Одиссей Кинир Протесилай
- -
- 100%
- +
Глава первая. На Итаке
1. Предсказание
Алиферс возвращался домой. Шумный Пилос, хвала богам, остался позади. Городская суета слишком утомляет, но родню время от времени навещать необходимо. А сейчас хотелось оказаться на Итаке, такой уютной и спокойной – вот почему Алиферс налегал на весла. Нужно поднажать. С его комплекцией это совсем не просто. Он обливался пОтом, утомился, но, усилия стоили того. Вскоре показался Закинф, а это, можно сказать, одной ногой он уже дома.
Удобная гавань, оливы близ пристани, белая галька, лазурного цвета морская вода и солнце, дарящее негу – что может быть лучше? Здесь жизнь течет неспешно. Здесь никому и в голову не придет куда-то бежать, тем более – покинуть такой чудесный край. Разве что по необходимости. Как Алиферс, к примеру. Должен он навещать родню, что проживает на материке. И каждый раз после таких визитов он возвращается домой.
Вскоре Нерион и высокие эвкалипты уже приветствовали его. До бухты осталось всего ничего. Через час Алиферс причалил, отдышался, направился к дому Одиссея.
Дом подпирала скала. В ней местный зодчий вырубил ступени на каждый следующий этаж, сэкономив на устройстве лестницы. Одиссей задумку оценил. Затем велел разбить лужайку перед домом, сам высадил по периметру виноград. А сейчас на скамеечке в тени расположился со своей семьей. Пенелопа передавала ему на руки малютку Телемаха. Родители склонились над ребенком. Алиферс остановился. Кажется, я не вовремя – мелькнула мысль.Но дело не терпело отлагательств. К счастью, его заметили.
– Как съездил?
Они переглянулись. Одиссей прекрасно понял: мудрейший человек Итаки пришел не просто любопытства ради взглянуть на семейную идиллию своего правителя.
– Есть разговор.
Одиссей передал жене ребенка, поднялся:
– Пойдем, пройдемся.
Дорога бежала к побережью.
– Я встревожен, друг мой. – начал Алиферс.
– А разве есть причина?
Солнечный денек не предполагает беспокойства. Напротив – зовет расслабиться. Куда ни посмотри – всё живописные места и буйство зелени - сплошная безмятежность. Здесь время течет не торопясь и замирает на чистейших пляжах. Какие могут быть тревоги?
– Причина есть. – ответил Алиферс – Ты знаешь сам – благополучие Итаки зависит от тебя. Спроси любого. Каждый житель скажет – царь Одиссей всех накормил и каждому дал дом.
С тех пор как воцарился Одиссей, дела пошли на лад и очень быстро. Об этом знают все – что Алиферс и подтвердил:
– Итака живет лучше всех. Нам все завидуют. Все головы ломают – как маленькая нищая Итака смогла всех обскакать в такой короткий срок? Но я-то понимаю – только царь Одиссей знает ответ. Наше благоденствие держится на одном тебе.
И в самом деле - последний десяток лет Итака процветала. Но секрет успеха Одиссей не раскрывал, познаниями в искусстве управления особо не делился.
– Мне везет - обычно отвечал.
Он уклонялся от всяческих попыток хоть что-нибудь разведать у него. За что и получил приставку к своему имени – хитроумный.
Сейчас, прогуливаясь с другом, он выслушал все похвалы в свой адрес, при этом суть разговора не упустил. Отлично помнил, что Алиферс обеспокоен чем-то.
– Ты слишком благосклонен. А, впрочем, благодарю за добрые слова. Но в чем причина твоей тревоги?
– Я вот что думаю… Все держится только на тебе одном. – замялся Алиферс, – Что, если с тобой что-нибудь случится?
– Что может со мной случится?
Заметно, что такая мысль Одиссея еще не посещала. С чего бы это ей вдруг приходить на ум? Он – полный сил мужчина. В его-то годы жизнь только начинается.
