Предсвадебные хлопоты

1. Грядущее торжество

– Давненько что-то к нам никто не заглядывал. Сидим здесь, как проклятые. Только и остается друг на друга смотреть. Скучно жить стало…

Зевс вздохнул, смял салфетку, небрежно бросил ее на стол и потянулся за зубочисткой. В зале, в былые времена едва вмещавшим всех обитателей Олимпа, на сей раз было свободно, за длинным столом сидели двое – Зевс и его жена. Остальные места привычно пустовали с того знаменитого обеда, что закончился бунтом.

– Конечно. Сам всех распугал, а теперь скучно ему – съязвила Гера.

Усыпанная папильотками голова встрепенулась – не могла хозяйка Олимпа спокойно вспоминать то утро, когда ее позорно унизили, да еще при всех…

Тоже мне – искоса взглянул на жену Зевс – Скоро середина дня, а она в разобранном виде – халат не первой свежести напялила, прическа – сплошные бумажки в волосах. Смотреть противно.

– Молчи, женщина… Чем ехидничать, лучше предложила бы что-нибудь путное… Впрочем, откуда в твоей голове взяться приличной идее? Ты только на одни гадости способна.

– Тогда не спрашивай. – огрызнулась жена.

– А кто тебя спрашивает? Это так... мысли вслух… – Зевс откинулся на подушки, потянулся, зевнул.

Впрочем, он сам выглядит не лучше. Потому, как нет настроения – даже бороду лень причесать. Всё равно никто не видит, для кого стараться? Для кого изображать верховное божество? Вот и сидит Зевс в полинялой хламиде, косо нацепив золотой обруч поверх спутанных волос, и задумчиво ковыряется в зубах – надо что-то делать, так и одичать не долго, без подданных-то.

Как же хочется вновь принять важный вид, облачиться в парадные одежды – но не идет никто, не торопится в гости – себе дороже – решили обитатели Олимпа, и теперь обходят стороной резиденцию своего правителя.

– Собрать бы всех вместе, как прежде… – мечтает Зевс. – Устроить настоящий пир, да напоить всех допьяна, и пусть танцуют, пусть песни орут – эх… В общем, хочу, что называется, повеселиться всласть, как бывало прежде…

– И что тебе мешает? Прикажи – сразу все сбегутся как миленькие.

– Не хочу приказывать. Хочу, чтобы сами все пришли. По доброй воле – понимаешь?

– А какая разница?

– Разница большая. Одно дело из-под палки всех собирать, с кислыми лицами ведь явятся, настроение испортят, еще капризничать начнут, то не так, это не эдак. Испортят весь обед. Совсем другое, когда с желанием, с настроением всё делается. Будто на свадьбе. Вот был бы пир так пир… – мечтательно протянул Зевс.

– А что напрасно голову ломать? – уже заинтересованно спросила Гера. Она сама не прочь погулять на подобном торжестве – Свадьбу и устрой. Давно у нас не было свадеб. А девиц-то незамужних – полный Олимп.

– А что? Неплохая мысль. Не ожидал от тебя. – признался Зевс, предупреждая протесты строптивой жены примирительной улыбкой.

– Ты права. Накроем столы, пригласим всех, подарки, кольца, шампанское… то есть я хотел сказать нектар с амброзией… Устроим такую свадьбу, что свет еще не видывал. Выдадим замуж сразу всех…

– Всех сразу не надо. – Гере пришлось сдерживать воображение мужа. – Давай по одной.

– Точно. Ты опять права, дорогая. Чтобы я без тебя делал? А с кого начнем? Может быть, с дочки моей любимой, с Афины? – серые, чуть на выкате, глаза великого бога зажглись добрым огоньком при одном только имени дорогой дочери – такой мудрой и благоразумной – не то, что некоторые….

– Боюсь, не согласится твоя Афина. – возразила Гера – Ты, конечно, можешь обижаться сколько угодно, но сам хотя бы раз посмотри правде в глаза – она же носится со своей девственностью, как с писаной торбой. К ней давно никто подойти даже не пытается.

