День чужой жизни

День третий

– Милы-ый, просыпайся, – тёплый Маринкин голос манил, – пора вставать, машина ждёт.

«Какая машина? Я опять шофёр?!» Григорий окончательно проснулся. Маринкины ноготки покалывали ухо:

– Вставай, соня, сам же хотел на зорьке… – пела она.

Григорий сел. Темнота, ничегошеньки не видно.

– Сколько времени?

– Пора, пора. Митя ждёт, а Саша уже на озере.

– Какое озеро, ночь на дворе! – Григорий заснул вчера поздно, создавалось впечатление, будто и минуты не спал.

– Не поверю, что забыл, две недели собирались. Давай-ка поднимайся. Одежда вот. Завтракать сейчас не будешь, я всё в рюкзак сложила – термос, бутерброды, огурцы-помидоры… ну, сам увидишь. Потом рыбы наловите, уху сварите, «ординарец» твой – большой специалист!

Григорий не стал противоречить, оделся. Его беспокоило только, не придётся ли вести машину:

– За рулём кто? – спросил, выйдя в прихожую.

– Митя, кто ещё? Не шуми, дети спят. – Марина кивнула на прикрытую дверь в другую комнату.

Через пять минут Григорий уже был вытолкан на улицу. За это короткое время смог понять, что квартира у него, то есть у Григория-третьего, трёхкомнатная, совсем в другом доме. Свежий холодный воздух привёл в чувство. Рядом с крыльцом, освещая фарами асфальт, стоял УАЗ.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – звонко крикнул выскочивший из кабины солдатик.

– Тихо, людей разбудишь!

– Виноват! Садитесь, с ветерком домчим. Все уж на месте, Саша, извините, товарищ старший лейтенант звонил.

– Хорошо, – ответил Григорий, чтоб не молчать. Он устроился на пассажирском сидении, тихо радуясь тому, что у генерала есть водитель. Оказалось, не только дом, но и город не тот. Куда занесла военная судьба Григория-третьего? Спрашивать ничего не хотелось, так, смотрел на незнакомые приметы, выхваченные из темноты светом фар. До места быстро добрались. Небо светлело. Заглушив двигатель, Митя побежал с генеральским рюкзачком к большому тенту. Рядом потрескивал костерок. Григория заждались:

– Наконец-то! – громогласно объявил незнакомый рыбак, поспешив навстречу. Даже без военной формы в нём угадывался далеко продвинувшийся служака, – уж не чаяли лицезреть! Не мешает подкрепиться, а?

Обменялись рукопожатиями с ним и остальными. Григорий не заметил ни одного знакомого лица. Все примерно одного возраста, кроме Мити и Саши, как выяснилось вскоре, зятя. Молодёжь и примкнувшие к ним два заядлых рыбака погрузились в надувные лодки, отчалили. Четверо, включая Григория, расположились под тентом в удобных раскладных креслах.

– Зря ты, Сергеич, парней не взял! – обратился к Григорию Вадим (так его все называли) и обвёл рукой пространство. – Если б меня батя в четырнадцать лет привёз в такое место, на всю жизнь впечатлений!

– Надо было взять, – поспешил согласиться Григорий, по опыту зная, так проще закруглить тему.

– Будто ты не понимаешь, Вадик! Гришкина Маринка детей только под дулом пистолета с нами отпустит, – посмеиваясь, сказал Николай.

– Тут Коля прав, – Вадим сочувственно похлопал Григория по плечу. – Умная женщина твоя жена, математике-физике обучает оболтусов, в институты готовит, но что касается ребят, не обижайся, клуша клушей! Разве так мужиков воспитывают?

– Не приставай к человеку, – вступил в разговор молчаливый Никита, – самого жена только девчонками радует, вот и завидуешь. Не маши, не маши! Гриш, Алинка твоя как?

– Рожать скоро, – автоматически откликнулся Григорий, сразу пожалел об этом, но обошлось.

