Дом Эльмиры

Глава 3: Не хижина в лесу

Я смотрел на открывшуюся передо мной картину – на сам дом, на убогий пейзаж вокруг него, на мрачные стены, на пустые, похожие на глаза окна, – и меня охватила такая безысходная тоска, какую можно сравнить разве что с послевкусием опиумного сна.

Эдгар Аллан По «Падение дома Ашеров»

Виктор ехал по шоссе, стараясь не отставать от пикапа Филипа. Отказаться не удалось: термоядерное дружелюбие Фила, помноженное на плачевное состояние Виктора, сделало свое дело. Они ехали в дом Эльмиры Кастель, причем Виктор чувствовал себя так, будто едет в пожизненную ссылку.

Весь день он провел в сборах, разговорах с пациентами, которым было объявлено, что он уезжает по состоянию здоровья, минимум на два месяца, и свяжется с ними позже. Это было крайне непрофессионально, обычно такие вопросы решались заранее, чтобы нестабильные клиенты успели прожить предстоящую разлуку, выразить весь гнев и страх и как-то подготовиться к отсутствию терапевта. Однако Виктор вовсе не чувствовал в этот раз, что сам стабильнее, чем они, и решил рубить узлы, не щадя. «В конце концов, жили же они как-то до меня. Справятся!» Самым взволнованным из них он дал номер телефона своего коллеги Даниэля Келлера. Этот туповатый добряк наверняка сможет поддержать их на время его отсутствия, а больше от него ничего и не требуется.

Виктор запер квартиру, закинул в багажник своей «Ауди» два собранных чемодана. Филип вообще сказал, что ничего с собой брать не нужно, всё есть, но Виктор, разумеется, ему не поверил.

***

Дорога спускалась все ниже – мимо проплывали небольшие поселки, светило яркое солнце, справа и слева зеленели бескрайние поля.

Виктор не любил проигрывать, поэтому допустив победу Филипа, счел принципиальным сохранять траурный вид, хотя Фил его и не мог видеть. Из необъяснимого чувства протеста он отказывался признать, что ему хорошо, что он едет отдыхать, что все сложилось ровно так, как он хотел.

Дорога резко свернула вправо, и Виктор увидел море. Оно не было похожим на голубое море с открыток – перед ним раскинулось бескрайнее пространство темно-синего цвета, на поверхности перекатывались барашки, а вдали у горизонта белели паруса. Вид моря, даже издалека, успокаивал. Виктор подумал, что не зря в шаблонном толковании сновидений море часто сравнивают с материнской фигурой. Что-то в этом было, даже если сбросить со счетов тот факт, что его собственная мать не была для Виктора чем-то успокоительным.

Анжела Левандер, мать Виктора, была мастером выводить его из себя. Можно было бы сказать ей огромное «спасибо» за приобретенное умение везде держать лицо – тренером в этом деле она и правда была отменным, – и именно она, как никто другой, могла в один миг разрушить его спокойствие и стереть с его лица холодную усмешку. Думая о матери, Виктор поймал себя на неожиданном удовольствии от мысли, что сейчас удаляется от ее дома на довольно приличной скорости. В этом был еще один плюс этого дома у моря.

Дорога стала петлять между холмами, отделявшими море от Равельской возвышенности, прошмыгнула мимо пары ухоженных домов и, наконец, уткнулась прямо в ворота, перед которыми уже стоял пикап Филипа. Виктор понял, что этот дом за забором и есть его будущее пристанище. Он вышел из машины, размялся и стал разглядывать строение.

Дом стоял чуть в стороне от дороги, словно намеренно отгородившись от мира. Старый, но не запущенный – крепкий двухэтажный, с высокими окнами и темной крышей. Такие дома строят не ради красоты и не на скорую руку – было видно, что над ним работал человек с хорошим вкусом.

Дом окружал старый сад, в глубине его виднелась беседка с потемневшими балками. Справа к дому был пристроен гараж на две машины. Всё выглядело ухоженным, но будто замершим во времени. Виктор ощутил смутную грусть и снова вспомнил госпожу Эльмиру, какой знал ее в свои школьные годы.

