- -
- 100%
- +
© В. Вершинин, текст, 2026
© Издательство «Четыре», 2026
* * *Одиночество
В городе лето, на сердце – зима.
Бредёшь по проспекту: машины, дома.
Привычные тени из царства тоски:
Обрывки, отрывки, лоскутья, мазки.
Отвергнуто тело редактором жизни.
Подруги твердят твердолобо: «Не кисни…»
Им верить легко в безупречных мужчин,
Когда есть под боком хотя бы один.
Свернула в проулок, ушла от улыбок,
Дворами брела с тяжкой ношей ошибок.
И окна слепые глядели ей вслед,
Чернея тоскливо и щурясь на свет.
А в небе вечернем грустят облака.
Печаль их безбрежная так глубока!
И сумерки ставят отверженным метки,
Привычно гоня их в унылые клетки.
Как саван, белеет сквозь ночь потолок.
За дверью спешат по ступеням соседи.
Сознание просит нажать на курок –
Шумят за стеной непослушные дети.
А где-то такой же скиталец не спит
И душу смурную в потёмках морозит.
И сердце его так призывно болит,
Что он об одном провидение просит…
2007 г.Выбор
С утра заморосило, а вечером – мороз.
Ах, как меня носило по гололёду слёз!
Сознаньем упирался, лицом давал отказ,
Но всякий раз сдавался под залпом женских фраз:
«Мужик силён не волей, а глубиной души.
Не принимай решенье, подумай, не спеши…»
Я оставался дома, опять стонал в ночи,
А самому хотелось – с небес на кирпичи…
2007 г.Бесконечность
Небо текло, как река, в бесконечность,
Вдаль унося и часы, и века;
С ним утекала в бессмертие вечность,
Ветром гоня к берегам облака.
Укрыты луга темнотой, как рогожей.
Звёзды – порошей в игривых глазах.
Запах волос будоражил до дрожи,
Таяли снегом слова на губах.
Тихая музыка – лёгкой завесой,
Я улыбаюсь себе: ловелас…
Ты ворвалась в мой покой «Марсельезой»,
Омутом синих пленяющих глаз.
Лунной дорожкой вода серебрится,
Ночка прозрачна, как горный ручей.
Сердце парит и поёт, словно птица:
Из дому гонит влюблённость взашей.
Утро отшлёпает, даст подзатыльник.
Каждый привычно – своей стороной.
Дома разбудит трезвоном будильник,
Окна завесив закатной зарёй.
2007 г.Когда играют скрипки в унисон
Откуда ты пришла, любовь?
И отчего в груди так замирает сердце,
Живей бежит по венам кровь,
А нервы будто в жгучем перце?
Ты неба дочь иль призрак преисподней?
Сведёт с ума твоё игривое кокетство.
С тобой не ждём мы милости Господней,
А разум каждый раз впадает в детство.
Похожа ты на сладостную блажь,
В которой так и тянет утопиться.
И остаётся горестно кривиться,
Когда умнеем мы, как повзрослевший паж.
Терзать любовь, жечь под дождём костёр,
Дуть на огонь, подкладывать дровишки, –
Всё бесполезно, её разум стёр,
Словно транжира деньги со сберкнижки.
И только родственные души
И пониманье тихое друг друга
Способны уберечь любовь от стужи
И вывести из замкнутого круга.
Когда играют скрипки в унисон,
Когда внутри предвестники покоя,
Когда не убегает от раздумий сон,
Знай – это сотворили двое.
А расстаёмся мы, когда темно,
Когда ни зги не видно в наших чувствах.
Когда глядит вопрос в окно:
Для той ли преуспел в искусствах?
Сомненья разъедают изнутри
И разум заставляют раздвоиться.
Горят во снах, как вехи, фонари,
Кружит бессонница, как раненая птица…
Любовь не костёр, как её сохранить?
В аптечке порыться, поймать неотложку?
Кого нам за боль расставанья винить?
Судьбу, обстоятельства, чёрную кошку?
Ответ утонул в городской суете.
Бегут от себя муравьи – человечки.
Нас всех воспитали в едином гурте,
Мечты превратив в поминальные свечки.
Повсюду ковры облетевшей листвы.
Спешат по дорогам куда-то машины.
