Теневой кардинал

Глава 2. Уроки

1. Первая кровь

Рассвет застал Андрея во дворе замка. Точнее, то, что здесь называли рассветом — серое небо слегка посветлело, и туман, наползавший с реки, окрасился в бледно-жёлтый. Андрей стоял, поёживаясь в старом дублете, который ему выдала Марта («Для тренировок, милорд, нечего дорогую одежду портить»), и ждал. Руки замёрзли, несмотря на перчатки. Ноги, обутые в грубые сапоги, гудели после вчерашнего дня — тело Эдварда явно не привыкло к нагрузкам.

Сир Роланд появился из тумана, как призрак. Бесшумно. Он был уже в полном доспехе, но двигался легко, будто железо ничего не весило. В руках он держал два деревянных меча.

— Вы не опоздали, — сказал он вместо приветствия. В голосе — ни одобрения, ни удивления. Просто констатация факта.

— Я же обещал.

— Многие обещают. — Роланд бросил ему один из мечей. Андрей поймал — и едва не выронил. Деревянный меч оказался неожиданно тяжёлым. — Это тренировочный. Весит как настоящий. Стойка — ноги на ширине плеч, левая вперёд, меч перед собой.

Андрей попытался принять стойку. Получилось плохо. Роланд обошёл его кругом, поправил локоть, плечо, наклон головы — каждое касание было коротким и деловым.

— Вы никогда не держали меч, — сказал он.

— Держал. Просто... давно.

— Врёте. Но это не важно. Важно, что вы здесь. Начнём.

И они начали.

Через полчаса Андрей понял, что такое настоящая усталость. Не та, что бывает после долгого рабочего дня за компьютером. Не та, что он чувствовал в прошлой жизни после переговоров или авралов. А та, когда мышцы превращаются в кисель, лёгкие горят, а пот заливает глаза, и мир сужается до одной точки — деревянного меча в руке и противника напротив.

Роланд не щадил его. Он гонял Андрея по двору, заставляя повторять базовые движения: удар сверху, удар сбоку, блок, шаг вперёд, шаг назад. Каждое движение он комментировал коротко и безжалостно.

— Медленно. Ещё раз. Локоть выше. Не смотри на меч, смотри на противника. Дыши. Ещё раз. Ещё.

Андрей падал, поднимался, снова падал. Тело Эдварда было слабым, не тренированным. Но внутри этого тела был мозг сорокалетнего мужчины, который привык добиваться своего. Он стискивал зубы и повторял. Снова и снова.

Наконец Роланд остановился.

— На сегодня хватит.

Андрей, тяжело дыша, опёрся на меч. Руки дрожали.

— Я... плох?

— Вы — худший ученик, которого я видел, — честно сказал Роланд. — Но вы не сдались. Это уже кое-что.

— Когда следующий урок?

Роланд чуть приподнял бровь.

— Завтра. Тот же час. Если сможете встать с постели.

— Смогу.

Рыцарь кивнул и ушёл, оставив Андрея одного в пустом дворе. Туман рассеялся. Солнце — настоящее, не серое — начинало пригревать камни. Андрей доковылял до колодца, плеснул воды в лицо и долго сидел на краю, приходя в себя.

Он чувствовал боль. Настоящую, живую боль в мышцах. И это было странно приятно. В прошлой жизни он забыл, что такое физическая нагрузка, — всё работа, работа, работа. А здесь... здесь он заново учился быть живым.

После тренировки и скудного завтрака (хлеб, сыр, вода — Андрей сам попросил не подавать вино) он отправился в библиотеку. Отец Грегор уже ждал его, разложив на столе несколько книг и карт.

— Доброе утро, милорд. Выглядите... уставшим.

— Я тренировался с сиром Роландом.

— Похвально, — Грегор чуть улыбнулся. — Но позвольте заметить, что знания — тоже оружие. И иногда более действенное, чем меч.

— Я знаю. Поэтому я здесь. С чего начнём?

— С карты.

