Невыносимые. Не вечное лето

Глава 4

Хозяйка прошла через двор из хлева с ведёрком свежесцеженного молока и скрылась в трапезной. Оттуда пахло поджаренным огнекорнем с луком и вареными яйцами, а через открытое окно доносились бренчание цитры. Город готовился к завтрашнему празднику: где-то ставили лотки, помосты, развешивали цветные флажки – но сюда, на удалённую Огородную улицу, шум почти не долетал.

Алера, стоя у окна, перебирала в горсти мелкие Кристаллы: плоский серо-зеленый с чёрными прожилками – от пчелиного яда, красный с зелеными – от змеиного, круглый прозрачно-голубой – усиливающий магию воздуха…

– Придётся продать, – вздохнула она с видом самого насупленного в мире скареды. – Хотя бы хватит на одежду, чтобы мы на празднике не выглядели оборванцами.

– Мы и так не выглядим, – фыркнул Элай, роясь в запасах наконечников для стрел.

Тахар раскладывал перед собой мешочки с травами. Видимо, успел сговориться с аптекарем сварить пару-тройку хитрых зелий.

– А если скеры не придут? – Алера сжала в кулаке Кристаллы и принялась ходить туда-сюда. – Вот если они не появятся, выходит, я зря буду весь день в платье ходить?

Хлевник ей сказал, что на праздниках обычно появляются «люди с кожей змейскою, которые не ничё не праздникуют, и любят многолюдье, и чужие в ём».

Элай фыркнул:

– Все отыщутся, если как следует пошукать: и культисты, и теневики, и дракон в маске менестреля…

Алера бросила в него мешочек с Кристаллами, о чём тут же пожалела.

Тахар в разговор не влезал, тщательно отмерял тминные семечки.

– Вот посмотришь, я найду теневика, – сказала Алера с такой уверенностью, что Элай на вздох и сам ею почти проникся. – Интересно, как ты тогда запоёшь.

– Орочьим басом, – съехидничал эльф.

– Ты смотри, – не выдержал Тахар, – как бы наша злыдня не поймала тебя на слове.

Убедившись, что хозяева не трутся во дворе, Алера до завтрака сбегала в хлев, прихватив яблоко, но хлевник на зов не отозвался. Алера из вредности не оставила ему угощение, ушла вместе с друзьями завтракать.

Поджаренный огнекорень с луком оказался на вкус совсем не так хорош, как на вид, а каши Алере не хотелось. И даже жизнерадостный Борин вдруг вызвал раздражение бодрой присказкой: «Кто как жуёт, тот так и живёт»! Больших трудов Алере стоило не огрызнуться, не обидеть доброго гнома.

За столом она села к Борину спиной, чтобы он не видел её мрачного лица, и, ковыряя ложкой кашу, бухтела:

– Застряли мы тут как-то неприлично, вам не кажется? Пока призорцы что-то разузнают, Дефару и Кальена изрубят на котлеты!

– Хотели бы изрубить – изрубили сразу, – возразил Тахар, но Алера только пренебрежительно чмыхнула носом.

– Они для чего-то нужны чешуйникам, это даже жабе понятно, – Элай отодвинул пустую тарелку.

– И что мы вцепились в этот перстень? – продолжала Алера, не слушая. – Мало ли, что там сказал хатник! Какие ещё разговоры по камням? Чушь собачья. Надо было сразу гнаться за скерами, которые утащили Дефару!

– И получить по башке, – в тон поддакнул Элай. – В худшем случае нас бы прикопали у дороги, а в лучшем – забрали тоже в своё мрачное культистское логово. Отличный план, как всегда. Сделай одолжение: больше никогда ничего не планируй.

Алера хотела бросить в Элая яблоком, но яблоко было обещано хлевнику, потому бросила ложку. Та попала эльфу прямо черпаком в верхнюю часть лба, щедро плюхнув вязкой кашей на лицо и волосы, потом упала на столешницу с гулким стуком, и за столом стало очень-очень-очень тихо. И за соседними тоже – там завтракали приехавшие на торжище крестьяне.

