Редд

Пролог

Где ты был, где ты ходил?

Где летала твоя Душа?

Что ты создавал, что ваял?

Скульптуры твои сквозь века

Дойдут до потомков. Ты был

Воином. Сейчас не спеша

Ты живёшь, спишь среди одеял,

Безмятежен пока.

Научная конференция, посвящённая тенденциям в социологии, уже заканчивалась. Мероприятие показалось мне скучным. Мы были здесь ради Пола-Разрушителя: он выступал с докладом о своей научной работе. Пол изучает тему, связанную со сверхъестественными способностями, и то, какое место для людей, обладающих такими способностями, найдётся в мире.

Когда Пол нас пригласил поддержать его доклад, мы изрядно удивились. Мы спрашивали, что же побудило нашего друга, очень активного, подвижного, далёкого от сидения сиднем в библиотеках, заняться наукой. Он ответил нам, что эта проблематика должна быть освещена, и что о ней нужно заявить научной общественности. К тому же, тема этане банальная. У Пола был также и шкурный интерес: показать себя как умелого спикера перед серьёзными динозаврами науки, чтобы впоследствии получить выгодные предложения о стажировках.

Пола выпустили выступить последним, и в этом было огромное преимущество. Тот, кто выступает первым и последним, запоминается больше всего. На своём докладе Пол выложился на всю катушку. В отличие от других лекторов, привыкших читать формальным языком научных клише по бумажке, Пол рассказывал живо, активно жестикулировал, лишь пару раз зачитывая с заготовленного текста научные факты. Да, Разрушитель был на коне! Мы с гордостью за нашего друга наблюдали, какая в зале повисла тишина, как накалилось внимание публики. Пол считал, что перед серьёзными учёными мужами нужно держаться уверенно, говорить ярко, а что именно говорить – дело десятое.

Тема выступления Пола оказалась спорной и беспрецедентной. Ведь он в своей научной работе заявил о том, что считается псевдонаукой и домыслами. О ясновидиящих, экстрасенсах, целителях. Пол рассказал о людях с редким даром: телекинез, или умение передвигать предметы усилием мысли. Пол ведь сам обладает таким даром! Как сказал потом Ром, Пол ступил здесь на тонкий лёд.

Поскольку конференция проходила в формате лекций и выступлений и была ограничена во времени, взаимодействия с аудиторией и задавания вопросов как такового не предполагалось. Но вопросы были у многих. Когда Пол окончил, раздались овации. Пол спустился к нам, мы с Ромом и Эллен сидели в первых рядах, а на сцену за кафедру вышел главный ведущий и начал кратко подводить итоги конференции.

– Молодчина, Пол, ты всех порвал! – моя кузина радостно хлопала друга по плечу.

– Ух, Пол, рискуешь ты, рискуешь! Но ты звучал потрясающе, тут я сдаюсь, – смеялся Ром.

– Пол, молодец! Ты выступил лучше всех, все заснули накануне, а ты всех разбудил! – шептала я, потому что на нас уже неодобрительно шикали строгие дяди в переднем ряду.

Эллен посмотрела в проход и привлекла внимание Пола:

– Пол, смотри, там какой-то сердитый человек бежит сюда, и смотрит на тебя!

Пол тоже его увидел. Его лицо на миг обрело кислую гримасу:

– О, это Квестел. Директор и главный устроитель конференции. Меня сюда протолкнули мои профессора из вуза, хотя Квестел вроде как был против, как я слышал.

– Против? Почему это? – искренне удивилась моя кузина.

– Социология – не профильная наука, которую я изучаю, да и в целом Квестел не одобряет, когда выступают студенты от профессора Навельсона, моего научного руководителя, который меня сюда порекомендовал.

– Ага, у них что-то типа конкуренции, – понятливо кивнул Ром.

– Они терпеть друг друга не могут, – подтвердил Пол.

Ведущий почти договорил свою речь, раздались аплодисменты. Мы не успели встать, как этот Квестел уже домчался до нас, точнее, до Пола. Был это лысоватый человечек низкого роста, очень полный, лет пятидесяти, в очках, костюме и галстуке. А ещё он был очень разъярён, сразу напомнил нам злобного гоблина. Ничего не видя вокруг себя, Квестел накинулся на нашего друга:

– Это абсурд! Спиксон, при всём уважении, эта ваша псевдонаучная диссертация может обернуться для вас очень плохо! Как это вообще понимать? Четыре месяца вы потратили на эту ахинею?! Я доверял вам, именно потому, что вы ученик Навельсона, я с уважением отношусь к вашему преподавателю! И вы, такой серьёзный молодой человек с виду, имеете мозги младенца, получающего удовольствие от дебильных фантастических фильмов? Какая телепатия, какой телекинез!? Может, вы ещё будете втирать очки про единорогов и эльфов!?