– Неужели? – недоверчивая нотка прозвучала в тоне Зевса.

– А ты думал. Твоя Афина никак не поймет, что женщина ценна в том числе и детьми, а не только подвигами в сражениях. Она же всех мужиков от себя отогнала. Да так, что ни у кого больше нет желания без толку ухаживать за ней.

– Не оскорбляй мою дочь. – начал заводиться Зевс. – Это ее выбор – какой бы он ни был – нужно уважать его.

– Я только хотела сказать, что невестой может стать кто угодно, только не она. – поспешила добавить жена – Например, Фетида…

– Почему непременно Фетида? – насторожился Зевс.

– А почему нет? Тебе что, не всё равно? Я давно знаю, что ты увиваешься за ней. – для ревности Гере было достаточно малейшего повода.

– Что ты, что ты, Гера? Ни за кем я не увиваюсь… – оправдывается виноватым тоном Зевс.

– Не ври. Я хорошо тебя знаю. Фетида мне рассказывала, какие пакости ты шептал ей на ухо не далее, как вчера вечером. Бедная девочка заглянула ко мне – я всё же мать ей, хотя и приемная, а ты…

– Что ты распалилась? У меня и в мыслях не было приставать к ней. Нужна она мне – того и гляди – то в каракатицу превратится, то в жабу болотную – сама с ней целуйся. Ты же знаешь предсказание – ее сын станет могущественней своего отца – что я по твоему – самоубийца что ли?

– Ладно, ладно. Ишь, разошелся – правда-то глаза колит. Вот и докажи, что ты к Фетиде равнодушен. Выдай ее замуж.

– Да кто ж ее возьмет? С таким-то предсказанием? Боюсь, мало желающих найдется на Олимпе…

– На Олимпе может и не найдутся, а мы в другом месте поищем. Глядишь, отбоя от женихов не будет.

– Где ты искать-то собралась? На земле что ли? – разочарованно произнес Зевс.

– А почему нет? Найдем ей самого приличного из смертных, молодого парня, честного, смелого, умного…

– Принца что ли? На белом коне?

– А хоть бы и принца. Да моей Фетиде только принц и под стать. Что ты всё время смеешься? Лучше подумал бы… Ты всех знаешь, может, вспомнишь кого… Лучше нам определить кандидата, а то повадятся лазить толпами на Олимп – им только повод дай, этим людишкам – потом не выгонишь.

Зевс наморщил лоб, подумал с минуту. Он мысленно представил себе бесконечную вереницу женихов, штурмующих божественную гору – разведут грязь, напакостят, еще и наскандалят тут… Нет уж.

– Есть у меня на примете один принц… в изгнании. Хороший парень. Жена недавно повесилась. Так что он свободен. Что скажешь?

Гера не сразу нашла, что ответить. Когда, наконец, хозяйка Олимпа вновь обрела дар речи, то немедленно набросилась на мужа.

– Ты что – издеваешься, что ли? Нет, вы полюбуйтесь на него – Гера возмущалась так, будто кто-то присутствовал при разговоре и мог поддержать ее против циничного тирана – Ни стыда, ни совести. Небось для Афины для своей нашел бы кого получше…

– Успокойся ты. Не сам же он ее повесил. Взбалмошная была особа, мужа очень любила, поверила сплетням… Он и сам пострадал – теперь у Хирона в пещере скрывается.

– Это кто… Постой, уж не тот ли это сын… царя Эгины?

– Точно, Гера. Он. Пелей его зовут.

– Он же убийца

– Он прошел обряд очищения – невозмутимо ответил Зевс.

– А потом еще кого-то убил

– Это было на охоте. Вышло случайно – с кем не бывает? Кстати – обряд очищения он проходил дважды. Так что Пелей чист, как младенец.

– А больше он ничего не натворил? Или просто не успел?

