Стажёры. Клятвы и тайны
- -
- 100%
- +
Полковник нахмурился:
— Депарри? Это имя мне знакомо — он откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по столу. — Дайте-ка вспомнить Да, точно! Это было громкое дело: исчезновение наследницы рода Депар прямо перед помолвкой. Тогда ещё поговаривали о магическом вмешательстве, но доказательств не нашли.
Он подошёл к книжному шкафу, достал толстую папку с печатью стражи и номером дела. Рядом стояла дата двадцатипятилетней давности.
— Вот материалы. Я позволю вам с ними ознакомиться, но с одним условием: всё, что здесь увидите, остаётся между нами.
Он открыл папку, и мой взгляд упал на пожелтевший портрет молодой женщины, в которой можно было узнать мою будущую тёщу.
В ответ на вопрос: «Могу ли я забрать материалы дела с собой?», полковник отрицательно покачал головой.
— Не думайте, что я вам не доверю, Эдвард, таков порядок. Документы не покидают этих стен.
— Но мне потребуется время. Я буду мешать вам, сидя здесь.
— Пройдите в комнату отдыха. Я редко ей пользуюсь, а вам там будет удобно. Кроме того, всегда можете обратиться ко мне, если возникнут вопросы.
Он обошёл свой стол и раздвинул висящие в нише между шкафами гардины. За ними оказалось не второе окно, как я полагал, а уютное помещение с пушистым ковром на полу, низким столиком и погашенным следящим артефактом на стене напротив дивана.
Прежде чем зайти туда, я спросил:
— Возвращаясь в Хартин, я слышал разговоры о случившихся недавно убийствах чиновников. Можно узнать подробности?
— Другими словами, вас привели ко мне не только личные проблемы? — Когда я подтвердил предположение полковника, он внимательно посмотрел мне в глаза: — То-то я удивляюсь: после похищения Даниэлы Микки и суток не прошло, а письмо от Сайта Ватера уже получено. Вряд ли мой друг стал провидцем, значит, у его стажёров есть и другие интересы. По всей видимости, тайные.
— Это так.
— И вы не остереглись явиться в городскую стражу? Не привлечёт ли это ненужное внимание ваших оппонентов?
— Пропажа моей невесты ни для кого не секрет. Вряд ли, как вы выразились, оппоненты удивятся моим усилиям по её поиску. Не добившись успеха в отделении полиции, я направился сюда. Что в этом подозрительного?
— Согласен, — одобрительно улыбнулся полковник. — Вижу, что Сайт нахваливал вас вполне справедливо. Итак, что вы желаете знать?
— Есть подозрение, что интересующие меня персоны замешаны в преступлениях против служащих, преданных короне.
— Что ж, давайте побеседуем.
Полковник жестом пригласил меня пройти в комнату отдыха, мы сели на диван. Прежде чем начать разговор, он взял с этажерки инкрустированную металлической вязью шкатулку, достал из неё щепоть нюхательного табака, вдохнул и, отвернувшись от меня, со вкусом чихнул. По комнате распространился приятный аромат табачной пыли с примесью эвкалипта.
— В прессе об этом не писали, — начал Риан Торн, — за последние месяцы убиты три чиновника. Вчера — Арден Виллок, смотритель училищ Хетиная. Его нашли мёртвым в рабочем кабинете.
— Я так понимаю, дела объединены?
— Оснований для этого нет, — покачал головой полковник.
— А профессиональная деятельность потерпевших? — настаивал я.
— Разве что... Однако это может быть простой случайностью. Почерк убийц не совпадает. Действовали разные люди.
— Наёмники.
— Возможно. Но пока у нас нет причин так считать.
— Жаль, что Даниэла далеко, — посетовал я. — Она уникальный криминалист и, побывав на местах преступления, сразу бы обнаружила связь.
Полковник развёл руками, соглашаясь, и заметил:
— Официально убийства признали бытовыми преступлениями, но есть одна ниточка. Все жертвы незадолго до смерти встречались с бароном Оларом Кразеном. По словам свидетелей, он наносил визиты во всех трёх случаях.
— Под благовидным предлогом?
— Именно. Каждый раз новым. То претензии, то ходатайство, то благотворительность. Однако на время убийства у него твёрдое алиби — с десяток свидетелей его присутствия в других, достаточно удалённых местах.
— Олар Кразен, — я прищурился, припоминая. — Мы с ним знакомы.
