Сказки Торгензарда. Монохроматический свет. Километры колючей проволоки

Адриана хорошо запомнила эту погоду. Во Время Слез в Старгроме дожди идут гораздо чаще, чем в других районах. И жители города заметили это не по принципу, что дожди не идут там, где их нет, а по реальным метеосводкам. Пять лет назад Кригер сидела за школьной партой и смотрела в окно, прямо как сейчас на кухне. Учитель объяснял невероятно важную тему, которую каждый ученик забывал напрочь после контрольной, и не вспоминал более до конца своей жизни. Адриана и вовсе считала, что у школы есть неписаный закон о придании особой важности различным мероприятиям, походам, и в особенности финальным экзаменам.

Раздумья о подобных вопросах как раз и играли с девочкой злую шутку, совершенно отрывая ее от реальности и растирая мысли о падающие капельки дождя за окном. По правде, Адриане действительно больше нравилось задумываться о вещах, над которыми в обществе задумываться не принято. Возвращаясь домой, она могла взглянуть на небо и засмотреться на облака, совершенно игнорируя поток бранных слов, исходящих от водителя, неспособного выехать из своего гаража по причине засмотревшегося на небо ребенка.

Когда громогласный Вольдерд Шойтах, учитель математики, окликнул Адриану, все ее размышления резко оборвались, отозвавшись легкой болью в голове. Ведь все знают, что размышления нельзя обрывать так резко, будто ниточку ножницами резать. Почему же об этом не знал Вольдерд?

– Кригер! Ответ!

Ответом стало легкое невольное молчание.

– Кригер! Ты дура или как?! Ты вообще слышишь, о чем мы здесь говорим?! Скажи мне, ты нормальный человек?!

Адриана вжалась в стул с бешено колотящимся сердцем. Она явно была не из тех, кто мимо ушей пропускал злость преподавателя. Вернее, она спокойно могла пропустить все, что касается учебного материла, но злость… Точно нет.

– Бестолковая! Вот ставлю тебе очередное «плохо», и звоню отцу, потому что это полнейшее игнорирование требований учителя! Будто я какой-то демагог и только и делаю, что стою перед вами и занимаюсь сотрясанием воздуха!

– Ты чего прикипела на подоконнике? – Вопрос Адлегоса вернул Адриану в реальность, как когда-то это делали вопросы учителя математики.

– Люблю дождь. Тебя колышет, что я здесь сижу? Или из-за моего задумчивого взгляда твой сушеный кальмарик в штанах опять с трудом поднимается?

Дергающийся глаз Адлегоса подначивал девушку развить конфликт еще сильнее, но тяжелый взгляд Карзаха напомнил о вчерашнем разговоре и окончательно вернул в реальность серого Старгрома.

– Замолчали оба и сели есть. Через час мы уже должны стоять на своем участке дороги и встречать труповозку.

– Нас даже кормят дерьмом, неужели квартиры для нас недостаточно. – Адлегос сморщился, жуя мясо, которое определенно никогда не было частью животного.

– Ты подписал контракт, и обязан его выполнять. Если ты этого делать не хочешь – совершай противоправное действие, я пишу о тебе руководству, и ты убираешься отсюда к чертовой матери.

– Буду иметь в виду, шеф.

– Так, пока вы едите. Вот специальная карта города. Основные улицы поделены на участки, которые именуются буквой и цифрой. Мы, благо, сегодня работаем очень недалеко, на участке Б2. В 6 утра мы должны уже стоять на тротуаре. Подъедет труповозка. Забираем из нее снаряжение, убираем трупы, сдаем казенное имущество и идем домой.

– Можно я открою окно, эта еда правда воняет… – Адриана поднялась со стула.

– Ты тупая? На улице блевать можно от дохлятины, вонища во все щели лезет, а ты собралась форточку открывать! – Адлегос, не вставая, схватил Кригер за руку.

Карзах отставил тарелку с помоями, выдаваемыми кем-то за еду, и встал из-за стола.

– Иронаил, отпустить Кригер немедленно и более к ней не прикасаться. Кригер, ни в коем случае не открывать окно. Стальная улица не нанесена на рабочую карту. Уборка трупов на ней производиться не будет, поэтому нам придется дышать через квартирный очиститель воздуха и довольствоваться прогулками в респираторах, которые мы, к большому сожалению, получим только тогда, когда доберемся до труповозки. Завтрак окончен, выходим.