Филип стоял рядом с довольным видом – он заметил, что Виктора дом впечатлил.

– Ну что, зайдем? Я тебе все здесь покажу, потом отдохнем с дороги, да и поеду я. Домой надо.

Они вошли в дом. Из небольшой прихожей было видно огромную гостиную, она же, судя по всему, служила столовой. Небольшая перегородка отделяла гостиную от кухни, там же обнаружилась лестница. На втором этаже имелось четыре спальни, балкон и большая терраса с другой стороны.

Виктор испытал радостное предвкушение: дом ему понравился. Было в нем что-то мрачноватое, что, в целом, соответствовало его характеру. Темный паркет слегка поскрипывал, но этот звук не раздражал, большие окна гостиной смотрели на участок с аккуратно постриженным газоном, с другой стороны в окне виднелось море. День перевалил за половину, море сверкало в почти отвесных солнечных лучах, но с горизонта подбирались облака.

– Ну что, годится? – Филип видел, что ответ будет утвердительным.

– Более чем. Это ровно то, что я искал. Спасибо тебе, Фил. Я твой должник, – Виктор был в самом благодушном расположении духа, он уже почти забыл о своем желании ни за что не признавать своей радости. Он сел на диван в гостиной. Фил принес чайник и разлил по стаканам душистый чай.

– Прости, я бы, конечно, пива предпочел, но мама не пила его, да и мне за руль. Если что – тут огромный бар, бери всё, что захочешь, это не проблема. Завтра утром приедет Иса, посмотри, что тебе может понадобится, можешь заказать ей – она все купит. В общем, хозяйствуй, если что-то понадобится от меня – пиши. Связь тут ловит только на балконе, и далеко не каждый день, уж прости, я предупреждал.

– Да к черту связь. Лучше бы она вообще не ловила, я же отдыхать приехал. Вести отсюда онлайн прием я точно не планирую, – Виктор откинулся на мягкую спинку и отхлебнул чай. Вообще, чай он обычно не пил, предпочитал кофе, но этот был весьма неплох – он пах травами и какими-то цветами.

Фил как-то странно замялся, пригладил бороду и вдруг сказал:

– Вик, не сочти за труд… это так… если получится. Просьба у меня. Ты же мозговед? В людях, наверное, разбираешься? – он смущенно посмотрел на Виктора.

– Имею некоторый опыт, – с серьезным видом подтвердил Виктор. Вопрос Фила слегка позабавил его, однако, он ощутил смутную тревогу – что еще за просьба?

– Тогда вот что. Тут все мамины вещи. И ее переписка… И ее соседи, в общем… я сам не знаю, чего хочу… Ладно, забудь, глупости, – он совсем смешался.

– Фил, давай ты расскажешь, что у тебя на уме, а я тебе уже потом скажу: «Филип, я не слышал подобной чуши вот уже более двадцати лет, ровно столько, сколько вообще тебя не слышал».

Шутка помогла: все-таки, Виктор был мастером управлять чужим настроением. Фил усмехнулся и нерешительно продолжил:

– Ну понимаешь… она умерла, мы почти не виделись. Мне как-то неспокойно, сейчас я понимаю, что почти ее не знал. Хочется хотя бы сейчас понять, что она была за человек. Чем жила, как проходили ее дни. Если вдруг тебе станет скучно…

Виктор оборвал его:

– Ты хочешь, чтобы я провел диагностику твоей матери по письмам и разговорам с соседями? Как эксперт?

– Не совсем. Ну, то есть, что-то вроде этого. Я был бы признателен тебе, если бы ты мне рассказал при встрече, что думаешь обо всем этом. Наверняка ты заметишь что-то, поймешь… я не знаю, не силен я в этом.

– Фил, я как раз думал: с чего вдруг ты мне предложил пожить тут почти бесплатно. Это то, что входит в стоимость? – Виктор обычно был в таких вопросах прямолинеен, но Фил покраснел и замахал руками:

– Что ты! Нет, конечно. Но просто…

– Понимаю, понимаю. Договорились. Попробую что-нибудь узнать, раз тебе это важно. По дружбе: ты мне отдых на природе в шикарном доме, я тебе – тайны твоей матери. Мне нравится эта идея. Ты удивишься, но знаешь кем я мечтал стать в детстве?

