старались не смотреть ей в глаза и обходить стороной, как больную чумой. Или хотя бы коронавирусом, о котором тогда ещё никто не знал. Особенно прятали от неё детей. Говорили, что бабка сильно пялится открыв хищную пасть, именно на малышей. Больше всего на мальчиков. Моя бабушка знала мегеру с детства. И не раз предупреждала, чтобы я держался от неё подальше. А лучше бы нам и вовсе найти себе поле в другом месте, чтобы уйти с глаз долой от худой Зойки. Знала, о чём говорила бабушка. Но дошло это до меня, когда уже было поздно.

А мы так душевно сидели с Тимуром, глядя через поляну на солнечные блики в ряби озёрной воды! Мрачный, сто лет не крашенный деревянный дом бабки Зои стоял за нашими спинами через дорогу. Каземат старухи идеально подошёл бы для съёмок фильма ужасов. На его фоне во дворе злобной старухи дико смотрелись клумбы с прекрасными цветами. Всё равно, что если бы на похороны все женщины оделись и накрасились, как на свадьбу подружки. Ещё бы и громко хохотали, попивая шампанское подле гроба. Явно в матрице нашего мира случился сбой. Ну не могла такая красота вырасти в столь поганом месте! Однако бабка Зоя постоянно возилась с цветочками, и росли они у неё получше, чем у всех её соседей. Люди шептались, что садоводством ведьма занимается вовсе не из желания радовать себя и окружающих красотой. А с коварным умыслом. Пытается обмануть, что она не так уж и плоха. Либо использует цветы для изготовления гнусных зелий и для проведения сатанинских обрядов. Для съёмок ужастика, цветы пришлось бы вырвать. Но голливудским мастерам хоррора стрёмный дом на глаза не попадался.

Нам с Тимуром тогда ещё было пофиг на бабку Зою с её домом. Мы по очереди прикладывались к горлышку пластиковой бутылки с мутной жидкостью. И это было не бухло, а «Инвайт». Любили мы с детства насыпать волшебного порошка и просто добавить воды. Из ближайшей уличной колонки. Так очень дёшево получалось много сока любого вкуса. Вряд ли цветная бодяга приносила пользу растущим организмам, но нам нравилась. Тимур крутил в руках подарок своего отца — новенький мяч SELECT. Я бесконечно перекручивал назад плёнку на двухкассетном мафоне, чтобы снова и снова включить свежий футбольный мега хит Рикки Мартина «Go, go, go! Ole, ole, ole!» — официальный гимн предстоящего чемпионата мира. Звук, конечно же, врубил максимальный и с двух колонок долбило нормально. На противоположном берегу озера, уверен, всё слышали чётко. Мы, как и все молодые люди, могли слушать только очень громкую музыку.

— Ромаха сказал, что Уникум может стать новым королём футбола, — перекрикивал я Рикки Мартина.

— Уже вижу, как Уникум сдирает корону с башки Пеле!

— Так и будет. Уникум всех порвёт вместе с Ромахой и станет чемпионом мира. И новым королём футбола. Уникум и Ромаха, как хлеб и «Рама» — созданы друг для друга. Поэтому никто не остановит дуэт Уни-Ро.

— Глушите патефон, — внезапно раздалось шепелявое шипение за нашими спинами.

Мы вздрогнули и оглянулись. Перед нами стояла она. Тощая, словно хавала один «Гербалайф», и мерзкая как тварь из фильма «Чужие».

ГЛАВА 5

Сейчас я бы очканул, вырубил музыку и свалил куда подальше. Тем более у меня семья, дети. Нельзя мне рисковать. Но в 16 лет такой отмазы ещё не было. Да и все мы в юности крутые парни. Жизнь ещё не успела нас сделать осторожными, отлупив, как Майк Тайсон боксёрскую грушу.

— С какого перепуга? — дерзко рявкнул я бабке Зое.

— В чём проблема? — поддержал меня Тимур. — Не ночь же, никого не разбудим.

— Не кочевряжьтесь. Делайте, что велено.

— Выключим, когда дослушаем, — послушаться старуху для меня было зашкварно. Перед другом стыдно, да и сам себя бы лохом потом считал. — Не надо приказывать, у нас теперь свобода и демократия.

— Так вы ещё верите в сказки, — захихикала бабка, прикрывая рот ссохшейся как у мумии рукой. — Совсем мелюзга.

— И в Бабу Ягу верим. Даже знаем одну, но не боимся, — ехидно вставил Тимур. Мы переглянулись и заржали.

— Зря не боитесь, — бабка перестала хихикать и прищурилась. — Сворачивайте шарманку или накажу.

— И что вы с нами сделаете? — поинтересовался я с наглой и тупой подростковой ухмылкой. — Суп из нас сварите?

— Жалко вас сопляков. Не буду вас гробить. Но Уни-Ро спущу в помойное ведро.

Мы опять заржали, но мне стало страшно, хоть я и старался это скрыть. За дуэт Уни-Ро переживал не меньше, чем за себя. Ничего в жизни тогда не хотел так сильно, как их победы на чемпионате мира! А бабка хоть и несла полную дичь, почему-то, звучала её угроза убедительно.

— Договорились, валяйте! — просмеявшись сказал Тимур и махнул рукой, как Юрий Гагарин. — Покажите, на что вы способны.

— Покажу-покажу, — процедила бабка через губу.

Её лицо вытянулось и приняло жуткий вид. Натурально, как маска из фильма «Крик». Она развернулась и пошла в свой облезлый, покосившийся набок дом. До сих пор снится её сутулая спина в чёрном платье, медленно удаляющаяся от меня. Хочу вскочить со скамейки, догнать и просить прощения. Но тело не слушается, словно я парализован. Пытаюсь закричать ей вслед: «Постойте, ну пожалуйста!» Но слова не вылетают. Будто и языка у меня нет вовсе. Бессмысленно открываю и закрываю рот, как рыба, пойманная рыбаком и кинутая в банку мучительно умирать.

И тогда мы с Тимуром молча смотрели старухе вслед. Хотя могли бы её остановить. У меня возникло такое желание. Но помешала гордыня. Мы уже не ржали. После ухода бабки стало не перед кем, да и настроение испортилось. Насколько помню, даже солнце скрылось за облаком, и с озера подул неожиданно холодный ветер. А может меня зазнобило вовсе не из-за ветра. Хит Рикки Мартина больше нас не бодрил. Но выключить музыку означало проиграть бабке, на что мы пойти не могли. Поэтому я сменил мелодию на «Самба де Жанейро». Однако даже эта супер зажигательная тема не помогла рассеять опустившуюся на нас атмосферу тревоги. Ещё посидели немного под громкую музыку и разошлись по домам.

Через несколько дней наступил июнь, и улочки нашего городка покрылись белым ватным одеялом. Не снежным, вы не пугайтесь. Повсюду разлетался тополиный пух. Тем же летом вышел главный хит «Иванушек International» — «Тополиный пух, жара, июль». Но в нашем городке эта кара аллергиков появляется в начале июня. Куча народа млеет от тополиного хита «Иванушек». Ведь кто-то в то лето первый раз поцеловался, другие впервые зашли дальше поцелуя. Но у меня с чёртовым тополиным помётом и воспевающей его песней воспоминания абсолютно безрадостные.