История «Триратны» – взгляд изнутри

♣

В конце 70-х общества многих стран Запада испытали экономический спад, сопровождавшийся массовой безработицей и ощущением кризиса и упадка. Эра хиппи, эпоха процветания и оптимизма, закончилась. «Дети цветов» уступили место панкам, бескомпромиссным, злым и дерзким. На протяжении следующего десятилетия к власти во многих странах пришли правительства правого толка, которые выступали за экономику свободного рынка. В Соединенном Королевстве такое правительство пришло к власти во главе с Маргарет Тэтчер и закрепилось на политической сцене более чем на десять лет. Одаренный популяризатор собственных идей, миссис Тэтчер говорила об «отказе от опеки государства», возможности личного выбора и освобождении силы рынка для создания благосостояния и благополучия: «Нет такой вещи, как общество, есть лишь отдельные мужчины и женщины и их семьи», – таковы ее знаменитые слова 22[1]. Ее правительство стремилось к сокращению публичных расходов, поэтому налоги урезались. Оно ослабило власть союзов, в частности, вступило в долгую и ожесточенную борьбу с Национальным союзом шахтеров и шахтерскими обществами, которые он представлял. Местные власти были лишены многих полномочий, а многие общественные компании и учреждения приватизированы. Правительственные законопроекты разрешили арендаторам муниципалитетов выкупать дома, в которых они жили, а родители получили право вмешиваться в жизнь школ, которые посещали их дети.

Возможно, это на самом деле повлекло за собой улучшение благополучия общества, но оно стало также более раздробленным и индивидуалистичным, и пропасть между богатыми и бедными увеличилась. Многим людям этот процесс изменений показался десятилетием суровых противоречий и разрушения прежних ценностей. К концу 80-х это привело к глубоким изменениям в общественных приоритетах.

Однако, казалось, оптимизм и идеализм предыдущей эпохи сохранились в ДЗБО, по крайней мере, еще на какой-то срок. Здесь дух 80-х был динамичным и героическим духом роста. В 1980 году количество членов Ордена составляло 150 человек, к концу десятилетия их стало около четырехсот. Новые центры, общины и предприятия открывались каждый год. Люди горячо верили в способность Дхармы – и особенно в том виде, в котором ее практиковали в ДЗБО, – изменить мир. Это привлекло многих людей, разочарованных в том, что происходило в обществе в целом. ДЗБО дало им среду, в которой они могли жить согласно своим идеалам, и дело, которому они могли посвятить свою жизнь. Их благодарность была необычайно сильной.

Но, конечно, все было не так уж безупречно. Буддийское общество Соединенного Королевства издавало журнал под названием «Срединный путь». У него была коричнево-желтая обложка, а внутри печатались научные статьи и обзоры книг. Перелистывая страницы в ноябрьском выпуске 1980 года, можно наткнуться на слова, напечатанные крупным, жирным шрифтом: «Вы получили теорию, теперь попытайтесь практиковать». Этот не слишком прозрачный намек сопровождался подробными контактными данными разных центров ДЗБО» 23[1].

Эти несколько слов очень многое говорят о том, в каком состоянии находился буддизм в Великобритании в те времена. Буддийская «общественность» подходила к Дхарме преимущественно с научной и интеллектуальной точки зрения и в целом не включала в себя тех, кто практиковал буддизм. Однако уже появлялись буддийские группы, больше ориентированные на практику, и пока ДЗБО было крупнейшей из них. Из-за веры в то, что они единственные, кто на самом деле занимается буддизмом и указывает другим путь, юношеский энтузиазм иногда превращался в самонадеянность. Какой-то свидетель событий, происходящих в буддизме Соединенного Королевства, даже назвал их «штурмовыми войсками британского буддизма». Вероятно, это был вовсе не комплимент, но юные буддисты-революционеры были рады такому прозвищу.

