- -
- 100%
- +
© Вадим Николаев, 2026
ISBN 978-5-0068-9759-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог. Встреча в лесу
Сумерки легли на лес. Не сразу. Сначала небо побледнело над кронами деревьев. Потом тени потянулись от стволов, как живые. Затем лес поглотил свет почти целиком. Ночь готовилась вступить в свои права, но пока, как будто, ждала.
У озера, на узкой дороге, ведущей к городу, горел небольшой костёр. Три камня по кругу. Сейчас ещё тепло ночью, так что много не нужно. Сухие сучья – сложены крест-накрест. Костёр был почти без дыма, лишь пламя чуть-чуть гудело. Рядом небольшой запас сухих веток и палок, чтобы не искать их ночью в лесу
Рядом сидел мужчина. Лет шестидесяти. Может, больше, а может и меньше. Про таких говорят, что годы их миновали. Лицо – в лёгких морщинах. Но спина – прямая. Как у солдата или кузнеца. Он был коренастый, плотный, как дубовый пень. Руки сильные, в мозолях, но при этом пальцы подвижные. Видно что ими он мог не только молот держать. Седые волосы коротко стрижены. Борода – небольшая, аккуратная, седая. Просто – чтобы не кололась. Небольшой шрам, под левым глазом. Почти незаметный, который не уродовал его, а скорее придавал мужественности. Глаза – карие. Живые. В них читалось: он многое видел, многое пережил. При этом взгляд не тяжёлый, но запоминающийся.
Он выложил на берестяную чашу тонко нарезанные коренья. Пастернак – сладковатый, плотный. Корень лопуха – горьковатый, земляной. Горсть жёлудей, поджаренных на углях до орехового аромата. Щепотка чабреца – для горечи и холода. Отвар из берёзовых брунек1 – в другой чаше, поменьше. На ужин и завтрак хватит. Больше не нужно.
Аккуратно снял чашу с огня. Вдохнул аромат с удовольствием. Поставил на землю. Прищурился.
Из-за прищуренных век, он следил, как из тени, между соснами, вышел человек.
Одет в добротную походную одежду. Кожаный жилет. Шерстяные штаны. Плащ – пропитанный воском, от дождя. Пояс скрыт под плащом. Но правая рука держится чуть ближе к бедру – там, где клинок. И шаг – мягкий, как у кошки.
– Не ожидал гостей, – сказал седой, не вставая.
– А я и не гость, – ответил тот. – Просто путник.
– Тогда присоединяйся, Путник. Разделим ужин. Садись. Здесь не очень много, но на двоих хватит.
Мужчина присел на корточки возле костра. Огляделся по сторонам.
– Как звать тебя, кашевар?
– А зачем тебе моё имя? Мы случайно встретились, быстро разойдёмся и, скорее всего, больше и не встретимся никогда. Хочешь, можешь называть меня Кашевар. Я не против.
– Ну тогда можешь звать меня Путником.
Путник устроился поудобнее у костра. Не близко – на расстоянии вытянутой руки. Достаточно, чтобы видеть, не тянется ли Кашевар к ножу.
Кашевар молча протянул ему берестяную плошку. Видно её сделали тут же, пока готовили простую походную еду. Береста, ивовая кора. Просто и быстро.
– На двоих хватит, – сказал он. – Ешь, пока горячее.
Путник кивнул. Взял. Понюхал. Взгляд скользнул по простому ножу воткнутому в сук возле костра, по пустой котомке, по спокойным рукам старика. Быстро, но внимательно.
Откусил. Жевал медленно. Потом посмотрел Кашевару в глаза. Впервые без оценки.
– Вкусно, – сказал он. – Брюхо не набивает, но сытно. Почти как дома.
– Даже в дороге нужно есть, как дома. Готовить вкусно можно и в лесу.
Путник посмотрел на дорогу, ведущую к городу. Потом – на Кашевара.
– Что в лесу делаешь?
– Ночую. Утром в город пойду. Не успел за день.
– В город, говоришь?
