Маразм.

Глава 1

Маразм.

Огромная, залитая лунным светом территория затерялась глубоко в ущелье, стиснутая со всех сторон нависшими, будто отвисшая плоть, скалами. По периметру, словно механические хищники, неустанно патрулировали наёмники. Внутренности базы представляли собой зловещий лабиринт: арсенал, до потолка забитый оружием, и лаборатория, больше похожая на скотобойню. Повсюду окровавленные кушетки, подносы с хирургическими инструментами, а пол утопал в багряно-красной массе, источавшей тошнотворный металлический запах. В одной из камер, похожей на звериную клетку, ржавые прутья были сварены так тесно, что просунуть можно было только руки. С потолка лился раздражающий, ежедневно полыхающий свет, не оставляя ни секунды темноты. Среди семерых пленников, опершись спинами друг о друга, сидели девушка и парень. Изнурённые бесконечными пытками, они тяжело дышали, издавая едва слышные стоны и исподлобья наблюдали за своими надзирателями. Их военная, потасканная форма зияла множеством дыр, а ботинки поистрепались. Синяки и ссадины покрывали каждый открытый участок тела; весь их вид источал предельную, нечеловеческую усталость.

— Ки, может, мы зря сдались?

Сдержанно спросил Марк, едва шевеля пересохшими губами.

— Хм, братик, но тогда они бы убили всех.

Тихо отозвалась Кимми.

— Да, с одной стороны, ты права, но с другой — мы бы тут сейчас не торчали.

— Скоро будем рушить планы этих упырей.

Сжав зубы, процедила Кимми и её взгляд стал сосредоточенным.

— Ладно, я готов.

Бодро прошептал Марк и слегка подтолкнул её плечом. На бледном лице девушки озарилась слабая улыбка.

— Надо привлечь внимание, да так, чтобы двое других даже понять ничего не успели.

— Есть идея. Скажи, что хочешь что-то сообщить.

— Думаешь, мне поверят больше?

— Такому ангелу, как ты, поверят больше всех в мире.

Кимми улыбнулась — комплимент явно пришёлся ей по душе, но улыбка тотчас сошла. Сейчас не время для радости. Марк чуть подался вперёд, а Кимми медленно поднялась и пошатываясь, подошла к воротине клетки.

— Эй!

Окликнула она надзирателя. Марк приподнялся. Он давно знал остальных пленников, но полного доверия к ним не испытывал. Один из них ободряюще кивнул ему, но Марк сразу понял: это будет наигранно.

— Эй, меня слышно? У меня есть информация!

Повторила Кимми.

— Заткнись, чего орёшь!

С акцентом рявкнул один из надзирателей.

— Ах ты, предатель!

Вдруг завопил один из пленников, дёрнулся вперёд и нарочито эффектно рухнул на пол.

— Я жить хочу и всё!

Выкрикнула Кимми, подыгрывая. Двое надзирателей, отгоняя остальных, подбежали к прутьям. В этот момент Кимми развернулась и оказалась сбоку от одного из них. К ним уже спешил третий. Не медля ни секунды, Кимми выхватила припрятанный нож и по самую рукоять вонзила его ближайшему врагу в шею. Горячая кровь хлынула фонтаном. Марк молнией бросился на третьего, выбил автомат и мёртвой хваткой сжал его горло. Второго надзирателя Кимми точным ударом ноги впечатала спиной в клетку; не успел он оторваться от холодных прутьев, как двое других пленников набросились на него и начали душить. Три бездыханных тела рухнули на запятнанный пол. Руки Кимми затряслись, её била крупная дрожь. Марк знал, как ей тяжело даётся каждое убийство и с щемящей жалостью смотрел на неё, но выбора не было.

— Соберись!

Грубо, но с ободряющей улыбкой сказал Марк и легонько похлопал её по плечу.

— Да, братик, хорошо…

Через силу улыбнулась Кимми, но улыбка тут же померкла. Кимми быстро собрала ножи. Марк и двое других взяли по автомату, последнему достался пистолет.