– Крестным отцом мафии, я думаю. И сейчас ты мне скажешь, что это так и есть, а твои пациенты – просто прикрытие, – Фил попытался пошутить, но получилось как-то натянуто. Ему явно было неловко – Виктор с любопытством считывал сигналы его тела.

– Сыщиком. Так что я согласен. Начну с вашей юной миссис Хадсон, и дальше уж как пойдет. Не переживай. Ничего не обещаю, но если…

– Вот-вот, никаких обещаний, ты отдыхай, как планировал, но если что-то попадется – буду признателен, – у Филипа явно отлегло от сердца. Вскоре он засобирался, вручил Виктору ключи от дома, сел в свой потрепанный драндулет и, завывая трансмиссией, уехал.

***

Одиночество было для Виктора самым привычным состоянием, но сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке. Легко было представить, что он оказался в чьей-то чужой жизни: чужой дом, чужой пейзаж, море, где он бывал крайне редко, чужие запахи и звуки. Но на ближайшие месяцы это – его дом, и его надо обживать.

Виктор выбрал для себя самую маленькую спальню. Переодевшись в домашний костюм, вышел на террасу, сел на диван под навесом и стал смотреть на море. Курить он бросил пять лет назад, но именно сейчас почему-то вспомнил об этой привычке: было бы неплохо сидеть тут и тянуть любимые сигареты. Хотелось кофе, но ему было лень спускаться на кухню.

По дорожке в сторону моря прошла пара, их лиц было не разглядеть, но шли они слегка на отдалении друг от друга. Мужчина был крупным и успешно лысеющим, женщина на его фоне казалась особенно хрупкой. В руке у мужчины была большая сумка. «Купаться идут. Интересно, кстати, как здесь обстоят дела с пляжем?» – неожиданно для себя заинтересовался Виктор. Страсти к купанию у него не было даже в детстве, но сейчас внезапно захотелось погрузиться в волны и долго плыть в прозрачной воде.

За парой увязался крупный пес, догнал их, и женщина ласково потрепала его по голове. Вскоре они скрылись из виду, спустившись с холма.

Виктору довольно быстро надоело сидеть, и он задумался: «А чем, действительно, я тут буду заниматься?» Не заниматься ничем он не умел, поэтому странная невнятная просьба Фила оказалась кстати. Конечно, копаться в тот день в письмах хозяйки он не собирался, но было любопытно посмотреть ее комнату.

Спальня Эльмиры Кастель, где ее тело и было обнаружено домработницей, примыкала к террасе. Сдержанный цвет обоев, два огромных шкафа с книгами (классическая по большей части литература, немного современной беллетристики, хорошие детективы), трюмо, где стояло множество баночек с косметикой, большое старомодное бюро, с трудом вписывающееся в относительно современный интерьер, на котором стоял… ноутбук. «Все-таки, госпожа Кастель не была ископаемым, современная женщина, очевидно», – отметил про себя Виктор. Он открыл ящики бюро: в них были какие-то документы, тетрадки, но никаких писем.

«Письма, письма… почему, когда Фил говорил о письмах, я думал о бумажных страницах, гусином пере и чернильнице? Книжек начитался? Разумеется, ее письма – в почтовой программе, в компьютере. Что-то ты совсем расслабился, Виктор… а впрочем, ты же здесь именно за этим. К черту письма!»

Виктор отправился вниз. В гостиной тоже были вещи Эльмиры: корзинка с вязанием, где лежал недовязанный шарф со сложным объемным рисунком; несколько журналов – не дамский развлекательный глянец, а неожиданно серьезные научные, литературные и бизнес-издания. Дама была, вероятно, умной и весьма разносторонней. Виктор полистал «Литературный журнал» и забрал его с собой – будет что почитать перед сном. В обычной жизни Виктора было слишком мало времени на чтение, и по большей части он тратил его на профессиональную литературу. Художественную же он уже, пожалуй, и забыл, когда в последний раз открывал. Пора что-то делать с такой несправедливостью.