– Ага! – Вадим обрадовался смене темы. – Зятёк твой молчит, как партизан. Уж мы и так, и этак – когда папашей станешь? Не признаётся.

– Приметы у них, – объяснил Николай.

– Ничего, мы без примет рожали, – Вадим приготовился к долгим воспоминаниям. – Первая дочура, ещё на Дальнем Востоке служили, запросилась наружу раньше на две недели…

– Знаем, знаем, ты жену в коляску своего ИЖа и в райцентр.

– Смешно тебе, а я сам чуть не родил. Едем, дорога – смерть фашистским оккупантам. Сонька только охает: «Мамочки, мамочки мои…», а тут переезд закрыт!

– Смилуйся, Вадик, мы эту историю триста раз слышали, лучше уж вспомни, как вы с Сергеичем чуть к «духам» в плен не попали!

– Пусть вам Сергеич и рассказывает, – обиделся Вадим.

– Удочки где? – поднимаясь, спросил Григорий. – Половить бы чего.

– А пойдём, – поддержал его Никита, – пусть эти два петуха цепляются.

День обещал быть солнечным. Тихо, даже не холодно, хотя в выданном Маринкой объемном свитере и каком-то особом рыбацком костюме замёрзнуть было трудно. Озеро большое, со всех сторон окружено лесом, в центре заросший островок, около него замерли лодки. Благодать!

– Погода сказочная, – не выдержал Григорий, когда они с товарищем расположились с удочками на мостках.

– Редкая, – согласился тот, изучая поплавок.

Они долго молчали. Григорий давно так не отдыхал. Так давно, что не мог вспомнить, бывало ли такое когда-нибудь. Обычно все выходные на даче. Праздники там же в компании родных и близких. В отпуск, если выпадало совместить с Инкиным, могли поехать в круиз, куда жену тянуло с непреодолимой силой. А вот так, с мужиками на рыбалке, довелось впервые за сознательную жизнь.

Митя действительно отлично готовил. Несмотря на то что ему все старались помочь, уха удалась на славу. Пропущенные на свежем воздухе стаканчики при хорошей закуске совершенно не повредили здоровью, а лишь стимулировали обычные мужские разговоры обо всём на свете. Григорий удивил товарищей необычными в их компании суждениями и какими-то новыми байками, когда он, позабыв, где находится, дал волю красноречию. Сашка оказался отличным парнем, была бы у Григория дочь, не задумываясь, отдал бы за такого. Ближе к вечеру разговор зашёл об Афганистане, где Григорий-третий служил в одном полку с Вадимом. Тот рассказал-таки историю, как они чудесным образом избежали плена. История, как изредка бывает на войне, на гране смешного и трагичного. Григорий отдал должное своему тёзке. Да, брат, довелось тебе повоевать…

– Григорий Сергеевич, – обратился к тестю Саша, – а если б вы после армии не пошли в училище, кем бы стали?

– Шофёром, – мгновенно ответил Григорий, – а если б из института не вылетел, учёным.

– Учёным, Сергеич, – встрял Вадим. – Я тебе вот что скажу, если б ты был учёным, у нас бы эти… ракеты не падали! Но ты и генерал хороший.

– Не спорю, – поддержал друга Николай, – может, он и не космосом занимался бы. Чем бы ты занимался? Гриша, скажи нам! Мы во внимании.

– Параллельными мирами, – погрустнев, ответил Григорий. – Саша, как бы ты отнёсся к тому, что твой тесть не генерал, а учёный?

– Если жена – Алинка, мне без разницы.

– Достойный ответ, – хлопнул Сашу по спине Вадим и, приставив ладонь козырьком ко лбу, продолжил: – Однако мы понимаем, был бы ты сейчас со своей Алинкой…

– За Уралом, – закончил мысль товарища Григорий, – и там люди живут. Я вам скажу, Алинка за Сашкой поехала бы куда угодно! Вот говорит ей мать, трудно в военном городке одной с малышом, приезжай к нам рожать! А она – нет! Нет, и точка, вот какая дочь у меня!