Тахар застыл, не сделав глотка из кружки, Элай замер с открытым ртом, Алера вдруг испытала почти непреодолимое желание развернуться и бежать, но не побежала, потому как ещё чего, а приняла вид нахальный и независимый.

– Нет, ну это просто мама дорогая, какой ужас психический, – отлип Элай.

Аккуратно, насколько мог, отёр лоб, решительно поднялся, шагнул к Алере, сгрёб её с лавки, игнорируя полузадушенный писк, взвалил себе на плечо, перехватил покрепче, тщательно выбирая места по такому случаю, и пошагал к двери под смешки крестьян-торговцев.

Тахар невозмутимо принялся за свой отвар и крендельки.

Алера дёргалась и ругалась – тихо, чтобы не устраивать ещё большую потеху, чувствительно колотила Элая ладонью по пояснице. Вторая рука была занята яблоком.

– Поставь меня на место, чудовище! – разобрал эльф через поток ругательств, но лишь невозмутимо фыркнул:

– Даже не подумаю. Нехорошо бросаться в друзей едой, и я хочу, чтобы ты это запомнила очень хорошо. Бросайся в друзей деньгами, если уж так припёрло.

Алера взвыла и сильно хлопнула эльфа ладонью по рёбрам. Он совершенно невозмутимо и чувствительно шлёпнул её по заду. Она выругалась громко.

Во дворе тоже были люди – болтаясь на плече Элая тревожным полотенчиком вниз головой, Алера видела чьи-то ноги и слышала возгласы.

– Поставь меня-я!

– Нет. Тебе нужно остыть, – торжественно объявил Элай уже немного захекавшимся голосом.

Пронёс Алеру по двору прямо к коновязи, ловким движением скинул с плеча, перехватил под колени и плечи и с размаха плюхнул в поилку для лошадей. Они погрузились с громким «бульк» – Алера и яблоко.

Во дворе хохотали, Алера даже не видела, кто. Села в поилке, отёрла лицо.

– Я тебя задушу подушкой и скормлю бездыханное тело бешеным собакам. По кускам.

Элай её не слышал. Он шёл обратно к трапезной и довольно улыбался.

***

– Ладно, ладно, – почти примирительно говорил Элай, пока Алера переодевалась за ширмой, – можешь меня стукнуть, если хочешь! Только сделай одолжение, никуда не убегай.

Из-за ширмы вылетела мокрая рубашка и ляпнулась на пол в шаге от эльфа, обдав его брызгами.

– То-то, – сопела Алера, – страшно, да? Вот уйду, не вернусь, и что вы тогда…

– Конечно, страшно! В прошлый раз, когда ты на меня надулась и сбежала в лес, то вернулась с Дефарой. И вот посмотри, куда нас это привело!

Алера вышла из-за ширмы, приглаживая на бёдрах свежепереодетые штаны. Элай смотрел на неё, привалившись плечом к стене у подслеповатого окошка и улыбаясь до изумления ехидно.

– Чего? – буркнула Алера.

– Ничего. Скажи, что в этот раз не будешь от нас бегать.

Она как будто задумалась. Взяла с табурета многострадальное яблоко, ополоснула над миской, стала протирать полотенчиком. Но смотрела не на яблоко, а на Элая.

– Чего? – теперь спросил он, неосознанно подбираясь.

Алера сделала к нему шаг, другой. Элай выпрямился. Безотчётно захотелось выставить руки перед собой – что-то потустороннее и тревожащее было в глазах Алеры, а впрочем, вот так новости.

– Что?!

– У тебя каша в волосах, – наконец сказала она и прошла к выходу из комнаты, чуть задев Элая плечом.

Мимо Тахара, который слонялся туда-сюда по двору, Алера решительно направилась к хозяйственным постройкам.

– Аль, только не надо уходить от нас в сарай! – крикнул Элай ей в спину. – Я тебя знаю, ты вернёшься с царь-крысой!

– Никак не смогу, – через плечо бросила Алера. – Царь-крыса уже здесь!