Знакомства Сангхаракшиты с другими буддийскими группами никогда полностью не удовлетворяли его. Он встречал много хороших и впечатляющих отдельных буддистов в Индии, но был в целом разочарован буддийскими организациями, которые, казалось, погрязли в лени и формализме. Он ощутил то же самое, когда вернулся в Англию. Внутри самого ДЗБО также существовали трудности. В начале своего существования оно приглашало ряд учителей других традиций. Во время одного ретрита японский учитель Дзэн внезапно провозгласил себя Буддой Майтрейей и заявил, что должен поделиться с людьми новой истиной, и это вызвало большое замешательство.

Поэтому Сангхаракшита не только критически относился к остальным участникам буддийской сцены, но и защищал свое растущее движение. Как написал позже один из его учеников:

«Для Сангхаракшиты в значительной мере был характерен оборонительный тон – во времена, когда он много писал и основал ДЗБО, он находился в изоляции и подвергался значительной критике. Он был чрезвычайно дальновидным человеком и ощущал, что практически в одиночестве должен переплавить азиатский буддизм в язык и архетипы Запада».

24[1] Сангхаракшита никогда не мирился с недружелюбием и недоброжелательностью, но побуждал людей к тому, чтобы они высказывали свое мнение и критику, если это необходимо. «Честное столкновение лучше, чем нечестные сговор», – таково было одно из его высказываний тех времен 25[2]. Критика идей и практик другой веры или другой буддийской традиции или учителя не обязательно должна подразумевать нетерпимость или отсутствие уважения.

Несомненно, в те времена существовало множество неверных представлений о буддизме. Дхарма укоренялась в новой культуре, и было неизбежно неверное ее понимание и, как следствие, необходимость в ее прояснении и истолковании. ДЗБО было активно и развивалось, и члены Ордена принимали участие в межбуддийских мероприятиях и конференциях, им хотелось познакомиться и подружиться с другими британскими буддистами. Но иногда тон общения молодых членов ДЗБО превращался из решительного в резкий. «По-видимому, ДЗБО считают несколько жестким в его контактах с другими буддийскими группами», – писал один из членов Ордена. – Это не та репутация, которой мы особенно стыдимся, поскольку мы обнаружили с годами, что то, что называется «буддийским», не обязательно им является. Мы относились к «общим платформам» с осмотрительностью и чувствовали, что очень важно высказывать свою критичность к тому, что мы считали искаженным, неясным или просто неверным» 26[1].

Еще одной проблемой были трения, которые неизбежно возникают, когда люди живут так близко и так много работают вместе. Это приводило к конфликтам, противоречиям между людьми и разногласиям. И, поскольку люди верили, что быть буддистом – значит работать над изменением себя, любые трудности требовали, чтобы их честно обсуждали и рассматривали, а не избегали их. Молодые буддисты напряженно работали над напряженностью. Но, несмотря на лучшие побуждения, по временам случались очень болезненные конфликты.

В ответ на это в 80-е годы Сангхаракшита стал подчеркивать важность духовной дружбы как необходимой части пути к Просветлению. Он прочитал лекцию на эту тему и провел два семинара по небуддийским текстам, имеющим отношение к этому вопросу, – по «Обязанностям братства в исламе» и «Оде о дружбе» Сэмюэля Джонсона. В 1984 году он также написал работу о буддийской этике, опубликованную под названием «Десять столпов буддизма».

Но самый тяжелый урок, который было вынуждено пройти молодое движение ДЗБО, ждал его в Кройдоне, пригороде на юге Лондона. Здесь с первых дней ДЗБО существовала община, но в середине 70-х такие члены Ордена, как Нагабодхи и Вессантара, отправились туда вести публичные занятия, которые быстро прекратились. В 1978 году руководителем центра стал Падмараджа. Он был талантлив и харизматичен, и под его руководством деятельность центра продолжила развиваться. В 1981 году центр переехал в большое новое здание на Кройдон-Хай-стрит. В том же здании был открыт целый продуктовый магазин и «Хокниз», вегетарианский ресторан, который завоевал репутацию одного из лучших в стране. Бизнес приносил деньги, что позволяло центру расти дальше. В 1984 году была основана организация «Независимые искусства». Она стала очень успешным центром искусств и привлекла внимание известных современных художников, которые читали лекции и устраивали перфомансы. Это собирало большое количество народа со всего Лондона в пригородный Кройдон. В следующем году кройдонский центр расширился еще больше и купил «Ривенделл», ретритный центр в сельском районе Сассекса.