– Что скажешь, мои девчонки не такие? Твоя в Германии родилась, а мои? Одна на Дальнем Востоке, а другая… нет, не дёргай меня, – это Вадим Николаю, пытавшемуся остановить спор, – чего он хвастает!

– Товарищи старшие по званию, – миролюбиво заговорил Саша, – дóма заждались.

– Молодёжь в корень зрит, – подал голос Никита, – команда – по домам!

Впервые за эту неделю Григорию было жаль, что день кончается.

День четвёртый

Долгожданный наигрыш мобильного возвестил о начале следующего утра. Григорий резко поднялся и, увидев знакомую обстановку, едва не воскликнул: «Наконец-то!» – и ковру на стене: «Родной ты мой!» Всё на месте: обои, шторы, тапки – они сами запрыгнули на ступни, едва спустил ноги! Поднялся с кровати – халат на своём крючке, Инки только не видно. Прислушался. Ощущение, что жены нет, крепло. Вышел в коридор. Прихожая! Другая прихожая, Григорий прислонился к стене, постоял с минуту, но решил уговорить себя: если позавчера они с Костиком таскали прихожую ТАМ, то вполне вероятно, что Григорий-водитель занимался ей ЗДЕСЬ. «Та Инка нашла по Интернету недорогую приличную мебель, и моей это под силу. Пойти спросить?» Всё ещё надеясь обрести жену, Григорий прошёл на кухню. Пусто.

Всё как всегда, но Инки нет, а на дверце холодильника магнитик держит лист одиннадцатого формата. Твёрдым, знакомым почерком выведено: «Я у родителей. Вернусь при одном условии: ты соглашаешься лечь в клинику Аркадия Петровича. Инна». Она ночью ушла? Хотя почему ночью? У неё три дня было. Неизвестно, как тут себя двойники вели. Аркадий Петрович – давний друг тестя, в его клинику обращались состоятельные люди при депрессивных состояниях и прочей плохо поддающейся лечению ерунде. Григория наверняка направляли по знакомству, оплатить даже несколько дней пребывания там проблематично. Чего двойники тут вытворяли?

Заварил мюсли, выпил растворимого какао. Даже соскучился по Инкиной кулинарии. Надо на работе объявиться, посмотреть, что там и как, а потом уж в клинику, если супруге угодно. Всё на привычных местах – какое счастье! Можно собираться на работу, не напрягая мозг. Родной подъезд, двор, улица, всё как надо! По дороге мечталось о рыбалке: хорошо бы собраться старой компанией, выехать на природу… Надышаться, наговориться, спеть – гитара заброшена, лет пятнадцать в руки не брал! Вот и проходная институтская.

– Здравствуйте, Григорий Сергеевич! Какими судьбами?

Голос охранника вернул размечтавшегося Григория к действительности.

– Здравствуйте, Иван Иванович, а что такое?

– Пропуск не заказан. Вы к кому?

– Что значит «не заказан», а мой не годится? – тревога холодком проползла по спине. Что могло случиться за три дня? Уволили?

– Свой-то вы давненько сдали. Я могу пропустить, поскольку знаю вас с незапамятных времён, но надо в журнале отметить. К Инне Юрьевне? Или к самому Василию Васильевичу?

Григорий еле удержался от продолжения расспросов. Выходит, рано он обрадовался? Добыв из кармана пиджака пропуск, внимательно изучал его. У Инки такой же. Поблагодарив Ивана Ивановича, Григорий сказал, что сначала созвонится, а уж если решит пройти, то пропуск ему закажут. Получается, что пять лет назад не Инка ушла из родного института, а он сам. Жена здесь руководит отделом, а он стал замдиректора СКБ. Отойдя в сторону, набрал на мобильном Инку. Та отозвалась сразу, будто ждала звонка:

– Решил? – без приветствий и прочего спросила она.

– Доброе утро, Инна, – отозвался Григорий.