Адлегос отпустил руку Адрианы, напоследок встретившись с ней озлобленными взглядами. Рабочий отряд покинул свой временный дом и выдвинулся к той самой ранее упомянутой «Спешке», в реальности именуемой улицей Хлебной.

Карзах и Адлегос с трудом выдерживали невыносимую трупную вонь. Адриану несколько раз вырвало под больной хохот Адлегоса, сопровождаемый теми самыми «острыми» шутками, которые он самозабвенно выдавал за придуманные в момент свершения события.

Трудно сказать, как изменилась привычная жизнь Старгрома после закрытия. На улицах все так же полно трупов, только теперь они благоговейно лежат, а не ходят. Жизнь здесь никогда не была легкой, вопреки словам телевизора, настойчиво спорящего с жителями сей чудесного места. Хотя дураку понятно, что гражданин не поспорит с телевизором. Чудесный агрегат усердно стоит на своем мнении, да с такой верой в свою правоту, что невольно даже ученые Старгрома стали писать хвалебные поэтические оды правителю Дользандрии. К тому же, каждому известно, что телевизор не способен воспринимать критику, и уж тем более ее принимать. Так чего же тогда с ним спорить?

Только один житель Старгрома радовался всей сложившейся ситуации. Природа. Она легко опоясывала собой золоченые основные улицы города, срывая фальшивую краску и убаюкивая тысячи мертвецов прохладной листвой. Из трещинок в камнях прорезалась свежая зеленая трава, обильно поливаемая столь любимыми городом дождями. Хмель уже свисал с балконов, а комнатные цветы разрастались из окон, вылезая из горшков и вытягиваясь к живительной влаге. Квартиры пустели. А этим цветам были так безразличны семьи, которые погибли, обнявшись напоследок. Природе, по сути своей, так безразлична судьба людского рода. Были мы, и вот нас нет.

– Да что ж так воняет то, тут что, до нас вообще уборки не велись?! – Адлегос впился тряпкой в нос.

Карзах сплюнул, оглядев шайку мародеров впереди.

– «Цепь» каждого человека по-разному убивает. Кого-то за день, кого-то за неделю. Кто-то месяц держится. Ну а на самом деле, действительно, что-то работы не особо сильно кипят. Для подобных уродов сейчас, похоже, праздник настал. – Рейверий на секунду остановился.– Давайте-ка повернем, пока недалеко ушли, и на другом перекрестке на Хлебную перейдем.

– Тебя что, эти предприимчивые ребята пугают? – Адлегос усмехнулся.

– Адлегос, в город свезли больных со всей страны, магазины пустеют, денег у людей нет, да они и вдобавок знают, что умрут. В таких ситуациях лучше избегать подобных шаек. Мы успеваем, разворачиваемся.

– Слушай, командир, давай до маразма не доходить. А если там тоже будет такая группа, мы в ловушке, что ли, будем сидеть? Или блукать туда-сюда, пока кто-нибудь не уйдет?

– Иронаил, мы поворачиваем назад.

– Ну поворачивайте со своей шалавой, господин Рейверий, увидимся на участке Б2.

– Иронаил, какого черта ты творишь! Назад!

Адлегос, не слыша более ни единого слова из уст Карзаха Рейверия, отправился в сторону мародеров.

– Идиот несчастный. Адриана, держись за мной и смотри в оба.

Карзах и Адриана отправились вслед за товарищем, до последнего не желавшим верить в недобросовестность местных мародеров.

Стоит ли говорить о том, что вопреки всем ожиданиям Адлегоса Иронаила, подпустившая к себе поближе жертву шайка незамедлительно нанесла удар. Чудовищного вида бездомный с размаху нанес путнику колхозный удар, который пришелся прямо в голову. Потерявший равновесие Адлегос споткнулся о лежащее за ним тело и грохнулся в лужу. По счастливой случайности нога, которую он закинул вверх во время падения, пришлась мародеру в паховую область, отчего тот, стиснув зубы и съежившись всем телом, рухнул на мраморную улицу. Минус один.

Нельзя сказать, что шестеро на троих – это честная битва. Но бывают моменты, когда удаль и удача вполне себе компенсируют тройку недостающих товарищей. Сфокусированные на своей жертве мародеры совершенно не заметили, как командир Рейверий, разогнавшись, на полном ходу влетел в одного из бандитов, заставив того жарко и со всей силы поцеловать мрамор. Минус два.