Для тридцати или сорока людей, которые работали там, особенно в ресторане, это был тяжелый труд по приготовлению пищи, в жарком помещении. Они работали допоздна, возвращаясь после этого в общину, где они жили по три-четыре человека в комнате. На следующий день они вставали рано, чтобы помедитировать и снова приняться за работу. Это было не просто временное положение дел на время нового проекта – так продолжалось год за годом.

Цель начала оправдывать средства. Та тяжелая работа, которой требовали все эти виды деятельности, поглотила их, и духовное благополучие и цельность части людей приносились в жертву. Шоу должно было продолжаться, структуры управления стали более жесткими, общение – резким, культура – сошла на нет.

Сложности и нездоровые тенденции в группе продолжали накапливаться, как описывает Вишвапани, работавший в ресторане:

«До того, как начать работать в «Хокниз», я чувствовал себя чужаком, а теперь я обнаружил, что есть группа внутри группы. Внутренний круг сосредотачивался вокруг Падмараджи, и существовал строгий порядок, где старшие ученики заботились о подчинении младших. Это усиливалось посредством травли, сарказма и уничижительных прозвищ («Рой-мальчишка», «Баз», «идиот» – все это напоминало школьные годы), а также призывов к преданности и идеализму. Мы, в конце концов, «создавали новое общество» – какое дело может быть более достойным? Иногда злое запугивание для обеих сторон пряталось под маску представления о том, что критика или «яростная дружба» – это форма духовной практики».

27[1] «Преданность» кройдонскому центру постоянно ставилась под сомнение и испытывалась. Однажды человека, который просил о разрешении стать митрой, встретили словами: «Ты говоришь, что хочешь быть митрой 28[2], но я не вижу того, кто будет предан» 29[3]. Но, если человек решался покинуть центр, ему говорили, что он трус и недостоин того, чтобы справляться с требованиями напряженной духовной практики.

На протяжении 1980-х годов членов Ордена из других центров ДЗБО стало все больше беспокоить то, что происходило в Кройдоне. Трудность заключалась в том, что все центры ДЗБО основывались как юридически и финансово самостоятельные. Это делалось для того, чтобы побуждать людей брать на себя ответственность за местные дела и избежать излишней централизации. Но это означало, что не было никого, кто мог просто прийти бы и потребовать изменений. Более того, к Падмарадже относились с такой преданностью и покорностью, что многие боялись, что это спровоцирует отделение кройдонского центра от ДЗБО. Тогда ситуация стала бы еще более неподконтрольной.

В 1988 году Манджуматха стал руководителем подготовки митр-мужчин в Кройдоне. Это привело к тому, что он стал посещать общие собрания ДЗБО, где столкнулся с критикой своего центра. Вернувшись домой, он начал высказывать свои опасения. Постепенно умонастроения в группе стали слабеть. Сангхаракшита попросил Манджунатху советовать митрам, которых так или иначе запугивали, писать ему лично, чтобы у него были веские основания бросить вызов Падмарадже. Люди стали говорить об этом открыто.

Затем, довольно быстро, Падмараджа вышел из Ордена вместе с некоторыми другими людьми. Были люди, которых этот опыт очень травмировал. Большинство осталось внутри ДЗБО, и им пришлось пройти через болезненное чувство стыда, поражения и предательства.

Для того, чтобы предотвратить подобные ситуации в будущем, в устройство центров было внесено одно важное изменение. В начале 90-х старшие и самые опытные члены Ордена были назначены Сангхаракшитой «президентами» над главными центрами ДЗБО. Они действовали главным образом как «духовные друзья» этих центров, давали советы, вдохновляли людей, проводили лекции и передавали учение. Но у них также складывался независимый взгляд на ситуацию, так что они служили защитой на случай, если что-то опять пошло бы не так.