Хлев пах тёплым дыханием скотины, землёй и сеном.

Просторный, с тяжёлыми дубовыми балками, почерневшими от времени и дыма, с потолком, нависающим так низко, что подвешенные к жердям снопы сушёных трав едва не касались макушки. С верхней балки свисал моток верёвки, на нём была завязана аккуратная обережная петля. Сквозь щели в досках пробивались тонкие полоски света, а в этих полосках золотой мукой парили пылинки.

По правую руку в загоне лениво жевали жвачку три тёплые, ленивые коровёнки. В дальнем углу возилась коза, иногда позванивая железным колокольчиком на кожаном ремешке. Из-под пола тянуло ещё одним характерным запашком: там была навозная яма, прикрытая досками.

Хлевник вернулся – уставший, какой-то встрёпанный, словно долго-долго бегал по чужим вотчинам, и не очень-то ему там были рады.

– Есть новости от маленького народца? – спросила Алера, протягивая яблоко.

Цапнув угощение тёплыми ладошками, хлевник встряхнулся. Словно в ответ, запрядала ушами одна из коров, уставилась на хлевника, дёрнула рыжим ухом. В дальнем углу завозилась коза, звякнула колокольчиком. Хлевник обернулся, шепнул что-то, успокаивая скотину, ответил Алере:

– Йесть вести. Братец-овинник с Забродной улицы сказывал, в наши края вернулся Ветер.

– Ветер?

– Он старый, но на то не глядить, руки в й-его справый-е. Нонеча у каменной гряды обрёлся.

– Ветер, – повторила Алера.

Хотелось бы каких-то пояснений, но хлевник только радостно кивал. Алера медленно вдохнула запах скотины, тёплой земли и сена – в углу, у самой стены, возвышалась целая гора— и спросила:

– Откуда руки у ветра? Как он нам поможет что-то починить?

Хлевник затопотал под дальнюю стену, где стоял большой ларь, нырнул в скопище мешочков – видно, решил спрятать яблоко. Рядом с ларем, в корзине, встрепенулись-завозились несушки.

– Ветер не любит много люда. И не любит чужих. Но он… он могеть.

– Ветер – человек? – сообразила Алера.

– Й-ельф ён. Старый-постарый, туда-сюда по землице ходит. Он знает, он знает, он знает!

– Так, – себе под нос буркнула Алера, – чудненько. Искали мага, нашли ветра в поле. А если он не поможет или… завеется куда-нибудь, кто ещё в городе может нам помочь?

– Тада-а… Йдите до Рхала Бородатого, шо лавку держит на спуске Озёрном, або до мастеровицы Цилесы на Солнешной улице. А тока хтозна, чи помогуть они, чи захочуть. Но про йих вы б и сами узнали-прознали, а маленький народец сказал: к Ветру й-дите, Ветер знает, он знает, он знает!

Алера прижала ладонь к груди, кивнула хлевнику, останавливая поток слов, и по стеночке выбралась наружу. Едва не налетела на хозяйку постоялого двора – та стояла шагах в трёх и не увидела Алеру только потому, что строила глазки Элаю. Тот одновременно делал вид, что ничего не замечает, краснел кончиками ушей и тоже косился на женщину. Скучающий тут же Тахар немедленно пнул эльфа в бок, но тот не заметил.

Скользнув за спину хозяйке неслышно, как исключительно хитрая и вредная рысь, Алера громко сказала Элаю:

– Мне кажется, без глаз ей будет лучше.

Женщину как ветром сдуло, она даже не обернулась, чтобы посмотреть, кто это ей хамит. Тахар ухмыльнулся, Элай же зыркнул на Алеру сердито:

– И ничего такого!

– Ладно, – легко согласилась та. – И дальше пусть так остаётся, не то я кого-нибудь скормлю свиньям. Тогда придётся срочно драпать от стражи, а это помешает нам спасать идиотскую ночницу и её идиотского…

Тахар шагнул к Алере, взял её за плечи, чуть встряхнул.

– Аль.