– Да.
– Вход в город не бесплатный. У тебя есть деньги?
– Нет.
– Как тогда пройдёшь?
– Ну, через стену точно не полезу. И в чужой повозке прятаться не буду. Стар я уже для этого…
– Тогда как? Украдёшь?
– Зачем воровать? Всегда есть способы войти в город. Дойду до ворот. А там решу, как заработать на проход.
– Заработать? Ты – ремесленник?
– Нет. Но руки есть. Голова тоже.
– А если не пустят?
– Пока не дойду – не буду думать. Может меня по дороге медведь задерёт. Лес всё-таки. Хотя зверь сейчас сытый и к дороге не пойдёт. Но в пути что угодно может случиться.
– В гости идёшь? Или по делам? Или может жить там хочешь остаться. Ты вроде как не из местных.
– Жить в городе я не хочу. Проживать буду, а так он мне без надобности. Знакомых у меня там нет. Закончу дела и дальше двинусь.
– И куда дальше? Ты вообще откуда?
– У меня нет корней. Редко где долго живу. Мой дом – в пути.
Разговор шёл не спешно. Еда остыть не успела и почти закончилась. Путник достал кусок хлеба. Разломал пополам. Протянул один кусок Кашевару. Отлил себе в походную кружку немного отвара. Макнул туда хлеб и с удовольствием откусил.
– Так это тебя нужно Путником звать, а не меня.
– Кашевар тоже неплохое имя. Ни чем не лучше и не хуже Путника. Ты сам себя так назвал. Зачем нам два Путника за одним костром? Друзья твои путаться не будут?
Путник насторожился и пристально посмотрел в глаза старика. Тот улыбался уголками губ.
– Твои друзья могут выйти, – сказал он спокойно. – Только еды у нас уже не осталось.
В лесу – ни звука. Ни ветра. Ни птицы.
– Ох не прост ты… Кашевар. С чего взял что я не один? – спросил он.
Кашевар кивнул на озеро.
– Вода у берега – рябь от ветра. А там, за соснами – гладкая. Значит, кто-то стоит у кромки. Давно. Не шевелится.
Потом – на ветку выше.
– Ворона села на дуб полчаса назад. Сидела. Потом вспорхнула – и улетела прочь. Не каркала. Значит, испугалась не зверя, а человека.
И, наконец – на лес.
– Листья на осине слева трепещут от ветра. А на том, что за ручьём – стоят неподвижно. Будто ветер там не дует или мешает ему что-то.
– Очень уж ты не прост, Кашевар. Я сам обучал своих людей быть не заметными. Не шпион, часом? Дома, говоришь, у тебя нет, зачем в город идёшь – не рассказываешь. Нож у тебя – Путник кивнул на нож – тоже не простой. Вроде и не боевое оружие, но я и отсюда вижу, что сталь добротная. Не у каждого такая есть. Так кто ты такой?
– Кашевар – улыбнулся седой. – Нож я сам выковал. Давно уже. С тех пор – не расстаюсь. Больше нечего говорить. Дело – моё. Город – общий. А шпион я или нет, ты лучше знать должен. Ты ведь не простой Путник. Ходишь по лесу не один. Видно что выправка военная. Даже офицерская. Да и одежда у тебя не как у простого воина. Плащ не новый. Его уже несколько раз его правили. Но не дома женские руки, а в мастерской. Так воском натереть ткань дома не получится. А править пропитку нужно часто. И вопросы твои – не праздное любопытство. Людей своих, говоришь, учил незаметными быть. Тайная служба? Или выше?
– Всё-таки не просто так ты по лесу гуляешь… Выворачивай котомку и карманы. Посмотрим что там у тебя есть.
Он махнул рукой – коротко, вверх.
Один за другим из леса вышло восемь человек. Все – в походной одежде. Все – с оружием. Все – уставшие, но напряжённые, как тетива лука. Лица хмурые. Остановились в полукруге. Оружие обнажено и направлено на Кашевара.