Можно было бы легко сделать Падмараджу козлом отпущения, но в целом этого не произошло. «Золотой барабан» (журнал, пришедший на смену информационному бюллетеню ДЗБО) так писал об этом: «Вопросы «как», «почему», «когда» и «кто» дадут пищу для более серьезных размышлений на протяжении следующих нескольких месяцев, не только в Кройдоне, но во всем движении Британии» 30[1]. На самом деле, на собраниях членов Ордена происходили длинные и неоднократные дискуссии, полные потрясения и самоанализа. Что пошло не так? Как это случилось? Люди размышляли о тех, кто был вовлечен в эту ситуацию, и недоумевали насчет внутренних изменений в группе: как они позволили захватить власть на собой? Для ДЗБО это была главная «утрата невинности».

Некоторые из тех, кто работал в Кройдоне, ощущали такое братство и общность цели, которые они едва ли могли испытать снова, но существовали также запугивание и враждебность. Как странно и печально им было ощущать, что нечто столь хорошее и благое по намерению могло зайти так далеко в неверном направлении! Им пришлось узнать, что идеализм должен сдерживаться опытом. Им пришлось понять более полно сложность групповой динамики и смешанную природу человеческой мотивации. Это были болезненные уроки.

Глава 4. Дхармическая революция в Индии

Группа людей с Запада едет с местными проводниками в джипе по самому центру Индии. Их машина часами трясется и скользит на ухабистых, обрывистых дорогах. Пейзаж главным образом равнинный, повсюду большие плантации сахарного тростника и хлопка. Изорванные листья банановых деревьев полощутся на ветру, а манговые деревья стоят в дымке цветущих ветвей. Большая зеленая ящерица отступает в подлесок. Через каждые несколько миль джип проезжает еще через одну деревню с кучкой глиняных построек и рыночными прилавками.

Эти дороги, покрытые красной пылью, – вены, по которым течет кровь Индии. По ним идут женщины с младенцами, привязанными к спинам. Худые, рассеянные коровы бредут по дороге. Мужчины трясутся на велосипедах, перегруженных мешками риса. Движутся воловьи повозки с длинными стеблями сахарного тростника поперек них. Расшатанный старый автобус, забитый пассажирами, спешит забрать тех, кто ждет на следующей остановке. Не все влезут в него, кого-то придется оставить дышать красной пылью и сизым выхлопным дымом. Женщины с пальмовыми ветвями величаво сметают мусор перед своими крошечными хижинами. Старик с серебристой щетиной на подбородке хромает мимо; его нога сильно распухла и дергается. Джип объезжает грузовик, доверху полный бананами, которых достаточно, чтобы забить целый дом. Девушки с великолепной осанкой несут на головах горшки и чаны, а бойкие мальчишки радостно бегут, стараясь не отстать от джипа. И все время солнце льется на красную пыль.

Наконец, джип сворачивает с главной дороги на более узкую и тряскую, которая кажется сплошным рядом рытвин. Он приезжает в еще одну деревню, где останавливается, и все вылезают из него, растирают уставшие и сведенные конечности, но улыбаются группе местных жителей, вышедших встретить их. Индийцы смотрят на них с любопытством, а западные люди с удивлением оглядывают все, что их окружает.

В центре селения есть открытое место, к которому теперь направляется группа. На одной из сторон площади – сборная сцена, украшенная желтой и оранжевой тканью, фонариками и картинками. Некоторые из них – изображения Будды, но есть также изображения современного индийца с круглым лицом и очками в толстой оправе, одетого в костюм.

Постепенно, когда наступает вечер, люди собираются на площади. Кажется, туда собирается вся деревня, – повсюду шум, болтовня и возбуждение. Некоторые индийцы взбираются на сцену с приветственными и вступительными речами. Затем на платформу забираются и несколько западных людей – немного робея – и один за другим начинают говорить.

Выясняется, что они тоже – буддисты. Они рассказывают слушателям, что страны Запада, откуда они приехали – не буддийские. Это очень богатые страны, где у людей есть все, в чем они нуждаются материально. Но часто люди остаются несчастными, они ощущают, что чего-то им не хватает. Именно поэтому они решают стать буддистами – чтобы в их жизни появилось духовное устремление и смысл.