– Нет, Гера. Потом его оговорили, будто он приставал к жене царя Акаста…

– Этого только не хватало…

– Погоди, ты всё не правильно понимаешь. Ни к кому он не приставал, но никто ему не поверил, а убить побоялись, зато бросили одного в лесу, украли меч, тот самый волшебный меч, что выковал Дедал – между прочим, твои подружки богини подарили Пелею этот меч – и ни за что-нибудь, а за верность и целомудрие. Так что не такой уж Пелей плохой.

– Да уж…

– Вдобавок ко всему его бросили на съеденье свирепым кентаврам. Хорошо, там Хирон оказался. Хотя и сам кентавр, а спас-таки Пелея. Неужели тебе его ни капельки не жалко?

– Нет

– Парень с такой сложной судьбой…

– К тому же нищий. На что он жить собирается?

– А мы ему подарков надарим, выделим царство какое-нибудь подходящее… Люблю быть щедрым, хотя бы иногда. И торжества устраивать. Ладно тебе, перестань губы дуть, что толку обижаться? Решение я менять не стану. Лучше готовься к свадьбе, Гера.

И, довольный собой, Зевс отправился в спальню – немного отдохнуть после обеда.

2. Пелион – территория кентавров

Пологие склоны Пелиона с незапамятных времен густо покрыты растительностью – вековые дубы величаво раскинули свои разлапистые ветви, закрывая от палящих лучей мелкий ручеек, что журчит вниз по склону, среди высокой травы, молодых побегов и земляничных полян – их обступает буйно разросшийся кустарник с яркими цветами, искривленный ствол дикой оливы словно замер в неизвестном доселе танце, а рядом заросли можжевельника вырастают стеной и представляют собой настоящую чащу – порой непроходимую.

Множество зверья и птицы обитают в этом лесу – можно ненароком повстречаться с оленем, медведем или кабаном, если какому-нибудь безумцу придет в голову идея собрать немного хворосту на Пелионе – потому лучше безоружным не совершать прогулки ни на гору, ни в ее окрестностях.

– Места глухие, опасные – говорят старики о склонах Пелиона.

Человек туда суется редко, предоставляя лесу и его обитателям жить спокойно, своей жизнью – лишь изредка местные цари устраивают там охоту – но это скорее жестокого развлечения ради, да чтобы испытать высоких гостей, потому как среди прочих опасностей, поджидающих смельчаков на горе Пелион есть одна уникальная, можно сказать – присущая только Пелиону опасность – а именно - быть растерзанным дикими кентаврами.

Давно получилось, что эти милые твари – кентавры то есть – облюбовали Пелион в качестве своего основного места обитания. Их, в общем, можно понять – кентавров потеснили из Фессалии, а затем постепенно выставили отовсюду – по большей части виной тому буйный, совершенно необузданный нрав этих шестиконечных созданий. Но нрав нравом, а куда же им было деваться? Вот и пошли они, горемычные, дружной толпой, то есть, дружным табуном в малопосещаемые места – случайно набрели на склоны Пелиона, поселились в его дремучих лесах, и теперь, ощутив себя в полной мере хозяевами здесь, среди такой же, как они, дикой природы, к тому же по большей части обозленные на людей, кентавры не слишком церемонились с забредшими в лес смельчаками.

Но, справедливости ради, стоит отметить, что не все кентавры не воспитаны – их царь Хирон например – настоящий кладезь мудрости, терпения и благородства. Как раз Хирон спас Пелея, когда того намеревались разорвать на части обитатели Пелиона. Узнав, что парню, по большому счету, некуда идти, Хирон предложил Пелею в качестве временного жилища свою пещеру – то есть радушно пригласил к себе в гости.

А пещера у повелителя кентавров была просторна, с высоким сводом над головой – в ней можно стоять в полный рост, не опасаясь при этом наткнуться на какой-нибудь сталактит, и ничего не капало с потолка, не текло по стенам – сырости нет, только темновато, но, в общем и целом, вполне прилично – словом, жить можно – и Пелей уже с месяц гостил у Хирона – никак не мог решить молодой человек, что же ему делать дальше.