– Профессионалы – сказал тот. – Ты хорошо их выучил, Путник. Ни кожа не скрипнула, ни железо не звякнуло. Только запах от них не леса, а казармы. Хоть и видно что идёте не давно. Плащи ещё не успели пыли наесться.
– Не умничай, Кашевар. Скажи лучше то, что остановит меня от того, чтобы повесить тебя на суку. Встань ровно, я тебя обыщу. – Степан, проверь его котомку и нож сюда принеси.
Кашевар стоял, слегка расставив ноги. Не двигался. Взгляд спокойный. Даже не посмотрел, как его вещи бесцеремонно вывалили на землю. Рубаха, не новая, много раз стиранная и штопанная. Такие же штаны. Кусок соли, аккуратно завёрнутый в чистую тряпицу. Деревянная ложка. Пять мешочков.
– Ты же говорил что у тебя нет денег – кивнул на них Путник – а это что?
– Это не деньги. Мешочки с травами: чабрец, полынь, подорожник. Чтобы еда была не только сытной, но и целебной.
Путник начал охлопывать Кашевара:
– Протяни руки. Может ты чего под рукавами прячешь – он быстро и профессионально обыскал седого, невольно отметив крепость его рук.
– Ты видишь, – сказал он спокойно. – У меня нет ничего. Ни оружия, кроме ножа. Ни писем. Ни монет. Ни тайн. Я весь на виду.
– Нож… – Путник очень внимательно его изучал. Сумерки мешали хорошо рассмотреть детали, но чутьё его не подвело. Рукоятка деревянная, старая. Видно что ножом пользовались давно, но аккуратно. – На этом ноже была кровь. Недавно. Но мяса в твоей еде не было. Ты знаешь, что охотится в лесах Барона запрещено?
– Я знаю это. И я не охочусь. Всегда достаточно того, что растёт в лесу. Это моя кровь – Кашевар закатал штанину. Чуть ниже колена была тряпица, на которой были следы крови. – Сегодня в лесу оступился и упал на сучок. Глубоко засел, зараза. Пришлось вырезать.– он аккуратно развязал повязку. Под ней была рваная рана, аккуратно залепленная сильно пахнущей зелёной кашицей. Потому и не успел до города дойти до темноты. – он показал на штаны, которые лежали в котомке. На мне те штаны были. Я ещё не успел их залатать.
Воин брезгливо взял штаны в руки. Одна штанина имела прореху и была заляпана засохшей кровью.
– Складно, ты говоришь, Кашевар. Но нож я тебе не отдам. Пойдёшь в город без оружия
– Как скажешь, Путник. С вещами нужно расставаться легко. Руки есть, я себе новый сделаю.
Путник задумчиво посмотрел на него. В глазах – не гнев. Уважение. Чем-то эти пронзительные карие глаза притягивали.
– Что-то мне подсказывает, что мы с тобой ещё встретимся, Кашевар. Только не могу понять, добрая эта будет встреча или на эшафот тебя поведу. – он махнул рукой воинам. Те опустили оружие и немного расслабились. – Двое в дозор! Ну а с тобой, Кашевар, мы ещё потолкуем. Болит нога? Завязывай рану. Присаживайся. Всё-таки ужин у тебя был вкусный. Хоть что-то хорошее должно быть этим вечером.
– Позволишь, накормлю всех. Мы-то с тобой поели, а воины твои, хоть и закалённые, с пустым желудком спать не очень хотят, наверное. Вон у кого-то в кишках бурчит. Такие звуки у озера далеко слышно. А пока буду готовить, спокойно с тобой побеседуем. Спрашивай, что хочешь. Только в сумраке быстро коренья не наберёшь. Да и травы нужной не найдёшь. Помогут твои воины?
– Нет, Кашевар. Они воины, а не крестьяне. Не их это дело. Да и тебе нечего по лесу в сумерках ходить. Пусть и без ножа. Нет тебе веры пока. Хоть и опасности от тебя не чую. У нас есть припасы. Возьми что нужно.
