В тени другой

1. Удачная прогулка

Лужайку перед домом Икария заливало солнце. Какая-то девица развешивала белье – встряхивала, выпрямляла, заполняла натянутые веревки. Вскоре лужайка наполнилась рядами мокрого белья. Дно бадьи, наконец, показалось, но это было самое начало.

– Принимай еще, Пенелопа

Таз стукнулся о ступеньку.

– Как? Пенелопа? – удивился парень, что отдыхал в тени беседки на краю поляны – Почему девушку называют уткой?

Одиссей слонялся по улицам, стараясь найти местечко, где можно без помех предаться размышлениям. Дом Тиндарея слишком шумен – толпа женихов возможности спокойно отдохнуть не оставляла, старалась показать себя во всей красе, вела себя задиристо и громко. Избыток общения Одиссею порядком надоел, он не нашел ничего лучше, чем пройтись по улицам – пусть безо всякой цели, лишь бы побыть в одиночестве и все обдумать.

А думы те были не слишком веселы. Начнем с того, что Одиссей ничего не привез для невесты. Никаких подарков. Он был убежден, что это за невесту должны дать достаточно, чтобы он согласился лишиться свободы, не ожидал, что дело примет подобный оборот, и каждый станет соревноваться в богатстве подарков, мало того – будет стараться превзойти друг друга в роскоши этих самых подарков.

Оказалось, что это далеко не всё. Еще придется состязаться в метании копья, в кулачном бою и в беге. А какой ему бег? Он прихрамывает с той самой охоты – рана бедра, похоже, долго будет напоминать о себе. Хорошо, что хромота не слишком бросается в глаза. Но, как только Тиндарей построил всех в рядок на Аферте, и дал старт – всё стало заметно. Зря он приехал сюда.

Одиссей вздохнул. Девица хороша, спору нет. Вот и наприехали на эту красоту. Даже с Кипра не поленился примчаться царь Кинир. А этот.... как его… Менесфей – вообще красавчик афинянин. Только что занял трон в богатых Афинах – а это что-нибудь, да значит. Язык подвешен – сладкоречивый как мало кто, а женщины так падки на речи сладкие…

Опять же – Диомед. Бравый герой, только что одержавший победу над Фивами… Пусть не слишком пригож, но, ему есть чем похвастать. Не дает никому прохода, и смотрит свысока. Стоит Елене к ним спуститься – он уже в первых рядах, всех растолкает, глаза выпучит и смущает ее своим откровенным взглядом.

Идоменей опять же – писаный красавчик с богатого Крита… Здоровенный Аякс со своим прихвостнем – братиком Тевкром. Ходят парочкой, всех задирают без всякой причины. Ох, сколько их… Куда ему тягаться со всеми. Что может противопоставить Одиссей? Скромную маленькую Итаку? И свою заурядную внешность? Ладно бы только это… – вздохнул Одиссей.

Сам себе он боится признаться, что бедность заела его остров. Вдалеке ото всех, это не слишком заметно, но стоит высадиться на материк -- немедленно бросается в глаза его старомодное платье, провинциальные замашки и говорок – нет в нём лоска больших городов, нет умения ухаживать за дамами и быть всем любезным. Не зря его имя означает свирепый. Свирепый и есть.

Говорить комплименты, плести сети из слов Одиссей не умеет. Оттого и проигрывает. Теряется он в разодетой толпе, где каждый норовит перещеголять соперника, чтобы понравиться знаменитой невесте. Обидно, но придется признать – не видать ему Елены, не вышел он ни ростом, ни внешним видом, а ум и смекалка не ценится в таком деле.

***

Вздыхает он в одиночку, намотался по городу, ноги устали – Одиссей набрел на беседку, что укрылась в тени, расположился на лавочке. До чего хорошо – птички чирикают, ветерок освежает, никто не мешает, с пустыми разговорами не лезет – и можно спокойно отдохнуть.

Поляну возле очередного дома оживляла какая-то девица. Симпатичная. Лет шестнадцати. Стройная, худенькая – впрочем, все спартанки худые. Это Одиссей заметил, едва оказался в порту.

Каждый корабль, что привез очередного жениха для Елены, встречали жители, спешили приветствовать царей Греции. Корабль Одиссея сразу затерялся среди прибывших судов. Он, хотя и дивился богатству последних, но заметил множество женских головок в порту – не принято в Спарте прятать своих женщин по домам. Каждая знает, как себя защитить, если что.