А поскольку бродить по лесу было опасно – вдруг какой-нибудь кентавр возьмет, да не узнает гостя – тот всё больше отсиживался в пещере. Здесь застанем его мы летним утром – в одних лишь сандалиях да с полотенцем вокруг бедер. Свой хитон предусмотрительный Пелей повесил на веревку, что протянута вдоль и поперек через всю пещеру – испачкается последняя одежда, где другую взять?

Кентавры никаких одежд не признают, разве что снимут с кого-нибудь – а с кого? Все давно знают, что к Пелиону лучше не подходить, до ближайшей деревни еще дойти надо, поэтому разжиться гардеробом вряд ли получится, оттого и жалеет Пелей единственное своё платье, тем более что занят он ни чем-нибудь, а уборкой помещения.

– Развел грязищу – ворчит Пелей, разгребая свежую навозную кучу – Дышать же нечем. Конь он и есть конь.

Радужные мухи тяжело взлетели, закружившись вокруг Пелея – тот зачерпнул совком навозную лепешку и направился к выходу – молодому человеку надоело то и дело натыкаться на мусорные кучи, да вдыхать ароматы пещеры – всё равно сижу без дела – решил Пелей и взялся наводить порядок.

А работы было непочатый край. В каждом углу просторной пещеры ждали своей очереди залежи всякой всячины – полусгнившие объедки, обглоданные кости, битая посуда, истлевшие грязные тряпки – что только не выгреб Пелей из ее укромных уголков, заодно распугав всех пауков, летучих мышей и крыс. Он безжалостно сорвал засохшие охапки трав, что свисали с веревок вдоль стен, смастерил себе веник, смел вековую пыль и паутину, вынес помои за порог и теперь разглядывал в полутьме – не пропустил ли он чего-нибудь еще.

– Как можно жить в таких условиях? – пожимал плечами Пелей.

В пещере было лишь стойло для хозяина – вполне, впрочем, приличное, да подстилка из сена – на такой же подстилке размещался гость – ни стола тебе, ни стульев, а тем более кровати – впрочем, что ждать от кентавра?

– Водичкой бы прибить не мешало – промолвил Пелей, наблюдая, как кружится и оседает в воздухе пещеры поднятая пыль. Он взялся, было, за кувшин – единственный целый сосуд, что нашелся рядом с ворохом сена – благо до ручья недалеко, как на лужайке возле пещеры раздались голоса – через минуту два десятка кентавров тяжело топтались около входа, в нетерпении били копытами, тяжело дышали и ругались последними словами, досадуя, что их, таких свободных и диких, пошло используют, как самый обычный грузовой транспорт.

– Запряг нас, как последних ослов – возмущались кентавры.

– Что мы, тяжеловозы, что ли?

– Для кого стараешься, Хирон? Эти боги, они же нас за скотину держат…

– Будет вам, хорошее дело делаем – нам это зачтется – миролюбиво ответил царь кентавров и повысил голос – Становись в шеренгу.

Пелею из своего укрытия забавно было наблюдать, как эти неотесанные полулюди, полукони, привыкшие к полной свободе, пытались изобразить некое подобие стройного ряда – тычки и лягания едва не закончились потасовкой – Хирон, опасаясь за груз, что лежал на спинах подчиненных, скомандовал:

– Довольно. Стойте, где стоите. А то перебьете всё.

Кентавры перестали толкаться и выжидательно уставились на Хирона.

– Вот разбойничьи рожи – усмехнулся Пелей.

В самом деле, лица кентавров густо покрывала растительность – косматые бороды развивались нечесаными клоками, буйные шевелюры всевозможных мастей едва ли можно назвать прическами; практически у всех широкие брови сходились на переносице, угрюмо нависая над глазами – добавьте к этому мощный мужской торс плавно переходящий в лошадиную спину, мускулистые руки и две пары лошадиных ног – это сейчас, из безопасного места ухмыляется Пелей.