Однако замешательство было недолгим. Как только Карзах приподнялся, его лицо тут же обдало резкой тупой болью, обволакивающей и сушащей все лицо. Оказалось, что «предприимчивый мужик» ударил его ногой в лицо. Рейверий упал на лежащий за ним труп и краем глаза увидел, как тройка бездомных уже делают из Адлегоса отбивную. Лицо командира стало влажным то ли от пота, то ли от крови. В глазах начало двоиться, а в мозг залетали бредовые, не относящиеся к делу мысли. Еще один удар отбил всю возможность сконцентрироваться.

Карзах инстинктивно приготовился к третьему удару, которого, впрочем, не последовало. Бросив все силы организма на то, что чтобы превратить двоящееся в глазах изображение в одно, он, наконец, сумел туманно разобраться в ситуации.

Какой-то прохожий в кожаной куртке, похоже, заступился за жертв нападения. Мародер, напавший на Карзаха, лежал перед ним, распластавшись. Минус три. Трое оставшихся противников начали обступать прохожего. Был произведен удар, но заступник благополучно заблокировал его. Еще удар. Он увернулся. Последовал удар ногой сзади. Прохожий упал, опершись на одно колено. Мародеры начали наносить удар за ударом, полностью повалив нового участника драки. Убедившись, что прохожий в кожаной куртке уже не поднимется, они обыскали его карманы, что-то забрали. То же самое проделали и с Адлегосом. Или с кем-то лежащим рядом с ним. Силы Карзаха закончились. Голова гудела, глаза туманились. Когда к нему подошли, он попытался схватить мародера за руку, но несколько сильных ударов по голове, полностью отправили Карзаха на иную планету, к звездам. Он попытался что-то пробубнеть, но глаза тут же заволок туман, и он отключился. Последняя мысль, которая проскочила в его голове, была «минус три».

Прошел самый быстрый час в жизни командира. Голова Карзаха разрывалась, и он с трудом поднялся, стоя на своих бумажных ногах. Командир вырвал прямо перед собой. Голова продолжала гудеть, воняло трупами. Огненная Звезда начинала печь, ошпаривать промокшую шею. Но теперь Карзах мог хотя бы оглядеть поле боя.

Трех поверженных мародеров уже не было. Адлегос сидел на голом асфальте, потирая ноющие бока. На лице красовались запекшаяся кровь и синяки. Карзах пригляделся к прохожему в кожаной куртке. На удивление, сочувствующим им гражданином оказалась Адриана. Она сидела, опершись рассеченной бровью о ладонь. На губе запеклась кровь, а сама она с трудом держалась, чтобы не грохнуться рядом с трупами. Рейверий неуверенным шагом подошел к ней.

– Ты как? – спросил он, сев перед ней на корточки. – Неужто ты того урода уделала?

– Мы бы их уделали. Этих сук больше было. – Слабым голосом ответила Адриана. – Голова болит.

– Я не ожидал, что ты дерешься.

– Меня научили знакомые. В Старгроме важно уметь драться.

– Неблагополучный городишко?

– Будто все еще в Древесной Эпохе живет. Не умеешь разговаривать – бей. Так тут и живут.

– Так ты отсюда родом?

– Да, я жила когда-то здесь.

Адлегос, оскалившись, поднялся и собрал волю в кулак.

– Вы идете, мать вашу, или будете кукарекать?!

Карзах поднялся слишком резко, отчего по голове будто кувалдой ударили. Разумеется, это лишь разозлило его еще больше. Глухая боль в голове мешалась с яростью, буквально вытекая из глаз командира. Карзах взял Адлегоса за футболку, его оскал с обнаженными деснами заставил Иронаила почувствовать мурашки, барабаном пробегающие по коже.

– Послушай, говнюк. – Голос командира был достаточно ровным, хотя в воздухе почти осязаемой была витающая ненависть. – Еще одна подобная выходка, и это будет твоя последняя глупость на этом свете.

– Что, напишешь на меня начальству?

– Я тебя грохну в ближайшем переулке, и никто даже внимания не обратит на тебя посреди сотни других тел.

Адлегос выдавил из себя улыбку, хотя его душа ушла в пятки. Трудно было найти человека, который не сдавался под давящим взглядом Карзаха Рейверия. Более того, назвать можно только одного подобного человека. Но всему свое время. Карзах ясно понимал, что он уже стал в своем роде уникальным человеком в Старгроме. Он умел разговаривать.

