Опасные танцы

1. Месть Атрея

Погожий солнечный денек постепенно угасал. Еще немного, и духоту сменит свежий ветер, что каждый вечер приносит в раскаленные жарой Микены желанную прохладу. Царь Атрей расположился в кресле и просматривает свитки последних донесений – их целая кипа, этих самых свитков, но Атрей ищет среди них те, что действительно его интересуют – остальные отправляются на пол, под ноги царю. Среди них – жалобы граждан, просьбы о помощи, доносы на соседей и прочая ерунда. Принято в Микенах обращаться непосредственно к новому царю – и месяца нет, как возглавил Атрей Микены, а народ завалил его письмами, да так, что проще поручить разбирать почту кому-нибудь из микенских чиновников, но Атрей предпочитает делать это сам.

– Вот какой у нас царь – болеет за народ, хочет знать, из первых рук, чем живут люди. – вздыхает, подбирая с пола упавшие свитки старенький чиновник, служивший еще Эврисфею.

И невдомек ему, что среди вороха бумаг ищет Атрей лишь те, что содержат сведения о Фиесте. Когда закончились торжества, немедленно Атрей в обстановке строгой секретности поручил нескольким верным людям разыскать Фиеста и его детей – неожиданно оказалось, что понятия не имеет Атрей, где могут находиться сыновья Фиеста, даже сколько их Атрей не знает – двое, трое, пятеро…

– Мой братец и сам, наверное, не в курсе, сколько у него детей – недобро усмехается Атрей.

Ищи теперь иголку в стоге сена… Ага, …из Аргоса бумага… так… предположительно, все трое, сыновья Фиеста… Предположительно – снова ухмыляется Атрей. Ему точно надо знать, чтобы заманить Фиеста в Микены. Он платит бешеные деньги за эти сведения, а они – предположительно.

– Гонца в Аргос, немедленно. – поднимается из кресла царь.

Спустя каких-нибудь полчаса стремительный конь уносит в сторону соседнего города гонца с секретным поручением, и тугой кошелек прилагается к этому поручению. Не успеет заняться новое утро, а посыльный передаст сей конверт в надежные, верные руки, и руки эти, распечатав послание Атрея, задрожат, едва не выронят письмо и деньги – ужаснется адресат содержанию письма – он ведь сыщик, а не убийца. На свою беду разыскал он сыновей Фиеста, на свою беду дал знать об этом Атрею – что теперь делать-то, а?

Пот ручьями стекает со лба юркого, плешивого человечка с неуловимым выражением лица. И лицо незапоминающееся – таким и должно быть лицо профессионального сыщика – чтобы его никто не мог вспомнить. Может написать, что ошибся? Но слишком умен царь Атрей – не поверит, будет проверять – тогда кто-нибудь другой раскопает, что это правда, что все трое – сыновья Фиеста, тогда не сдобровать тому, кто солгал…

– В конце концов не обязательно все делать самому – рассуждает плешивый человечек за чашей доброго вина – оно хоть и не плохое, но то и дело встает поперек горла, это самое вино. – Царских денег хватит, чтобы нанять какого-нибудь головореза. Дел-то не так чтобы много – всего-то лишить жизни трех мальчишек, старшему лет десять, не больше – с ними не много возни. Заманить их куда-нибудь труда не составит.

Участь мальчиков решена – быстро нашелся в неблагополучном, кишащем разбойниками Аргосе нужный человек, слишком большие деньги заплачены ему за это плевое дело. Спустя несколько дней напрасно мать разыскивает своих детей по улицам Аргоса:

– Утром ушли в гимнасий – и до сих пор не вернулись. Может, видел кто? – плачет она.

А тела ее детей сброшены в засохший колодец – и лишь растроганная маленькая птичка щебечет над ними – за что вас? За что? Кому вы могли помешать?

Откуда ей знать, что по соседству в Микенах есть один человек, что сейчас испытывает нечто сродни радости – удалось ему прервать род Фиеста, пусть не весь, частично, но все еще впереди. Но не знает о смерти сыновей Фиест – а когда узнает, не увидит Атрей его лица, а жаль. Хотелось бы посмотреть.

Что за месть на расстоянии? Атрей, постепенно войдя во вкус, продумывает план дальнейших действий, чтобы как можно больнее отомстить брату, растоптать того окончательно. Но пока, пока нет новых сведений ни о детях Фиеста, ни о нем самом.