Грегор развернул большой пергаментный лист. Это была карта королевства Арден — не очень точная, с условными обозначениями, но дающая представление о масштабе. Андрей склонился над ней.

— Арден — это треугольник, — начал Грегор. — На севере — горы, где живут варвары. На востоке — побережье и порты, которые контролируют Блэквуды. На юге — степи и посольства Монфоров. Запад — рудники, отошедшие короне. Столица, Аркхейм, — в центре. Здесь, — он ткнул пальцем, — находится замок Ланкастеров. Это наш родовой оплот.

— А где земли других домов?

— Вот. — Грегор провёл пальцем по карте. — Блэквуды — восток. Монфоры — юг. Корвусы, вернее, их бывшие земли, — запад. Как видите, каждый дом контролирует свою границу. Ланкастеры — северную. Поэтому мы — первая линия обороны от варваров. Это даёт нам армию, но забирает ресурсы.

— Значит, мы — щит королевства, — задумчиво произнёс Андрей. — Но щит не может атаковать. Кто же тогда меч?

— Меч — это Блэквуды, — нехотя признал Грегор. — У них деньги, флот и наёмники. Если они захотят, они могут ударить кого угодно. Поэтому ваш дядя так стремится к союзу с ними. Брак между вами и леди Ванессой — это попытка превратить меч из оружия врага в оружие союзника.

— А Монфоры? Они — кинжал?

— Скорее, яд. Они не воюют открыто. Они плетут интриги, подкупают, шантажируют. Герцогиня Изабелла — мастер этого дела. Говорят, у неё есть агенты в каждом замке. Возможно, и в нашем.

Андрей задумался. Треугольник. Щит, меч и яд. И мёртвый дом на западе, чьи земли — яблоко раздора. И Церковь, которая ждёт своего часа.

— Расскажите мне о Печатях, — попросил он. — О магии.

Грегор на мгновение замер. Его пальцы, до этого спокойно лежавшие на столе, чуть дрогнули.

— Это... сложная тема, милорд. И опасная.

— Почему?

— Потому что Церковь считает магию вне Башни — ересью. И потому что я... — он запнулся. — Когда-то я изучал Печати. В молодости. До того, как стал священником.

Андрей молчал, ожидая продолжения.

— Я нашёл в архивах Церкви древние тексты, — тихо сказал Грегор. — Тексты, которые доказывали, что Печати — это не дар и не проклятие. Это... наука. Система. Её можно понять. Можно использовать. Но Церковь объявила эти тексты ересью. Меня лишили сана и сослали сюда.

— Значит, вы знаете, как работают Печати?

— Я знаю теорию. На практике... я не маг. У меня нет Дара. Но я могу объяснить.

Он взял чистый лист бумаги и нарисовал круг. Внутри круга — несколько пересекающихся линий, образующих сложный узор.

— Это Печать Первого Круга. Простейшая. С её помощью маг может зажечь свечу. Или вскипятить воду. Или создать лёгкий ветерок. Видите линии? Каждая из них — это условие. Угол наклона определяет силу. Пересечение — цель. Точка в центре — источник. Маг рисует Печать в воздухе или на предмете, и реальность... подчиняется. Потому что реальность — это тоже своего рода Печать. Самая сложная. Изначальная.

Андрей внимательно смотрел на рисунок. Что-то в нём было знакомое. Эти линии, пересечения, условия... Это напоминало ему код. Программный код, который он когда-то изучал в институте, до того как ушёл в политтехнологии.

— Если реальность — это Печать, — медленно произнёс он, — значит, её можно... переписать?

Грегор поднял на него глаза. В них мелькнуло удивление.

— Теоретически — да. Но для этого нужен доступ к Изначальной Печати. А он есть только у Высших Магов Ордена Башни. И, возможно... у Архиепископа.

— А у вас?

Грегор покачал головой.

— У меня нет Дара. Я могу только читать и анализировать. Но за те годы, что я провёл в этой библиотеке, я научился видеть закономерности. Печати — это язык. И если понять его грамматику, можно... многое.