— Куда теперь?

Спросил один из выживших.

— Не знаю, Глеб.

Быстро ответил Марк и недолго думая, указал дулом направление.

— Двинем туда.

Марк шёл первым, за ним Кимми, остальные крались позади, стараясь ступать бесшумно. Внезапно из-за угла вышел наёмник. Грохот выстрелов разорвал тишину. Идущего последним пленника тут же убили, но и наёмник рухнул замертво, сражённый ответной очередью.

— Твою же… Так, сюда, налево!

Скомандовал Марк. Пробежав несколько поворотов, они учуяли тошнотворный смрад гниющей плоти.

— Тут либо лаборатория, либо свалка трупов…

— Так или иначе, пока двигаем сюда.

За следующим поворотом и впрямь оказалась лаборатория. В самом центре, на стальном столе, лежал полуживой вскрытый человек. Разобрать, кем он был раньше, уже не представлялось возможным. Двое людей в белых халатах, залитых кровью, испуганно подняли руки и попятились. Марк молча взял с лотка скальпель и одним точным движением вонзил его в сердце мученика, обрывая страдания.

— Надо найти хоть какую-то карту, иначе будем блуждать, пока нас тут не положат.

Прошептал Глеб.

— Я согласен, но эти двое, скорее всего, сейчас поднимут тревогу.

Марк кивнул на учёных.

— И что теперь? Убить их мы всегда успеем, но где бы узнать про выход?

— Думаю, чуть дальше по пути.

— Почему там, Кимми?

Удивился Глеб.

— Ну, я, конечно, девушка и с логикой у меня, может, и не очень, но надзиратели как-то выходили наружу, а мимо клетки они не ходили.

— Эх, логично. Тогда вперёд!

Они двинулись дальше. Парень с пистолетом обернулся и сделал два точных выстрела — люди в халатах мешками осели на пол. Пройдя пару витков сырого коридора, беглецы ощутили слабое дуновение ветерка. Где-то позади уже слышались яростные крики наёмников. Впереди показалась тяжёлая железная дверь. Марк медленно приоткрыл её, внимательно осмотрелся и на полусогнутых вышел наружу. Они оказались на узком смотровом мостике. Яркая луна заливала мёртвенным серебром огромную территорию, зажатую скалами, а с одной стороны чернел густой лес.

— Так, двинем через лес.

— Ага, в лесу нас быстрее найдут!

— Вот чего ты вечно ворчишь, Глеб!

— А я старый, мне по возрасту положено ворчать.

Стараясь не шуметь, они двинулись по мостику и добрались до железной лестницы, ведущей вниз. Спустившись, они упёрлись в длинное сетчатое ограждение.

— Высокое…

— Надо камень кинуть. Вдруг под напряжением?

— Хорошая идея, Ки.

Марк нащупал на земле увесистый камень и запустил им в сетку.

— Искр нет, значит, лезем!

Внезапно из-за угла здания с рёвом выскочил квадроцикл. Времени на перелаз не оставалось. Отстреливались недолго, спешно отступая к гаражу. Забежав внутрь, они увидели горы бочек с маркировкой «Огнеопасно».

— Ох, горючие!

Выдохнул Глеб. Пространство резко озарилось слепящим светом фар. Огромный джип на полной скорости влетел в гараж и буквально впечатал одного из беглецов в бочки. Кимми, не растерявшись, метнула нож прямо в лицо водителю. Машина, потеряв управление, с грохотом врезалась в стеллаж. Тут же появился второй джип. Марк выпустил короткую очередь, пробив лобовое стекло и водитель замертво рухнул на руль. Неуправляемая машина на скорости въехала прямо в штабеля с горючим. Глеб был слишком близко — его зацепило волной и он рухнул, придавленный обломками.

— Кимми, беги!

Закричал Марк.

— Но Марк…

— Беги, я сказал!