– Здравствуй, решил?

– Да, но думал на работу заглянуть.

– Это ещё зачем? Я им уже сказала, что ты на больничном.

Хотелось-таки разобраться с этим четвёртым дублем. Григорий напряг память: что у Инки намечалось? Кажется, китайцы должны приехать – оборудование для них сделали, а вывоз из страны оформлен не верно.

– Инна, ты же в курсе, надо с китайцами разобраться, Михаил Тимофеевич обещал похлопотать. Кто, кроме меня, ему растолкует, что оборудование невоенного назначения?

– Вспомнил? – недоверчиво спросила жена, – а вчера чего козлил? Я чуть сквозь землю не провалилась!

– Прости, переутомился. Вояки эти докопались…

– Говорила я тебе, не связывайся с иностранцами. Три миллиона – было из-за чего огород городить!

– Без заказов сидели, тут за соломинку уцепишься.

– Ладно! – Инкин голос заметно потеплел. – Скажу Аркадию Петровичу, что к вечеру будешь у него. Решай со своими китайцами.

«Не с моими, а с твоими! – рассерженно буркнул Григорий, услышав гудки. – Сама эту кашу заварила, а теперь “…говорила тебе, не связывайся!” Хотя тут всё наоборот – она у меня, я у неё. Какие всё-таки люди стереотипные! Меняй их, местами переставляй, во что-нибудь да вляпаются».

У Инки на работе Григорий бывал. На торжествах с начальством знакомился. Страшиться нечего, кто есть кто – разберётся или сообразит, если тут что-нибудь не так.

День удался! Михаила Тимофеевича Григорий убедил, тот обещал помочь с разрешением на вывоз в Китай готовой продукции. Гостями сам начальник отдела кадров занимался – в лес водили, в бане мыли, в ресторане накормили. Радость у китайцев едва из ушей не выплёскивалась. В текущих делах тоже разобрался, даже какие-то служебные изучил, счета на оплату отдал. Можно и в СКБ работать. Но, если честно, Григорий скучал по родимой науке.

Вечером дома никого. Позвонил тесть, обещал через полчаса заехать, отвезти в клинику. По скайпу Виталик связался, рассказал про Монику, про намеченную поездку во Францию. Ощущение, что он дома, опять брало вверх, но нет, не поддаваться. «Это не мой дом! Это не мои Виталик, Инка и даже Моника», – уговаривал себя Григорий, всё больше пугаясь перспективы вечно плутать по параллельным мирам, так нигде и не бросив якорь. Испытанный метод борьбы с чужой действительностью – сон – принял Григория в свои объятья.

День пятый

– Григорий Сергеевич! Григорий Сергеевич, просыпайтесь! Почему он не реагирует? Аркадий Петрович, честное слово, всё точно по назначениям сделали вчера, – со слезами в голосе говорила невидимая девушка. Григорий слышал, но глаз открывать не хотел, тихо лежал, даже не думал ни о чём.

– Давно пытаешься будить? – спросил баритон.

– Минут двадцать.

– Дай взгляну…. Так он не спит, вот проказник! Григорий, что ж вы сестричку нашу пугаете? Скорей-скорей, открывайте глаза, посмотрите, какая Милочка у нас симпатичная и чуть не плачет!

Григорий подчинился. Девушка и правда миленькая, носиком шмыгает, на доктора поглядывает. Интересно, это тот самый Аркадий Петрович? Видел фотографии у тестя, но там они оба молодые.

– Иди, Милочка, мы поговорим, – Аркадий Петрович подвинул стул ближе к кровати.

Григорий поднялся и сел на край своего ложа. Бегло осмотрелся. Палата небольшая, одноместная. Чисто, уютно, но казёнщина, она казёнщина и есть. Решётка на окне грубовата, зато крепкая.

– Ну-с, как самочувствие? – с довольным видом начал допрос владелец крутой клиники.