Виктор сходил посмотреть окрестности дома и разведать дорогу к морю. В отдалении был виден довольно большой дом, перед которым стояли две серые машины, в другой стороне совсем вдалеке на холмике стоял еще один, поменьше. Людей не было видно, и Виктор зашагал прямо в сторону пляжа.

Пляж был пустым. Пара, видимо, накупалась и ушла, на теплом песке лежал кверху животом огромный старый двухцветный кот: рыжий с черными отметинами. Виктор присел рядом с ним и стал глядеть на море. Солнце спряталось в тучах, которые уже доползли почти до самого пляжа, поднимался ветер, и море заметно волновалось. Запах соленых брызг, прохладный воздух – всё это освежало и, казалось, действительно выветривало из уставшей головы Виктора душный кабинет, жалобы клиентов, скучных коллег и тесноту городской квартиры.

«Хорошо, черт возьми. И почему я раньше сюда не приезжал? Два часа езды, не так уж много».

***

К ночи все небо затянули тучи, пошел дождь. Виктор снова сидел на террасе, на этот раз – с огромной чашкой кофе с виски. Коньяка в баре не было, но и с виски получилось неплохо, даже необычно. Виктор осторожно прихлебывал горячий напиток и смотрел по сторонам. Окна в домах светились, чуть вдалеке он заметил еще один дом, который не увидел во время прогулки, – трехэтажный, современный, в нем горело только одно окно на втором этаже. Вечером здесь было даже красивее, чем ясным днем: холмы и море, ясность, контраст и свежесть.

Допив кофе, Виктор умылся и отправился в кровать. С удовольствием залез под огромное, одеяло, тяжелое, как могильная плита, и удивительно уютное. В доме было довольно прохладно, и Виктор подумал, что надо будет утром спросить домработницу, как управлять температурой. Не топить же каждый раз камин в гостиной, да и толку от него – скорее декорация, чем обогрев. Он лениво полистал журнал, выбрал небольшое эссе и стал читать.

***

Дом был огромным, как замок. Серые каменные стены уходили высоко к потемневшим балкам, дубовые доски пола скрипели, когда Виктор шел к выходу, держа в руках подсвечник с тусклой свечой. В саду раздавался какой-то невнятный повторяющийся звук: что-то гремело и позвякивало. Виктор вышел на старинное крыльцо и прислушался: звук шел со стороны старого высохшего колодца. Ему стало страшно, но любопытство погнало его дальше: подойдя к колодцу, он откинул тяжелую крышку и заглянул внутрь. Внизу, на земляном полу сидел ребенок. Мальчик. Он гремел погремушкой и смотрел вверх. У Виктора волосы на голове зашевелились… и он проснулся.

Сердце колотилось как после пробежки, подушка была влажной от пота, хотя в комнате было почти холодно. В доме стояла темнота, снаружи лил дождь, усилившийся до настоящего ливня. Виктор потряс головой и попытался понять, что же его разбудило? Когда осознал, сердце заколотилось еще сильнее: он отчетливо слышал плач ребенка. Тоскливый, с подвыванием, звук затихал и снова повторялся где-то в комнате госпожи Эльмиры. Виктор задержал дыхание. Это был не сон, все было плотным и настоящим. Кто-то плакал в доме, который он снял для своего отпуска. Прелестно…

Виктор не верил в призраков, но сейчас ему было по-настоящему страшно. «Что это может быть? Давай будем рассуждать логически: привидений не существует, детям здесь взяться неоткуда. Это факт. Но, черт побери, кто-то плачет в соседней комнате!»

Виктор встал с кровати и прокрался по ледяному полу в коридор. Звук усилился. Точно, он идет оттуда.

«Не дури. Надо просто войти и посмотреть, ну ты что, серьезно думаешь, что там призрак?» – Виктор вынужден был согласиться с самим собой: да, он до какой-то степени склонен допустить этот вариант. А что это еще может быть?

«Ну хорошо, я же профессионал. Очевидно, у меня начались галлюцинации. Но, черт возьми, страшно-то как… А главное – что дальше делать? Пойти спать под этот ужас? Пойти посмотреть? И что я там увижу?»