Она выскочила из гаража и со всех ног бросилась к ограждению. Марк и ещё один выживший развернулись, чтобы бежать следом, но путь им преградил выскочивший наёмник, который сразу выпустил полную обойму. Последний пленник упал, сражённый наповал. Глеб, теряя сознание от быстрой потери крови и удушливого запаха бензина, из последних сил залез в карман. Пальцы нащупали коробок спичек. Перед глазами встало лицо своей дочери, но спасал другую.

— Живи, Кимми… Живи, доченька…

Чиркнула спичка. Пламя озарило всё вокруг, вспыхнув резким, оглушительным хлопком. Взрывная волна ударила в грудь, и над расщелиной грибом взметнулся столб чёрного дыма и ревущего огня.

Спустя время. Солнце упрямо пробивалось даже сквозь крепко зажмуренные веки, заливая багровым светом внутреннюю тьму. С хриплой одышкой и тупой, выворачивающей болью во всём теле Кимми, шатаясь, поднялась с опалённой земли. В воздухе висела плотная завеса гари и пыли, медленно застилавшая истерзанное поле; каждый вдох драл горло, словно наждак. Она с надрывом прокашлялась и, пошатываясь, побрела вперёд. Пройдя несколько метров, в изнеможении оперлась о шершавый ствол дерева и начала жадно, глубоко дышать, пытаясь вытолкнуть из лёгких едкий дым. А когда надышалась, глаза обожгли слёзы, которых она так долго сдерживала.

— За что? Почему ты забрал его, Господь, за что?!

Вырвался из груди отчаянный, почти звериный крик.

— Я ведь только… я снова его потеряла!

Ноги подкосились, и она медленно сползла по стволу вниз, царапая спиной кору, сотрясаясь от рыданий и корчась от невыносимой душевной боли, которая была страшнее любой раны.

Время шло, превратившись в вязкую пустоту. Когда Ким очухалась, солнце уже клонилось к горизонту. Сознание затуманилось, осталось лишь одно стремление — идти. Она двинулась в сторону кровавого заката, брела, что было сил, спотыкаясь на каждом шагу, пока голод и слабость окончательно не сломили её. Обессилев, она рухнула лицом в сухую колючую траву. Мир поплыл и тут в стороне зазвучали шорохи. Теряя сознание, Ким из последних сил разлепила веки и увидела, как к ней, размываясь в надвигающейся тьме, подбежал человек.

— Нет, я… я могу сражаться…

Прошелестела она пересохшими губами, пытаясь оттолкнуть невидимого врага.

— Опа, наши! Сержант, носилки нужно делать, тут раненый!

Раздался взволнованный крик где-то над головой.

— Свои… я Ким…

Выдохнула она и провалилась в беспамятство.

— Так, она отключилась, давай быстрей!

Очнулась Ким в палате. Белые, стерильные покрывала и тумбочки расплывались перед глазами, голова кружилась, и всё вокруг плыло, словно в мутной воде. Сфокусировав взгляд на сидящем рядом молодом пареньке, Кимми с трудом, едва слышным стоном произнесла.

— Воды… воды…

Парень аж подпрыгнул на стуле, мгновенно проснувшись.

— Командир, сюда! Она проснулась!

Через несколько секунд в комнату стремительно забежала женщина в песочной форме. Короткие волосы с проседью, один глаз перевязан чёрной повязкой, невысокого роста, но с выправкой и властностью, выдававшей высокое звание. Солдат при её появлении мгновенно вытянулся по стойке смирно.

— Воды, я хочу воды, пожалуйста!

Простонала Кимми. Сухим и грубым, но не лишённым заботы голосом женщина почти закричала.

— Так, курсант! Пулей за водой и найди трубочку или хотя бы ручку, на крайний случай!

Парень, не раздумывая ни секунды, выскочил из палаты. Женщина присела на край кровати, и её голос неожиданно смягчился.