Он сильно разозлился и распылился, этот профессор Квестел. Весь покраснел и раздулся. От того, что всё его лицо было в поту, его очки постоянно сползали, и он их нервно поправлял. И фыркал. Как паровоз. Квестел, понятное дело, не верил ни в какой телекинез.

Однако, как мы с Эллен и Ромом успели заметить, более половины зала поверили. Кто-то пытался прорваться к Полу и взять у него приватное интервью. Кто-то громко обсуждал доклад нашего товарища. Несколько молодых людей, тоже студентов-докладчиков, обступили Пола и Квестела, и дёргали нашего друга за рукав пиджака; толпа загоревшихся темой телекинеза благодарных слушателей напирала на вредного скептика.

– Вот что я вам скажу, Спиксон! Пройдёмте в мой кабинет, здесь невозможно говорить! – выпалил наконец Квестел, раздражённо отталкивая от себя напиравших.

Кабинет Квестела находился недалеко, напротив конференц-зала. Профессор потащил Разрушителя туда.

Мне, Эллен и Рому посчастливилось устремиться следом и протиснуться сквозь толпу, даже влезть в двери кабинета Квестела. Сам Квестел не обратил на нас ни малейшего внимания, словно мы были одни из тех малахитовых статуэток, что украшали полки в его кабинете.

– Присядьте, молодой человек, и внимательным образом слушайте меня!

Квестел посадил Пола напротив себя в уютное кресло за небольшим журнальным столом со стекляной столешницей, на которой стоял стакан с водой и были разложены бумаги.

– В моём институте такого ещё не было. То, что вы только что натворили, это скандал!

Профессор Квестел, запыхавшись почти окончательно, плюхнулся в кресло напротив Пола.

– Вы хоть понимаете, что вы натворили? Вы, подло и вероломно пользуясь моим уважением к вам, скомпрометировали меня! Вы, неопытный юнец, бросаете мне вызов такими вещами! Вы – да вы кто в сравнении со мной? Вы никто! И позволяете себе такое! Ха! Телекинез! – Квестел нервно-истерически хохотнул. – Во что превратиться моё заведение? Во всемирное посмешище!

Квестел сорвался. Он замолк. И закрыл лицо руками. Для нас же лицо Пола было как на ладони. Полу было немного жаль нервозного Квестела. Но даже у Пола имелось терпение.

– Профессор Квестел, – взял Пол руль. Говорил он ну просто с олимпийским спокойствием. – То есть, как я понимаю, вы не хотите поверить, что телекинез существует?

Квестел вдруг убрал ладони. И посмотрел на Пола так яростно, как бык смотрит на тореро, переходя на "ты":

– Да я тебе лично отдам этот кабинет и все лавры, если в твоей чёртовой диссертации есть лишь капля правды, – процедил Квестел сквозь зубы.

– Ну что ж, я вам докажу. Только за другую плату. За окончательную веру в телекинез, хотя бы.

– И ты ещё смеешь глумиться?..

Квестел недоговорил. Потому что Пол пристально впился тому в глаза. Стакан с водой как раз оказался в промежутке между глазами двух противников – скептика Квестела и телекинетика Пола-Разрушителя.

Агент 006 никогда не позволял себе демонстрировать необычный дар перед простыми обывателями. Сейчас была ситуация-исключение, которая подтверждала правило – обходиться без демонстрации телекинеза. Люди боятся нового, непонятного и непознанного. Реакция может быть непредсказуемой.

Квестел не успел и рта раскрыть, как стакан медленно, но верно стал набирать высоту и повис на расстоянии метра от поверхности стола. Затем он стал медленно переворачиваться.

Вода не выливалась – Пол держал её.

Когда через минуту оцепенения до Квестела дошло, что происходящее противоречит законам физики, он резко вскочил с кресла и отпрянул назад, к самой стенке. А Пол, как ни в чём не бывало, процитировал фразу из своей диссертации:

– "Усилием мысли создаётся астрально-силовое поле, которое при достаточной силе со стороны индивидуума может взаимодействовать с другими полями, причём абсолютно любого вида".