Она зажмурилась на вздох, отступила.

– В общем, хлевник нам советует поискать Ветра в поле. Нужно узнать, где тут каменная гряда и не по дороге ли случайно лавочки с одеждой. Мы же в любом случае пойдём вечером на праздник скеров ловить, я верно понимаю?

Глава 5

На улице Полотняной везде были яркие ткани, выносные прилавки, гомон толпы, маски, венки и звонкие безделушки. Каждую лавку, каждый прилавочек осаждали небольшие армии покупателей.

– А я говорил: надо было прийти утром, – заметил Тахар, выискивая бреши в шумной толпе.

– Утром мы ели, – веско возразил Элай.

Алера, не тратя понапрасну времени и слов, уже просачивалась через толпу, как цыплёнок через прутья изгороди. Каким-то немыслимым образом обогнув абсолютно всех, протиснулась к прилавку и ловко цапнула висящее сбоку платье из крашеного льна – зелёное, как яблоко, расшитое по вороту и подолу объёмной вышивкой более тёмного зелёного цвета. Обернулась и показала друзьям язык.

– Я ведь ей надаю по заднице когда-нибудь, – с чувством сказал Элай. – То есть снова.

Тахар тоже принялся протискиваться к прилавку. Ему это удавалось не так легко, как гибкой Алере, но всё-таки он продвигался в толпе.

Элай вздохнул.

Алера вынырнула откуда-то сбоку, протянула ему зеленую широкополую шляпу с пером. Глаза её смеялась, но лицо было убийственно серьёзным.

– По-моему, тебе пойдёт.

– А по-моему, я буду похож на павлина, сбежавшего с виноградника, – уязвлённо ответил Элай, но шляпу принял.

– Ты и так похож, – Алера скорчила рожицу, – только без пера.

– Да, – вздохнул Элай, – я понял, это месть за лошадиную поилку.

Алера сладко улыбнулась и рыбкой нырнула обратно в толпу. Слегка помятый Тахар вернулся с добычей – зеленой жилеткой и бархатными длинными штанами. Элай надел шляпу, скособочил на один глаз.

– Отлично, – одобрил Тахар. – Так я точно не потеряю тебя в толпе.

Алера снова вынырнула из людского моря, на этот раз с другой стороны, прижимая к груди синюю рубашку с безумными рукавами-воланами и ещё одну пару мужских бархатных штанов. Элай взял их, не кривляясь: не так уж месть страшна, он вполне ожидал, что Алера добудет для него плащ, подбитый цветными стекляшками, и сапоги высотой до колен. С отворотами.

– Волшебно, – заключил он. – Теперь мы точно похожи на трёх деревенщин, которые продали кур, чтобы купить ленты на праздник.

– Ну ведь почти так всё и было, чем ты недоволен? – отбрила Алера.

Пока они препирались, Тахар накинул праздничную рубашку поверх своей и принялся тщательно оглаживать складки.

– Как я выгляжу?

Элай сделал вид, что задумался:

– А знаешь, отлично. Если ещё и пояс наденешь, все точно решат, что ты пришёл проверять их счета.

– Не слушай его, – строго сказала Алера, обмахивая с плеч Тахара невидимые пылинки. – Мы будем выглядеть на празднике очень прекрасно и убедительно сольёмся с толпой обычных горожан!

***

Одежду отправили на постоялый двор с торговым посыльным – мальчишкой-гномом, и Алера не преминула отметить, что деньги заканчиваются как-то слишком быстро, скоро будет непонятно, что с этим делать. Сегодняшняя её ворчливость утомила уже даже Тахара, и он довольно резко оборвал поток бухтежа, сказав, что приготовит ещё охапку зелий для аптекаря, и платы хватит, чтобы отправить Алеру домой на кораблике, если она не прекратит эти бесконечные причитания.

То ли от обиды, то ли от удивления, но Алера притихла.

Улица вела под уклон, позади остались высокие дома, палисадники, фонтаны, нарядные лавочки.