Кстати – эта девушка на лужайке – чудо как хороша. Если ее приодеть, да причесать – ничем не уступит она знаменитой красавице. Светлые волосы собраны в хвостик, глазищи большие, лицо дышит свежестью, ручки мелькают, расправляя белье, гибкая, стройная – что еще надо? Разница в том, что никто не знает о ней, никто не кричит, что такая красотка живет по соседству с Еленой. Не знает никто, что ничем не уступит она, если разобраться. Оттого не толпятся в ее прихожей женихи. Всем хороша. Но почему она – утка?

2. Арнея

Одиссей дождался, когда девица подойдет поближе. А развешенная скатерть скроет от посторонних глаз беседу.

– У тебя странное имя – начал Одиссей

Девица вздрогнула:

– Почему? – улыбнулась она

– Первый раз слышу, чтобы девушку звали уткой – объяснил Одиссей – Пенелопа… чудно

– Это прозвище. Меня дома зовут Пенелопой – ответила она. И вновь улыбнулась.

– А как на самом деле тебя зовут?

Она на миг застыла. Взглянула на него. Симпатичный, приятный. Глаза выразительные. Смотрит на нее с интересом. Даже с восхищением – или мне показалось? Ладно, вроде этот парень не опасен. Почему бы не продолжить разговор?

– Арнея. Когда-то давно, еще в детстве, я едва не утонула. Меня спасли утки. Целая стая. Такие, знаешь, с розовыми полосками на оперенье.

На самом деле было не так, вернее - совсем не так, но зачем случайному человеку об этом знать? Икарий просто бросил новорожденную малышку в Эврот. Известие о дочке слишком не по душе ему пришлось – он сына ждал, девчонки не нужны.

Выплывет – решил Икарий – будет жить. Не выплывет – подумаешь, утрата. Пускай рожает воинов жена. Девицы нам ни к чему.

Икарий развернулся, собираясь уйти, но стая птиц, засуетившаяся над местом, где скрылась девочка, заставила его остаться наблюдать, что происходит.

Утки вытолкнули малышку на поверхность, не дали наглотаться ей воды, окружили, направили кратчайшим путем к берегу. Своим количеством не позволили течению увлечь ребенка, громким кряканьем старались привлечь внимание к происходящему сородичей, а, может быть, людей. Малышка интуитивно двигалась в воде – и потихоньку, в окружении птиц, она достигла берега. Утки старались вытащить ее на сушу – своими крыльями, широкими клювами, перепончатыми ногами – лишь бы ребенок оказался на земле.

Их усилия наблюдал Икарий.

– Чудно – удивился он – Ладно, пускай живет

Жене сказал:

– Какая она тебе Арнея? Утка натуральная. Утка и есть. Пусть будет Пенелопа

Арнея продолжала свой рассказ:

– Птицы меня окружили, поддерживали, как могли и потихоньку я добралась до берега. Затем крякали на всю Спарту. Пока отец не пришел. С тех пор все называют меня Пенелопой

– Понятно. А кто твой отец? – спросил Одиссей

– Икарий. Брат нашего царя

– Вот оно что… – протянул Одиссей

– Сам-то ты кто? – поинтересовалась девушка.

– Одиссей, царь Итаки

Арнея сменила тон – с дружелюбного на холодный. Зря она разоткровенничалась. Ходят тут…

– Понятно. Ты из тех женихов, что приехали сватать Елену?

– Не совсем – замявшись, солгал Одиссей

Признавать, что он терпит фиаско на поприще этом ему не хотелось.

– Да ладно – усмехнулась Пенелопа – Нынче все к нам пожаловали. Все собрались. Такой ажиотаж из-за моей сестры, что диву даешься. Можно подумать, что больше нет никого – и ехидно добавила – Она одна – ее на всех не хватит

– Верно – согласен Одиссей – Не хватит. Но я-то вижу, что есть другие девушки на свете. Ты, например

Досада звучала в ее тоне:

– Про меня нет нынче разговора. Только про Елену все твердят. Все словно помешались. Все смотрят на нее

– Не все

Пенелопа отмахнулась.