А чувства остыли, завяли, мертвы:
Слепили любовь из рассыпчатой глины.
Ржавеют решётки семейной тюрьмы
И срок заключенья расписан как план.
На нарах сидят и тупеют умы,
Пытаясь разжать надоевший капкан.
Кривятся растерянно рты в листопады.
Куда бы податься? И где бы пропасть?
Любовь раздаёт поначалу награды,
А после оскалит бездонную пасть.
2007 г.Черёмуха
Ты терпкою черёмухой
Была в тот год для нас.
Тобою любовались,
Не отводили глаз.
По-своему влюблённым
В тебя был даже я,
Ведь чувствам не помеха
Ни дети, ни семья.
Промчатся годы-птицы,
Побелят нам виски,
И по ночам мы станем
Выть волком от тоски.
Ах, где же эти годы?
Где этот дух морской,
Когда волна качала
Нас ласково, с душой?
Кричали в небе чайки,
И чист был горизонт.
Девчат-студенток стайки
Шли дружно, как на фронт.
Теперь другие нравы,
Не жизнь – за упокой.
А я тебя запомнил
Не нынешней, а той.
Как навзничь ты лежала
И, заломивши руки,
Безмолвно горевала
В стальных тисках разлуки.
Как я сидел тихонько
В звенящей тишине
И гладил твои волосы –
Всё было как во сне.
И пахли они морем,
И дамским табаком,
И женским чистым горем
От дружбы с моряком.
Теперь уж и не вспомнить,
Какой был день недели.
А обернёшься – боже,
Как годы пролетели…
2007 г.Бег
Когда устал без доброты,
Когда так хочется везенья,
Я вспоминаю, что есть ты –
Та, что дарила наслажденье.
И вновь бегу от тишины,
Где мрачных мыслей душный голод.
И снова рядом только ты –
И отступает лютый холод.
Ты в сердце – капелькой весны.
Ты распускаешься в нём почкой.
И я лечу вниз с высоты
Неясной и размытой точкой.
Я завтра поднимусь опять
До суеты привычных будней
И снова буду дома спать,
Хотя с тобой и сон уютней.
Ты подарила мне себя,
Пришла нехоженой тропой.
По ней бродил безмолвно я,
Грустя, поникнув головой.
Вдруг подхватило, понесло,
Как ветер с поля в сумрак чащи,
И вопреки – видать, назло –
Проникло солнце в дом пропащий.
Пусть редок тот водоворот,
Где глубока пучина страсти,
Но лучше миг такой напасти,
Чем цепь стальная у ворот.
Ошейник строгости заветной
Не давит – позволяет быть.
Но как порою предрассветной
От безысходности не выть?
На карусели дни и ночи,
И точат нашу жизнь года.
И я живу промеж всех прочих –
По расписанью поезда.
Увяз я по уши в трясине.
Уют купейный, как везде.
А счастье было на дрезине:
И где-то рядом, и нигде…
2007 г.Прости…
Ты распустила волосы и протянула руки,
А я стоял как истукан, испытывая муки.
Но мягкий полусвет чужого ночника
Мне подмигнул: «Шагни в века…»
А твои руки ближе, ближе…
Загар пленит округлых плеч…
Жаль, мы с тобою не в Париже –
Пучине сладко-пьяных встреч…
Скользнули оба на кровать –
Я продолжаю горевать.
Ты заглянула мне в глаза:
Там неба высь и бирюза.
И всполохи ночной грозы
Блеснули в зеркале слезы.
Я хороню свои мечты –
О чистоте души и тела
И обхожу, как вор, посты:
Ползком, крадучись, неумело…
Вот-вот – и дождик проливной
Объединит нас в громкий бой.
Ознобом дробным наготы
Разрушит к прошлому мосты.
Я прогоняю искушенье,
Шепчу: «Домой… домой… домой…»
Как пересилить зов мгновенья
Под тихой сводницей – луной?
Подводит голос – раб наречий,
Он обречённый и чужой,
И задувает страстью свечи,
И говорит: «Дурак, постой…
Ведь дом твой там, где ты нагой…»
Повеяло вдруг горными цветами…
Слились мы и охрипли голосами.
И, волосами выстилая путь,
Ты жарко целовала мою грудь.
И уносились ввысь качели,
Летели мимо облака…
Кружилась ночь на карусели.