– Ты сам сказал – у нас все хорошо. – продолжил Одиссей – Ваш царь в расцвете сил, и царство процветает. Я больше тебе скажу – я счастлив с тех пор как появился Телемах. Что еще нужно царю Итаки? Не может быть, дружище, чтобы боги ополчились на меня. За что?
В свои тридцать лет Одиссей прекрасно себя чувствует и управляет царством, к тому же три месяца назад жена родила ему наследника. Одиссей, казалось, сам помолодел с рожденьем сына. Как никогда жизнь благосклонна к правителю Итаки.
– Мне жаль, но череда событий уже запущена. Земля гудит, и все пришло в движение. А это значит, ты пропадаешь из поля зрения на долгих двадцать лет. – витиевато озвучил Алиферс.
– В смысле? Я не понял. – остановился Одиссей.
Алиферс в такой же витиеватой манере пояснил:
– Как только ты покинешь Итаку, время станет твоим врагом.
– Но… я не собираюсь никуда. Все это очень странно.
Алиферс всплеснул руками:
– Ты можешь потерять все, Одиссей. Знаки грозней день ото дня.
Мудрейший человек почтенный Алиферс практиковал гадания, частенько наблюдал за звездным небом, мог растолковать полет прибрежных птиц, определял грядущие события не хуже самых опытных жрецов. Он не спешил озвучивать свои тревоги без видимой на то причины. Не стоит человеку знать, что его ждет – так думал Алиферс. Последняя поездка на материк увы, но подтвердила худшие опасения. Мудрец решил – молчать ни в коем случае нельзя. Пусть знает царь Итаки, что ждет его. Тогда есть шанс избежать несчастий, а может статься, выбрать иной путь.
– Я до последнего надеялся – эта чаша тебя минует. Видно, я ошибся. Похоже, чему быть, того не миновать.
– Ты говоришь загадками... Какая чаша? Ты о чем толкуешь? – Одиссей знал – для разговора с Алиферсом нужно набраться терпения.
– Грядет война.
– Война?
– Да, государь, война. – подтвердил Алиферс – Я видел сам – со всех сторон в Пилос подтягиваются воины, готовят лодки, грузят оружие, припасы – весь город взбудоражен. Все суетятся.
– Быть может, Нестор опять с соседями повздорил? – предположил Одиссей – Такое уже бывало и не раз.
– Бывало, да. – согласен Алиферс.
– Вот видишь. Вряд ли нас попросят лезть в это дело.
Нестор правит в Пилосе так долго – уже третьим поколением своих сограждан, что даже Алиферсу кажется – Нестор был всегда. Что тут говорить об Одиссее. Царь Итаки много моложе их обоих. Он знает – Нестор разберется и справится с проблемами своими без посторонней помощи.
Но Алиферс настаивает:
– Такого не бывало никогда. Я говорю тебе – гудит земля. Слух ширится, и он, похоже, верный, что Агамемнон собирает войско. Все сейчас спешат в Авлиду. Не только Нестор. Призывают всех. Глашатаи повсюду трубят сбор. А значит, рано или поздно дойдет очередь и до Итаки. До тебя, царь Одиссей.
А это очень может быть. Агамемнон доминирует на всем Пелопоннесе.
– Ну что ж… Отлично. Я не стану уклоняться. Небольшая победоносная война – хорошая идея. Я больше тебе скажу – я совсем не против присоединиться. А что? Ты сам сказал – собираются все славные вояки. Опять Микены решили на Беотию напасть? Вот и чудесно. Повоюем, испытаем, кто чего стоит, привезем домой трофеев – прекрасно. Лучше быть не может.
– Одиссей, послушай. – не доволен Алиферс. – Ты давно меня знаешь...
– Давно – подхватил Одиссей.– Я знаю, что ты не станешь сотрясать напрасно воздух. Ты – мудрейший из всех известных мне людей.
– Тогда послушай моего совета. Ты думаешь – на две недели отправишься повоевать и все?