– А вдруг отравит? – тихо буркнул один, стоящий у сосны.
Путник внимательно посмотрел в глаза Кашевару.
– Дозорные будут есть солонину. Отравит – останется лежать с нами возле костра. Или болтаться на дереве. Меня он уже кормил. Хотя понял кто я…
Первый воин опустил котомку у костра. Остальные последовали за ним. Молча.
Кашевар кивнул. Перебрал запасы: сушёную рыбу, кусок солонины, ячменную крупу, сухари, сушёные грибы. Взял немного солонины, горсть грибов, пару сухарей. Остальное аккуратно вернул в котомки.
– Этого хватит, – сказал он. – Остальное для ужина не нужно. Того что приготовлю ещё и на утро может останется. Хотя похлёбку лучше есть горячей.
Кашевар разложил ингредиенты на бересте. Потом обвёл взглядом отряд.
– У кого-нибудь есть котелок? Воды нужно много. А у меня – только береста.
Воин с шрамом молча вытащил из котомки медный котелок. Поставил у огня.
– Ну и зачем ты его поставил? – спросил Путник – ты думаешь вода в нём сама появится? Или я отпущу этого – он кивнул на Кашевара – к озеру пока мы не побеседуем. Бегом за водой!
Кашевар взял сушёную рыбу.
– Жёстко ты с ними. Кости в рыбе мелкие, но острые. Кто поможет вынуть? Мои глаза уже не такие острые, как раньше, особенно в темноте – спросил он, не глядя.
Путник молча указал взглядом на одного. Тот взял рыбу и начал пальцами вытаскивать кости.
Из принесённой воды Кашевар отлил немного в берестяную чашу и бросил туда сухари, чтобы размокли.
– Спрашивай, Путник. Или мне в начале ответишь?
Путник ухмыльнулся.
– А может ты всё-таки шпион? Раз у Головы Стражи что-то узнать хочешь?
– Я же из простого любопытства – улыбнулся Кашевар. – не секреты собираюсь выведывать. Просто интересно, что отряд профессиональных воинов делает в лесу ночью. При чём видно, что не в другой город идёте, а работаете. Я несколько дней по этому лесу иду и ни одного человека здесь за это время не видел.
Он растёр между ладонями немного травы из одного из мешочков.
– Чтобы аромат раскрыть – пояснил он, заметив взгляд Путника.
– Из Заволчья это самая короткая дорога. Здесь обозы должны в обе стороны ехать. А сама дорога как заброшенная. И это место для ночлега очень удобное. Недалеко от города, вода рядом. Поляна большая. Но старых стоянок не видно.
– Сразу видно, что не местный, – сказал Путник, глядя в огонь. – Хотя, если из Заволчья идёшь, должен был слышать про этот лес.
– Иду со стороны Заволчья, но в город не заходил. Только крепостные стены издалека видел. Что же здесь такого, особенного?
– Ты не знаешь этот лес. И не знаешь что тебя здесь может ждать. Особенно ночью.
Кашевар не ответил сразу. Подбросил в костёр ветку.
– Мы идём за разбойниками, – продолжил Путник. – Они не просто грабят. Они вырезают целые обозы. Оставляют тела без рук, без языков. Чтобы никто не мог ни указать, ни рассказать. По этой дороге с прошлой весны уже почти не ходит. Есть смельчаки, или дурни, которые думают что могут проскочить. Но даже хорошо охраняемые обозы в лесу пропадают. Недавно в город вернулась лошадь одного из охранников обоза. С мёртвым всадником. Четыре стрелы в спине. Лошадь раненая. Чуть-чуть до ворот не дошла. Сдохла. Всадником кто-то из родственников свиты Барона был. Тот и вскипел. Надоело ему это. Вот и послал нас.
– И вы их поймаете?
– Нет. Мы не будем их ловить. У нас другая задача. Хотя думаю, что и у нас и в Заволчье много найдётся тех, кто хотел бы им собственноручно горячего масла в глотку налить.
Помолчали. Где-то в лесу ухнула сова.