Не до смеха было ему месяц назад, когда, проснувшись, он обнаружил себя в окружении этих тварей. Это сейчас они молчат, ожидая дальнейших указаний Хирона, и стоят более-менее спокойно, а тогда Пелей совершенно справедливо считал, что если его не разорвут, то наверняка затопчут – так напористы, порывисты и резки их движения.

В самом деле - если ничто не сдерживает кентавра (а его, как правило, ничего не сдерживает), то он не соблюдает условностей – зачесалось пузо – он блаженно чешет пузо, зачесалось еще где-нибудь – наплевать кентавру на присутствующих здесь дам – зачесалось же. Нужно оглушительно высморкаться – не вопрос, ну и что, если рядом публика – подумаешь, что они сами не сморкаются, что ли?

При этом что такое носовой платок кентавр не знает, и вряд ли у кого получится посвятить его в существование такого нужного аксессуара – рискнувший получит копытом в лоб или по лбу – что согласитесь, практически одно и тоже. Кентавр неравнодушен к женщинам – в миг наговорит им дерзостей низким глухим басом, вероятно считая, что такой тембр особенно нравится дамам.

Кентавр первым несется к столу, сбивая по пути остальных гостей, жадно набрасывается на угощение, желая попробовать всё и сразу – звонко, аппетитно чавкая, обнимая тарелку, норовя при этом положить копыто на стол. Любые попытки хоть как-то воспитать кентавра заканчиваются для учителей всегда одинаково – то есть весьма плачевно:

– Оскорбляют, унижают – кричит возмущенный кентавр и не сходя с места, пускает в ход копыта и кулаки.

Получается интересная вещь – смотреть на это противно, а сказать об этом нельзя – оскорбится ведь кентаврик. И ничему учиться он принципиально не желает, полагая, что сам знает всё лучше, чем кто бы то ни было – о чем и вопит при каждом удобном случае – тихо разговаривать кентавр не считает нужным – еще чего? Что вы мне рот затыкаете – возмущается он, если вдруг его попросят говорить тише, и опять стучит копытом и роет землю, стремясь отстоять свое право орать на всю округу – при этом кентавру и в голову не придет, что он мешает другим.

Отсутствие манер и вздорный тяжелый нрав делают кентавров совершенно невыносимыми в быту – особенно, если их становится много. Одинокий кентаврик, попав в общество воспитанных людей, может и постесняется показывать себя во всей красе, но, как только к нему присоединятся собратья – здесь уже держитесь все – благодаря численному перевесу кентавр немедленно отказывается от глупых с его точки зрения условностей совместного сосуществования – он становится кентавром и только кентавром – свободным и диким.

С этой проблемой пришлось столкнуться племенам, населяющим материковую часть Греции. Именно над ними зависла туча, породившая столь неугомонных детей. Но, к чести ахейцев, аргвинян и прочих народов, они не долго терпели таких буйных соседей – как говорилось выше, постепенно кентавров выставили в необитаемые места – гора Пелион пришлась им по вкусу – окружающие облегченно вздохнули.

С тех пор люди и кентавры недолюбливают друг друга – лишь ученый Хирон является приятным исключением. Сейчас, напустив на себя важный вид, царь кентавров достает из-за пазухи длинный свиток, не спеша разворачивает его:

– Начнем… Тронов золотых – 12… – Хирон отрывает глаза от списка. – У кого троны? Сюда разгружайте. – указывает он справа от себя. – Аккуратней… Ага… Один, два, три, четыре… двенадцать.

Первая пара кентавров, освободив, наконец, свои лошадиные спины от обременительной ноши, умчались в чащу.

– Табуреты красного дерева – 25. Давайте сюда.

– Посуда… У кого ящик? Не тряси, перебьешь всё. Потом сдавать кто будет?

– Они сами всё перебьют, как напьются – ворчит неуклюжий кентавр. Тем не менее, он изо всех сил старается больше не трясти дорогие сервизы – боится он подвести Хирона.

Пелею до того интересно, что же такое привезли, и он неосторожно выглядывает из пещеры. Острый глаз Хирона замечает его любопытную белобрысую голову.

– Что стоишь без дела? Иди помогай.