– Конечно. – уверен царь Итаки – Быстро управимся, богатую добычу привезем. Так и будет, друг мой, так и будет.
С такой периодичностью – раз в две недели – навещают гавань Итаки пиратские суда. Но Одиссей не любит об этом говорить.
– Тебе не стоит ввязываться в это дело. – доказывает Алиферс – Поверь мне. На сей раз это будет не заурядный набег длинною в две недели. И даже не полгода. Быстро управится не получится. Не знаю, как другие, но ты вернешься лишь через двадцать лет.
– Двадцать лет? – присвистнул Одиссей – Но почему? С чего ты взял?
– Видишь ли… когда я просматриваю твою судьбу, ты всякий раз на двадцать лет как будто исчезаешь отовсюду.
– Я исчезаю?
– Исчезаешь. – заявляет Алиферс – Ты вроде находишься среди живых, но непонятно где.
– Как это может быть? – не понял Одиссей.
Алиферс и сам не сразу понял, когда так указали кости. Но многократно подтверждалось предсказание на чем угодно: по полету птиц, по внутренностям жертвенного агнца, и звезды каждый раз пророчили одно и тоже.
– Я сам был удивлен. – ответил Алиферс – Могу сказать одно – времени у тебя все меньше. Война уже стучится в твои двери. Знай – если ты отправишься туда, то двадцать лет ты будешь вне Итаки.
– Вне Итаки… – озадачен Одиссей – Но я не представляю себя вне Итаки.
– Но так и будет. За это время твой сын вырастет и возмужает без тебя. Твой отец состарится. – слова звучат безжалостно, но Алиферс продолжает:
– А царство все растащат. И никаких трофеев, Одиссей. Ты к этому готов?
– Конечно нет. – обескуражен Одиссей – Кто может пожелать себе такое? Ты сейчас бедствие описываешь.
– Бедствие и есть. И неизвестно, как поведет себя твоя жена. Ты понимаешь, женщины слабы. А если обстоятельства надавят… Все может быть. Подумай, Одиссей.
– Признаться, озадачил ты меня. Но, я тебя услышал. Сейчас ступай. Мне надобно остаться одному.
Нужно побыть с самим собой наедине – только он и бесконечность моря, нужно все обдумать – если вдруг его, и правда, призовут на эту непонятную войну.
2. Царство Одиссея
Не верить предсказанию причины нет. Ни разу Алиферс не подводил царя Итаки. Теперь – как быть?
Тропинка вывела к уединенной бухте. Белая галька под ногами, кристально чистая вода омыла их – Одиссей устроился в тени скалы и предался размышлениям.
Покинуть родину на двадцать лет – кто к этому готов? Не видеть, как растет твой сын – кто с этим согласится? Оставить жену и старого отца на двадцать лет – чье сердце это выдержит? Покинуть царство, пустить всё под откос, надолго вычеркнуть себя из жизни дорогой Итаки. Тут есть над чем подумать.
Двенадцать лет он день и ночь приумножал свои богатства, и улучшал жизнь подданных своих. Трудился, не покладая рук. Итака не могла похвастать изобилием ресурсов. Достоинства острова – мягкий климат, некоторая удаленность от материка, да удобная большая гавань. На этом все. Но только не для Одиссея. Он быстро оценил прихотливость побережья, пещеры, гроты, пролив между Итакой и Кефалинией, где можно незаметно заплутать, надежно укрыться от преследования. Одиссей решил извлечь как можно больше выгод из этого природного подарка.
Как следствие на остров зачастили пиратские суда. Лихие люди отсиживались здесь после своих набегов. Чинились, зализывали раны и набирались сил. После чего вновь отправлялись испытать удачу. Плата устраивала обе стороны. Каждый пиратский рейд приносил царю Итаки то золотой песок, то медные изделия, иной раз приличные лари со всяческим добром.