– Достаточно! – в ужасе заверещал поверженный Квестел. – Немедленно прекратите, или я с ума сойду! Да, я верю, но вы… вы что, сатана? Я верю вам, только ради всего святого поставьте стакан, как он стоял!

Пол мягко опустил стакан, не дотрагиваясь до него. А потом встал, низко поклонился и сказал:

– Простите, профессор Квестел, но я должен идти. До свидания.

Он подошёл к двери, и мы с Ромом и Эллен вышли следом за ним, а Квестел так и остался стоять, ошарашенный произошедшим.

– Пол, ты уверен, что разумно поступил? – спросил Ром, когда мы покидали площадку.

– Брось, дружище! Скептиков необходимо ставить на место. Этот Квестел многое из себя городит. На самом деле он пустоголовый учёный-мочёный, но с туго набитыми карманами. За эти карманы он и директор. Коррупция, власть. Сами понимаете, и прекрасно, что сейчас в мире творится. Одно я уяснил – на социолога не пойду никогда.

– Какой же ты социолог! Тебе бы техником быть. Или спортсменом, – сказал Ром.

– Понимаю. Это просто хобби. Я лично за гармоничное и всестороннее развитие! Нельзя всё время быть ограниченным. Увлекаться одним и тем же, есть одни и те же блюда, отдыхать в одних и тех же местах, ходить одним и тем же маршрутом. Попробовать нужно всё! Если всё повторять, делать то же самое, что и всегда – мозг закостеневает! – пустился в размышления Пол.

Был он в приподнятом настроении, весь светился изнутри. Моя двоюродная сестра его поддержала:

– Согласна! Всегда нужно расширять рамки, открываться новизне! Принимать изменения в жизни с благодарностью.

Роуман Террисон добродушно махнул рукой, решив примириться с порывами товарища. Пол обратился к нам:

– Ребята, спасибо вам за то, что пришли со мной сюда сегодня.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Ром. – Нам было просто любопытно, что ты тут такое будешь говорить перед учёными мужами, вот и всё!

– Нет, правда. Для меня очень важно, что вы меня поддержали.

– Обращайся, – искренне улыбнулась Эллен и потрепала нашего друга по плечу.

– Пол, твой реферат очень заинтересовал меня. Расскажешь, из каких источников ты брал материал? – спросила я.

– Поделюсь, конечно! Но эти источники – только для твоих глаз, – пошутил Пол. – Я использовал секретные редкие издания.

– Охотно верим. Ты всех порвал своей небанальностью, – закивала моя кузина. И посмотрела на на часы, потом на нас: – Ну что, теперь в Музей Искусств? Уже почти пять, он скоро закрывается. Но тётя Гейт проведёт нас через потайной ход.

– В музей! Ах, Эллен, прости, я совсем забыл! – воскликнул Пол.

– А у тебя что, планы? Мы можем сходить и без тебя, – посмотрела на него Эллен.

– Нет, наоборот, я хотел сводить вас в кафе! Ребят, может, ну его, этот музей, пойдёмте передохнём немного?

– Пол, для нас в музее великолепный отдых уже сам по себе, – с лёгкой укоризной сказал Ром, а Эллен весело добавила:

– А тётя Гейт с удовольствием напоит нас чаем, с домашними печеньями. Ну его, это кафе! Там непонятно чем кормят, а я за здоровую еду!

Ром и Пол улыбнулись. В последние недели Эллен изменилась. Она стала более открытой, раскованной, бесшабашной. На неё повлияла обретённая свобода от родительского гнёта и от роли Старшей Сестры: с тех пор как Эллен приняла решение жить одна, прошло несколько месяцев. Раньше Эллен разрывалась между обязанностями уделять время четверым младшим братьям и сёстрам и маме, которая, как оказалась была по сути не совсем самостоятельна без Эллен. Лишь после Дня Весеннего Равноденствия моя кузина решительно и тактично объявила родителям, что она теперь принадлежит сама себе.

Нельзя сказать, что Эллен пустилась во все тяжкие после этого. Но перемены налицо: её румянец стал ярче, она стала лучше высыпаться, даже в стиле одежды появились изменения. От моей старшей кузины веяло необычайной загадочностью и внутренней гармонией, умиротворённостью. У неё появилось больше свободного времени, которое она полностью уделила себе: увлеклась дизайном, занялась йогой, а ещё решила параллельно основной специальности в колледже изучать археологию. Да, разумеется, Эллен ещё успевала тренироваться на Базе тайной организации Только Для Ваших Глаз и участвовать в секретных спецзаданиях. Хотя она и делала всё это, будучи привязанная к семье и обременённая хозяйскими бытовыми делами, сейчас она открыла для себя массу возможностей.