— Вот как? — удивлённо изогнул бровь полковник. — Насколько близко?
— Настолько, чтобы заподозрить его в причастности к тайной организации.
— Оу! Даже так... — ещё сильнее изумился Риан Торн. Помолчав, он снова открыл шкатулку, окутав меня запахом табака и эвкалипта, но не стал вдыхать, отставил и заговорил: — О существовании «Лиги обновления» нам известно, но данных, чтобы разобраться в целях и составе общества, практически нет. Ещё два года назад я докладывал о своих подозрениях в столицу, полагаю, в ИСБ наконец зачесались.
Я пожал плечами, не имея права подтверждать высказанные предположения, но полковник и не нуждался в моих признаниях.
— Вот как мы поступим, граф, — предложил он, поднимаясь. — Я затребую материалы по убийству смотрителя училищ, ознакомлюсь с ними, а после этого поеду на место преступления. У меня, знаете ли, тоже есть кое-какие магические способности. Если пожелаете, можете присутствовать.
— Желаю, — тоже поднялся я, — только инкогнито и под иллюзией.
— Разумно, — кивнул полковник и указал на папку с делом Матины Депарри. — Посидите пока здесь, я вас позову, когда нужно будет ехать.
— У меня автомобиль... Только он слишком приметный.
— Отправимся в служебном экипаже, а машину заберёте позже, за стенами форта она в полной безопасности.
Риан Торн вышел, задвинув за собой гардины. Я же стал штудировать старое дело.
Граф Депар обратился в полицию уже на следующий день после исчезновения дочери. Следствие всерьёз ухватилось за версию похищения с целью выкупа. Однако ни отец, ни жених требований вознаграждения за графиню не получали. Имя жениха в деле не фигурировало, его показания записывались со слов графа Депара. К сожалению, уже тогда, двадцать пять лет назад таинственный лорд не желал светиться, а Депар был связан магическим запретом и не мог сообщить его имя никому. Хотя, надо отдать должное ведущему следствие офицеру, тот приложил немало усилий, пытаясь выяснить, кому была обещана рука исчезнувшей девушки.
Дело закрыли, так и не добившись результата. Тела графини не нашли, справедливо исключив убийство. В связи с этим сделали вывод, что Матина Депарри покинула отцовский дом добровольно, не желая выходить замуж за незнакомого человека. Следователь всё-таки вынудил графа признать, что его дочь противилась браку, несмотря на уговоры родителей. Более того, имени лорда она так и не узнала.
В папке нашлись ещё документы, датированные более поздним временем. Их предоставили частные сыщики, нанятые графом. Депар не успокоился и потратил много средств, чтобы вернуть дочь. Через несколько лет после её бегства это ему удалось.
Увы, материалы дела не прояснили ситуацию, о чём я и сообщил полковнику, возвращая ему бумаги.
— Итак, вы полагаете, что Даниэлу похитил человек, не заполучивший её мать тогда, двадцать пять лет назад?
— Граф Депар уверен в этом.
— Какая, однако, привязанность, — пожал плечами Риан Торн, пряча папку на место. — Неужели этот мужчина за такой долгий срок не нашёл себе жену?
— Его неизменный интерес к роду Депаров должен иметь важную причину, — предположил я. — Дедушка Даниэлы что-то говорил о власти над Хетинаей.
— Даже так? — заинтересовался мой собеседник. — В таком случае, советую вам обратиться в городской архив, а именно к старейшему архивариусу Тирвену.
Риан Торн вызвал адъютанта и приказал ему оформить пропуск в городской архив, сделав приписку, что действую я по рекомендации полковника городской стражи. Меня же предупредил, чтобы я ни к кому другому не обращался, дабы моя миссия оставалась секретной. После этого мы по приглашению старого друга моего наставника пошли обедать к нему домой, а затем, изменив мой облик иллюзией, отправились на место преступления: в рабочий кабинет погибшего чиновника.
Глава 5
Даниэла Микки
Я сидела в глубоком кожаном кресле неподалёку от винтовой лестницы, ведущей из библиотеки в читальный зал. Передо мной на лёгком столе, который можно было подкатить или откатить по желанию читателя, лежали раскрытые фолианты. Мягкий свет проникал сквозь стеклянный купол, преломлялся в хрустальных гранях парящих сфер — магических светильников, мягко мерцающих, подобно звёздам в предзакатном небе. Воздух здесь был пропитан запахом старых книг, пергамента и едва уловимым ароматом экстракта лаванды, которым пропитывали страницы от моли.