– Конечно. Я знаю – пока ее не отдадут замуж, остальным и думать нечего о свадьбе. Мне в том числе

– Пенелопа, ты закончила? – раздался голос

Кто вмешивается, не дает поговорить – едва успел подумать Одиссей. Кому что надо?

– Отец меня зовет – встрепенулась Арнея – Ладно, Одиссей, прощай. Иди своей дорогой

– Постой

Но Арнея поспешила на зов отца и скрылась за дверями дома. Одиссей смотрел ей в след. Опять он в одиночестве остался. Как, впрочем, и хотел еще с утра. Сейчас напротив – целый день готов он провести с этой девушкой-уткой. А может быть, всю жизнь? Здесь есть над чем подумать.

***

Похоже, удача сама идет мне в руки – размышлял Одиссей. Нынче все спартанские девицы в цене упали из-за Елены. А значит, есть шанс, не потратив ни единой драхмы, обзавестись женой приличного происхождения и красоты.

Средств у него в обрез, а положение обязывает. Царь всё-таки. Известный царский род. Всем землякам обещал Одиссей, что вернется с женой подобающего статуса и красоты. Пусть не достанется ему Елена, он это понял, но племянница царя Спарты вполне годится для такого случая. Подходящая партия. А что?

Молоденькая, красивая, и, если он, придумает, как обставить дело, то девица может достаться ему безо всяких капиталовложений. Нет у него средств – всей Итакой сбрасывались на эту поездку. В кои-то веки выбрался он со своего острова – неужто зря прокатился? И вернется с пустыми руками? Нет, этому не бывать. Не может обмануть он ожиданий земляков.

И не обманет – решил Одиссей и зашагал к дому Тиндарея. Как он это сделает, Одиссей не знал. Надеясь на подходящий случай и свой изворотливый ум.

Что-нибудь придумаю – решил Одиссей.

3. Толпа желающих жениться

– Плюют прямо на пол. Сморкаются в занавески. Дикари. Вонища такая – тошно становится. Шум, гам бесконечный. Голова идет кругом. Я больше не могу, Тиндарей – выговаривала мужу Леда, заламывала руки, едва не плакала – всё, чтобы пробудить хотя бы капельку сочувствия.

Мужчине трудно бывает понять женщину. Да, мужская компания – и что? Некоторые неудобства есть, согласен, но это не критично. Тиндарей уставился на жену. Ему и в голову не приходило, что всё так плохо.

– Ты сама велела всех собрать. Я сделал всё в точности, как мы договорились. Всех женихов собрал. Не понял, Леда, чем ты недовольна.

Та всплеснула руками.

– Ты посмотри – я с ног сбиваюсь. С утра до вечера уборка и готовка. Всё без толку. Будто постоялый двор у нас. Свинарник. Как долго это будет продолжаться? – пыталась Леда открыть мужу глаза на очевидное.

В помещении кухни разгорались не шуточные страсти. Леде надоела толпа бравых женихов, что оккупировала дом. Да, прибыли они не вместе, но прибыв, основательно расположились в доме, делали, что хотели и уезжать не торопились.

– Выбери уже кого-нибудь – взмолилась Леда.

Царица Спарты сейчас мечтала, чтобы бедлам в их доме поскорей закончился. Тишина и покой не ценятся, пока они не пропадают. Это был тот самый случай.

– Сам выбери, Елена пускай выберет – мне все равно – умоляла она – Этот бардак мне надоел.

Тиндарею сложно возразить – все верно: грязь, мусор в зале, где обосновались женихи, был на лицо. Пир, что длился второй месяц, угнетал царицу Леду. Домочадцы сбивались с ног – перемыть горы посуды, протереть полы, что моментально становились грязными, жаровни не гасли круглосуточно, стремительно заканчивался провиант, и Леда каждый раз заламывала руки. Царица была близка к отчаянию.

– Мы скоро разоримся, Тиндарей. Они весь дом объели. Что мне готовить завтра?

Выяснялось, что завтра – это завтра, а сейчас необходимы пара жареных барашков, гора лепешек свеженьких, корзина овощей, вина пифонов пять, еще по мелочи закусок разных.

Местные хозяйства смекнули и задрали цены для царского стола на всё, что можно – гуси, куры, овцы подорожали вдвое, овсяная мука исчезла вовсе, масло, овощи и фрукты шли по цене деликатесов, простая рыба, и та дороже золота.

