У края

Всё.

Куда ещё идти? Я попробовал все варианты.

Если бы снег шёл реже, было бы полегче. Вообще – почему я должен смотреть на этот белый противный… как его назвать? Пух? Да нет, никакой это не пух. Обычный снег.

Холодно.

Наушники опять дома забыл. А теперь туда возвращаться уже нет смысла. Они всё сказали, я всё сказал. Чего ещё там делать?

Надо бы найти где-то… ларёк, что ли. А, вот какой-то киоск. Что там написано? Вывески не разглядеть… А, вижу. «У края». Странно, обычно такие киоски ограничиваются не претендующими на оригинальность табличками «Фрукты», «Овощи» или «Продукты».

Да и не такой уж это и край города. Так, стоп, где я? Долго ведь уже иду. Надо посмотреть. Холодно – ужас, а ещё телефон надо достать. Так, быстро…

Разряжается. Интернет. Карты. Не показывает. Что ж такое-то… Телефон на морозе совсем работать не хочет. Или это не с телефоном проблемы? Хоть бы найти где-нибудь название улицы, что ли. Ничего не видно. Где тут дома?

Я подошёл к киоску. Подняв дрожащую руку, я хотел постучать в окошко, но оно открылось раньше, чем я успел поднести замерзшие костяшки пальцев к нему. Из окошка показалось лицо девушки, возраст которой мне сложно было бы определить. И не очень понятно, девушка это была или женщина… Она смотрела на меня с теплотой и с ожиданием.

Но она не была похожа на продавщицу.

– Здравствуйте, – начал я. – Извините, не подскажете, где я нахожусь, какая эта улица? Просто… я че-то заблудился… Немного.

– Где ты находишься? Так посмотри, там же написано, – она показала наверх. Я поднял голову и снова глянул на вывеску.

– И что? – сухо, но не без интереса спросил я, опуская голову.

– Ну так ты прочитай.

– Я прочитал. «У края» там написано.

– Вот именно, – многозначительно проговорила она. – У края.

– Нет, подождите, вы не поняли. Улица какая? Где мы находимся?

– Слушай, мальчик, не задавай глупые вопросы. Я тебе уже на всё, что можно, ответила.

– А, вот как, – разочарованно произнёс я.

– Покупать что-нибудь будешь? – спросила она после небольшой паузы, будто стараясь извиниться передо мной.

– Да после этого как-то не очень хочется, если честно…

– Ну извини. Но я тебе больше ничего сказать не могу, – с искренним сожалением проговорила она.

– Понятно, – не зло, но с досадой ответил я. Потом подумал немного и решительно добавил:

– Давайте наушники, что ли.

– Какие?

– Да вот эти белые, – я указал на единственные наушники, лежащие прямо около неё. – Тут же только они лежат.

– Держи, – она не обратила внимание на мой резонный комментарий и протянула мне эти наушники.

– Сколько? – спросил я и расстегнул карман куртки в предвкушении поиска железа.

– Да бесплатно, – махнула она рукой.

– В смысле? – я подумал, что не так её понял.

– В смысле денег не надо платить.

Я стоял и переваривал это. Когда до меня дошло, что она не шутит, прошло секунд десять и я вдруг осознал, что продавщица протягивает мне наушники и ждёт, когда я их возьму. И смотрит так – вроде с пониманием, но при этом с ожиданием какого-то странного поступка от меня. Я, конечно, странный, но зачем от меня этого ждать?

– Спасибо, – наконец сказал я. Но говорить «до свидания» мне почему-то показалось не уместным, потому что меня посетило чувство, что пока ещё рано это делать.

Я взял наушники. Продавщица как-то не торопилась закрывать окошко киоска, и меня это настораживало. Но я развернулся спиной к киоску, достал телефон и дрожащими руками начал вставлять штекер наушников в телефон.

К моему удивлению, он вдруг ожил и элегантно предложил мне прослушать музыку. Я вежливо согласился, и заиграла не самая моя любимая, но очень подходящая в этот момент мелодия. В моих ушах зазвучала музыка.

Негромкое пианино поддерживали неторопливые скрипки и виолончели. Они нашёптывали свою музыку, и я начал впадать в какое-то гипнотическое состояние. Музыка иногда уходила вверх, а иногда оставалась надолго внизу, держа свой неповторимый тон. В этот момент я понял, что это моя любимая мелодия. Я как будто оказался где-то на глубине. Да, точно где-то на дне. Скрипки потрясали своей мощью. Я уходил всё глубже. Теперь я точно был уверен, что нахожусь под водой. Стало сложнее дышать, я попытался пройти вперёд, но ногам будто бы что-то мешало. Снег, как мелкие белые крупинки в воде стал падать очень медленно, как если бы его движение приостановили. Я посмотрел вокруг, но не смог найти киоск…

Шаг. Ещё шаг. Я вроде бы иду. Ещё дальше. Ещё глубже. Что это? Там что-то написано. «У»… Не могу дальше разобрать. Так, подождите. Я вижу. Там написано «У края»! Как так… Значит, я не ушёл?..

С правой стороны киоска открылась дверь, и я понял, что быстро оказался прямо перед ним. Из двери выглянуло уже знакомое лицо, и послышалось:

– Зайти хочешь? Погреться.

– Ну не знаю…

– Да зайди, холодно же.

– А у вас там теплее? – с хитрой улыбкой, которая из-за холода превратилась в подобие ухмылки, спросил я.

– Обижаешь! Тут теплее, чем летом, – заявила продавщица.