Библиотекарь Ниралэ с восторгом наблюдал за тем, с каким увлечением я читала. Он уже принёс мне два фолианта: «Геральдика северных земель» и «Легенды и предания», а теперь, словно мой личный страж, пристроился на ступенях лестницы, похожей на причудливое дерево.
«Геральдика» оказалась кладезем информации о древних родах Хетинаи. Я листала тяжёлые страницы, разглядывая гербы, изучая родословные. Пальцы скользили по тиснёным золотом буквам, пока я не замерла, увидев портрет женщины с горделивой осанкой и высокомерным взглядом.
Под изображением значилось: «Графиня Вельрина Свортти, младшая дочь графа Сворта». Ниже были указаны даты: «Рождена в год Серебряного Лиса. Удалилась в Храм Луны, где и пребывала до своей кончины».
Черты лица показались мне смутно знакомыми Конечно! Это же та самая женщина с портрета над камином в кабинете лорда! Хорошо запомнившиеся мне строгие линии подбородка, изгиб губ, взгляд, полный внутренней силы. Больше того, в кабинете я слишком отвлекалась на скрывавшегося под иллюзией врага и почти не обращала внимания на сигналы, подаваемые моим даром. Теперь же я отчётливо ощутила те же энергетические потоки, что и при общении с мамой. Как это вообще возможно?
— Ниралэ, — окликнула я библиотекаря, — год Серебряного Лиса, это когда приблизительно?
— Зачем же приблизительно? — с готовностью поднялся ко мне библиотекарь. — Могу сказать совершенно точно: год Серебряного Лиса встречали за тридцать лет до присоединения Хетинаи к Вейзорской империи. Это были времена правления последнего хетинайского короля Алвиса Надменного. — Вот как — прошептала я себе под нос. — Больше двух веков миновало, а лорд всё ещё любуется портретом графини Свортти. Почему? Как бы это выяснить?
Я распростёрла ладони над страницей с изображением таинственной Вельрины, надеясь уловить крупицы остаточной магии. Увы, она была утрачена за такой долгий срок.
— Ой-ой! Колется что-то!
Пальцы моей правой руки задрожали, от помолвочного кольца разлилось бирюзовое сияние. Оно нежными волнами заструилось на фолиант и окружило голову изображённой на иллюстрации женщины сверкающим нимбом, отдалённо напоминавшим корону.
— Никогда не видел подобного чуда, — с тихим восторгом прошептал библиотекарь, а в его больших миндалевидных глазах заплескались аквамариновые отсветы.
— Ниралэ, — тоже шёпотом спросила я. — Вы читали что-нибудь о графине Вельрине Свортти?
— В хрониках это имя не встречается, — ответил библиотекарь. — Если воспоминания о ней и сохранились, то только в преданиях и легендах.
— Да-да, вы правы! — Я отодвинула в сторону «Геральдику» и раскрыла другой фолиант, задаваясь вопросом: — Кто ты, Вельрина? Почему посвятила себя Луне?
Ниралэ благоговейно вздохнул и, пятясь, удалился, не желая мне мешать. Я же с возрастающим интересом и вниманием стала читать.
В «Легендах и преданиях» я открыла главу о Храме Луны — древнем святилище, существовавшем в Хетинае до присоединения к Вейзорской империи. В те времена жители огромного острова поклонялись лунным божествам, верили, что Луна хранит память предков и даёт силу избранным. Жрицы Храма умели читать знаки в отражении воды и зеркал, предсказывать будущее по фазам Луны.
«Когда Вельрина Свортти удалилась в Храм, она принесла обет отречения от мирских дел. Следы её теряются после разрушения Храма войсками Вельхальма Завоевателя. Знающие люди говорят, что перед уходом графиня произнесла пророчество: Кровь моя вернётся, когда придёт время снять печать с древних сил».
Я замерла, осмысливая прочитанное. Кровь Вельрины печать древних сил Неужели лорд рассчитывает на это? Неужели он ищет нечто, что поможет ему пробудить забытые силы? Мысли крутились в голове, выстраивая новые связи.