Через ворота, распахнутые настежь, дорога стекала ещё ниже, к озеру, пробегала мимо скально-лесистой гряды. Стражники даже взглядом не удостоили троих пеших, что вышли из города.

Похоже, по этой дороге не ходили примерно никогда: она вся состояла из выбоин, занесённых жухлыми травами, а с обочин наползали лопухи-гиганты. С озера тянуло свежестью, с холмов – чабрецом и львиным вереском, от небольшой скальной гряды, закрывающей озеро – холодом и вечностью.

Долго искали обещанный хлевником «невеличкий домик» и наконец глазастый Элай заметил лачугу, почти сливающуюся со скалами, собранную из старых досок и камней. Она ютилась в тени каменного козырька, и непонятно было, как к ней подобраться, если только ты не горный козёл и не воробушек.

– Интересно, как там можно жить? – озадачился Тахар, разглядывая «домик».

– И как нам постучать в дверь, – добавила Алера. – Бросать камни?

– А хозяин хочет, чтобы ему стучали? – изогнул бровь Элай, и никто не ответил, потому как что тут отвечать. – Не похоже, чтобы он обожал гостей.

– Но мы же не на пироги к нему пришли! – рассердилась Алера и таки запустила камешком в дверь.

Камешек ударил с неожиданно гулким звуком, будто не в хлипкую деревяшку, а в железные ворота, и друзья попятились.

– Никого-о нет до-ома, дома не-ет никого-о, – издевательски пропел вдруг дребезжащий голосок сверху и слева.

Там на залитом солнцем каменном уступе сидел эльф, мелкий, как эллорец, и старый, как эти скалы. Босые жилистые ноги торчали из обтрёпанных штанин, а тощие руки – из подкатанных рукавов сильно вылинявшей, когда-то вишнёвой рубахи. На голове – большая соломенная шляпа, чистая седая борода заправлена в пояс. Старичок вырезал что-то на дощечке и косил на незваных гостей хитрым глазом, ярко-голубым, как у младенца.

– Хорошо кидаешь камни, – проскрипел он и подмигнул Алере. – Почти попала в мою гордость.

– Мы пришли за помощью, – заявила та напрямик.

Эльф снова принялся тыкать ножичком в дощечку.

– За по-омощью они пришли. Всем чего-то надо, вот какая история! Нет бы кто гостинчика принёс старику Ветру. Или кто б поговорить зашёл, а? Спросил бы: как ты, дедушка, не сдох ли тут, старый хрыч, не надо ли тебе чего. Расспросил бы про мир да про странствия…

Всем сделалось неловко. И правда, могли бы принести старику пирожков из трапезной или хоть какое уважение выразить.

– Всё бегом, всё скачком, – сокрушался Ветер, словно подслушивая их мысли. – А потом, небось, как помру, так будете плакать! Ух и пожалеете про всё нераспрошенное! Ух и засовеститесь про всё ненаслушанное! Верно я говорю?

И уставился на них, отложив дощечку. Оглядел с головы до ног сначала Тахара, потом Алеру. Мимо Элая мазнул взглядом, словно тот был меньше чем пустым местом.

– Ну?! Будете плакать, как я помру?

– Будем, – решил за всех Тахар, потому как с умалишёнными лучше не спорить.

– Ну и дурни, – решил Ветер.

Алера прыснула. Эльф перевёл на неё ярко-голубой, слепящий какой-то взгляд.

– Кто вам выдал, что Ветра принесло в эти края?

Вздох поразмыслив, Алера решила сказать правду:

– Призорцы.

– О как.

Эльф отвернулся, уставился на озеро, которое было ему видно сверху, посидел, подумал, жуя губами, и спросил с неожиданным радушием:

– И чего там у вас стряслося? С чем помощь нужна?

Тахар порылся в кошеле, протянул вверх на ладони перстень Кальена. Глаза эльфа стали внимательными, пытливыми и как будто поблекли.

– Не знаю, что за штука-закорюка. Плутня какая-то.

– Она сломана, – пояснил Тахар.

– Да уж вижу, – ухмыльнулся Ветер.