Вдвоем они аккуратно ставят ящик на траву.

– Хорошо. Скатерти, полотенца, салфетки восемь дюжин… Это вон тот тюк. Давай сюда.

Постепенно на лужайке перед пещерой выстраиваются в довольно ровном порядке столы, стулья, светильники, треножники, ящики с посудой, ковры, гобелены и прочая утварь. Двадцатый по очереди кентавр сбросил на землю свой груз, Хирон отметил последнюю позицию в списке.

– На сегодня это всё. – обратился он к Пелею. – Пока расставим, а продукты завтра подвезут. – соображает он вслух.

– Какие продукты? Ты что – обставиться что ли решил? – спросил Пелей, с интересом разглядывая золоченые предметы. Дорогая красивая мебель, запросто сваленная на траву, выглядела странно – не дворец ведь – пещера в лесу.

– Где раздобыл-то?

– Боги одолжили. Временно. Свадьбу будут справлять.

– Свадьбу? А кто женится – никак ты, Хирон?

– Нет. Какой из меня жених? Это тебя боги собрались женить. Да не стой истуканом, помоги лучше.

– То есть как это меня? Я не собирался… Я согласия своего не давал. – заявил молодой человек.

– А кто тебя спрашивать станет… Не собирался он… Уже и невеста подобрана. Так что не порть всем праздник.

– Но... это произвол. Кто меня может заставить? И почему я? – возмущается Пелей.

– Почем я знаю. Мне не докладывают. – досадливо отмахивается Хирон. – Хватит уже. Здесь дел нам с тобой до вечера. Чем орать – бери стулья и в пещеру – расставлять будем.

– А я сбегу. – демонстративно усаживается Пелей на подвернувшийся золотой трон, ударяет кулаком по подлокотнику.

– Где это видано, чтобы силком… Без меня веселитесь.

– Мебель не ломай. Потом не расплатишься. – осекает его Хирон. И сразу спохватывается.

– Ты что надумал? Сбежит он. Разве это дело? А меня, в какое положение ты поставишь меня, Пелей? Да я с тебя теперь глаз не спущу. Это же Зевс распорядился женить тебя – ни кто-нибудь.

– Зевс? – удивляется Пелей.

– Да, сынок. Так что беги, не беги – это, как сам понимаешь, совершенно бесполезно. Лучше смирись. Всё не так плохо. К тому же невеста твоя – богиня. Не каждый, знаешь ли, день бессмертных богинь отдают замуж за простых людей. Так что тебе повезло.

3. Пелей

Что ж, теперь и в самом деле можно сказать – Пелею действительно повезло. До сих пор столько лет мотался он по свету, никому не нужный изгой, лишенный родины, выставленный с позором – сам правитель Эгины царь Эак выгнал Пелея с острова.

Причиной тому, как, наверное, помнит читатель – убийство младшего брата Фока, совершенное Теламоном и Пелеем совместно. В равной степени виновны они в преступлении, хотя каждый старался спихнуть вину на другого. Впрочем, Теламон сам покинул Эгину, не дожидаясь отцовского гнева. Пелей же, понадеявшись, что побег старшего брата отведет от него подозрения, просчитался – далеко не так наивен царь Эак, чтобы поверить Пелею, будто тот совершенно ни при чем.

– Убирайся – приказывает сыну Эак. – И что бы духу твоего здесь больше не было.

И по лицу царя острова Эгина видно, что своего решения он менять не станет. Ничего не остается Пелею – покидает он остров, пройдя последний раз по тому самому причалу, у которого когда-то встречали мирмидонцы Фока охапками цветов и пением гимна – покидает, что бы больше никогда не ступить ногой на землю Эгины.

Таким и запомнили его земляки – худеньким стройным, голубоглазым юношей, с копной светлых волос – поредели те локоны с тех пор, загрубела, обветрилась кожа некогда юного лица – вовсе не молод Пелей – это мы, вслед за Зевсом, называем его молодым человеком – оно и понятно – что такое десяток–другой лет для бессмертного бога?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.