– Спасибо, лучше. – Григорию казалось странным, что сама знаменитость занимается им. Хотя, если предположить, что случай интересный и наукой неизученный… Да, нескоро отпустят…

– Очень, очень рад! Позвольте задать несколько вопросов?

– Предполагаю, выбора у меня нет, – вздохнул пациент, – диссертацию ещё никто не пишет?

– Ха-ха-ха! Замечательно шутите! – от души рассмеялся Аркадий Петрович. Метода такая, наверное, смехотерапия.

– Так сколько у вас детей? – неожиданно поменял тему доктор.

Нетрудно догадаться, что ответа Григорий не знал. Пораскинул мозгами. Если он в клинике Аркадия Петровича, скорее всего, жена у него – Инка. У Марины ни связей, ни денег. Тогда сын единственный – Виталик. Но не исключена вероятность более запутанного сюжета для очередного Григория. Пятого, если не сбился. У знаменитого доктора наверняка есть друзья помимо Инкиного папаши.

– О чём так глубоко задумались, Григорий Сергеевич? Один или два, или три?

– Не больше трёх – пытался шутить Григорий, на этот раз доктор даже не улыбнулся. – Ко мне придёт кто-нибудь?

– Соскучились или надо что-то принести?

– Поговорить, – без особой надежды сказал Григорий.

– Мы разговариваем.

– Прогуляться. Или я заперт?

– Сразу заперт! Мы за вас отвечаем. Должны понимать, умный ведь человек, – не слишком веря своим словам, диктовал доктор, – придёт… супруга ваша. Как супругу зовут?

– Засада! – Григорию вдруг стало весело. Какая разница, что говорить? Завтра его здесь не будет, пусть расхлебывает тот, кто очутится в этой палате после него. – Инна Юрьевна её зовут, а вы будто не знаете?

– Знаем-знаем, не волнуйтесь. Скоро придёт Инна Юрьевна, с ней и погуляете. А у меня, извините, другие пациенты. – Аркадий Петрович поднялся, аккуратно вернул стул на место и бочком покинул палату.

После ухода доктора настроение пропало. Что, если все горе-Григории по палатам сидят? Так и тыркаться теперь из одной клиники в другую или, того хуже, в обычную психушку переноситься, не у каждого связи есть. И до конца жизни играть в угадайку – сколько детей, да как жену зовут, а ещё кем работал, пока был нормальным человеком?

Кто напортачил? Сам Григорий не сомневался, что действовал чисто, никого не подвёл. Это шофер, скорее всего, или генерал. На генерала не хотелось думать. Решил обвинить шофёра, так, бездоказательно. Свою жизнь загубил и остальных заодно. Может, кто-нибудь есть помимо известных персонажей, вот сейчас, например. Уверенности, что угадал с Инкой, никакой. Мог доктор и подыграть. Григорий встал, походил по комнате, сделал несколько гимнастических упражнений, привёл себя в порядок, съел завтрак, доставленный в палату пышной дамой в бирюзовом костюмчике. Симпатично, что-то дальше будет. Ещё раз всё взвесив, Григорий принял окончательное решение – не гадать, не подстраиваться. Говорить о себе. Ну сколько их, миров этих? Не во всех же он родился, ведь где-то его родители и не встретились – уже меньше. По одному дню в каждом. Рано или поздно попадёт и домой. Словно в ответ на его мысли, отворилась дверь. На пороге стояла Инка, глядела испуганно. Григорий раскинул руки и шагнул ей навстречу:

– Инна! Я скучал!

Жена выронила сумки и бросилась к нему. Они обнялись. В палату просочился Аркадий Петрович:

– Ну что, Инночка, тот Федот или не тот?

– Мой. Забираю! – ответила она и шепнула на ухо мужу: – все эти дни чужой был, потусторонний. Наконец-то вернулся!

– Домой! Как же я хочу домой! – почти простонал Григорий, прижимая к себе жену. Ни сомнений, ни уверенности он не чувствовал. Просто соскучился.