Царь Одиссей не брезговал ничем. Внушительных размеров кладовая вмещала все. Среди сосудов и мехов вина стояли сундуки с хорошим платьем, мешки наполненные золотом, доспехи и оружие. Все в хозяйстве пригодится. Двустворчатые двери хранили те богатства от любопытных глаз. Если звучали неудобные вопросы в адрес царя Итаки, он, естественно, все отрицал.
– Какие грабежи? – удивлялся Одиссей.
– Пираты? Что вы говорите?
– Ну, надо же, какая неприятность – качал он головой.
Сочувствие, честнейшие глаза и простодушное удивление могли кого угодно убедить в правдивости царя Итаки. Он чист, как стеклышко, но мы отлично помним, что за причудливый коктейль представляет собой кровь, что течет по жилам Одиссея. Напомним – дед его, Автолик – непревзойденный, самый хитрый вор; отец его, Сизиф – еще хитрее, но увы, к потомку их, царю Итаки придраться не получится. Тем более, при нем находится его официально признанный отец Лаэрт – очень приличный богобоязненный старик.
Семья давненько переехала сюда с предгорий Истма. Одиссей родился уже здесь, на земле Итаки. Здесь никому и в голову не придет сомневаться в отцовстве Лаэрта – и Одиссей действительно, всё, как положено – самый почтительный и нежный сын на свете.
Двенадцать лет назад он взял бразды правления в свои руки. К тому моменту слишком много накопилось на острове проблем. Это дело для молодого энергичного царя. Пусть спокойно встретит старость всеми уважаемый Лаэрт.
Дедка с комфортом устроили на первом этаже. Заботилась о старике все больше служанка Евриклея. Сам Одиссей отца не забывал. Частенько с ним беседовал, и лучший кусок всегда нес своему отцу.
Тогда же, двенадцать лет назад, пришла на ум блестящая идея – как накормить народ Итаки. Одиссей призвал своего работника Евмея – здоровенного простого парня. Тот обожал возиться со скотиной. Полдня с ним обсуждали предстоящие дела, после чего решили заняться свиноводством. Свинья неприхотлива – ест все подряд, вес набирает быстро, к тому же плодовита. Дешевле мяса нет. Пока другие разводили овец и коз, на Итаке устроили загоны и клети для свиней. Дело быстро набирало обороты. Скоро проблема продовольствия была разрешена.
Одновременно садовника назначил Одиссей. Ботаник, долговязый скромняга Долион для этой цели, безусловно, подходил. Тот был горазд ухаживать за клумбами, знал всю растительность наперечет – вскоре сады Итаки стали притчей во языцех.
Итака понемногу преображалась и богатела – все десять лет, с тех пор, как Одиссей привез себе жену. Помнится, тогда островитяне поразились ее красе. Сразу стало заметно несоответствие – убогий нищий островок и девушка, подобная богине.
– Ты женился на Елене Прекрасной? – дивились люди.
– Моя жена – сестра Елены.– ответил Одиссей.
И это было правдой – двоюродная сестра признанной красотки стояла перед ними. Не менее красивая, но добрая, простая – народ полюбил ее, и Одиссей все десять лет старался, чтобы его Итака была под стать своей царице. Что ж, можно сказать – это удалось. Минуло десять лет, как ножка Пенелопы ступила на землю острова. Итака с тех пор заметно изменилась. Люди сыты, кладовки ломятся от всякого добра, остров цветет как никогда.
Неужто все напрасно? Столько усилий, изворотливости и ума – и все коту под хвост? Все бросить на двадцать лет? Вернуться нищим? Дом без хозяина – считай, все двери нараспашку. Воспользуются все, кому не лень. Разграбят подчистую. Вернусь к потухшим очагам – кручинился царь Одиссей и пристально, до слез вглядывался в волнение на море. Как играют солнечные блики. Как будто жемчуг рассыпается в волнах. Чужие берега, должно быть, точно так ласкает море. Чужие неизведанные земли, где предстоит сгинуть на долгих двадцать лет.