В Академии нам пришлось подробнейшим образом изучать историю. Разумеется, я читала о суевериях покорённых земель, не знающих светлую богиню. Подчинившись императору, присоединённые народы отказались от прежних заблуждений и начали строить храмы в честь Лиарины. Теперь мне открылось, что знания мои не так глубоки, как хотелось бы. Никто не говорил нам про уникальные умения жриц Луны и не произносил их имён.
Может быть, лорд пытается возродить старые силы вопреки истинной вере? Или он ищет способ вернуть магию, утраченную после присоединения Хетинаи к империи? Я вспомнила, как Эдвард упоминал о древних артефактах, способных подчинять волю. Не они ли стали ключом к ограничению свободы моей матери?
Я подняла взгляд от книги, и мой взор бесцельно заскользил по библиотеке. Хрустальные сферы мягко покачивались в воздухе, отбрасывая блики на резные шкафы с книгами. Солнечный луч пробивался сквозь стеклянный купол, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Я глубоко вздохнула, пытаясь упорядочить хаос в голове.
Из задумчивости меня вывел громкий спор на винтовой лестнице. Горбун, считая, что отведённые два часа истекли, намеревался подняться ко мне.
— Пора, — сердито прохрипел он. — Хозяин велел вернуть пленницу в гостевые покои.
— Она ещё занимается, — твёрдо возразил Ниралэ. — И я не позволю тревожить мою уважаемую гостью.
— У меня приказ, — прошипел горбун, делая шаг вверх по лестнице.
— А у меня — право распоряжаться в своей библиотеке, — парировал библиотекарь, загораживая проход. — Пока Даниэла изучает книги, она под моей защитой.
Я невольно улыбнулась. Ниралэ, обычно такой робкий и почтительный, сейчас стоял, расправив плечи, и решительно преграждал путь горбуну. Его глаза горели внутренним огнём — видимо, любовь к книгам и уважение к пытливому уму оказались сильнее страха перед слугой лорда.
— Я ещё не всё прочитала, — громко сказала я, поднимаясь с кресла. — И пока не закончу, никуда не пойду.
Горбун бросил на меня злобный взгляд, но отступил. Ниралэ облегчённо выдохнул.
— Чем ещё я могу вам помочь? — спросил он, поднявшись ко мне.
Я посмотрела на раскрытую «Геральдику», на портрет Вельрины Свортти и попросила:
— Принесите мне всё, что у вас есть о Храме Луны и его жрицах. Всё, что сохранилось у вас в библиотеке.
Библиотекарь с довольным видом удалился. Я расслышала его тихо сказанные слова о том, что если что и сохранилось в нетронутом виде, то именно здесь, под его строгим присмотром.
Ниралэ принёс мне стопку потрёпанных книг и свитков. Пальцы библиотекаря дрожали от волнения — он достал самые редкие экземпляры.
— Вот, всё, что есть, — прошептал он, осторожно раскладывая находки на столе. — Здесь и обрывки храмовых записей, и свидетельства очевидцев разрушения, и даже несколько страниц из дневника последней жрицы.
Я жадно схватила верхний свиток, развернула его. Под бдительным присмотром библиотекаря бегло прочла списки жертвователей, среди которых часто попадалось имя графа Сворта. Можно себе представить, как страдала семья, навсегда потеряв одну из двух дочерей, всё, что им было позволено: материально поддерживать обитель.
Часть чудом уцелевших документов пришлось отложить в сторону, в них не нашлось ничего примечательного. Чуть дольше я задержалась, читая свидетельства обрушения храма Луны. Войско Вельхальма Завоевателя обступило стены обители, призывая сдаться добровольно. Командующий полком обещал сохранить жизни насельницам, выдвинув единственное условие: они должны принять новую веру. Ответом стал решительный отказ. Более того, главная жрица встала на крышу самой высокой башни, воздела руки, взывая к Луне, и произнесла гневное заклятье, после чего стены храма обрушились. Люди, находившиеся внутри, погибли. Много лет никто не мог приблизиться к развалинам безнаказанно. Каждый, пытавшийся добраться до погребённых сокровищ, умирал в мучениях.
Я подняла изумлённый взгляд на смирно стоявшего около меня библиотекаря:
— Как, в таком случае, уцелели эти книги?
Ниралэ с виноватым видом развёл руками:
— Слышал только, что далёкий предок хозяина выкупил храмовый архив у внука сестры последней жрицы. Каким образом документы попали к нему, никто не знает.
— Никто не знает, — повторила я, осторожно раскручивая последний свиток.