Ах, как она была сладка!
И я взмывал, и ты парила…
В губах полынь ты растворила,
Целуя страстно, нежно, мило…
Искрилась выпитым вином.
Шептала: «Мы опять вдвоём…»
И я скользил по склону страсти –
По юной девичьей груди.
А впереди – рядком – напасти
И это вечное: «Прости…»
И осень жухлая дождями
Пойдёт по лужам горевать
И говорить: «Уйми-ка страсти,
Весну не суждено нагнать…»
Но это там, за перевалом,
Где мудрость лет сокрыта в малом,
А я сейчас в десятом сне,
И шаг широк, и грудь в огне,
И мой цветок в твоём окне
Лишь распустился цветом алым.
И я тянусь душой к весне,
Как паж, пьянённый жарким балом.
Томлюсь от выстраданной неги,
Топлю свои же корабли,
И чувства омуты и реки
Несут всё дальше от земли…
Но летний дождь не только радость,
Предвестник он осенней мороси.
Идём мы к ней сквозь грех и сладость,
Теряя зёрна жизни в колосе.
2007 г.Бабье лето
Как ярко нынче светит солнце,
Хоть хороводят облака.
А над предгорьями оконце,
Жара приятна и легка.
Нам дарит север смуглость кожи,
Мы не сгораем в пепел, нет.
Загар на юге из рогожи,
А наш из бронзы – не секрет.
Наполнен воздух разнотравьем,
Пронзён покоем, тишиной
И запоздалым летом бабьим –
Любовью поздней и шальной…
2007 г.Чайная роза
Её я встретил поутру.
Была та встреча не случайной.
Ромашки нам не по нутру –
Ждём столкновенья с розой чайной.
Ты улыбалась, как ребёнок,
Наивно ширила глаза,
Ластилась нежно, как цыплёнок,
Цепляла душу, как слеза.
Попал в тенёта, как мальчишка.
Ступил на край, пошёл ко дну.
Мне не нужна другая книжка –
Хочу читать её одну.
Околдовался бездной шарма
И усыпил снотворным волю.
С укором смотрит в душу карма,
В ней вижу плачущую Трою.
Теперь я знаю наизусть
Изгибы плеч, округлость бёдер.
Ей неохота? Ну и пусть…
Пусты нутра любовных вёдер.
Испито таинство до дна,
И скука серая видна.
Не оттого ль на сердце грусть,
Что позабыто: я добьюсь!
Покой нам, видно, только снится,
А наяву – вся жизнь скандал.
Когда наскучила синица,
Гуляет даже аксакал.
2007 г.Не буди меня, мама
А утром так не хочется вставать,
Но будит всё настойчивее мать.
И ей одной со склона лет видней,
Какая на душе у дочки тень.
Проснулась… и, спустив с кровати ноги,
Надела тапки – им неведомы дороги –
Они до душа да до кухни ходоки:
Растоптаны, приятны и мягки.
Дошла до ванной и подставилась под воду…
Тепло, словно в хорошую погоду.
Глазами ищешь пудру, бигуди,
А в зеркале совет: сердечко разбуди.
Халат на тело – пока не ошалела…
Мало ли какие мысли
За ночь в голове прокисли.
Простокваша и кефир…
На столе грустит зефир.
Надкусила – располнела,
Подурнела голосом.
Не заменишь моцареллу
Скромным хлебным колосом.
Ходит по квадратам кухни
Среди вкусных пирогов:
«Мама, мама… хоть опухни…
Не могла созвать врагов?
Помогли б остаться стройной
Молодой корове дойной…»
И почти уж собралась, и надела босоножки,
Но застыла у трюмо, как голодный возле плошки.
В спальню, к зеркалу – мазки…
Гаснут всполохи тоски.
Довела свой лик до хвори.
Веки – атомные зори,
Пудра – что весенний снег…
Хороша… ускорим бег…
Вот и офис – в нём коллеги,
Сплошь душевные калеки,
Платят дань своим столам,
Подчинившись им навеки,
В мир неся тоску и хлам.
Выпив кофе, завертелась,
Зажурчала, потекла.