Они также узнали, что буддизм на протяжении сотен лет вымирал в Индии. В 1950-х годах человек по имени доктор Амбедкар повел большое количество своих бедных и униженных соплеменников от гнета кастовой системы к свободе буддизма. Их очень тронула эта история. Для них много значат слова, что буддизм может нести в себе такую сильную общественную миссию и так мощно влиять на большое количество людей. Поэтому они приехали, чтобы самим увидеть это движение и познакомиться с некоторыми из этих новых буддистов Индии.

Когда каждый из них кончает свою речь, раздаются смех и аплодисменты. Две группы – западная и индийская – смотрят друг на друга с улыбками на лицах. Трудно сказать, кто из них больше удивлен: западные люди – тем, что их так тепло встречают незнакомые люди посреди этой большой страны, или индийцы – тем, что встретили западных людей, которые интересуются ими и разделяют с ними выбранный ими духовный путь.

♣

То, как ДЗБО, основанное как новое буддийское движение для Запада, распространилось среди некоторых из беднейших людей Индии, – это, возможно, самая неожиданная глава в этой истории. Чтобы объяснить, как люди, настолько различающиеся с социальной, культурной и экономической точки зрения, могут, в конце концов, начать практиковать в одной и той же духовной общине, потребовалось сделать эту главу довольно длинной. Однако это будет необычайная история. В настоящее время в Индии больше людей, связанных с движением, чем где бы то ни было еще в мире. Если бы содержание и структура этой книги отражали число людей, вовлеченных в движение, это была бы книга о движении в Индии, и, возможно, лишь одна-две главы были бы о ДЗБО на Западе, а не наоборот, как я ее написал.

♣

Наш рассказ начинается в Лондоне в середине-конце 70-х, в то время, когда строился новый Лондонский буддийский центр, и новое движение ДЗБО лишь приобретало свои очертания. В 1976 году Сангхаракшита прочитал серию лекций по «Сутре Золотого Света» под названием «Преображение себя и мира». Он использовал образы и истории из сутры, чтобы показать, что необходимо изменить себя для того, чтобы благотворно воздействовать на мир, но что можно также изменить себя, активно действуя в мире. Работа по преображению себя и по преображению мира идет рука об руку.

Среди тех, кто внимательно слушал его, сидя в зале, был Локамитра. Для него эти лекции стали потрясением, они открыли ему выход из очевидного конфликта между собой и миром.

Будучи посвящен в члены Ордена в 1974 году, он работал школьным учителем, но оставил школу, чтобы работать в ДЗБО. Его друг так описывает его, каким он был в те времена: «Локамитра был силен, как бык, и быстр, как вихрь, и соединял в себе зажигательный характер с полной преданностью делу, которому он себя посвятил» 31[1]. Но потом он заболел, и доктор сказал ему, что нужна операция. Он включил в свой режим йогу, чтобы улучшить здоровье и избежать необходимости хирургического вмешательства. Спустя год он не только вылечился, он стал продвинутым практиком йоги и, кроме того, квалифицированным учителем.

Поэтому в 1977 году он отправился в Индии с некоторыми другими членами ДЗБО, практикующими йогу, на курсы, которые вел известный йог Б. К. С. Айенгар. Он спросил Сангхаракшиту, не нужно ли навестить кого-нибудь из его индийских друзей и знакомых, пока они будут там, и Сангхаракшита назвал несколько имен. 14 октября группа села на поезд, шедший до Нагпура. Оказалось, что там идет какой-то большой буддийский праздник, и им стало интересно, что происходит.

Они очень немногое знали о докторе Амбедкаре и движении, которое он возглавлял, где сотни тысяч «неприкасаемых» обратились буддизм. Но позже они узнали о нем гораздо больше, из первых рук. Им также удалось открыть целое новое измерение жизни и деятельности их собственного учителя, Сангхаракшиты.