Виктор превозмог себя, открыл дверь в спальню Эльмиры и пошел на звук. Плач звучал уже совсем рядом, громко, почти не прерываясь, но его источник до сих пор был непонятен. Похоже, исходил он откуда-то из-за занавески. Собрав остатки храбрости, Виктор отдернул ее – ничего. Просто окно, за которым лил дождь. Виктор приблизил лицо к раме и нервно заржал с облегчением: на оконную щель был наклеен кусок скотча, вероятно, для герметизации. Он слегка отошел и теперь пропускал ветер, дувший снаружи, создавая этот демонический эффект. Виктор прилепил скотч поплотнее – звук тут же исчез.

«Вот тебе наглядное пособие „О вреде суеверий“. Как легко тебя напугать, оказывается…» – иронично сказал он сам себе, но почувствовал, как его тело расслабилось: перетрусил он знатно.

Он повернулся, чтобы пойти к себе в комнату, и увидел призрака.

Глава 4: Не Кентервиль

Я увидел ту же проклятую фигуру, стоявшую прямо передо мной и глядевшую на меня; она находилась не далее, чем в двух ярдах от кровати.

Шеридан Ле Фаню «Отчет о некоторых странных происшествиях на Аунджер-стрит»

Она полулежала в своей кровати, приподнявшись на локте, и с интересом рассматривала Виктора. Конечно, он сразу ее узнал: двадцать лет не прошли для нее даром, но это была все та же холодная красавица Эльмира Кастель. Домашнее платье темного цвета, слегка растрепанные волосы, небрежная поза – все это полностью соответствовало его представлениям о хозяйке дома.

Виктор не стал с криком выпрыгивать в окно, он, собственно, даже не испугался. Сначала кошмар, потом эпизод со сквозняком – вероятно, выработка адреналина в его организме уже достигла возможного максимума, поэтому он лишь вздохнул и присел на небольшую банкетку.

«Так, все-таки я сплю или сошел с ума. Надеялся, что как-то пронесет, но ведь все к тому и шло. А как ты хотел – сначала работаешь без отпуска несколько лет, слушаешь чужие истории, работаешь с психами… В целом, логичный результат: у тебя едет крыша. И что теперь, будешь разговаривать со своей галлюцинацией?» – Виктор пытался остаться хотя бы в каких-то рамках разумного, но получалось ли это – большой вопрос.

Эльмира тем временем спустила босые ноги на пол, выпрямилась – грациозная, как пантера, и заговорила:

– Понимаю, ситуация неординарная. Но давайте начнем с обычного: здравствуйте, мое имя Эльмира Кастель. Я недавно умерла. А вы?..

– Виктор Левандер, я пока жив, – абсурдность происходящего стала даже слегка веселить Виктора, и он чуть было не протянул ей руку.

Женщина слегка улыбнулась, оценив его юмор.

– Неплохо. И что – вас совсем не удивляет то, что происходит?

– Видите ли… я проходил подготовку в психиатрической клинике. Там работал с людьми, которые и не такое видели, слышали и просто знали. Меня сложно удивить.

– То есть, вы думаете, что я – ваша галлюцинация? Интересная версия, и главное – даже не знаю, как могла бы ее оспорить. Подумаю над этим. Ну хорошо, значит, вы купили мой дом?

– Нет, что вы. Я просто арендовал его у вашего сына на пару месяцев. У меня, можно сказать, отпуск. Дом у вас, признаться, шикарный. Уверен, вы принимали участие в его создании.

– Да, я выбирала проект. Мне он тоже очень нравится… или лучше сказать – нравился? Да к черту, мне же и сейчас он нравится. Может, перейдем в гостиную? Спальня – не то место, где приличные люди знакомятся.

Они спустились вниз. Иногда, как порыв ветра, на Виктора накатывало ощущение, что он совершенно один – спускается по лестнице, садится на диван в неосвещенной гостиной, но тут же перед ним появлялся силуэт собеседницы. Паркет холодил босые ноги. Если на время забыть, что он имеет дело с мертвым человеком, то получается очень необычно: два босых человека, при этом почти незнакомых между собой, посреди ночи сидят вместе в гостиной. Интересно, чай ей нужно наливать? Или… или это она должна предложить, на правах хозяйки?