Мимоходом огляделась:
Нет, кругом всё та же мгла…
И – дела, дела, дела…
Суета, доклад, доносы,
Чьи-то мысли, дурость, грёзы…
Всё смешалось в дикой пляске:
Едут под гору салазки…
Смотрит искоса товарищ,
Ищет проблеск красоты
Среди тысячи пожарищ
Сгоревшей заживо мечты.
Не нашёл и сдался… крах…
Сосед стаканом об пол – трах!
Поборола наважденье,
Отвела тоскливый взор.
Дней печальное круженье
Как бессмысленный дозор.
Никого и ничего…
Всё как и прежде, как всегда.
Послал бы Бог хоть одного –
Чтобы сказал с улыбкой «да».
Какие дьявольские лица:
Все предлагают утопиться.
А сами в левом переулке
Чужие ищут закоулки.
Как пытка тянутся года,
Когда извечная среда,
И, лёжа в холоде постели,
Клянёшь февральские метели.
Ах, как бы мартовских котов
Впустить под своды скучных снов.
Ох, как же, люди, надоело
Целый день сидеть без дела…
Напечатала бумажки,
А душа желает сказки,
Оттянуться, впасть в экстаз,
Уползти в греховный лаз.
Гонишь дурь из головы:
Всё от «похудей-травы».
Дотянула до обеда,
Куснула булку у соседа,
Выпила чайку с печеньем,
Заела грусть густым вареньем,
Принесённым год назад.
Кто принёс? А-а-а… вон он, гад…
Пропорхнула меж столами
И жующими телами.
И – опять за свой компьютер.
Где же бродит счастье, mutter?..
Сидит женатик у окошка
И взглядом вьётся, словно мошка.
Помоги мне, друг Вольтер,
Склонить его на адюльтер…
День пролетел, как все иные,
Хотя тянулся, как обоз.
Презрев свершения простые,
Угас он средь увядших роз.
Эх, непроглядная трясина!
А скоро жизни половина…
Ну вот и вечер, слава богу!
Попутчик ветер на подмогу
Летит с хмельною головой:
Домой… по улицам… одной…
За шторы норки, за засов –
Ведь там не важен цвет трусов.
Одеждой соришь по квартире.
Одна – в постели, в жизни, в мире.
Под струи: тело, душу, грусть…
Халат и тапочки – Есфири!
Усмешкой кислой – ну и пусть –
Поставишь точку в прежнем стиле…
Включаешь пультом телевизор.
Ведь он и доктор, и провизор:
Лекарство от заевших снов
И основанье всех основ.
И какофония, как мгла,
Вползает в души и дома…
Ну вот и полночь… И луна…
Измяв упрямую подушку,
Уселась за столом одна,
Наливши чай в подружку кружку.
Уставившись на тёмное пятно,
Соткала мыслей грустных полотно.
Сидишь… бесцельно цедишь-пьёшь –
Тушишь умственный галдёж…
Вот и смятая постель –
Спать ложится коростель.
В голове и то, и это.
Чья-то проза, крик поэта.
Всё мелькает каруселью.
Налетает сон метелью.
Провалилась в темноту,
Уснув в горячечном поту…
Кто-то плыл перед глазами,
То ль с венцом, то ли с рогами…
Жаль, не успела разобрать:
Разбудила утром мать.
Ещё один ненужный день,
А вместо жизни – её тень.
Ах, как не хочется вставать!
Захотелось захворать…
2007 г.Муха
Какая муха нас кусает?
Что тянет в омут с головой?
Чего нам в жизни не хватает,
Когда в семье уют, застой?
Под ряской пледа и с газетой
Мы коротаем вечера.
Ложимся спать, устав от света, –
Всё то же было и вчера.
И вдруг лучом пронзило солнце:
«Эй! Открывай скорей оконце!
Вставай с дивана, петушок!
Рука любви взвела курок!»
Гуляет под окном лиса,
Мужскую карауля долю,
Чтоб утащить её в леса –
Испить до дна злодейку волю.
И наш наивный петушок
Приподнимает гребешок.
Увы, не ценится синица,
Когда метёт хвостом лисица…
2008 г.Нетопырь
Волна резвится чудным и ласковым щенком,
Босые лижет ноги прохладным языком.
Играет солнце в жмурки и ищет облака,
А ты сидишь на камне, озябшая слегка.
Завидуешь русалкам, дельфинам и китам,
А сердце колет грустью – достали шум и гам.