Отряд отправился обратно в квартиру, давясь от вони. Труповозка уже давно уехала, не обнаружив работников на тротуаре. Рейверий был необычайно зол от того, что ему придется теперь объясняться и получать от начальства за всех. Адлегос был необычайно зол, что его избили какие-то бомжи, обшаривавшие трупы на улице. Адриана была необычайно зла от того, что мародерам не удалось случайно прикончить Адлегоса.

*

Путь домой занял много времени. Отряд с трудом передвигал ноги. Простой поход на работу обернулся неслабой дракой. Однако возьму на себя ответственность утверждать, что и без мародерских банд в мирное время драки на улицах Старгрома – обычное явление. Представители власти Дользандрии не особо интересуются беспорядками, если те не имеют за собой политическую подоплеку. Более того, беспорядки очень даже поощряются, если они направлены против врагов дользандрийского народа и людей и данкликергов, которые имели неосторожность нелестно высказаться о представителях Министерства или того хуже – о Великом и Всемудром Лидере.

Путники глубоко задышали, когда, наконец, вернулись в квартиру с очистителем воздуха. Трупная вонь осталась позади, за дверью. Карзах, не сказав ни слова, взял в обе руки переносную радиостанцию и вошел в комнату Кригер, закрыв за собой дверь. Адлегос и Адриана прошли в зал, усевшись на полу и опершись о пыльную стену комнаты.

Адлегос сплюнул на пол.

– О чем вы шушукались вчера в твоей комнате? – Иронаил закурил сигарету.

– Если бы это было твоего ума дело, мы бы тебя позвали, логично?

– Трахались?

Адриана закрыло лицо рукой, выказав абсолютное презрение собеседнику. Она немного посидела так, переводя дух, чтобы не продемонстрировать весь словарный запас Адлегосу. Когда она убрала руку и открыла глаза, парень уже был прямо перед ней, медленно опуская руки ей на ноги.

– Ну что ж ты такая сука. – Адлегос затушил сигарету о железный лист, валяющийся рядом на полу. – Или ты любишь постарше? Или тебе нравится, как Карзах доминирует?

Адриана грубо оттолкнула парня.

– Ты можешь отвалить от меня? На каком языке тебе это сказать? Я тебя попросила по-человечески!

– Кригер, ты думаешь, я не могу быть властным?

Адлегос Иронаил сделал рывок и схватил Адриану за плечи. В тот же момент он получил тяжелый удар кулаком в челюсть. Парень взвыл от боли. Удар оказался достаточно сильным, но челюсть осталась на месте. Глаза Иронаила наполнились злостью. Он кинулся на девушку и всем своим весом впечатал ее в стену, пока та пыталась быстро вскочить на уставшие ноги. Из головы Адрианы пошла кровь, и она почувствовала, как что-то громоздится на нее сверху. После этого на нее обрушился тяжелый удар, угодивший прямо в висок. Темная пелена закрыла ее глаза. Она устало закрыла веки. Будь, что будет.

Адриана с виноватым видом смотрела на Вольдерда Шойтаха, пока тот звонил ее отцу. Почему же Вольдерда так волновало то, что Адриана совершенно не видит смысла в знании, которое он написал на доске? И ладно бы девочка совершенно беспочвенно не хотела принимать все то, что он говорит, но она имела на это все основания. У нее были собственные мысли на этот счет, и она могла спокойно объяснить свою позицию, но учитель математики непреклонен в вопросах отдачи и получения знаний.

Адриана и вовсе считала, что школа имеет монополию на ее жизнь в детстве. Когда в Старгроме один раз в год выпадал снег, она была обязана умерить свои пыл и радость и отправиться на занятия, минуя снежные поля. Трудно описать чувство ребенка, выходящего на занятия снежным утром, когда ночное небо еще не успело спрятаться и уступить место солнцу. Но определенно можно сказать, что чувство это можно описать, как нечто невероятно туманное, и очень досадное. И можно быть уверенным, что каждый ребенок становится заложником этого чувства. Каждый день он подбадривает себя, что скоро оно закончится. Скоро он больше никогда не будет ходить в школу.

