Испытание мечтой, или Подруги поневоле

Все девушки были одеты в длинные сарафаны и блузки с пышными рукавами, хотя завистливых взглядов я не заметила, наши столичные шмотки – в большей степени Алинкины, конечно – впечатления ни на кого не произвели. Что-то было не так с этим девичьим коллективом.

Анфиса провела нас между рядами и усадила за стол к настоятельнице. Та смерила прокурорским взглядом сначала Алину, потом меня и отложила в сторону приборы. Лицо у матушки было до крайности неприятным, в самый раз для комиксов-ужастиков позировать. Я уставилась в тарелку и с усердием ковырялась вилкой в тушёной капусте.

– Как в охотничий домик попали, девы? – поинтересовалась настоятельница скрипучим голосом.

– В охотничий? – удивлённо переспросила Алина.

– Вас нашли у горящего сарая.

– Не представляю, – вполне искренне сказала Алина, толкнув меня локтем, отчего вилка выпала из моей руки и звякнула о край тарелки. – А ты?

– Помню только лес, – пробормотала я, потупившись.

– Имена-то хоть свои не забыли? – строго спросила матушка.

– Забыли! – ответили мы одновременно и, пожалуй, поспешно.

– Вот что я предприму, – тоном, не допускавшим возражений, объявила настоятельница, – извещу графа Верова. У него дочь недавно пропала. Пусть посмотрит, не одна ли из вас. – Она встала, не замечая нашей растерянности, и обратилась к остальным: – Приятного аппетита, девы! Я удаляюсь на молитву.

Все поднялись, постояли с минуту, опустив головы, но как только за настоятельницей закрылась дверь, оживились. Одни продолжили трапезу, другие подскочили к нашему столу. Не подоспей на помощь Анфиса, мы остались бы голодными: девушки сыпали вопросами не хуже экзаменационной комиссии, пожелавшей завалить нерадивых студенток. Дискуссия велась вокруг нашей родословной. Кого-то устраивала версия о беглой графской дочери, кто-то склонялся к переносу попаданок из Большого мира. Один вопрос задавали регулярно:

– Неужели ничего-ничего не помните, девочки?

– Абсолютно! – упрямо твердила Алина. Я лишь кивала.

– Если одна из них леди Верова, – пожимала плечами брюнетка с огромным крючковатым носом, – кто тогда вторая?

– Служанка или компаньонка, – предполагала блондинка с оттопыренными ушами.

Я кашлянула, чуть не подавившись. Алина вела себя надменно и поглядывала свысока. Роль служанки, как можно было подозревать, выпала мне. Я ни секунды не сомневалась, что граф, приехав на зов настоятельницы, будет разочарован, но пока этого не случилось, мне придётся выслушивать все эти версии. Впрочем, было и кое-что интересное. Из плотно окружившей нас толпы донеслось предположение:

– Леди Верова не хотела ехать в Школу заклятий, поэтому и сбежала.

– Вот ещё! – возмутилась Анфиса. – Школа заклятий – лучше место для девушки высокого рода. Таких возможностей не упускают.

– Верно, – подтвердил кто-то, – нам туда не попасть.

Анфиса нравоучительно подняла указательный палец:

– Полагаю, леди хотели сосватать, она и спряталась.

Алина довольно громко хмыкнула, привлекая внимание, отодвинула пустую тарелку и встала:

– Попрошу оскорбительных предположений не строить. Нехорошо!

Вздёрнув нос, она прошагала мимо опешивших послушниц и направилась к выходу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Оказавшись в комнате, моя соседка принялась наматывать круги, её чрезвычайно возбудила перспектива стать аристократкой, меня же терзали сомнения:

– Послушай, – приступила я к ней, – это, часом не квест, а?

– В смысле? – она остановилась напротив меня и скрестила руки на груди, – Что ты имеешь в виду?

– Сдаётся мне, твой богатенький папа решил развлечься, устроил дочери приключение. И я под раздачу попала.

Алина прищурилась с задумчивым видом – не сразу отмела мою догадку, поскребла ногтями кожу на голове и, вздохнув, сказала:

– Пожалуй, даже для моего отца это чересчур накладно. Поди сыщи столько уродин, тут целый кастинг надо устраивать. А всё ради чего? У меня комплексов по поводу внешности никогда не было… Хм.

Я осталась при своём мнении и даже немного рассердилась на Алину за её упорство: нельзя же не замечать очевидного!

***

Сон не шёл. Я лежала в кровати и прокручивала в голове случившееся, находя всё новые подтверждения своей догадке. Геннадий Прилучный, судя по рассказам Алины, человек состоятельный, бизнес собирался передавать старшему сыну тридцати пяти лет, а дочь его чаще огорчала, чем радовала. Вполне возможно, решил папаша устроить ей хорошенькую встряску, чтобы мозги на место встали. Например, велел бежать от «бандитов», собаку дрессированную подбросил, чтобы рыть подкоп помогала и во время поджога разбудила. Рискованно, конечно, но если в пяти метрах от сарая пожарная команда дежурила – вполне оправдано. Теперь новое испытание: монастырь, больше похожий на секту, ряженые монахини, альтернативная история… Как тут крышаку не съехать?