Но ты же горожанка: тебе милей бульвар.
И наступивший вечер толкает жертву в бар.
Сидеть, улыбаться и курить в потолок.
Головой простужаться, ядовитый пить сок.
Горечь пьяных друзей и подруг кислота,
И морщинки впились в уголки глаз и рта…
Станет музыка в зале нещадно пуржить.
Будет полночь по нервам молоточками бить:
Чтоб они умирали, не мешали, не ныли,
Чтобы в лунную ночь, как собаки, не выли.
В душе сквозь окурки чернеет зола.
Где-то там, в закоулках, висит колокол зла.
И набат оглушает до боли сознанье.
В голове лишь одно – ледяное желанье…
С кем? К кому? До утра? – Это всё пустяки.
Пока телом бодра, от себя не беги.
Не излечишь души в недостроенном храме.
Не опишешь грехи, как в письме, в телеграмме.
Она не смогла разглядеть пустоту,
И та разлилась отголосками ада.
Судьбу застудила, как нерв, на ветру
И стала одной из частиц звездопада.
Попала в невесомость, висишь меж двух миров,
Вдыхая каждодневно душок чужих дворов.
Не вырваться, не скрыться, – вернёшься в ад сама.
И вновь её ласкает ночная кутерьма…
Не радуют рассветы, и раздражает день.
И ищешь ты в тревоге спасительную тень.
Перетерпевши, смоешь асфальтовый загар,
И в сердце вора впустишь – ночной хмельной угар.
Опять такси, дорога, знакомые, дела.
Бывает, отпускает, но лишь едва-едва…
Летаешь, а не птица, и всё поёшь, поёшь.
Нетопырю не спится, и, чтоб забыться, пьёшь…
2008 г.Лисица луна
Когда луны висит магнит, не удержать нас дома.
Тебя одолевает приятная истома.
Ночные автострады, желтушность фонарей.
И всё напоминает лишь об одном – о ней.
А дома пахнут стены озоном и грозой,
Идут дожди косые сплошною полосой.
Пронзают сердце взгляды родных, любимых глаз
И увядают розы в садах китайских ваз.
Дыханья не хватает, спирает грудь покой,
И мы спешим на встречу с красивою бедой.
Ей отдаёмся в руки и забываем всё,
И копится в копилке привычное враньё.
Её глаза в табачном дыме,
Чуть с поволокой, с холодком,
Как пальмы в сумрачном Надыме,
Идут по жизни босиком.
И яд любви в глотках вина
Нас отрешает от семьи.
Она всегда слегка пьяна –
Поют ей песни соловьи.
Но из садов любовных грёз
Мы возвращаемся домой –
Под молнии словесных гроз,
Как нашаливший домовой.
Чем дальше в лес, тем гуще кроны
И меньше виден сквозь них свет.
Любви закончились талоны,
Виска коснулся пистолет.
2008 г.Глубина
Изведав глубину любви,
Устало ищешь мелководье:
Весь в ранах, в синяках, в крови
И растеряв свои угодья.
Умеют женщины травить
Умы мужские горьким ядом
И словом хлёстким желчно бить,
И сделать жизнь кромешным адом.
Скулят израненных сердца
И требуют леченья и покоя,
Тревожа стонами Творца
И гулом пойманного роя.
Он улыбается в ответ,
Седой качая головой:
«Без мрака не оценишь свет,
А добрую – без злой…»
2008 г.Осколки
Разлетаясь на осколки,
Не порань того, кто рядом
И своим душевным ядом
Лучше с полночью делись.
Танцуя вальс, ламбаду, танго,
Кружим мы головы себе.
Растёт на сердце нашем ранка,
Как паутина на кресте.
Луна – ледышками в глазах,
Ведь свет её промёрз Вселенной.
Глянь, седина уж в волосах,
Как чуб волны: кипучей, пенной.
Бокал сереет на столе.
И стали крепостными стены.
Чу! Кто-то стонет во дворе,
Наткнувшись на кинжал измены.
По хрупкому стеклу скользят бессильно руки.
Рассеян, болен взгляд, бездумен и устал.
И тихо тень бредёт обиды и разлуки:
Последний лист любви сорвался и опал.
За занавешенным окном
Соткалась ночь чудным ковром.