Дождь и пронизывающий ветер медленно гнездились в сердце Адрианы, пока она смотрела в окно. Казалось, что сырое Время Слез прорезало эти душные стены и обнимало плечи сидящих людей. Именно в таком беспамятстве вновь поймал Адриану учитель Шойтах.

– Ты опять на своем долбаном корабле куда-то уплываешь от меня, Кригер?! Как я тебя ненавижу! Ты портишь статистику всего класса, ты блоха, которая копошится в наших задницах, не давая нам узреть покоя!

Адриана грустно смотрела в пол, ей так хотелось очутиться в распростертых объятиях дождливого Времени Слез.

– Твои родители не отвечают. Наверное, сидят в трансе и пялятся в стену, как ты! Как я ненавижу вашу семейку! Сейчас я напишу и отдам тебе записку со своей подписью. Отдай ее родителям. И только попробуй мне забыть отдать или смыть ее в унитаз!

Неожиданно школа сменилась непроглядной темнотой. Все тело болело. Мышцы ныли. Левая рука отсохла.

Адриана начала медленно приходить в себя, однако первые действия происходили только после четкого обдумывания. Вдохнуть. Выдохнуть. Рука. Лежу на руке. Отсохла. Перевернуться. Вдохнуть. Выдохнуть. Пощупать зад. Штаны на месте. Тело. Я в одежде. Вдохнуть. Выдохнуть. Что это за место? Открыть глаза.

Вопреки ожиданиям она оказалась в квартире. Но это не ее комната. Это кровать Адлегоса! Нет, нет, разве мог он так с ней поступить? Разве могло это ему сойти с рук? Ведь Карзах должен был услышать звуки боя. Но у Иронаила столько преимуществ по сравнению с изрядно ослабшим командиром.

Но Адлегоса не было. Перед ней на табуретке сидел Карзах Рейверий.

– Адриана, ты меня слышишь? В глазах двоится? Тошнит?

– Слышу. Не двоится. Тошнит. – Слабым голосом ответила Адриана.

Кригер повернула голову и та легонько скатилась с подушки, слегка отдавшись гулкой болью.

– Я положил подушку вертикально, прошу прощения. Сын любил так спать, ему почему-то было удобно так. Это я уже по привычке. – Карзах приподнял голову Адрианы и положил подушку горизонтально.

– Карзах, он ведь… Адлегос… Что и как…

– Успокойся, в настоящий момент твоей жизни ничего не угрожает.

Рейверий прочистил горло и немного задумался, смотря на стенку.

– Адлегос Иронаил совершил преступление. Когда я услышал отчетливый грохот в зале, я быстрым шагом направился туда. Когда я вошел, Иронаил сидел на твоей груди, потирая кулак после удара. Я увидел, как закрылись твои глаза. Тогда я взял на себя ответственность нейтрализовать Иронаила без преждевременного уведомления о своих действиях руководству.

– Где он теперь?

– Отправлен туда, где ему и место. Я не имею права раскрывать информацию о местоположении работников, нарушающих дисциплину.

Адриана прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

– Мне как-то и не особо интересно. Главное, что он меня уже не тронет. Не тронет же?

– Я не давал тебе повода сомневаться в моих заверениях.

– Ты обещал, что он меня не тронет, а я чуть коньки не отбросила.

Карзах прочистил горло.

– Я среагировал поздно. В этом моя вина. Однако, ты жива, а Адлегос теперь не представляет опасности.

– Почему такие, как он, настолько агрессивны? Мы же даже практически не были знакомы.

– Ты не маленькая девочка, Кригер. В нем животного больше, чем человеческого. К слову, сама знаешь, что людям свойственно иметь стереотипы и собственные принципы, которые запросто могут противоречить здравому смыслу.

– Какое мне, нахрен, дело до их принципов. Я что, кусок мяса, на котором он может практиковать все, что ему вздумается?

– Ты слишком идеалистична в этом плане. Люди – опасные создания. Тебе не трудно жить?

– Не надо учить меня жизни! Меня просто бесит, что я не могу нормально жить из-за животных, типа Адлегоса. Он же по головам пройдет, чтобы получить то, что ему очень хочется.

– А ты не пойдешь по головам?

– Я сделала много ошибок в жизни, но трупами дорогу не вымащивала.

– У нас у всех еще много ошибок впереди. Я очень хочу верить в то, что тебя не обуздает жажда крови.

Адриана с трудом привстала и посмотрела в окно.

– Я весь день провалялась?