Пожелтевший пергамент хранил едва заметные следы лунных рун — они тускло мерцали под моими пальцами. Первые строки гласили:
«Пророчество Вельрины не было пустым словом. Она предрекла, что печать древних сил будет снята потомком её крови, когда тот встанет перед Зеркалом Памяти и увидит истину».
«Зеркало Памяти» — эхом отозвалось в моей голове.
Снова зеркало. Уже не один раз я слышала об опасности зеркал в этом дворце. Наверное, нужно поостеречься и не проявлять любопытства...
А что, если именно этот артефакт способен поведать мне о тайных целях лорда и выяснить, зачем он похитил меня?
Я решительно кивнула своим мыслям и посмотрела на библиотекаря:
— Вы слышали о спрятанном во дворце волшебном зеркале?
— Слышал, — Ниралэ понизил голос до шёпота. — В подвале дворца хранится одно такое зеркало. Оно не просто отражает — оно показывает прошлое и будущее тем, кто достоин. Но доступ к нему закрыт уже много лет
— Отведите меня туда, — твёрдо сказала я.
— Но это опасно! Хозяин строго запретил
— Именно поэтому мы должны пойти, — перебила я. — Если зеркало связано с пророчеством, оно даст нужные ответы и поможет мне выбраться отсюда.
Библиотекарь колебался, покусывая губу. Затем, отринув сомнения, поманил меня за собой:
— Хорошо. Но будьте осторожны. Идёмте.
Мы прошли через лабиринт книжных стеллажей к неприметной двери за гобеленом с изображением лунного затмения. Стоило отворить дверь, как из проёма потянуло сыростью и застоявшимся воздухом. Мой сопровождающий — в природе которого был свет — легко освоился в темноте, рассеивая полумрак. Он начал спускаться по узкой винтовой лестнице. Я же боялась оступиться и для уверенности вызвала движением пальцев достаточно яркий магический огонь, его света мне хватало, чтобы видеть лестницу под ногами. Ниралэ уверенно шёл впереди, бледно сияя бирюзовым свечением, став для меня маяком, на который я могла ориентироваться.
Бесконечные ступени упёрлись в тёмную дубовую дверь, в центре которой мерцал уже знакомый мне символ: круг с тремя линиями. От него, в отличие от увиденных ранее, исходила магическая энергия. Я почувствовала её и протянула руку, чтобы определить природу этой силы.
— Сюда позволено входить не всем, — признался библиотекарь. — Я вам не помощник. Либо сумеете открыть дверь сами, либо нам придётся идти обратно.
Уверенность, что мне по силам это испытание, крепла с каждым ударом сердца.
— Сумею, — твёрдо сказала я.
Подойдя ближе, я прижала ладонь к центру символа — там, где пересекались линии. В тот же миг, меня пронзила боль от макушки до стоп. Дыхание прервалось, я стала судорожно глотать воздух, но так и не убрала руку.
Моя жертва была вознаграждена. Раздался звонкий щелчок, печально скрипнули дверные петли, массивное полотно поддалось моим усилиям, уходя внутрь комнаты без окон. Я сразу же услышала насыщенный запах ладана, его дымность подчёркивали пряные и тёплые ноты имбиря, делая звучание насыщенным, уютным.
В центре противоположной стены висело огромное зеркало в раме из чёрного металла. Орнамент на раме напоминал переплетение корней древнего дерева, а в углах были вмонтированы камни беломорита— непрозрачные, с насыщенной кремовой основой и выраженной голубой иризацией. Они заметно мерцали в полумраке.
Как только я перешагнула порог, полукруглый свод, поддерживаемый угловыми колоннами, засиял, заливая небольшое помещение лунным светом.
Ниралэ тихо прикрыл дверь и благоговейно произнёс:
— Это и есть Зеркало Памяти, оно хранит образы всех, кто когдалибо стоял перед ним.
Я замерла, вглядываясь в тёмную гладь. Сначала видела лишь себя — растрепанные волосы, тревожный взгляд, бирюзовое сияние помолвочного кольца на пальце. Но вдруг черты начали меняться: лицо стало старше, глаза — глубже, в волосах проступила седина. Передо мной стояла Вельрина Свортти — та самая женщина с портрета.
— Ты наконец пришла, — прошептала она. — Я ждала этого момента двести лет.
— Кто вы? — спросила я, чувствуя, как учащается пульс.