– Как найду их – на сей раз приглашу в Микены – знатно повеселимся – кровожадно ухмыляется Атрей, и его лицо приобретает отвратительный хищнический оскал.

– А сейчас займемся Аэропой.

Разве мог забыть царь Микен, что по милости своей жены он едва не лишился трона, то есть, собственно, лишился, не вмешайся вовремя боги.

Что это было? Измена или женская глупость? Пока шли торжества, Атрей добросовестно изображал на своем лице прощение – не наказывать же ее в разгар праздничных гуляний, в самом деле. Но теперь Аэропе придется держать ответ.

– Как оказалась твоя накидка у Фиеста?

– Не знаю. Должно быть, оставила где-нибудь… Я такая рассеянная… – вздыхает Аэропа.

Рассеянная она – едва сдерживает себя Атрей.

– Твоя рассеянность едва не стоила мне трона, Аэропа. – внушает ей Атрей.

– Но... все завершилось благополучно, не так ли, Атрей? Что тебе еще надо? – досадливо морщится она.

– Мне надо знать, что моя жена и душой, и телом предана мне, а не плетет интриги против собственного мужа. – срывается царь Микен.

Его голос звучит злобно, напористо.

– Что ты? Какие интриги? Ничего я не делаю… – испуганно лопочет Аэропа.

– Слуги видели, как ты выходила из его комнат – ты думала, мне ничего не известно? – берет жену на испуг Атрей.

На самом деле никто и ничего не докладывал царю.

– Когда это?

– В тот самый день. Ты провела у него целый день, Аэропа. Чем вы занимались? – это всего лишь предположение, но оно настолько близко к истине, настолько убедительно звучит из его уст, будто и в самом деле, кто-то следил за ней в отсутствие Атрея.

Откуда он знает? – лихорадочно соображает Аэропа – ее щеки раскраснелись, глаза забегали – сохрани Аэропа спокойствие, она бы вышла сухой из этой передряги, а теперь, глядя, как занервничала, заметалась жена, Атрей понимает, что его подозрения обоснованы.

К тому же Гермес ясно дал понять Атрею – Аэропа сама, своими руками отдала золотую шкурку Фиесту. Почему она лжет? Если отдала – пусть так и скажет, просил мол, не подумала, не знала, чем это грозит Атрею – пусть честно сознается. Вместо этого Аэропа истерично кричит:

– Что ты хочешь от меня? Ничего я не отдавала, ничем я не занималась, никуда не ходила, оставь меня в покое…

– Зачем ты врешь? – наседает на нее Атрей. – Ты, мать моих детей, изменница, лгунья, продажная шлюха. Ты едва не погубила и меня, и себя, и будущее своих сыновей. Чем ты соображаешь, безмозглая дура? Ладно обо мне, ты даже о детях не подумала. Не приди мне на помощь боги – нас давно бы выставили из Микен – да, да твой драгоценный Фиест и выставил бы… А ты кувыркалась с ним в постели, ты предала меня…

Аэропа рыдает взахлеб, и потому ничего не может ответить мужу, а тот все больше убеждается в своей правоте. Скор на расправу Атрей – следующим утром находят Аэропу в постели бездыханной, со следами от шелкового шнура на шее – и никто, ни испуганные служанки, ни дворцовая стража не решаются сообщить, что видели Атрея, покидавшего покои супруги под утро – задохнулась во сне жена микенского царя – звучит официальная версия для народа.

В самом деле - не выносить же сор из избы. Это его, Атрея личное дело – не желает царь громогласно предъявлять обвинения в измене жене, чтобы все в Микенах знали об этом. Потому предпочел Атрей сам, без лишнего шума расправиться с Аэропой, но слухи расползаются по городу, народ потихоньку толкует об этом:

– Видно рыльце-то у нее было в пушку…

Мало кто жалеет Аэропу в Микенах – слишком высок авторитет Атрея, значит заслужила, раз наказал ее муж – говорят люди, лишь маленьких сыновей Аэропы жалко гражданам Микен – так рано остаться без материнской ласки…

Те, и правда, малы – старшему, Агамемнону едва исполнилось пять, а Менелаю и того меньше – три года. Но Атрей спокоен за сыновей – нянек полон дворец, и отец у них есть – вырастут настоящими мужчинами его дети, Атрей еще будет гордиться ими.