Мысли обгоняли одна другую.
Скорей всего, отец не доживет до этого момента, а это значит – больше я не увижусь с дорогим отцом. Жена устанет ждать, найдет другого мужа. Сын станет папой называть чужого человека.
Зачем мне это надо?
Это самое уязвимое, самое больное место. Все десять лет совместной жизни у пары не было детей. И лишь недавно боги сжалились над ними. Наконец родился Телемах. Ему сейчас три месяца всего. Счастье, хвала богам, вошло в их дом. Как будто солнце светит ярче. Жизнь обрела свой смысл.
У Елены уже четверо детей. И это не считая внебрачной дочери. А Пенелопа только родила. При том, что обе вышли замуж в один день. Что тут скажешь? Видимо, боги по разному дают детей супругам. Кому-то и вовсе не дают. Как бы то ни было, у Одиссея теперь есть сын – единственный и горячо любимый. Сейчас что получается? Он не увидит его первые шаги, как он растет, как возмужает, как проступают отцовские черты у маленького мальчика.
Я не согласен так.
Быть двадцать лет вдали от родной земли и от семьи, прочь отгонять мучительные мысли, родные лица видеть лишь во сне, всё пропустить, а после сожалеть о каждом дне, лить слезы, землю целовать и понимать – всё прошло мимо. Жизнь на Итаке на месте не стояла. Выбыл только я. И ничего поделать здесь нельзя. Кто мне вернет упущенное время? Как Алиферс сказал – время станет моим врагом. Вот оно что. Время неумолимо. С ним спорить бесполезно.
Одиссей очнулся. Как будто новыми глазами посмотрел на скалы, на волну, что отступала под его ногами. Рядок оливковых деревьев и виноградник, что тянулся вдоль тропинки. Какая красота. Как можно оставить такой чудесный край? Он дорог мне. Здесь мое сердце. Здесь моя душа. Среди этих холмов и леса, уютных бухточек, тенистых гротов. Земля Итаки для меня милей всего на свете.
Чего мне не хватает? Всё есть на самом деле. Царство процветает, кладовые ломятся, дела мои в порядке. Любимая жена, новорожденный сын и дорогой отец. Все рядом, все со мной. Чего еще желать? Быть может, где-то там, за тридевять земель бывает лучше. Но лучше мне не надо. Я и без того счастливый человек.
Одиссей направился к дому.
Евриклея, няня Телемаха, по совместительству работница по дому, развешивала пеленки во дворе. Заметив Одиссея, приложила палец к губам – все спят, шуметь нельзя. Значит, Пенелопа с сыном уснули – понял Одиссей. Пусть спят. Я их не растревожу никогда. Я повода не дам им усомниться, и ни за что их не покину. К черту все войны на земле. Здесь, на Итаке такая безмятежность, и счастье будто зримо проступает. Какие войны? Никакой войны.
На самом деле - Итака была прекрасна. Лес, горы, пляжи, сады и маленькие бухты, запах трав и буйство красок зелени. Одиссей видел всё как будто новыми глазами. Как будто спала пелена, открыв картину безмятежного, безоблачного счастья, что до сих пор была привычна и принималась, как должное. А потому абсолютно не ценилась. Да, что имеешь не хранишь, и только потерявши, умоешься горючими слезами.
– Свою Итаку я не покину ни за что – решил царь Одиссей.
3. Мастер на все руки
Корабельщик Фроний всегда был на своем рабочем месте. В огромной бухте всегда хватало дел. Ремонт обшивки и замена парусов, установить новенькую мачту, щели просмолить, да изготовить весла, что без конца ломаются – работы очень много. Так что Фроний без дела не сидел. Но и не слишком торопился. Все равно всех дел не переделаешь, а здоровье у Фрония одно. К тому же он уникальный специалист и мастер на все руки. Все это знают, и за чем угодно всегда бегут к нему. Даже сам царь Одиссей частенько советуется с Фронием. А значит, ценит своего работника. Конечно, на Итаке Фроний такой один. А потому и некуда спешить. Сегодня необходимо оснастить канатами две лодки, и просмолить не помешало бы борта. В особенности с правой стороны.