— Лунная жрица, чьё проклятие должно быть снято. Я наложила его в гневе, не ведая, каковы будут последствия. Пришла пора. Нужно уничтожить печать Ты — ключ к этому, дитя.
— Но почему я? — выдохнула я.
Разговор с отражением прервал грохот — дверь в тайную комнату распахнулась с такой силой, что сорвалась с петель. В проёме стоял лорд. Его привычная маска старца дрожала, словно туман над водой — иллюзия была нестабильна.
— Так вот где ты, — прошипел он, делая шаг вперёд. — И ты всё узнала, не так ли?
Он поднял руку, и я почувствовала, как магия стягивает пространство вокруг меня, лишая возможности двигаться.
В голове пронеслось: «Эдвард, где же ты?»Если бы мой жених и напарник был рядом, мы бы справились с этим ужасным человеком вместе
Но сейчас я была одна. И единственное, что я могла сделать, — прошептать, теряя сознание:
— Вы не победите. Я не стану орудием в ваших руках.
Лорд — то ли старик, то ли могучий рыжеволосый мужчина — усмехнулся, шагнул мне и подхватил, не позволяя упасть на пол.
Последним, что я услышала, были жалобные всхлипывания Ниралэ и слова лунной жрицы: «Принуждение не поможет, Эларин, помни это».
Сознание возвращалось ко мне урывками. При очередной волне ощущений я мысленно произнесла укрепляющее заклинание, стараясь уцепиться за реальность, тревожимую резким недовольным голосом. Произносимые слова ускользали, оставаясь лишь неприятным фоном для других ощущений.
Холод пробирал до костей. Он шёл не от сырых стен, а будто поднимался из самого пола, просачиваясь сквозь тонкий тюфяк подо мной. Я не открывала глаз — хотела, чтобы те, кто находился рядом, считали меня бесчувственной.
Сквозь ресницы различала очертания низкого сводчатого потолка, покрытого белёсым налётом плесени. В дальнем углу виднелось зарешёченное окно — узкая щель, через которую едва пробивался тусклый свет. Он ложился на пол неровным прямоугольником, в нём кружились пылинки, медленно оседая, словно не решаясь коснуться влажного камня.
Угроза упрятать непокорную пленницу в сырой подвал всё-таки осуществилась!
Голоса доносились глухо, как сквозь толщу воды. Но я узнала их оба: властный, звенящий от сдерживаемого гнева — лорда. И второй, дрожащий, с нотками отчаяния — Тормидоса, преступного мага, которого вскоре после нашего появления в Хартине подослал ко мне дед, надеясь привязать к Хетинае навеки. Тогда Эдвард сумел защитить меня. Что же теперь? Неужели граф Депар продолжает преследовать свою строптивую внучку?! Или он ни при чём?
Я вспомнила, как почувствовала печать клятвы в магических следах Тормидоса. Тогда мы с Эдвардом сделали вывод, что этот человек состоит в тайной организации заговорщиков. И вот он здесь! Во дворце этого жуткого человека Лорд как-то проговорился, что про его убежище знают лишь самые верные люди, а это значит
Я напряглась, превращаясь в слух.
— Ты должен это сделать, — произнёс лорд, и в его голосе звучали властные ноты. — Заклятие подмены личности — единственный выход.
Я едва сдержала дрожь. Подмена личности Запрещённое заклятье, превращающее человека в послушную куклу. В Академии о нём говорили, как о величайшем преступлении против самой сути магии.
Тормидос шагнул вперёд, заламывая пальцы. Теперь я могла разглядеть его как следует: невысокий, сутулый, с тёмными кругами под глазами, будто он не спал несколько ночей подряд.
— Милорд — голос мага сорвался. — Это невозможно. Для такого заклинания нужен колоссальный внутренний резерв. Ведь я не могу использовать открытые энергетические потоки. Такое вмешательство оставит следы, меня мгновенно вычислят!
Лорд резко повернулся к нему. В полумраке подвала его фигура казалась огромной, подавляющей. Ничего общего с личиной, которую он использовал при наших первых встречах. Огненно-рыжие волосы спадали на лоб небрежными прядями, придавая моему похитителю вид опасного хищника, загнавшего добычу в угол.
— Я не желаю слышать твоих оправданий, Тормидос, — процедил он. — Мне нужен результат.
— Но ведь тогда, много лет назад, когда речь шла о Матине Департти, вы сами не решились на такое вмешательство