Андрей задумался. Язык. Код. Система. Это было именно то, с чем он умел работать. Он не мог колдовать. Но он мог понимать. А понимание — это власть.

— Научите меня этому языку, — сказал он. — Не колдовству. Теории.

— Зачем вам это, милорд?

— Чтобы понимать тех, кто колдует. И чтобы однажды... переписать правила.

Грегор долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Хорошо. Но это будет долгий путь.

— У меня есть время.

После обеда Андрей вернулся в свою комнату. Мышцы ныли после тренировки, голова гудела от новых знаний. Он сел в кресло и прикрыл глаза, пытаясь систематизировать услышанное. Четыре дома. Печати. Церковь. Всё это складывалось в сложную, но понятную картину. Не хватало только информации — конкретной, приземлённой, о людях и их слабостях.

В дверь тихо постучали.

— Войдите.

Вошла Марта. Она выглядела немного запыхавшейся, но довольной. В руках — небольшой свиток.

— Милорд, я сделала, что вы просили.

— Уже? — Андрей выпрямился. — Быстро.

— Слуги любят поговорить. Особенно когда думают, что их никто не слушает. — Она чуть улыбнулась. — Я поговорила с дядей-конюхом. И с тёткой-кухаркой. И с парой горничных. Они не знают, зачем мне это, но доверяют.

— И что узнала?

Марта развернула свиток. Там были заметки — корявым почерком, с ошибками, но вполне разборчивые.

— Во-первых, о герцогине Монфор. Говорят, она приезжает в Аркхейм через две недели. Зачем — никто не знает. Но мой дядя сказал, что её люди уже здесь. Спрашивали о вас.

— Обо мне?

— Да. Интересовались, правда ли, что вы вчера были пьяны. И правда ли, что сегодня — трезвы и занимались с библиотекарем.

Андрей нахмурился. Это было быстро. Слишком быстро. Значит, у Изабеллы действительно есть шпионы в замке Ланкастеров.

— Кто именно спрашивал?

— Какой-то торговец тканями. Он приезжал вчера вечером и разговаривал с дворецким. Дядя слышал обрывок разговора.

— Торговец тканями, — повторил Андрей. — Запомни. Присмотрись к нему, если появится снова. Что ещё?

— Во-вторых, о сире Роланде. — Марта чуть понизила голос. — Говорят, он в долгах. Его отец оставил кучу векселей, и теперь кредиторы требуют денег. Сир Роланд отдаёт почти всё жалованье. Поэтому он и ходит в старых доспехах.

Андрей кивнул. Это объясняло многое. Роланд — гордый человек. Он не будет просить помощи. Но долги — это рычаг.

— В-третьих, о леди Ванессе. — Марта помялась. — Говорят, она... пишет стихи.

— Что? — Андрей невольно усмехнулся. — Стихи?

— Да. Тайком. Её отец запрещает — говорит, что это занятие для простолюдинов. Но она всё равно пишет. Одна из горничных Блэквудов рассказывала моей тётке, что видела черновики. Стихи о свободе. О море. О том, что она хотела бы быть чайкой, а не леди.

Андрей задумался. Стихи о свободе. Значит, Ванесса — не просто пешка в игре отца. У неё есть мечты. И эти мечты можно использовать.

— Хорошая работа, Марта, — сказал он. — Очень хорошая.

Она чуть покраснела — то ли от похвалы, то ли от смущения.

— Это всё, милорд. Больше пока ничего важного.

— Пока — достаточно. Продолжай слушать. И... — он помедлил, — если узнаешь что-то о долгах Роланда подробнее, скажи мне. Но осторожно. Он не должен знать, что мы интересуемся.

— Понимаю. — Марта кивнула и вышла.

Андрей остался один. Он смотрел на свиток с заметками и думал. Изабелла уже начала прощупывать его. Роланд в долгах — и это можно использовать, но нужно действовать тонко, чтобы не оскорбить его гордость. Ванесса пишет стихи о свободе — это ключ к её сердцу, или к тому, что у неё вместо сердца. А ещё — шпион в замке. Торговец тканями. Нужно будет выяснить, кто он и кому служит.