– Нам нужен маг, который её починит.

Эльф завозился, принялся отряхивать со своей полочки стружку, и она полетела вниз, невероятным образом попав преимущественно на Элая. Только сейчас посмотрев на друга, Алера поняла: судя по всему, он давно и страстно мечтает треснуть Ветра. А может, уронить его с этой каменной полочки. Головой вниз. Трижды.

– Не свезло вам, значит, ребятки, потому как я не маг.

Алера и Тахар стояли, ждали, глядя на него снизу вверх. Шеи уже основательно устали. Элай отвернулся и побрёл вдоль дороги дальше. Ветер на него не посмотрел даже вскользь.

– Ты не маг, но знаешь, как чинить такие вещи, – наконец сказал Тахар.

– Знаю, как их будить.

– И чего он голову морочит? – буркнула Алера. – Что это, если не магия?

Ветер пхехекнул, видимо, услышав.

– Значит, ты можешь разбудить эту вещь. Ты нам поможешь?

Старый эльф молчал долго, томительно, разглядывал свою дощечку и как будто забыл, что с кем-то тут разговаривал. Наконец кивнул.

– Чтоб вещицу разбудить, надобно три дома. Принесите их… – Алера хотела что-то сказать, но Тахар упреждающе сжал её руку. – Дом, из которого выросли. Дом, который остался без города. И дом, что стал воспоминанием.

Тахар продолжал сжимать руку Алеры, и она только негодующе скрипела зубами. Элай ушёл по дороге вдаль и уже, наверное, дошагал до виноградников в северо-восточной части Меравии.

– А в оплату за свою помощь я возьму историю.

Тахар от неожиданности выпустил руку Алеры.

– Какую ещё историю?

Ветер хехекнул и снова принялся мотать ногами, шкрябая ножиком по дощечке.

– А которая стоит того, что вы называете магией.

***

Первый «дом», затребованный Ветром, нашли сразу, на обратном пути в город. Алера, костерившая на чём свет стоит вредного старикашку, вдруг остановилась, уставившись на куст шиповника. Среди колючих зарослей примостилась небольшая чаша из плотно сплетённых стеблей, трав и пуха – прошлогоднее гнездо серой славки.

– Птенцы выросли и улетели, – медленно проговорила она.

Элай хмыкнул:

– Удивительно. Вот если бы они выросли и открыли шорную мастерскую…

– Дом! – перебила Алера. – Дом, из которого выросли!

Оцарапываясь о колючие ветки, шипя и сопя, она отделила гнездо и торжествующе посмотрела на друзей.

– Осталось найти ещё два!

Тахар и Элай переглянулись.

– И эта задача уже точно на нас, – глубокомысленно заметил Элай. – У нашей злыдни всегда были проблемы с загадками. Единственный раз в жизни, когда она про это забыла, мы наблюдали только что!

Глава 6

К началу празднества не успели, добрались до площади уже в сумерках.

На одной из больших подходных улиц играл красивый смуглый лютнист, чуть дальше старуха залихватски играла на гармошке, а рядом с ней юная эльфийка пела и танцевала, пацанёнок собирал монеты в шапку. На другой улице выступала группа бродячих музыкантов, включая гнома-карлика – они громыхали в обтянутые кожей барабаны и дудели в дудки. Со всех сторон сплетались кружевами запахи мяса и печева, мёда и трав.

Тахар и Элай могли бы сказать, что все запахи перебивают духи Алеры, хотя едва ли кто другой в Тарнассе вообще замечал этот аромат.

Ревень. Кисло-терпко-ягодный ревень, в котором словно смешались запахи недозрелой клубники, бешеной сочной ботвы с зелёной свежестью и что-то такое дразняще-остро-кусачее, что могло быть только духами Алеры и ничем более в мире и Мирах.

Как бы ни было странно, что она вообще знает, что такое духи.

Как бы ни было странно, что она потащила в Меравию духи, которыми пользовалась два-три раза в год, на таких вот больших и шумных праздниках. Или не потащила, а купила здесь новые?