— Эх, малышка, не бойся. Всё хорошо, ты в госпитале, в безопасности. Я тебя на ноги поставлю, зуб даю…

Вскоре парень забежал обратно, запыхавшийся, с кружкой, банкой воды и шариковой ручкой в руках.

— Командир, я трубочку не смог найти…

— Да я так и знала, вас, дуралеев, ничему не учат. Ни черта…

— Виноват…

Вытянулся он.

— А разрешите спросить, а ручка-то зачем?

Женщина посмотрела на солдата так, словно он спросил, зачем небу звёзды. Она молча достала с полки салфетки, ловко разобрала ручку, вытащила стержень и, ополоснув его остатками спирта, опустила в кружку. Наполнив кружку водой, она поднесла её к губам Ким. Кимми жадно втянула воду через импровизированную трубочку, будто век не видала влаги, чувствуя, как живительная прохлада разливается по телу. Парень потёр лоб, явно осознав простую инженерную мысль.

— Ну, так лучше?

— Да, вроде лучше… спасибо…

С одышкой, но уже внятнее проговорила Кимми. В дверь раздался стук. Не дожидаясь ответа, она приоткрылась и в щель протиснулась полностью бритая физиономия полковника.

— Генерал, вас штаб вызывает! Срочно!

— Полковник, гоните их в шею, я занята важным делом!

— Но они же не отстанут, вы же их знаете…

— Изыди! Скажи, я именно тем и занимаюсь, что для них нужно — спасаю ценные кадры.

— Есть!

Сухо ответил полковник и исчез за дверью. Генерал повернулась к Кимми и уже спокойнее добавила.

— Короче, если что-то надо — зови, тут кадет на посту.

Кимми слабо улыбнулась.

— А если приставать будет?

— Ой, да ладно, я сразу поняла, какого ты ранга. По этой причине я и дежурю лично. Мне сон тоже нужен, я не смогу так много не спать совсем. Ты уже почти неделю здесь, боялись, что так и останешься… но, слава Богу, очнулась. А если приставать будет…

Она усмехнулась уголком губ.

— Я думаю, ты его грохнешь так тихо, что никто и не услышит. Ладно, отдыхай, тебе ещё много дел предстоит.

Она вышла. Парень громко сглотнул.

— Извините, а вы правда из спецов?

— Да… хм, правда.

Кимми горько усмехнулась.

— Очень жаль, что я из спецов. Может, и не было бы сейчас так больно.

Она тяжело вздохнула, сдержала готовые прорваться слёзы и, обессиленная, вновь провалилась в сон. Парень походил немного по палате и сел обратно на стул.

Прошло время. Кимми со страхом проснулась от собственного крика; её дыхание было прерывистым и частым, сердце колотилось где-то в горле. Парень, продирая глаза, тут же подскочил к ней.

— Что, что случилось? Где-то болит? Я позову медика!

— Нет! Медик пусть сидит на месте, мне просто страшный сон приснился.

— А, понял… ну ладно…

Парень выдохнул, но всё ещё смотрел настороженно.

— Эй, парень, стой. Тут, наверное, скучно дежурить?

— Ну, есть немного.

Признался он. Ким поднялась и села на край кровати, закутавшись в одеяло.

— Парень, сядь напротив, поговори со мной.

Он нерешительно сел на край соседней койки и, сжав слегка губы, проговорил.

— Мне нельзя так делать, накажут.

— Нет, тебе же сказали следить и помогать. Верно? Или я ошибаюсь?

— Ну, типа того.

— Прости, наверное, странно я себя веду, но… там было такое пекло, хоть я и не прямо на фронте была.

— Хм, верю.

— Как звать?

— Чарли.

— Чарли? Что, правда, Чарли?

— Ну, Чао Эрн Ли, а так все просто зовут «Чарли», я и привык.

— Ясненько, Чарли. А лет сколько тебе?

— Семнадцать исполнилось.

— Хм, такой молодой… хотя, я не намного старше тебя, мне двадцать один. Меня Кимми звать.