И попробуй, скажи ему, что его ребятишки ничем не лучше тех, чьи тела лежат сейчас в заброшенном колодце на окраине Аргоса – они тоже имели право на жизнь и были виновны разве только в том, что отец их – Фиест, брат Атрея.

– Изведу, весь род изведу – твердит про себя Атрей, незаметно для себя превращаясь в безумного маньяка.

2. Письмо брату

Оракул Аполлона не всегда говорил умные вещи. Иной раз он выдавал такое, что лучше бы ему и вовсе помалкивать. Трудно сказать, что случалось тому причиной, возможно, в конец одурманенная серой пифия несла полный бред, а может, все зависело от ценности принесенных даров, но факт остается фактом – в один прекрасный день Фиесту было велено обесчестить собственную дочь.

Не сложно представить, с каким выражением лица тот покидал Дельфы – он спешил туда в расчете на помощь, хотя бы на дельный совет – а что получил? Вот и ходи после этого по Оракулам всяким. А теперь еще выполняй, что приказано.

Жаль, но подавленному паломнику не пришло в голову – а надо ли непременно выполнять? Как знать – быть может, Оракул, осведомленный о давней вражде между Атреем и Фиестом, вещал этот бред в надежде, что кто-то первый из братьев остановится. Ужаснется – и остановится. Откажется от вероломных планов во имя здравого смысла. Но месть, она такая желанная – как же без нее?

Нужно сказать, что все основания желать отомстить брату у Фиеста были. Потому и бросился он из-за кровавого стола в Микенах к Оракулу, при этом вид у Фиеста был, прямо скажем, весьма плачевный.

Местные жрецы, должно быть, косо взглянули на него – вроде одет прилично, а явился с пустыми руками, лишь меч заткнут за пояс; выражение лица – бессмысленное, поведение – буйнопомешанного, от такого паломника одни неприятности. Выдали ему скоренько первое, что пришло в голову – с тем и отправили.

А как все хорошо начиналось. Фиест, конечно, догадывался, что брат разыскивает его. Но время шло, а время, как известно, способно остудить самые неистовые порывы, утихомирить гневные сердца – Атрей рано или поздно успокоится – думал Фиест.

Но Атрей, поставив целью извести весь род брата, к тому моменту совершенно обезумел. Сеть царских агентов прочесывала город за городом, местечко за местечком в поисках Фиеста и его потомства.

Так была найдена шестнадцатилетняя дочь Фиеста – Пелопия, служившая жрицей при храме Афины в Сикионе. Но дочери брата Атрея не интересовали (а напрасно – как выяснится в последствие). Продолжатели рода – мальчики. Именно их предстояло обнаружить и непременно извести всех подчистую. Потому тщательные поиски продолжались.

Это принесло свои плоды.

Спустя примерно год вновь в руки Атрея попадает ценное донесение.

– Наконец-то – взволнованно поднимается из кресла Атрей и принимается ходить из конца в конец, измеряя шагами мрачный зал.

– В Тиринф перебрался, гаденыш. Живет под чужим именем у одной из своих шлюх…

Фиест, и правда, поплутав по всей Арголиде, нашел пристанище у бывшей возлюбленной. А куда ему было идти? Отец вряд ли принял бы Фиеста после скандала в Микенах, так что путь в Пису был заказан, к тому же Фиест опасался преследования, где еще можно отсидеться, как не у старой зазнобы, до сих пор вздыхавшей по нему?

Впрочем, у покинутой некогда женщины были все основания обрадоваться появлению Фиеста – ее близнецам Танталу и Плисфену шел пятнадцатый год, а они так толком и не видели отца, знали о нем лишь по рассказам матери.

Но, лучше поздно, чем никогда. Итак, Фиест, наконец-то, обрел относительный покой и даже семейное счастье. Беглец вел скромный образ жизни, опасаясь, и вполне справедливо, мести брата, поэтому на его поиски была потрачена уйма времени. Люди Атрея исколесили весь край, а Фиест сидел себе спокойненько в Тиринфе, и нос оттуда не высовывал.

– Нашелся. Наконец-то. Да не один. – радуется Атрей.