Я в очередной раз взбила подушку, подоткнула под бока одеяло и прислушалась к равномерному сопению соседки. Вот у кого не нервы, а канаты! Можно только позавидовать. «Ну, ладно, – успокаивала я себя, – завтра приедет «граф», которым окажется господин Прилучный, и развлечения свихнувшихся от избытка денег богатеев завершатся, во всяком случае, для меня».

***

Встреча произошла на следующее утро. Анфиса прибежала за нами ещё до завтрака и, заметно волнуясь, сообщила, что матушка Афанасия ждёт в кабинете. Мы были одеты, но Алина не торопилась: по-особому заплела волосы, похлопала себя по щекам, добиваясь румянца, и посетовала, что оставила в сарае сумку с косметикой. Я недоумевала: даже если она не подозревает, что игру устроил её отец, зачем понадобилось производить впечатление на несчастного графа, будто от того, как выглядит незнакомая девица, могло что-то зависеть.

Я, чувствуя себя лишней, идти не собиралась, но Анфиса настояла, мол, матушка велела явиться обеим. У дверей кабинета я сжала кулачки наудачу: пусть это будет квест, и за дверью нас ждёт настоящий Алинкин папаша.

Граф стоял около окна. Одет он был в безупречно сидевший на стройной фигуре тёмно-синий костюм: отутюженные классические брюки, длинный приталенный пиджак. Граф не повернулся, когда мы вошли, смотрел в сад так, будто благоухавший вопреки природным часам цветник заслуживал больше внимания, чем потерявшаяся дочь. Алина стрельнула взглядом на мужчину и ничем не выдала узнавания. Либо не узнала родного отца, либо сделала вил, что не помнит его.

Матушка Афанасия сидела за огромным письменным столом, одним движением сросшихся бровей указала нам на кожаный диван. Как только мы опустились на него, проскрипела:

– Они здесь, ваше сиятельство, соблаговолите взглянуть.

Мужчина медленно повернулся, и надежды мои рухнули. Граф был молод – не больше сорока лет на вид – и красив. За нами приехал не Геннадий Прилучный. У меня в боку закололо. Игра непозволительно затягивалась. Мужчина внимательно всмотрелся в наши лица. Я замерла, Алина тоже не шевелилась. Нас будто загипнотизировали серые холодные глаза, удивительно сочетавшиеся с чёрными ресницами, бровями и бакенбардами.

– Ничего не помнят? – спросил он настоятельницу довольно приятным глухим баритоном.

– Ничегошеньки, – подтвердила та.

– Это она, – сказал граф. – Подготовьте обеих, я их заберу.

Больше не удостаивая взглядом никого из присутствующих, мужчина покинул кабинет. Мы продолжали сидеть, словно приклеенные. Наконец, Алина пошевелилась:

– Куда он пошёл?

– Хочет взглянуть на место, где вас нашли. – Матушка выбралась из-за стола и, обойдя его, остановилась напротив: – Вспомнила папу?

Смотрела она на Алину, хотя граф не сказал, кто из нас его дочь. Это меня успокоило: всё-таки игра. Я здесь оказалась случайно, затеяли квест ради Алины. Что ж, придётся ещё немного потерпеть.

Во время завтрака мы разделились. Прилучную окружили девушки, советовали как избежать сватовства. По их мнению, нужно было настаивать на обучении в Школе заклятий. Там и жениха получишь более перспективного, и заклинания составлять научишься – домом будет проще управлять. Это всё звучало забавно, но меня в первую очередь интересовало, как отсюда свалить. Я подсела к Анфисе и расспрашивала: что называют Большим миром и каким образом туда попадают. Послушница хоть и удивлялась моему беспамятству, рассказала-таки многое. Повествование выглядело небылицей, но вполне подуманной и логичной, так что организаторы квеста заслужили респект.

По словам сестры Анфисы, давным-давно повадился в эти места огнедышащий дракон. Прилетал он как раз в конце апреля и требовал приводить к нему двух самых красивых девушек, иначе грозился спалить все деревни до чёрных головёшек. Ослушаться было нельзя, вот и оставляли чудищу откуп.

– …Когда охотники вас нашли в том самом жертвенном месте, так и думали, что опять дракон наложниц требует! – округлив глаза, шептала Анфиса. – Решили, что не понравились вы чудищу, вот и поджёг сарай, а на селенья не полетел, потому что условие люди хоть и плохо, но выполнили.

– Ты говоришь «опять», – уточнила я, – выходит, в последнее время не прилетал?