– Как долго мне их кормить? – возмущалась Леда – Что ты молчишь?

– Это достойные люди, Леда. К нам съехались цари Эллады – успокаивал супругу Тиндарей – Имей уважение. Мы должны принять их на высочайшем уровне и не ударить в грязь лицом. Потерпи, Леда, пожалуйста, потерпи.

Но терпеть Леда уже не могла. Да, то была ее идея – поскорее выдать Елену замуж, для чего собрать желающих жениться. Желающих оказалось столько, что сейчас Леда не хотела ничего. Лишь бы в доме вновь воцарились порядок и тишина.

– Я больше не могу, пойми. В кладовках пусто, в доме грязь, винищем воняет в зале, по углам и вовсе непристойный запах. Эти твои цари Эллады – настоящие засранцы. На двор выйти невозможно. И в доме прёт черт знает чем. Мужланы. Жеребцы. Я больше не выдержу, сорвусь ни ровен час.

Справедливости ради стоит сказать, что Тиндарей раз в неделю устраивал гостям спортивные состязания – чтобы от безделья не передрались между собою женихи. Они метали диски, копья, плавали в Эвроте кто быстрей, боролись, бегали по улице Аферте – тогда гурьбой вываливались женихи и возвращались к вечеру уставшие, голодные.

У Леды появлялся шанс порядок навести, но тот порядок бесследно исчезал, стоило лишь женихам вновь оказаться в доме. Шумная толпа занимала места за столом обеденного зала, вновь подавался ужин, вино лилось, куски летели на пол, посуда билась, смех, шутки, песни, залихватские задиристые речи велись за тем столом.

Леда хваталась за голову.

– Верни подарки им. Пусть едут по домам

Она-то думала – приедет человек пять-шесть, а тут такое. Не менее сорока мужчин сидели за столом. Неужто муж не может сделать выбор?

– Нет, не могу – ответил Тиндарей. – Леда, они ни кто-нибудь. Они цари различных царств Эллады. Могущественных царств. Выберу одного – другие оскорбятся и ополчатся на нашу Спарту. Это не просто, Леда.

– Ты боишься – сообразила Леда.

– Да, боюсь – сознался Тиндарей – Ты понимаешь, что начнется, если я выберу кого-то одного? Война нам обеспечена. Поэтому терпи, что делать, Леда.

Хорошо сказать – терпи. Изо дня в день терпеть такое просто невозможно. Нужно хотя бы знать – терпеть доколе?

– Но это не может продолжаться бесконечно. Рано или поздно, но придется выбрать. – молвила жена – Ты сам-то что решил – кто будет предпочтительнее для нас?

Тиндарей, конечно, поделился. Он сразу определил кандидатуру, едва в доме прозвучало имя царя Микен.

– Есть кандидат, и думаю, придется его нам выбрать, если мы хотим спокойно жить и дальше

– Кто он? Кто, Тиндарей?

Тиндарей ответил вопросом на вопрос.

– Ты помнишь, что устроил Агамемнон из-за нашей старшей дочки?

Леда кивнула.

– Конечно, помню. Не дай-то бог опять нам это пережить

Да, Агамемнон учудил тогда. Убийства, похищение – чего там только не было. Но скоро все утряслось. Всё время вылечило, всё списало, всё былью поросло. Теперь Агамемнон – ее любимый зять.

– Сейчас в гостиной сидит младший брат Агамемнона – продолжил Тиндарей – Сам Агамемнон выступает сватом. Ты понимаешь, что может произойти, если я откажу ему? Чем это нам грозит?

– Я помню Менелая – отвечала Леда – Кажется, вполне приличный парень. Богатый, знатный. Привез кучу подарков для невесты. Отличный выбор, Тиндарей.

– Ты не понимаешь… – сказал спартанский царь – Это не мой выбор. Это вынужденный выбор. Ты же не хочешь, чтобы Агамемнон всё здесь разнес?

– Конечно не хочу – уставилась на мужа Леда – Зачем ему у нас буянить? Объявишь Менелая женихом, Агамемнон останется доволен

– Агамемнон – да. А остальные? – объясняет Тиндарей – С ними что будем делать? Мало того, что здесь передерутся. Еще и отражать атаки недовольных нам придется. С Кипра, из Афин, с Крита, Фив – отовсюду. Все ополчатся. Вся Греция пойдет на нас войной. Теперь ты понимаешь?