Царь Микен строчит Фиесту письмо:

Дорогой братец. Забудем прошлые обиды. Возвращайся с семьей в Микены. Ни один волос не упадет с твоей головы – напротив, ты займешь завидное положение среди микенской знати. Что твоим талантам зря пропадать в Тиринфе? Приезжай в Микены – я давно простил тебя и все забыл. Возвращайся скорее, не мешкай – я буду рад тебя видеть. Твой брат Атрей.

Удивленный Фиест не знает, что ему думать, верить или нет такому неожиданному прощению, а мальчишки уже бегут к матери с криком:

– Мы едем в Микены, в Микены.

– Может, и правда, поедем? – спрашивает Фиеста сожительница. – Что было, то было, дело прошлое. Брат он тебе все-таки…

– Да что-то верится с трудом – отвечает Фиест – Брат-то он брат, да ты не знаешь всего…

– Твой брат – могущественный царь. Он и так достиг всего, чего желал. Зачем ему преследовать тебя? Может, он хочет по-родственному помочь тебе, Фиест? Почему нет?

– Что ж, он и сам пишет – простил и всё забыл – размышляет Фиест.

– Значит, так оно и есть. Зачем ему лгать? Поедем, дорогой.

3. Первый визит

– Погоди, я один пойду к брату. Разведаю обстановку

Семья остановилась на постоялом дворе недалеко от городских ворот. Не рискнул Фиест сразу ехать к брату. Думал сначала поговорить с глазу на глаз, обсудить, чем Фиест будет здесь заниматься, какое займет положение – словом, выяснить планы Атрея.

– Возьми нас с собой – просят дети

Им не терпится. Братья их ждут-не дождутся. Сидеть в тесной комнате на окраине, ждать отца им не хочется. Лучше пройтись прогуляться по незнакомому городу, все посмотреть, всюду заглянуть, познакомиться с дядей и братьями.

– Останетесь с матерью – настаивает Фиест

Фактически он собирается на разведку. Мальчики ляпнуть чего-нибудь могут совсем не подумав, зачем им присутствовать при серьезном мужском разговоре?

– Ну, пожалуйста… – уговаривают дети

– Возьми их, Фиест. Пусть прогуляются. От этого хуже не будет.

Мать понимает – новые впечатления ребятишкам необходимы. Столько надежд связано с великими Микенами.

– Ладно. Идемте. – смягчился Фиест

Может быть дети помогут разрядить обстановку?

Мать сразу захлопотала:

– Причешитесь хотя бы. Тантал, надень эту тунику – она достает чистую одежду – Некрасиво. Вечно измажетесь где-то. Глаз да глаз нужен за вами. Лица умойте.

Парни по возрасту слишком активны. То обувь порвут, то куда-то залезут, все перепачкают – сами себя и одежду. Только успевай приводить все в порядок. А тут такое событие. Первый раз они к дяде идут и его ребятишкам. Надо произвести приятное впечатление на таких важных родственников.

Наконец, неугомонные дети собрались, более или менее, но готовы – из-под прилизанных челок глаза так и сверкают, горят нетерпением.

– Мы все сделали, мама.

Мать осмотрела еще раз. Более или менее да. Что ждать от мальчишек? Вроде годится их внешний вид для такого визита. Никто не скажет – разгильдяи какие-то, нет. Прилично выглядят дети.

– Фиест, ты смотри там за ними

– Не волнуйся. – отвечает Фиест.

– Ребятки, в гостях ведите себя хорошо – мать дает последние наставления. – Руки не вытирать об себя, для носа я вам платки положила. Громко не кричите, не бегайте там – вам понятно?

Мальчишки кивают в ответ. Они согласны на все, лишь бы скорее оказаться в том важном доме, что возвышается над прочими постройками. Это дворец правителя Микен, родного брата их отца.

– Вещи пока не разбирай. – говорит осторожный Фиест. – Посмотрим, чем кончится дело.

Он готов ко всему. Конечно, волнуется – прошло три года с тех пор, как он бежал отсюда с позором. Фиест прекрасно помнит, как вчера, события того несчастливого дня. Что ждет теперь Фиеста? Чем закончится встреча? Еще Аэропа. Как эта шлюшка поведет себя? Может, остепенилась, в конце-то концов?