– Давно уже не появлялся, – подтвердила она. – Перехитрили змеюку люди.

– Как же? – я притворно закашлялась, пряча улыбку в кулак: ну и актриса эта Анфиса! Не иначе как в театральном их набирали для квеста.

– Жила тут неподалёку знаменитая заклинательница, – вещала девушка, не замечая моих ухмылок, – к ней и ходили будущие матери с нижайшими просьбами: даруй сына, а если всё-таки дочь родится, так пусть будет некрасивой.

– О как! – меня удивило объяснение повышенной концентрации дурнушек.

– Пришло время, когда в деревнях ни одной красивой девушки сыскать стало невозможно. Поглядел дракон на тех, кого ему предлагали да и плюнул: перевелись красавицы.

– Спалил деревни-то?

– Многие погорели, но больше не прилетал.

– А как же Большой мир? – напомнила я.

– Не торопись, скажу. – Анфиса, выдерживая паузу, выпила киселя, поставила чашку и, облокотившись на стол, продолжила: – Настала спокойная жизнь, о драконе забыли. А девочки-то всё страшненькие родятся. Так ополчились на заклинательницу люди: верни нашим дочерям красоту!

– Не вернула! – догадаться было нетрудно.

– Осерчала. Так крепко осерчала, что сочинила необратимое заклинание. Мир разделила. Сама в Большой ушла, кого хотела с собой забрала, а недовольных здесь оставила. Что там творится – нам неведомо. Знаю только, что из одного мира в другой без её позволения перейти невозможно, – говорила послушница серьёзно и даже печально.

– Как можно позволение получить? – насторожилась я.

– Как получишь, – вздохнула Анфиса, – ежели ты здесь, а она – там?

– Погоди-погоди! – поймала я рассказчицу. – Эта твоя заклинательница бессмертная, что ли? Речь шла о давних временах…

– Так по наследству дар-то передаётся, – с укором посмотрела на меня девушка, – понятно, что дочери её, внучки, правнучки способны были такое заклинание выдумать. А у нас вряд ли равные ей остались.

Я покосилась на стол, за которым сидела настоятельница:

– А матушка Афанасия?

– Матушка? – взглянула туда же Анфиса, подпёрла щёку и покачала головой: – Сильнее её не найти, но и она не сможет. Разве…

– Что? – встрепенулась я.

– Разве что в Школе заклятий кто остался.

Что ж, со следующим этапом игры мы с Алиной хоть и разными путями, но определились.

Проводить нас вышли все до одной послушницы. Жилой корпус оказался одноэтажным и не очень большим, чуть поодаль стоял пятиглавый храм и ещё одно здание, называемое учебным. Я успела выяснить, что обучают здесь вполне обычным предметам. Упор делают на элементарную финансовую грамотность, психологию и домоводство, прививают навыки ухода за недужными. Ни о каких заклинаниях речи не было – это прерогатива аристократок, а при монастырях воспитывают девушек из обычных семей. Пришлось признать, что в лице графа, удочерившего одну из нас, нам улыбнулась удача. Осталось только убедить его сиятельство определить меня и Алину в Школу заклятий.

Не могу сказать почему, но я ожидала увидеть карету и тройку долгогривых лошадей. Вид безлошадного экипажа, ожидавшего за воротами, вызвал у меня когнитивный диссонанс. Прилучная тоже остановилась и присвистнула от удивления. Это был недоавтомобиль. Он имел большие колёса, просторный кузов с отделением для багажа, но ничего похожего на капот я не увидела.

– Как это движется? – спросила я стоявшую рядом Анфису.

Та лишь пожала плечами, видимо, устав удивляться моим вопросам:

– Заклинанием! Как же ещё?

Не… ну как ещё-то… заклинанием, конечно.

Прощались со слезами. Я уже перестала удивляться актёрскому мастерству девушек. Граф стоял чуть в стороне вместе с настоятельницей и – как можно было догадаться – благодарил за возвращённую дочь. Я, всё ещё надеясь, что представление вот-вот закончится и организаторы освободят нас от прохождения следующего этапа, оглядывалась в поисках телекамер и толп зрителей, готовых выбежать из кустов с криками: «Розыгрыш! Поздравляем!»

Ничего подобного не наблюдалось. Господин Веров, сохраняя непроницаемое выражение красивого лица, простился с матушкой Афанасией и подошёл к экипажу. Сам отворил дверцу и откинул подножку.

– Прощайте, девы, счастливого пути! – благословила нас настоятельница и подала знак своим подопечным.

Те с готовностью развернулись и поспешили скрыться за воротами. Мне от этой слаженности стало не по себе. Возникло сиротское чувство, привычное по жизни. Впервые я испытала его, когда развелись родители. Потом, когда я съехала от бабушки с дедушкой. А в последний раз, когда выгнала Дениса. И вот опять.