– Щель скоро будет с палец толщиной – вздыхает Фроний, поглаживает бороду и потихонечку ворчит – Я говорил еще тогда. Доски требуют тщательной просушки. Нет, спешат все – давай, давай. Куда торопятся? Только прибавляют мне забот. Теперь смоли вот.
Вообще-то, это сделать нужно было еще дней пять назад, но только две руки у Фрония. Так сильно напрягаться он не может. К тому же это дело кропотливое, не терпит суеты. Пока он осматривает фронт работ, вместе с сынишкой разбирает такелаж, и про себя ругается на всё про всё – щели здоровенные, обшивка сгнила, жарища, мухи и болит спина, к нему спешит царь острова Итака, и вид у Одиссея встревоженный.
– Ко мне должны приехать люди, Фроний. – заявляет Одиссей, жмет руку своего работника и продолжает – Ты целый день торчишь в порту. Ты первый их увидишь.
Фроний вскакивает. Куда девалась лень и все заботы с болячками, что мучали его. Фроний подобострастно отвечает:
– Я вижу каждое судно, что входит в нашу бухту.
Ему так интересно, кто должен приехать, но Одиссей и сам не знает, кто именно приедет агитировать его. Потому он игнорирует немой вопрос, что виден в глазах работника.
– Вот и прекрасно. – отвечает царь Итаки – Предупреди меня, как чужаки появятся в порту.
Фроний готов быть полезным своему царю в любое время.
– Я Ноемона к вам отправлю. Он парень шустрый.
Ноемон – десятилетний мальчик, что любит помогать отцу в его нелегком деле.
– Отлично. Смотри не пропусти. Я на тебя надеюсь, Фроний.
– Мы вас не подведем, царь Одиссей
Одиссей проводит рукой по волосам ребенка, и смотрит в детское лицо.
– Я быстро бегаю. Я сразу сообщу. – подтверждает мальчик
– Не сомневаюсь – улыбается Одиссей, и ловит себя на мысли, что очень хочет и своего сына увидеть в таком же точно возрасте.
Еще раз Одиссей дает слово остаться дома, и ни при каких обстоятельствах его не покидать. Он приложит все усилия для этого. Пусть приезжает кто угодно агитировать его. Он обведет их вокруг пальца.
4. Дедушка Автолик
Давным-давно, когда семья покинула предгорья Истма, и перебралась на островок в Ионическом море, отец пышнотелой красотки Антиклеи, известный в прошлом вор Автолик, дал имя внуку, при этом пояснил:
– Я столько причинил бед окружающим, что у них есть все основания ненавидеть меня. Боюсь, что эта неприязнь передается по наследству. А потому - пусть будет зваться Одиссеем мой внучок. Что значит – свирепый. Вот - пусть свирепым будет ко всем своим врагам.
Никто, конечно, мальчику не рассказал, при каких обстоятельствах его семья покинула прежнее место жительства. А, между тем, то был невиданный скандал. Разоблачение. Весь перешеек (Истм) гудел от возмущения. Тем утром все соседи собрались на заднем дворе дома Автолика. Весь день в его загонах народ опознавал своих овец и коз. Воровство было на лицо. Причем, носило систематический характер. Доказательств хватило с лихвой. Становилось совершенно очевидно, что Автолика не перевоспитать. Пока на заднем дворе шла перепалка, один из пострадавших, а именно Сизиф, по-своему мстил вороватому соседу за похищение скота.
В результате возмущение народа вынудило Автолика покинуть обжитые места. Точнее – он был изгнан, и получил широкую известность, как самый наглый вор на свете. Поначалу Автолик приуныл. Куда ему деваться? А позже вспомнил, что в его распоряжении имеется далекий островок, и это всё, что у него осталось.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.