Не знает Фиест, что в живых уже нет жены брата. Оттого и гадает, различные мысли лезут в голову. Что у Атрея на уме? Так ли на самом деле обстоят дела, как Атрей написал в своем письме? Переговоры могут закончится как угодно на самом деле. Всё может быть.

– Собрались? – спрашивает Фиест.

Дети на старте, нетерпеливо вертятся возле дверей. Он смотрит на них, остается довольным их внешним видом

– Уходим, ребята.

Улицы встречают оживленным движением, духотой, голосами торговок. Все восхищает – шум большого города, суета, затейливые фасады домов - всё приводит в восторг. Неужто они здесь будут жить? Столько возможностей в этом городе, столько найдется занятий, особенно, если отец займет видное положение при родном брате.

На входе спят два охранника. Копья прислонили к стене, уселись на скамейке в тенечке возле самых дверей в помещения дворца Эврисфея, шлемы приспустили на глаза, и сопят – тяжко целый день торчать в карауле. А денек-то чудесный – солнечный, жаркий – в такую погоду маются стражи – однообразие работы клонит их в сон.

– Тихо, Плисфен – говорит сыну Фиест – Пускай отдыхают.

И открывает тяжелую дверь.

– Проходите.

Пока ребятишки поднимаются по лестнице, Фиест окидывает взглядом уже подзабытое убранство дворца. Ничего не изменилось за три года. Тот же каменный пол и высокие окна, строгие интерьеры, вестибюль ведет в обеденный зал, длинный стол, камин – все, как было. Только время прошло. Фиесту становится неуютно среди строгой обстановки, тишины и сводчатых потолков. Даже шаги его ребятишек здесь особенно глухо звучат.

Мрачность помещений берет верх над солнечным днем. Жизнь как будто застыла в этих залах. Холодок по спине пробегает. Фиест берет себя в руки. Он вернулся не зря. Он добьется достойного положения в Микенах. Имеет полное право. Интересно, что ждать от встречи с братом? Мысли сменяют одна другую, хаотичный разброс их огромен – от великих надежд до опасной ловушки. Знает Фиест – от Атрея можно ожидать чего угодно.

– А вот и вы – спешит навстречу Атрей. – Я заждался. Брат, дорогой…

Открывает объятья Атрей. Радость читает Фиест в глазах брата – искренен Атрей, похоже, доволен владыка Микен.

– Это твои? Какие большие. – восхищается Атрей при виде племянников. – Такие же близнецы как мы с тобой? Отлично.

Конечно, мальчишкам по четырнадцать лет. Те же каштановые волосы, но коротко стрижет их мать, глаза в длинных ресницах, на подбородках характерные ямочки.

– Точно как мы с тобой в детстве. Один в один. – норовит приобнять их Атрей, – Идемте, ребятки. С братьями вас познакомлю. Давно они ждут вас. Вы, мои дорогие.

Атрей подталкивает детей в соседний зал, сам берет под руку брата.

– Фиест, я намерен разделить с тобой власть здесь, в Микенах. Чтобы больше ты не скитался по свету. Это совсем ни к чему. Мы с тобой братья. Мало того, мы с тобой близнецы. Это многое значит.

Атрей шаг за шагом увлекает брата к выходу.

– Сегодня закатим обед. Отпразднуем встречу. И примирение. Окончательное, Фиест. Бесповоротное. Мы оба в возрасте. Сколько можно делать гадости друг другу. Пора с этим заканчивать.

Фиест ничего не имеет против.

– Согласен. Восстановить отношения нужно. Подробнее расскажи, что за планы у тебя относительно нас?

– Вечером, вечером, брат, все обсудим. – уклоняется Атрей от прямого ответа. – Попируем. Познакомимся семьями. Ты приехал с женой? Вот и отлично.

– Ладно – соглашается Фиест. – Тогда до вечера, брат.

И повышает голос.

– Плисфен, Тантал, уходим. – он зовет сыновей

– Пусть остаются ребятишки. Поиграют вместе, подружатся. – говорит Атрей – Ты ступай, пусть супруга твоя приготовится. Первый по-настоящему семейный обед – это ответственное мероприятие, особенно для женщин. К вечеру накрою самый изысканный стол, какого еще не видели Микены. Ступай спокойно, брат - уговаривает Атрей Фиеста, провожая того на выход.

– До вечера – прощается Фиест, покидая дворец.