— Понял, Кимми.

— Я скажу тебе, что снилось, мне так чуть легче будет… наверное. Я не помню весь сон, но последнее — это взрыв. Прости… Просто тогда погибла вся моя группа, вместе с братом…

Кимми замолчала, слова застревали в горле. Ей было невыносимо трудно это вспоминать, но Чарли сразу ответил.

— Соболезную… Я не знаю, каково это — терять вот так, разом. Мой отец… в принципе, я его не видел, он погиб в самом начале войны, ещё до моего рождения.

— Да, я и забыла…

Кимми потёрла лоб.

— Война уже девятнадцать лет идёт… А я даже не знаю, из-за чего она началась.

— Сейчас главное — выжить. Война уже далеко, на пустых территориях.

Тихо сказал Чарли.

— Это верно…

Она вздохнула.

— Столько стран уже просто не существует…

— Это… можно вопрос?

Чарли замялся.

— Прости, если не сможешь ответить, то ладно. Но… каково это — убивать?

Кимми долго смотрела в темноту за окном, прежде чем ответить.

— Сначала так же, как и терять близких. Потом привыкаешь. В таком деле главное — поставить перед собой приоритет: кого ты убиваешь — человека или кровожадное чудовище.

— Это как?

Не понял он.

— Ну, жалеть надо людей. Но если перед тобой убийца, жалости нет.

— Ага… это типа, ну, короче, убить прохожего сложно, а маньяка легче?

— Вроде того. Невинного убить трудно, а того, у кого руки по локоть в крови, — легче. Это просто стереотип, но он как-то помогает… А который час?

— Я точно не знаю.

Встрепенулся Чарли, доставая из кармана старые часы.

— Где-то часа три ночи.

— Ясненько. Береги себя, Чарли.

Кимми спокойно легла. Парень вздохнул, протёр глаза и вернулся на свой стул. Он заметил, что Ким спала плохо: просыпалась в холодном поту или её пробирала дрожь. Так прошла вся ночь. Когда Кимми окончательно надоело это мучение, она поднялась и с хрипотой задышала. Чарли, продирая глаза, подскочил вновь.

— Всё в порядке?

— Да.

Сухо ответила Ким.

— Точно? Просто вы ворочались и кричали во сне…

— Всё нормально.

Грубо отрезала Кимми, но, вздохнув, спокойнее продолжила.

— Который час?

— Эм, сейчас…

Он снова полез за часами.

— Десять часов утра.

— Или дня?.. Неважно. Где здесь туалет?

— Я проведу…

— Нет-нет, спасибо, я понимаю, что тебе надо следить, но это немного… интимно.

— Извините, я об этом не подумал. В общем, за дверью направо по коридору, потом налево до окна, там увидите стрелочки, сразу поймёте.

— Ясно, благодарю.

Кимми медленно поднялась и вышла в прохладный коридор. В глазах потемнело от слабости, плакаты и картины на стенах были размыты, она едва различала очертания. Добравшись до конца, повернула, прошла мимо закрытых дверей и остановилась у окна. За ним открывался вид, нетипичный для того мира, к которому она привыкла: аккуратно засаженный невысокими берёзами газон упирался в высокий глухой забор. В этом мирном, почти домашнем пейзаже было что-то неестественное, что-то, что не вязалось с грохотом разрывов в её памяти. Этот покой смущал и тревожил Кимми больше, чем любой кошмар.

— Почему так тяжело? Я вроде даже не была ранена…

Кимми выдохнула и подняла взгляд. Над головой висела табличка со стрелками и надписями «М» и «Ж».

— Ясно, мне направо.

Она двинулась по коридору, спустилась на несколько ступенек вниз и оказалась перед дверью. Открыла её. Впереди был небольшой тамбур, справа — дверь с надписью «Душ», а дальше, у окна, стояла та самая женщина-генерал и курила. Кимми прошла чуть дальше: по правой стороне располагались закрытые кабинки, по левой — длинный умывальник из четырёх раковин и всего одно мутноватое зеркало на стене.