Леда на миг представила – чужие колесницы несутся на их Спарту, полчища врагов атакуют со всех сторон, топчут родную землю, погибают люди – огонь и кровь, и смерть – и всё из-за чего? Красавицу не могут поделить. Разве это дело?

– Поняла. Но, Елена у нас одна. Она не может достаться сразу всем – упавшим голосом ответила жена.

– Вот почему я медлю, Леда – отозвался Тиндарей

– Да… – расстроилась царица Спарты – Положение не простое. И что нам делать?

Тиндарей вздохнул.

– Не знаю, Леда – Тиндарею было жаль свою страну, жену, себя, свой дом и дочку тоже

***

Каждый вечер Елену минут на двадцать выводили к женихам. Жесткий инструктаж с ней проводила мать – как следует держаться, что говорить, быть вежливой со всеми. Родители ни на минуту не оставляли дочь одну. Всех претендентов представили невесте, позволив перемолвиться лишь парой фраз.

Для женихов, что пировали в доме Тиндарея, того было достаточно. Затем весь вечер цари Эллады воспевали красу невесты и комплименты сыпали под сытную закуску. Елена, вновь запертая в комнате, злилась и капризничала. Хорошо, ума хватило ей шуметь не слишком.

– Мама, что ты держишь меня под замком? Почему мне нельзя подольше посидеть, пообщаться?

– Нельзя – отвечала мать

– Но почему? – не унимается Елена

– Вести себя не умеешь – поэтому – отвечала Леда – Сиди и жди

Леда боялась. Ей не хотелось, чтобы чей-то проницательный взгляд разглядел в невесте то, что Леда видела сама.

– Глаза не поднимай ни на кого. Веди себя достойно. В пах мужчинам не смотри. Задом не крути. Жеманничать, кокетничать не смей. Рот лишний раз не открывай. А лучше вообще молчи – старалась Леда подготовить дочку к очередному выходу.

Сама вздыхала тяжко. Как сложно выдать за невинную невесту уже рожавшую, развращенную Тесеем молодую похотливую женщину. Наверняка найдется пара человек, что могут догадаться по жестам, речам и взглядам невесты, что именно она собою представляет. Помимо красоты. Потому Леда старалась сократить смотрины, увести Елену как можно раньше под любым предлогом.

– Чем меньше будут тебя видеть, тем лучше для тебя. Покрасовалась немного и хватит

Елена подчинилась. Другое дело, что Леда умоталась, устала от беспокойных и прожорливых гостей, а Тиндарей всё медлил. Теперь, когда Тиндарей признался в чём причина промедления, Леда не знала, что сказать. Оказалось, муж боится, не знает, как сообщить, что выбор, в общем, сделан.

Тиндарей по привычке надеялся на жену. Всегда Леда находила выход из неразрешимых ситуаций. Но на сей раз она не знала, что делать. Как усмирять такую кучу горячих претендентов, когда известно станет имя избранника? Был конечно шанс, что все счастливчика поздравят. Тем и ограничатся. Но, судя по поведению этих женихов, мирного исхода ждать не приходится. Тогда Спарта испытает на себе гнев всех царей Эллады. Тут даже Агамемнон не поможет.

В этот момент в помещение кухни заглянул один из женихов.

– Тиндарей, можно тебя на пару слов? – поинтересовался Одиссей.

4. Блестящая идея

Одиссей вошел на кухню со стороны хозяйственного входа, притормозил в дверях, услышав голоса. Он притаился, стараясь не дышать.

Понятно, что он не в претендентах. Он это знал. Но, что родители Елены в серьезном затруднении, не знают, как объявить свой выбор, чтобы неприятных последствий избежать – об этом прежде не думал Одиссей.

Отлично складывается все – мне это очень кстати. Одиссей почувствовал – опять удача идет ему в руки.

– Тиндарей, можно тебя на минутку? Есть дело

Тот обернулся, кивнул головой.

– Да, конечно – и вышел за гостем на дворик при кухне.

– Что, Одиссей? Что такое?

– Видишь ли… Я понимаю – царь Итаки не самый блестящий жених для твоей дочери. Не самый богатый. Зато у меня есть предложение.