Игра началась. И первый ход был за ним.

Вечером, когда замок затих, Андрей решился на разговор, к которому готовился весь день. Он пошёл в покои матери.

Леди Кэтрин Ланкастер жила в западном крыле замка — в комнатах, выходящих окнами на сад. Она редко покидала их. После смерти мужа, брата герцога, она словно выцвела, поблёкла, ушла в себя. Андрей знал это из обрывочных воспоминаний Эдварда, которые всё ещё всплывали в его голове. Мать всегда была строгой и любящей, но после похорон мужа что-то в ней сломалось.

Он постучал.

— Войдите, — раздался тихий голос.

Леди Кэтрин сидела в кресле у окна. Ей было около сорока, но выглядела она старше. Седина в тёмных волосах, морщины вокруг глаз, бледная кожа. Она держала в руках вышивку, но, судя по тому, что игла не двигалась, мысли её были далеко.

— Эдвард, — сказала она, подняв глаза. — Ты пришёл.

— Здравствуй, мама.

Она чуть улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Ты редко заходишь. Обычно ты... занят.

«Занят» в её устах явно означало «пьян». Андрей сел на стул напротив.

— Я изменился, мама.

— Я слышала. — Она отложила вышивку. — Слышала, что ты говорил с Ричардом. Что просил книг. Что тренировался с Роландом. Это... не похоже на тебя.

— Я знаю. Но это я. Настоящий я.

Леди Кэтрин долго смотрела на него. В её глазах стояли слёзы — не горя, а какого-то тихого, давнего смирения.

— Твой отец, — сказала она тихо, — был таким же. Он тоже однажды изменился. До встречи со мной он был повесой, игроком, дуэлянтом. А потом... стал другим. Серьёзным. Ответственным. Ты очень похож на него. Особенно сейчас.

Андрей молчал. Он не знал, что сказать. В прошлой жизни у него не было матери — детдом, потом самостоятельная жизнь. И сейчас, глядя на эту женщину, он чувствовал странную смесь жалости и нежности. Она потеряла мужа. Потом — сына, который превратился в пьяного шута. А теперь — перед ней сидит чужой человек в теле её ребёнка.

— Я не подведу тебя, мама, — сказал он. — И память отца. Обещаю.

Леди Кэтрин протянула руку и коснулась его щеки. Пальцы у неё были холодными и сухими.

— Ты уже не подводишь, — прошептала она. — Просто будь осторожен. В этом мире... слишком много тех, кто захочет тебя сломать.

— Я знаю. Я справлюсь.

Он посидел с ней ещё немного, а потом ушёл. В коридоре было темно. Андрей прислонился к стене и закрыл глаза. Разговор с матерью дался ему тяжелее, чем тренировка с Роландом. Тяжелее, чем урок с Грегором. Потому что здесь не было стратегии. Здесь была просто боль. И любовь. И ответственность.

Он глубоко вздохнул и открыл глаза. Хватит эмоций. Завтра — новый день. Нужно готовиться к встрече с Ванессой. Нужно думать о шпионе в замке. Нужно учиться, тренироваться, плести паутину.

Нужно жить.

Вот полный текст третьей главы. Копируй смело.

Глава 3. Леди и шут

Встреча с леди Ванессой Блэквуд была назначена на третий день после знаменательного разговора Андрея с дядей. Герцог Ричард сдержал слово и договорился с Блэквудами о кратком свидании молодых людей в нейтральном месте — в саду при храме Единого Света, под бдительным, но достаточно удалённым присмотром сопровождающих.