Женщина сперва удивилась, увидев её, но тут же вернулась к своему занятию, выпустив струйку дыма в приоткрытое окно.

— Здравия желаю!

Чётко произнесла Кимми, стараясь держаться бодро.

— А, да… я не ожидала. Привыкла уже, что девушек тут почти нет.

Она слегка усмехнулась.

— Как к вам обращаться?

— Ну, по званию я генерал-майор Смычкова Алиса, но зови просто Алиса. Хотя местные остряки зовут меня Сатана.

Сулыбкой сказала она.

— Генерал Смы…

— Алиса…

Мягко, но настойчиво перебила она. — Просто Алиса. Меня уже давно никто не называет иначе, после того как я застряла в этой дыре.

— Ладно… хорошо, Алиса.

Кимми зашла в кабинку, а через некоторое время вышла и направилась к умывальнику.

— Крайний не работает.

Не оборачиваясь, подсказала Алиса.

— Спасибо.

Кимми тщательно вымыла руки, чувствуя, как прохладная вода смывает остатки липкого страха и подошла к окну, где стояла Алиса.

— Часто курите?

— Да, ты права…

Алиса стряхнула пепел в жестяную банку.

— Скучно бывает. Если честно, иногда я просто стою здесь и курю, глядя на этот чёртов забор. Я знаю немного о тебе, прости. Я тоже теряла близких: сестру, мужа… Мне нравится, что ты держишься. Я-то поначалу вообще крышей поехала. Потом оклемалась, но меня уже не пустили на войну. Эх, я осталась хоть где-то, где могу быть полезной. Курить будешь?

— Хм… если научите.

— Ха, даже так?

— Я не курю и не пью. При брате не хотела подавать дурной пример, вот и не научили.

— Ясно. Значит, тебе уже легче?

— Вроде да. Я не могу понять, почему я вообще так долго провалялась без сознания.

— А тут, знаешь, всё вместе: шок, сильное сотрясение, истощение от голода. Вот эта гремучая смесь и сыграла.

Алиса затушила бычок о край банки и бросила его внутрь.

— В общем, без обид, но послушай. Ты тут немного поторчишь, а потом тебя отправят в нечто, похожее на армию или лагерь. Честно говоря, выглядит это место как тюрьма. Я там год проторчала как дура и врачи меня пытали тестами. Ежедневно, представляешь? Пока я не ответила «правильно».

— Правильно — в смысле так, как нужно, чтобы отпустили?

— Ага, именно. Сволочи.

Алиса ехидно улыбнулась.

— Сам знаешь, какие у них отмазки: «вдруг предатель». Ну, я, если честно, всякого видывала, поэтому и попала сюда. Не думаю, что для тебя это будет долго. Меня-то рвало от их порядков, а ты выглядишь отлично. Я прям завидую.

— Спасибо, я учту.

Кимми улыбнулась в ответ и вышла.

Время потекло своим чередом: обед, ужин, и снова утро. Кимми сидела на кровати, задумчиво почёсывая голову.

— Искупаться бы… не сегодня, так завтра в этот лагерь отправят. Эй, парень! Чарли!

Позвала она. Чарли забежал в палату, дожёвывая на ходу бутерброд.

— Слушаю!

— Спроси у Алисы, есть ли шампунь. Хочу нормально искупаться.

Проглотив остатки одним глотком, парень переспросил.

— У кого?

— Эх, ясно… У Генерала.

— А-а-а…

Протяжно выдохнул он и выскочил из палаты. Через несколько минут дверь распахнулась, и зашла сама Алиса, уперев руки в бока.

— Да, звала? А то этот зашёл: ни бе, ни ме, ни кукареку. Еле внял, что тебе что-то нужно.

— Есть шампунь? Я бы искупалась по-человечески.

— Пф! Ща организуем, зай!