– Вот значит как… То есть вы не ловить их будете… Пусть кто-нибудь солонину порежет. Нож-то ты у меня забрал.
– Да. У нас карательная миссия. А тут ты. Один! Живой! Почти до города добрался. С дыркой от сучка в ноге! С добротной сталью! И что я подумать должен? Почему не боишься? Может ты один из них? Но нет, они всегда гурьбой. И живут в лесу. К людям не ходят.
Кашевар посмотрел на него. Потом – на остальных.
– Брать у меня, действительно нечего, – сказал он. – У меня ничего нет. Ни денег. Ни вещей. Ни прошлого, за которое можно держаться. Только нож. Был… Но с ним я без сожалений расстался.
Он помолчал.
– Когда у человека ничего нет – у него и брать нечего. А значит, и бояться нечего.
– А если убьют? – спросил молодой воин.
– Тогда умру.
– И не страшно?
– А чего бояться? Мы все когда-нибудь умрём.
Путник долго смотрел на него. Потом кивнул – как бы себе.
– Странная у тебя философия. Но понятная. Ты ничего не боишься и не думаешь «на потом». Ты, почти как мы. Только без меча – с самодельным ножом. Такие как ты, редко ходят по дорогам долго. Только у нас задача всегда есть. А что у тебя она есть?
Кашевар не ответил. Просто улыбнулся – в бороду. Бросил нарезанную солонину в кипящую воду. Потом – грибы. Потом размоченные сухари.
– Теперь – помешать…
Добавил щепотку чабреца. Понюхал.
– Почти готово. Пусть протомится ещё чуть-чуть.
– А теперь расскажи мне, Кашевар. Как я должен относится к такому как ты, встретив тебя здесь, где живыми больше года уже никто через лес не проходил.
– Понимаю тебя. И встреча наша, после твоего рассказа, действительно выглядит странной. Кого хочешь насторожит. Но мне нечего добавить. Я просто иду в город. Да и то, не на долго. Дней на двадцать. Может меньше. Устроюсь в какую-нибудь корчму поваром. Так что воровать в городе или бузить не буду. Сделаю своё дело и дальше пойду. Может в Заволчье вернусь. А может – дальше пойду.
– Это и настораживает. Что не понятно, зачем ты в город идёшь. Но, не хочешь говорить – дело твоё. Сейчас не ты моя задача. И если мне будет нужно, в городе я тебя даже где угодно найду. Даже если ты будешь от меня специально прятаться.
– Тебе не нужно будет меня искать. Я не буду прятаться. Мне нечего скрывать. Тебе не придётся прикладывать много усилий, чтобы меня найти. Всё! Готово. Угощайтесь.
– Вы четверо-дозорные. Мы оставим вам похлёбки. Утром поедите, если ночь спокойно пройдёт. Пока хлеба с солониной поедите. Остальным – ужинать!
Оставшиеся двое, переглянулись, достали ложки и посмотрели на Путника.
Кашевар поднялся, взял свою ложку, сделал пробу. Закатил глаза.
– Как ты сказал, Путник – «брюхо не набивает, но сытно». Я думаю тебе и похлёбка понравится.
Путник достал свою ложку, отломил кусок хлеба. Опустил ложку в кипяток. Вытащил – полную солонины, грибов, сухарей. Поднёс над хлебом ко рту, осторожно подул. Попробовал.
– Ого… – выдохнул он. – Хороша похлёбка. Это действительно вкусно. Жалко будет, если отравлена и тебя придётся повесить – сказал он Кашевару с ехидцей в голосе.
– Кто первый, тому и солонина – сказал Кашевар с улыбкой. – Но если еда хороша – можно и обжечься. Налетайте, воины.
Отошёл в сторону и с удовольствием следил, как орудуют ложками молодые.
Кашевар оглядел отряд. Улыбнулся – впервые открыто.
– Ну что, ужин удался? Мы неплохо справились.
– Как у тебя так быстро и вкусно получилось?