– Да, уже вечер. Адлегос неслабо тебя шарахнул. Я вколол тебе ренебодерин, он способствует восстановлению тела. Поэтому ты столько пролежала.

– Мне нехорошо.

– Это сильное лекарство. Тебе скоро станет гораздо легче. Сейчас тебе лучше отдохнуть.

Вечер сгущался за окнами. Город Старгром засыпал, хотя сложно это утверждать на данный момент. Раньше по улицам ходили люди, и когда они пропадали, можно было точно сказать, что город уходил на боковую.

Сейчас же, лишь редкий человек и банды мародеров, как тараканы, ползали по переулкам. На Адриану вновь надавило одиночество, от которого она так спасалась. Казалось, что во тьме кроются ответы на все вопросы на этом свете, но лишь насмешливо прячутся, дразня людей тем, что они все же есть.

Карзах отодвинул табуретку и заполз на свою кровать. Тело ломило после драки.

– По-твоему, это справедливо? – Вновь начала Адриана. – Справедливо то, что всех тут закрыли умирать?

– А по-твоему справедливо, если бы эта зараза перебила всю страну?

– Если бы ты стоял у руля власти, ты бы тоже закрыл город?

– Между моралью и долгом постоянно идет война. Ради спасения миллионов я бы пожертвовал тысячами.

– А перестрелял бы эти тысячи?

– Это противоречит и морали, и долгу одновременно.

– То есть пассивное убийство людей, когда их запирают в клетке, это праведное дело, а активное убийство, когда их стреляют, это террор?

– Ты гиперболизируешь, Кригер. В любом случае, это отличие политика от рядового гражданина – готовность принимать жесткие, но необходимые решения.

– А если бы болезнь разразилась в столице, то политики бы закрыли себя и героически полегли?

– Ты мыслишь масштабами рядового обывателя. Гибель всего правительства – это серьезный удар по государству и его обороне. Разумеется, все силы бы были брошены на спасение наших лидеров.

– То есть мы все-таки делимся на людей первого сорта, второго, третьего…

– Кригер! При возобновлении подобных разговоров и их настойчивом продолжении, я буду вынужден написать на тебя руководству. А там поминай как звали!

– Ясно. Пропагандист долбаный.

– Поверить не могу, что меня на старость лет забросило на работу с насильником и предательницей народа!

Адриана вновь повернулась на бок. Она сделала вид, что не услышала слов командира отряда.

– Меня бесит не то, что нас закрыли. – Продолжила Адриана спустя время. – Это необходимость. Меня приводит в бешенство то, что никто не пытается разработать лекарство. Нас оставили подыхать, а кто выживет, тот молодец.

– Ты правильно сказала ранее. Мы не того ранга для власти, чтобы о нас беспокоиться.

Адриана и Карзах некоторое время думали о своем. Тишина повисла в комнате.

– Завтра к нам придет многоуважаемый Коршух Бильгворд, агент ОПНО. – Спокойно продолжил Карзах через минуту. – Мне придется отдуваться за весь отряд, но, самое главное, не лезь. Ясно, Кригер? Твой язык отправит нас обоих под автомат, а я предпочитаю еще пожить столько, сколько мне отпущено судьбой.

«Лишь глупец не видит истину! Нас окружает враг, он повсюду! Враг выстраивается у наших границ, он топчет наши родные улицы сапогами своих агентов! Враг со звериным оскалом смотрит на наших женщин и детей! Наших детей повесят на дорогах, а женщин изнасилуют на глазах у мужчин! Каждый сын Дользандрии должен быть готов взяться за оружие! Каждый сын Дользандрии должен уметь обращаться с автоматом, чтобы убить врага! Смерть врагу! Смерть вражеской идеологии, которая жаждет умов наших детей! Смерть вражеским солдатам, которые жаждут наших женщин! Смерть вражеским лидерам, которые жаждут нашей смерти! И нет большего счастья для дользандрийского солдата, чем умереть, вскрикнув имя нашего Лидера, пока смерть не прикоснулась к кисти его! Слава нашему Лидеру! Слава нашей Дользандрии! Слава нашему режиму!» – Адриана может повторить это наизусть. Каждый день телевизоры повторяют дользандрийцам пламенную речь о войне. О благой войне с сияющими рыцарями. О войне добра и зла.

Ведь так легко убивать, когда против тебя сражается враг. Не живое существо. Враг.