♣

Истоки кастовой системы неясны, но, по крайней мере, на протяжении тысячи лет она была определяющей чертой индуизма и, следовательно, индийского общества. Она состоит из четырех варн («цветов»): брахманов (священников, которых на английском известны как брамины), кшатриев (воинов), вайшьев (торговцев) и шудр (слуг и рабочих, которых большинство). За пределами системы находятся те, кого считают не принадлежащими ни к какой касте («неприкасаемые»), а также иноплеменники и иноверцы. Внутри этой главной структуры есть множество подразделений и племенных предпочтений. По подсчетам, что существует от двух до двадцати тысяч разных каст 32[1].

Считается, что в основе системы лежит иерархия религиозной чистоты. Брамины ближе всего к Богу и, будучи самыми чистыми, обязаны совершать священные ритуалы. Внизу иерархии находятся самые нечистые; для индийцев, принадлежащих к кастовой системе, вступить с ними в контакт – значит загрязнить себя, лишиться собственного уровня чистоты. Так развилась идея «неприкасаемости», и к этим людям стали относиться с крайним презрением и враждебностью. Они жили в трущобах на окраинах деревень и были вынуждены выполнять самую грязную и черную работу. Они жили в страхе жесточайшего наказания в том случае, если нарушат свое место в обществе. Браки заключались только внутри касты, и это касалось всей системы. Это означало, что неприкасаемые, как и шудры, не имели надежды на улучшение собственной жизни или выход из своей адской ситуации. К неприкасаемым в буквальном смысле относились как к грязи.

В конце XIX века, частично в результате британской колонизации Индии, система была несколько поколеблена. Например, до 1883 года британская армия призывала в свои ряды неприкасаемых. Вот в таком мире родился Амбедкар 14 апреля 1891 года 33[1]. Его отца, Рамджи, женатого на Бхимабаи, повысили до звания субедар-майора, возглавлявшего военную школу. Они были «махарами», членами одной из крупнейшей каст неприкасаемых области Махарастра в центральной Индии.

Амбедкара назвали именем Бхимрао. Он был четырнадцатым, младшим ребенком в семье, хотя семеро умерли в младенчестве. Он вырос в любви, умным, необычайно целеустремленным человеком с бойцовским характером.

После 1883 года армейская политика в отношении неприкасаемых снова изменилась, и семье пришлось покинуть школу и уехать, хотя армейское начальство и нашло отцу Бхимрао работу кладовщика. Положение его отца также позволило Бхимрао посещать школу и дало возможность получать образование. Это означало, что его опыт кастовой дискриминации был далеко не столь жестоким, как в деревнях, хотя он и рассказывал ужасные истории о своих школьных днях: как ему приходилось сидеть за пределами классной комнаты, отдельно от других детей, или как, когда он пил, ему приказывали откидывать голову и открывать рот, чтобы можно было влить воду, не касаясь бутылкой его губ. В старших классах государственной школы у него не было друзей, а учителя его игнорировали. Он зарылся в книгах и усердно учился.

В 1905 году состоялась его помолвка с Рамабаи – ему было четырнадцать, ей девять. Их сын родился в 1912 году, его назвали Яшовантом. Он был первым из пяти детей, но единственным, кто дожил до зрелости.

В 17 лет юный Амбедкар стал первым неприкасаемым, закончившим высшую государственную школу в Бомбее (теперь Мумбаи). Он привлек внимание либерально настроенных реформаторов и получил стипендию на обучение в университете Бомбея, где получил степень бакалавра в английском и персидском языках. Он выиграл еще одну стипендию на обучение в Колумбийском университете Нью-Йорка (где изучал экономику и социологию), Грейс-Инне в Лондоне (где обучался на барристера) и Лондонской школе экономики (где получил степень магистра, а затем и доктора экономики). Он также выучил немецкий, пока какое-то время учился в университете Бонна.

Это были бы выдающиеся достижения в образовании даже для человека с более благоприятным прошлым. Для того же, кто родился «неприкасаемым», это было просто невероятно. Жизнь в Америке и Европе дала ему и многое другое. Впервые он был свободен от касты, он мог свободно сближаться и общаться с другими студентами, и это позволило ему заметить, что роли мужчин и женщин в этих странах гораздо более уравновешены. Но это были тяжелые времена: его жизнь в Лондоне в 20-х годах была суровой, и ему приходилось долгие часы работать в одиночестве с непоколебимой устремленностью.