– Голод – лучший соус. А я просто сварил похлёбку. При чём из ваших же продуктов и с вашей помощью.
Есть закончили быстро. Часть похлёбки оставили дозорным. Воины откинулись у костра, грея животы. Один точил нож. Другой правил ремень.
Костёр потрескивал. Воины начали заворачиваться в плащи.
– Первый дозор – ты и ты, – сказал Путник, кивнув на двоих у сосны. – Два часа. Потом – ты и ты. Время ведьм2 – на тех двоих, что сейчас стоят.
Кашевар сидел у костра. Не шевелился. Не спрашивал.
– Ты ещё не ложишься? – спросил Путник.
– Привык думать ночью.
– А днём?
– Днём – иду. Или работаю. Попроси кого-нибудь из своих. Пусть мне воды принесут немного. И лист лопуха побольше. Только без дырок.
– Зачем тебе? – Удивился путник – Опять готовить будешь?
– Буду. Только не еду. Нужно штаны подправить. Пока кровь совсем не въелась, нужно отмыть. К утру высохнут, потом и зашить можно будет.
Путник усмехнулся. Подбросил в огонь полено.
– Сходи, принеси, что просит. – Сказал он одному воину – Всем, кто не в дозоре – отдыхать, – сказал он остальным. – Утро будет раннее.
Воины легли молча. Оружие – под рукой. Сапоги – не сняты.
Кашевар, тем временем, выкопал небольшую ямку, поближе к костру, взял принесённый лист, уложил на дно. Флягу с водой поставил поближе к огню
– Пусть чуть погреется, – сказал он. Достал немного золы из костра, высыпал в ямку, залил тёплой водой – теперь пусть постоит чутка.
– И что это будет? – спросил Путник
– Щёлок3. – ответил Кашевар – Очень простое походное средство. Лучше него только мыльнянка4. Но пока шёл я её не видел. Хотел на привале возле озера поискать, да вот, тебя встретил. Так тоже можно. Только потом до ручья пройдёмся с тобой. Нужно смыть хорошо будет.
– И откуда ты это всё знаешь?
– Так живу давно. Где-то одно услышал, где-то другое. Что-то попробовал, что-то подсказали. Вот и накопилось.
Он подошёл к котомке, достал штаны. Положил окровавленную штанину в ямку.
– Подождём чутка. Пропитается, сходим до ручья, прополощу.
Огонь постепенно угасал. Воины спали. Дозорные – в тени.
Путник сидел напротив Кашевара. Долго молчал. Потом сказал:
– В городе сейчас неспокойно. Интриги. Слухи. Люди исчезают.
Кашевар кивнул. Не спросил подробностей.
– Пойдём прогуляемся. – взял штаны и пошёл к ручью. Присел, опустил штанину в воду и начал застирывать. Сильно, но аккуратно отжал. Встряхнул.
– Ну вот теперь можно и просушить. Видишь – крови не осталось совсем. А прореху я уже на свету зашью.
Они вернулись обратно. Кашевар взял рогатину, воткнул возле костра, повесил на неё штаны.
– Ты ведь не торговец, – сказал Путник, стоя над ним. – Не гонец. Не беглец. Зачем тебе город?
– По личному делу.
– И это всё, что ты скажешь?
– Больше нечего говорить. Ничего не изменилось.
Путник посмотрел на него. С лёгкой настороженностью и уважением.
– Будь осторожен, – сказал он. – В городе не любят тех, кто приходит без имени.
– Я привык приходить без спроса и без имени.
Помолчали.
– Ложись спать, – сказал Путник. – Утро близко.
Он завернулся в плащ. Лёг спиной к костру – так, чтобы видеть дорогу.
Кашевар сидел у огня. Подождал, пока воины устроятся, пока дозорные займут посты.
Потом встал.
– Пройдусь, – сказал он. – Ноги затекли. Да и до ветра нужно сходить.
Никто не возразил.
В лесу он быстро собрал: чернику, лещину, пучок щавеля. Свернул всё в бересту.