Кимми удивлённо подняла одну бровь, но на её лице медленно развернулась тёплая улыбка. Она проводила Алису взглядом и хмыкнула про себя.

“ А тут что, совсем с женщинами туго, или ей просто резко начали нравиться девушки? ”

Прошло около получаса. Дверь снова открылась, и в палату вошла Алиса в подвернутых штанах и лёгкой футболке цвета хаки. Её лицо пылало алым, влажные волосы были зачёсаны назад, а по футболке расплылись тёмные пятна. Было ясно, что она вся в мыле и поту.

— Что случилось?

Кимми привстала.

— А, та нормально! Я тут кое-что раскочегарила, так что вода будет огонь. Давай по-шустрому, мне и самой не терпится охладиться.

Они вышли из палаты и направились в душевую. Войдя, Кимми замерла на пороге: посреди туалетной комнаты стояли три стула и небольшой стол. На столе лежали аккуратно сложенный комплект нижнего белья с кружевами, два белых махровых халата и небольшой пластиковый ящик, полный шампуней и гелей для душа. Кимми смущённо усмехнулась, разглядывая кружева.

— Серьёзно? Белое бельё с кружевами? Я, конечно, очень люблю всякие нежности, но…

— Эй, завались!

Алиса шутливо замахала рукой.

— Не мешай моему маленькому счастью. Я о таком мечтала бы всю жизнь, но увы, не могу такое носить. Непривычно, да и красоваться перед жадными глазами… не-а, возраст уже не тот. Да и не могу я щеголять телом, а ты явно будешь привлекать взгляды, так что пользуйся.

— Хм, размер вроде подходит.

Задумчиво проговорила Кимми, прикладывая вещь к себе.

— Пф, смеёшься? Я столько лет прослужила, мне достаточно одного взгляда, чтобы определить… Только после ты мне покажешься, хорошо?

Кимми глубоко выдохнула.

— Ладно, но только посмотреть.

— Так, не паникую! Я просто помечтать и всё!

Кимми на мгновение замерла, утопая в своих мыслях.

“ «Просто посмотреть», — извращенка, слюнями побрызгать. Хотя от такой, как она, многие поплыли бы. Эх, жаль, что этого не увидит никто так, как будет смотреть Алиса… ”

— Ау! Чего застыла? Нравится?

Голос Алисы вывел её из оцепенения.

— А, ага… да, прикольная вещь.

Алиса звонко засмеялась. Не стесняясь, она скинула с себя одежду и первой зашла в душевую комнату. Кимми сморщила лицо, пытаясь скрыть смущение, затем выдохнула и расслабилась. Разделась и шагнула следом.

В душевой было четыре кабинки, закрытые плотными занавесками. В крайней уже мылась Алиса и, перекрикивая шум воды, что-то весело мычала, напоминая нехитрую мелодию. Через время Алиса вышла, обернувшись полотенцем.

Кимми ещё немного постояла под горячими струями, смывая с себя остатки усталости, после чего вышла из кабинки. В конце душевой висело большое зеркало. Она медленно подошла к нему, вглядываясь в своё отражение.

“ Эх, Ки, как тебя угораздило-то. Хм, голубые глаза… они выглядят бледными. А ведь когда-то многие готовы были поубивать, чтобы увидеть мою грудь, особенно без одежды. М-да, личико… куда делась твоя милость, Ки? Ах, да, точно — события. Одно радует: шрамов нет видных, кроме как на руках и ногах. Хм, братик… я обещаю, мои пухлые губы будут целовать не только твою щёку. Я выдержу, братик. Я стану сильной ради тебя. ”

Кимми громко сглотнула подступивший к горлу ком. Одинокая слеза скатилась по её щеке и, упав на кафельную плитку, разбилась с гулким звуком, который для Ким прозвучал оглушительным эхом в тишине. Она быстро вытерла лицо. У двери висело большое пушистое полотенце, а на полу стояли тапочки. Завернувшись в него, она вышла из душевой.