Эльмира не стала ничего ему предлагать – просто села в кресло, которое вполне материально скрипнуло. Впрочем, и звук ее шагов он тоже отлично слышал. «А что тебя удивляет? Для твоего мозга она реальна, с чего ему допускать такие ошибки?» Виктору даже казалось, что он ощущает легкий запах ее духов.

– Как доехали? Вы из Равеля? – как ни в чем не бывало, очень по-светски обратилась она к Виктору.

– Спасибо, очень хорошо. Филип проводил меня прямо до крыльца.

– Филип… Она слегка погрустнела. Как он… после всего? Радуется, наверное, что наследство получил, – она слегка усмехнулась, но Виктор уловил нотку горечи.

– Вы знаете… буду с вами честен. На поверхности, он выглядит так, будто ничего и не произошло. Однако, я почти уверен, что в глубине душе он переживает сильное горе, просто пока не пускает его в сознание.

– Вот как? – она, казалось, удивилась. – И как же вы это поняли?

–Я психотерапевт, это моя работа, – разумеется, Виктор не стал говорить ей о странной просьбе Фила, которая и навела его на мысли о загнанном вглубь горевании.

– Психотерапевт. Любопытная встреча, я никогда раньше не видела ни одного психотерапевта. И что… вы действительно помогаете людям? – вопрос прозвучал несколько наивно, но Виктор привык, что люди, услышав его профессию часто высказывают недоверие, перемешанное с интересом, как будто речь идет о чем-то запретном, немного стыдном, непонятном.

– Когда как. Чаще помогаю, чем не помогаю. Вы же понимаете, что психика – очень сложная штука, столько разных вещей должны сойтись воедино, чтобы случилось то, за чем приходит клиент.

– А за чем они приходят? Если это не секрет, конечно. Я бы не хотела показаться назойливой, но мне правда интересно.

– Сложно перечислить… и сложно обобщить. Приходят, когда чувствуют себя несчастными. Или когда запутались. Реже – когда хотят разобраться в своей жизни. И почти всегда это связано с отношениями – семья, работа, родители, дети. Любовные отношения.

– Дети… отношения… И что, разве можно в этом всем разобраться вот так запросто, за деньги?

– Запросто – точно нельзя. Но постепенно, с трудом распутывая клубки воспоминаний, – вполне под силу почти каждому, – Виктору начинало казаться, что интерес Эльмиры куда сильнее, чем бывает в обычной светской беседе.

– Ваша профессия соблазняет, вы знали это? Как это обнадеживает – разобраться в своем прошлом, перетрясти воспоминания, как грязное белье, постирать, накрахмалить и сложить аккуратно по полкам. В это, правда, очень трудно поверить, я не понимаю, как именно в этом может помочь другой человек, с точно такими же проблемами. Видимо, я привыкла со всем своим личным разбираться сама… В жизни никому не жаловалась, даже старалась никого не посвящать в свои тайны.

– Быть может, именно поэтому вы и не представляете, как можно получить помощь из рук другого человека? – «Песня» была до боли знакомой – сотни раз Виктор выслушивал подобные сомнения, и прекрасно понимал, откуда они берутся. Это страх. Страшно открыться, заглянуть внутрь, впустить другого в свои темные комнаты. Решиться на это непросто, он знал это по своему опыту.

Эльмира задумалась на какое-то время. Она сидела молча, казалось, молчание ее нисколько не смущает, да и Виктор привык к длинным паузам. Наконец, она произнесла:

– Возможно, это прозвучит странно, но… как вы думаете, может, мне стоит пройти психотерапию?

«Интересные дела творятся… она спрашивает вполне серьезно, хоть и не хочет этого показывать. Посмертная терапия – новое слово, безусловно. Причем, давай уж будем честными – психотерапия собственной галлюцинации. Должно быть очень весело».

– Не знаю. А что – призраки испытывают душевные страдания? Я, видите ли, тоже сталкиваюсь с привидением впервые. Тут мы почти на равных.