– Какое? – вздохнул Тиндарей

Не первый раз отводили женихи Тиндарея в сторонку и обещали с три короба. Лишь бы Елену отдали за них. Гор золотых Тиндарей, может, был бы не прочь получить, но боялся последствий. Страшно подумать, что может начаться, когда каждый из бравых женихов почувствует себя обманутым.

– У тебя есть племянница. Милая девушка. Пенелопой зовут

– Есть. И что? – не понял Тиндарей

Одиссей внес ясность.

– Похлопочи, чтобы ее отдали за меня. Тогда одним женихом Елены будет меньше

На Тиндарея слова не произвели никакого впечатления. Ему всё равно – одним больше, одним меньше – какая разница? Если бы они все вдруг куда-то испарились… Тогда конечно. Брат его, Икарий и вовсе не имел намерения объявлять невестой Пенелопу, хотя давно бы надо это сделать. Значит, не хочет дочь отрывать от дома. Это его личное дело – думал Тиндарей. Вернее, Тиндарей об этом вообще не думал. Одиссею ответил:

– Икарий не заводил разговора о женихах. Не собирается он дочку замуж отдавать

Но Одиссей настаивал:

– Поговори с ним. Может быть, надумает?

– Это вряд ли – отмахнулся Тиндарей – Он одиноко живет. Пенелопа и Перилей – всё, что есть у него

Но Одиссей не унимался.

– Все девушки так или иначе, но выходят замуж рано или поздно. Это жизнь, Тиндарей. Тут ничего не поделаешь

– Не согласится Икарий, я знаю

Но Одиссей уперся. Не получится Тиндарею от него отделаться, если Одиссей что задумал. Еще ни у кого не получалось.

– Она что – должна возле него всю жизнь просидеть? – убеждал Одиссей – Давай договоримся. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Я подскажу, что нужно предпринять, чтобы женихи не враждовали меж собой, и твою Спарту оставили в покое

Это немедленно и в корне поменяло дело. Лицо царя Спарты сменило выражение.

– Как это можно сделать?

Но Одиссей не прост.

– Сначала Пенелопа – он заявил – Утряси вопрос с братом. Тогда и свадьбы мы сыграем вместе

Царь Спарты мысленно представил, как он ведет Елену под венец, как женихи съезжают со двора и оставляют его дом в покое. Это было бы чудесно. На сей раз Одиссей с бОльшим удовольствием услышал:

– А это мысль. Что ж, Пенелопа стоит дельного совета. Идем. Идем к Икарию. Здесь рядом.

5. В доме Икария

Дом Икария вполне сопоставим с домом спартанского царя по размерам и удобствам. Второй этаж имелся с большими комнатами, зал с камином на первом этаже, кухня – всё было точь в точь, как в доме брата, с той разницей, что хозяйки только не было. Справлялся сам Икарий. Его жена недавно умерла, больше жениться он не стал. Потому Пенелопа научилась вести хозяйство, за братиком смотрела – всё успевала и умела делать. Икарий не мог нарадоваться.

– Ты прав. Девушки должны выходить замуж. Зачем возле родителей сидеть? Чего высиживать? – сейчас говорил Тиндарей, словно тяжкий груз уже свалился с плеч – Поженим вместе вас. Две пары сразу

Одиссею оставалось только поддакивать.

– Это дело, Тиндарей. Икария сейчас уговорим. Пообещаем всё, что он захочет.

***

Икарий ковырялся в огороде. Пенелопа стояла возле очага. В домашнем платье, руки испачканы в муке… Едва она взглянула на вошедших, и Одиссей поплыл, пропал, и утонул в ее глазах.

– Ты выйдешь за меня? – вопрос сорвался сам

– Сейчас? – опешила она. И закраснелась

– Пенелопа, смотри какой жених тебе нашелся - сам царь Итаки Одиссей. Он просит твоей руки. Я выступаю сватом – Тиндарей отрекомендовал Одиссея самым лучшим образом

– Он – сын Лаэрта, внук знаменитого Автолика. Тебе очень повезло.

6. Знаменитый Автолик и сосед его Сизиф

Не станем вдаваться в подробности, что да, Автолик знаменит, не спорим, это безусловно, но чем? Капнем? А, может быть, не стоит? Может случайно выяснится, что-нибудь такое, о чем лучше не знать? Перед нами тот самый случай, когда не нужно разбираться, кто чем прославился, принять на веру утверждение о знаменитости, и успокоиться на этом.