– Это уже ж-жарко, – тихонько трясясь, заключил я.

– Заходи, – устав перепираться, но всё равно бодро сказала она.

Музыку в наушниках я не выключал, но она почему-то перестала быть слышна. Телефон, видимо, сдох.

Я зашёл внутрь. Кажется, я попал в небольшой мирок, который и правда был «у края». Все вещи здесь были как будто из прошлого века, хотя все немногочисленные товары старательно показывали свою новизну. Жёлтый свет, который обычно всегда тусклый в таких «заведениях», удивлял своей яркостью. После заснеженной улицы он поначалу даже был очень резким для моих глаз. Около двери находилась небольшая лавка, на которой уютно расположилась маленькая сумочка продавщицы. На полу напротив лавки, около прикрытого окошка и полок с разными необычными игрушками, зарядками от телефона, рисунков (это что, всё продавалось?), самоуверенно расположился обогреватель, который, негромко и спокойно шипя, выпускал из себя тёплые струи воздуха.

– Садись, – предложила мне продавщица, показывая на лавку.

– Спасибо, – ответил я и присел.

Стало так уютно… Даже не помню, когда мне было так уютно в последний раз.

Справа от полок на длинных верёвочках и нитках висели разные значки, амулеты, талисманы. Я не верю в эту ерунду, но они мне понравились, потому что были очень красивые.

Все окна киоска были обклеены маленькими синими снежинками из бумаги, довольно мило собирающимися кое-где в небольшие стайки на стекле.

Мне показалось, что киоск стал гораздо более широким и вместительным, нежели он выглядел снаружи.

– Что ты тут делаешь? – спросила продавщица, присев рядом со мной.

– Я… из дома ушёл, – начал я, подбирая слова. Организм пока только перестраивался с холодного и колючего воздуха на тёплое и уютное окружение, из-за чего мозг соображал не особо быстро. – Ну, поссорились, понимаете? Из-за ерунды, на самом деле. Но поругались сильно. Вот. А потом я пошёл. И как-то долго шёл. А сколько сейчас времени?

– Я не знаю, – спокойно ответила она, как будто нельзя посмотреть на часы. Я быстро пробежал взглядом по киоску ещё раз, но часов не нашёл.

– Ладно… И потом я как-то пришёл сюда.

– Понимаю. Знаешь, я встречала таких же подростков. Но они все хорошие люди, и у них всё получилось.

– Что? – не понял я.

– Всё.

Хотя умом я ничего не понял, что-то в душе явно отозвалось на эти слова, поэтому я понимающе кивнул.

Я немного придвинулся к обогревателю и положил руку на его огромную пасть. Мне захотелось почувствовать его дыхание ещё сильнее.

Но в это время что-то внутри него щёлкнуло, и он перестал работать.

– Блин… – проговорил я и встал на колени около него, пытаясь проверить, не всё ли ещё потеряно.

– Встань, ты чего. Ну, сломался он, ничего страшного, – спокойно сказала моя собеседница.

– Да как? На улице же очень холодно! – искренне удивился я.

– Вставай, всё хорошо.

Я подумал ещё несколько секунд и, придя к выводу, что сделать ничего я уже не смогу, поднялся.

– Да я просто всё всегда порчу. Извините, – я сел.

– Да нет, дело не в тебе точно, не бери в голову, – улыбнулась она.

Я немного помолчал.

– Ладно, мне пора идти, наверное…

– Да что ты, останься! Здесь пока будет тепло. Какое-то время точно.

– Да нет, мне очень здесь понравилось, просто… я понял: мне пора возвращаться.

– Решил вернуться домой?

– Да, – уверенно сказал я.

– Ну, хорошо. Давай, удачи. Я думаю, ты знаешь, куда идти.

– Туда же, откуда я сюда и пришёл.

– Верно, – проговорила она с улыбкой.

Я открыл дверь. Пурга утихла, и снег не стоял такой плотной стеной, как это было минут пять назад. Я вышел из киоска и оглянулся. Теперь мне казалось, что он просто крохотный.

– Пока, – сказала мне продавщица.

– До свидания, – я помахал ей пару раз рукой. Она помахала мне в ответ.

Я повернулся и пошёл вперёд. В обратную от киоска сторону. Снег мягко хрустел под ногами. Вдруг в наушниках снова включилась музыка. Что такое? Телефон решил ожить или наушники сами выбирают, когда включаться?..

Эта была уже другая мелодия, но я не помнил, чтобы когда-то добавлял её или слушал. Начиналось всё с флейт. Их робкое, еле слышное звучание было окрашено какими-то немного грустными, но светлыми тонами. Вместе с виолончелями и чем-то ещё, похожим на высокий человеческий голос, они вырисовывали тонкую, пронзительную и прекрасную музыку.

Я оглянулся назад. Я шёл всего минуты полторы, но киоска почему-то уже не было видно, хотя и снег стал падать намного реже. Странно.

Спустя какое-то время я стал замечать фасады домов, выплывающие из белой завесы снега. Нет, я понял. Снег – это не что-то противное. Это что-то мягкое и пушистое. Ещё через некоторое время снег почти перестал идти, и я начал узнавать места. На душе стало очень хорошо, а на улице – даже не так холодно.

Удивительная музыка в наушниках становилась всё ярче и ярче, настолько, что я практически видел её. Я двигался вперед, тихонько шагая по снегу, точно зная, что совсем скоро я буду дома, где будет и тепло, и уютно, и не одиноко…