Стража на входе как спала, так и продолжает спать. Что не удивительно – минут двадцать длилась встреча братьев. Разве можно выспаться за столь скоротечный период? Фиест усмехнулся, на них посмотрев. Как живописно спит охрана у брата. С этого можно начать наводить здесь порядок.

В Микенах есть где развернуться. Фиест зашагал от дворца, пару раз обернулся по ходу. В солнечном свете зловеще выглядит замок царя Эврисфея. Перестроить не помешало бы – мелькнула мысль. Ладно, потом все обсудим с Атреем. Глядишь, постепенно оттесню его с первых позиций. Лиха беда начало.

Народ, может быть, еще помнит, кто явился им в золотой накидке? Общий язык со служивыми быстро найду – соображает Фиест. Затем потихоньку присвою торговлю, склоню на свою сторону микенских чиновников. Так, в несбыточных мечтах, Фиест достигает гостиницы.

4. Придется идти одному

– Достань лучшее платье – просит Фиест, сам берется развязывать тюк, где собраны вещи – Мятое все. – досадует он. – Что разлеглась? Поднимайся.

Женщина приподнимается на подушке.

– Мне плохо – отвечает она. – Голова закружилась. Я едва не упала.

– Некогда болеть, вставай. – продолжает Фиест. – Вечером важный прием. Брат устраивает обед в нашу честь. Это важно для нас. Многое изменится, так что поднимайся.

Приносит ей воды, присаживается рядом.

– Ты должна быть сегодня самой красивой, дорогая. Можешь считать, что ты – без пяти минут царица Микен.

– Какая царица? Фиест, где дети? Сердце сдавило…

– Ты совсем умоталась, я вижу. – жалеет супругу Фиест – Переезд всегда хлопотное дело. Ничего, потерпи, потерпи еще немного. Мы почти что у цели. Скоро все поменяется.

– Гляди, как стало темно – смотрит женщина в маленькое окошко – Где дети, Фиест?

– Остались с братьями – наконец-то, отвечает Фиест. – Пусть познакомятся, поиграют. Мальчишки легко найдут общий язык.

– Да, конечно – соглашается женщина. – Я чуть-чуть полежу еще. Хоть немного.

– Хорошо – Фиесту ничего не остается, как самому подготовиться к званому обеду – достать тунику поприличней, вымыться толком, свои кудри как следует причесать.

После чего он подходит к сожительнице. Она так и лежит – бледная, слабая, время от времени погружаясь в дремоту.

– Иди один. Ничего. С глазу на глаз побеседуешь с братом. Главное – приведи мне детей. Зачем ты оставил их там? Душа не на месте, мне плохо…

Фиест спустился к хозяину, попросил подойти эскулапа, в ожидании вышел на улицу. Тучи обложили весь небосвод, потемнело, на улицах ветер поднялся, кружа мелкий мусор. Молнии резали тьму, глухие раскаты доносились с небес.

– Как изменилась погода – вернулся под крышу Фиест. – Только что солнце светило.

– В Микенах частенько такое бывает. – отозвался хозяин гостиницы.

– Придется идти под дождем. А что делать? К власти всегда путь тернист.

Спустя час закутанный в плащ Фиест направляется по мокрым улицам в сторону дворца. Капюшон скрывает его лицо – лишь глаза блестят в темноте.

5. Жуткое меню

Как только покинул Фиест эврисфеевский замок, Атрей выскочил вслед, огляделся – брата вроде не видно.

– Что спите? – набросился Атрей на стражей. – По залам гуляют какие-то проходимцы. Беспризорники нищие. Вы куда смотрите? Почему пропустили?

Охрана подскочила, сообразить не может где, что и как, глаза сонные, лица помятые. Копья схватили, поправили шлемы, виновато уставились на Атрея.

– Убить. Где это видано, по дворцу шляются все, кому не лень. Ликвидировать.

Стража срывается с места и устремляется в зал – там, на скамейках расселись два мальчика. Копья пронзают им грудь. Те и моргнуть не успели, сообразить, что происходит.

– Тащите на кухню – приказывает Атрей

Тела оставляют на полу кровавый след. Двери кухни распахнуты. Повара оторвались от дел, повернулись на шум.

– Здесь оставьте – входит Атрей за стражей – Возвращайтесь на место.