Он расстелился над полями,
Прикрывши горизонт краями.
Чудишь, смеёшься, пьёшь вино,
Как будто вправду всё равно,
Куда и с кем лететь и петь…
Когда душа желает плеть,
То боль бывает сладостной
Под миной кисло-радостной.
Лишь в предрассветной тишине
Окно закрытое толкнёшь
И тихо в комнату впорхнёшь,
И защебечешь, запоёшь…
Забрезжит скоро новый день.
Зевает за спиною тень.
Ты прикорнёшь в немой мольбе,
Как путник, едущий в арбе.
Остынешь влагой простыней
В постели ночи и теней.
Ты попытаешься уснуть…
Но нет, себя не обмануть.
Вот-вот заря коснётся губ –
Рассвет с романтиками груб.
День приглушает сладость, боль
И дарит маску подчиненья.
И рассыпает всюду соль
И пересохшие поленья.
Но мы, на солнце отдохнув,
С закатом входим вновь в пике.
И выдувает стеклодув
Шары в тревоге и тоске.
Они о камни разобьются
И разлетятся на осколки.
И крови жертвенной напьются
Кариатиды, словно волки.
Эх, жизнь висит на волоске…
Как замки на морском песке,
Она хрупка и беззащитна,
Но горьких слёз её не видно.
Мы проливаем их внутри,
Укрывшись в сумраке квартиры.
Мгновенье счастья, погоди!
Не забирай ума и силы!
За шумным днём приходит ночь
И прогоняет разум прочь.
Когда луна как шар большой,
Ты хочешь быть самим собой…
2008 г.Дорога в облака
Петляет, стелется дорога.
С покоем топким не мирись.
Улыбка – поцелуй от Бога,
И ты делиться ею не ленись.
Идут года, и страсти истончат
Копну волос и седину вплетут.
Подарят солнце и колючий град,
Надежду и свистящий прут.
Обиды, страхи, расставанья,
Счастливых дней хрустальный звон –
Зовут ночами на свиданье
И проникают гостем в сон.
Да, куролесит мир вокруг,
А мы себя не замечаем.
Заходим в тёмный, мрачный круг,
И он порою нескончаем.
Ты отвлекись, взгляни издалека.
Не стоит пропадать на карусели.
Себе скажи: мне плохо, но – пока…
Уйдут весной февральские метели.
Пойми, зайти за облака
И вынуть солнце из кармана тучи
Нельзя, когда дрожит рука
И ты обходишь стороною кручи.
Стоит перед тобой гора:
Сурова, призрачна, крута.
Она видна из всякого двора,
Где мошкарой роится суета.
Она твоя. С небесной высоты
Ты ощутишь всю выгоду полёта.
Как много в людях серой пустоты,
Но есть в них и от Бога что-то…
2008 г.Тоскливо
На улице туман, дождливо.
С утра и грустно, и тоскливо.
Сидишь печально у окна.
И кажется – совсем одна.
Одолевают неудачи
И вечных дел круговорот.
Тебе бы счастья, пусть на сдачу,
Поменьше тягостных хлопот.
Мы жизни путь не выбираем,
Лишь соглашаемся идти.
И каждый год перемеряем
Остатки своего пути.
Но дождь пройдёт, пригреет солнце,
И станет вновь светло вокруг.
И паутина на оконце
Завертит свой гончарный круг…
2008 г.Покой
Караулит душу время,
Нам подтачивая стремя.
И всё чаще – не верхом,
А с удобствами – возком.
Всё короче наши стрижки:
Играет седина в картишки.
И пугает тишина,
Звон в ушах: один, одна…
Руки тянутся к альбому:
Снимки разбрелись по дому.
Давно забытые дела
Дура память родила.
Лучше б сделала аборт:
Мы кривим устало рот.
Вспоминать порой приятно:
Всё – по полочкам, понятно.
Только грустно и смешно:
Время – лучшее вино.
Оно выдерживает факты,
Глядит на них сквозь призму лет.
Всё помнит: с совестью контракты
И доброты неяркий свет.
И от него не убежать:
Впилось когтями и зубами.
И бесполезно Бога звать:
Мы от него сбежали сами.
А если рано на покой?
Пошли к чертям свою перину!
Люби доярку, балерину!
Ведь скука хуже, чем запой.