Для Андрея это была первая по-настоящему серьёзная операция. Не тренировка с деревянным мечом, не зубрёжка истории с Грегором, а реальная работа с живым человеком, от которого зависела судьба его дома. Он готовился к ней, как когда-то готовился к переговорам с губернаторами и олигархами. Изучал всё, что можно было узнать о Ванессе: её вкусы, привычки, отношения с отцом, круг чтения. Последнее особенно впечатлило Марту, которая раздобыла список книг, заказываемых леди Ванессой в библиотеку Блэквудов. Там были не только молитвенники и руководства по этикету, но и трактаты по истории, сборники стихов и даже одна запрещённая Церковью книга по теории Печатей.

Девушка интересовалась магией. Тайно. Это был крючок, на который её можно было поймать. Или которым она сама могла поймать его. Андрей не исключал ни того, ни другого.

В назначенный день он прибыл в храмовый сад в сопровождении сира Роланда и Марты. Рыцарь был в новом дублете, купленном на деньги, которые Андрей настоял ему выдать в счёт будущего жалованья, и выглядел мрачно-торжественным. Марта волновалась и то и дело поправляла платье. Андрей же был спокоен, как камень. Он знал, что от этой встречи зависит многое, но не позволял себе нервничать. Нервы — это роскошь, которую он не мог себе позволить.

Леди Ванесса уже ждала его в беседке, увитой плющом. Рядом с ней стояла её компаньонка — пожилая дама с сухим лицом и цепким взглядом, которая, без сомнения, докладывала каждый шаг своей подопечной герцогу Блэквуду. Ванесса, в отличие от своей сопровождающей, выглядела спокойной и чуть печальной. На ней было светло-серое платье, почти монашеское, без украшений. Единственной яркой деталью был тонкий серебряный браслет на левом запястье — работа, явно стоившая целое состояние, но при этом на удивление изящная и скромная.

— Лорд Эдвард, — произнесла она, когда Андрей приблизился. Голос у неё был негромкий, но твёрдый.

— Леди Ванесса. — Он поклонился. — Благодарю, что согласились на эту встречу.

— У меня не было выбора, — ответила она с лёгкой, едва заметной улыбкой. — Но я рада, что вы, по крайней мере, трезвы. Это приятное отличие от наших предыдущих... встреч.

— Я слышал, что вчера вы читали «Историю упадка Западных Королевств», — сказал он, беря быка за рога.

Ванесса чуть приподняла бровь.

— Откуда вы знаете?

— У меня хорошие информаторы. Что вы думаете о причинах падения Третьей Династии?

Она помолчала, явно оценивая его. Потом сказала:

— Я думаю, что они слишком полагались на Печати и забыли о людях. Когда магия перестала работать, их подданные не захотели их защищать. А что думаете вы?

— Я думаю, что они проиграли не магически, а политически. Они не смогли создать союзы. Они считали, что сила Печатей заменит дипломатию. Это ошибка.

Ванесса посмотрела на него с интересом.

— Вы говорите как человек, который изучал политику.

— Я учусь. У хороших учителей.

Некоторое время они шли по дорожке молча. Компаньонка держалась на расстоянии, но в пределах слышимости. Андрей понимал, что каждое их слово будет передано герцогу Блэквуду, и взвешивал каждую фразу.

— Лорд Эдвард, — вдруг сказала Ванесса, — я знаю, зачем мы здесь. Наши семьи хотят, чтобы мы заключили брак. Это политический союз. Я для них — товар. Вы, наверное, тоже.

— Верно, — согласился Андрей. — Но это не значит, что мы должны быть пассивными товарами. Мы можем использовать эту ситуацию в своих интересах.

— Каким образом?

— Я не знаю ваших интересов, леди Ванесса. Расскажите мне о них.

Она остановилась и посмотрела на него. Взгляд у неё был долгий, оценивающий. Так смотрят не на жениха, а на соперника за шахматной доской.

— Хорошо, — сказала она. — Я скажу вам правду. Я не хочу замуж. Ни за вас, ни за кого-либо другого. Я хочу учиться. Я хочу понимать, как устроен мир. Я хочу... свободы. Но у меня нет выбора. Мой отец продаст меня тому, кто предложит лучшую цену. Если это будете вы — я выйду за вас. Но не ждите от меня любви.