Вернулся. Положил у костра – рядом с местом Путника.
Сел обратно.
Перед самым рассветом он встал – и ушёл.
День первый
Путник проснулся первым. Оглядел лагерь. Взгляд остановился на пустом месте где раньше сидел Кашевар. Взглянул на бересту, на оставленные продукты.
– Кто видел, как он уходил? – спросил он, не повышая голоса.
Воины переглянулись.
– Никто, господин.
– А когда он оставлял это?
– Не видели.
Путник подошёл к костру. Взял ягоду. Сжал в пальцах. Сок стёк по ладони – тёмный, как ночь. Стукнул ногой по котелку с такой силой, что тот, перевернувшись несколько раз, отлетел в кусты.
– Завтрака не будет. Навести порядок в лагере. Никто не должен понять, что мы здесь были. Следы Кашевара оставьте. Пусть думают, что здесь был один человек. Остальным оправится и подготовиться. Выдвигаемся через 10 минут. И благодарите богов, что он просто тихо ушёл, а не перерезал всех, как свиней. Если в городе окажется, что я ошибся и его нужно было повесить ещё вчера, дозорных ведьминого часа ждёт дыба.
Он говорил тихо. Но в каждом слове – сталь.
– Этот Кашевар… не встречал я таких. Он не спрятался. Просто ушёл. А вы – профессионалы…
Он произнёс это слово с лёгкой усмешкой, почти ласково. Но взгляд суровый.
– …Но не уследили за стариком без оружия.
Помолчал. Посмотрел на дорогу.
– Он пошёл в город. Это точно.
– Прикажете искать? – спросил воин с шрамом.
– Нет. У нас другая задача. Но когда мы вернёмся, Я сам найду его. Не для суда. Для разговора. Уже хочу знать, что за дело ведёт человека без имени в город по дороге, где живыми не ходят.
Он бросил ягоду в костёр. Она зашипела.
– Готовимся. У нас тяжёлая работа впереди.
Ворота города были высокие. Дуб створок хоть и старый, но ровный. Зазубрин от осадных машин нет. Или город неинтересен был никому, или жил с соседями в мире. Над воротами – герб барона. Кашевар не спеша шёл к ним. При этом внимательно смотрел по сторонам. Вот крестьяне привезли сено на большом возу – видимо кому-то на конюшню. Там – большой обоз стоит. Ждут. Здесь семья с ватагой малышей, которые, как и все дети шумно бегали вокруг родителей. Видно что шли издалека, пешком. Уставшие, но довольные. Отец ругался со Стражниками
– Платить за каждого? Да это же грабёж. За эти деньги я могу каждого неделю кормить! Они же дети. Они только едят и спят. Откуда я столько возьму?!
Стражник, в кожаном доспехе, с лицом серым от боли, устало отвечал.
– Зато они будут тут жить! И, судя по тому, как они себя ведут, добавят беспорядка в город. Не хочешь платить? Не плати. Но тогда они останутся здесь. А когда солнце зайдёт и ворота закроются, если их не убьёт ночь, то убьёт утро. И ты их уже не увидишь. Решать тебе. Но бесплатно я в город их не пущу. – При этом взгляд полон боли, но не злобы
– Я буду жаловаться на тебя Барону! Как тебя зовут? – Истерично вопил мужчина
– Меня зовут смотритель ворот Войцех. Здесь я решаю, кто может пройти. Но для того, чтобы тебе пожаловаться на меня, тебе в начале придётся попасть в город. А с ними я тебя в город бесплатно не пропущу! И заканчивай этот разговор. Ты не один хочешь войти. Или плати, или проваливай со всей своей щенячьей сворой!
Жена мягко положила руку на руку мужчины.
– Успокойся. Мы знали что так будет. И мы заранее с тобой приготовили деньги. Зачем ты возмущаешься. Ты всё равно ничего не можешь изменить. Или ты хочешь просто показать мне, что ты защитник семьи? Я это и так знаю. Заплати и пойдём. Все уже сильно устали от дороги.