Эллен порхала как бабочка, её светлые густые волосы чуть ниже плеч выбивались из-под изящной шляпки и покачивались в такт весеннему ветру. Моя кузина невероятно женственная, изящная и очень смелая. В детстве она была для меня объектом для подражания. Мы двоюродные сёстры, однако ближе друг другу, чем иные родные.

Между Полом и Эллен по-прежнему всё сложно. У них вроде отношения, однако они оба понимали, что нельзя погружаться в любовь-морковь, это может мешать работе. Они старались относиться друг к другу как боевые товарищи. Однако иногда у Пола проскальзывало настроение флирта, и он деланно ухаживал за моей кузиной, а Эллен порой украдкой мечтательно поглядывала на него, когда он не видел. Сердцу не прикажешь, но я одобряла выбор Эллен и выбор Пола: они прекрасная пара.

Что касается Рома, он очень хороший друг, напарник и негласный лидер нашей Великолепной Шестёрки, поскольку старше всех нас. Ему девятнадцать, как и Полу, но он старше Пола на несколько месяцев. Ром и Пол обладают уникальными способностями, о которых запрещено распространяться. Пол владеет телекинезом. Он умеет передвигать предметы усилием мысли, именно это таинственное явление он продемонстрировал глупому скептику Квестелу. Ром – пирокинетик, умеет поджигать предметы усилием мысли. И Ром, и Пол открыли свой дар в детстве, и под руководством опытных наставников из ТДВГ развивали его и учились контролировать.

Внешне ребята совсем разные. Пол – жгучий брюнет-красавец, обаятельный и порывистый, прямолинейный, решительный. Он увлекается экстремальными видами спорта, паркуром, ездой на мотоцикле, а также имеет отдельное хобби – изучение всего, что связано с культурой индейцев. Ром же имеет вполне заурядную внешность, высокий, светловолосый, с мужественными чертами лица, а по характеру больше интеллекутал-сыщик.

Вместе вчетвером мы составляли негласное подразделение Великолепной Шестёрки, называемое Лихачами. Случилось так, что однажды мы участвовали в расследовании с поисками клада зимой и сражением с мафией, и за нами закрепилась эта кличка. Великолепной Шестёркой мы становились, когда к нам присоединялись двое наших друзей – Питер Ривел и Джейн Сенксон.

После конференции мы направились в Музей Искусств, который курировала тётя Гейт, дальняя родственница мамы Эллен. Эллен накануне получила любопытный звонок от тёти. Маргарет Эллинс, или тётя Гейт, сообщила, что в Музей поступила уникальная коллекция реликвий из Средневековья, которую раскопали недавно близ городка Гэдон. Этот городок не является примечательным населённым пунктом, рядом с ним находится несколько дачных посёлков. И почему археологи избрали копать именно там – оставалось загадкой.

– Госпожа Эллинс настояла, чтобы мы приехали и посмотрели. Лучше это сделать сегодня. Она вчера позвонила вечером, – рассказала Эллен.

– Что там такое нашли эти археологи? – поинтересовался Ром.

– Говорит, что нечто уникальное. И что это поразило госпожу Эллинс. Она помнит, как мы в прошлом году помогли ей решить проблему с демонической маской Аркмондиуса, да, именно на это она намекнула. "Приходите в музей, ребята, – говорила она, – там есть нечто для вас. То, с чем вы уже имели дело. Как бы не случилось у меня в музее второго случая с Маской…"

– Потрясающе! Я предчувствую новое расследование! Ты нас заинтриговала, – навострился Ром.

– Ребята, наш автобус! – заметила я и подхватила Эллен под руку, побежав с ней.

1. Пропавший археолог

Двумя неделями ранее:

Лайонел Тенеби, молодой и подающий надежды студент-археолог, был первым, кто обнаружил провал в пещеру. Он был уверен, что ему всегда везёт и повезло на этот раз. Их группа проводила раскопки близ Гэдона, где по сведениям профессора Ванописа, должны были остаться следы средневековых поселений. Группа бережно выкапывала из-под земли камни, сдувая с них пыль и надеясь найти среди них черепки древней посуды. Ребята беззаботно болтали между собой, наслаждаясь тёплым апрельским деньком.

За несколько минут до окончания времени раскопок Лайонел отошёл в туалет. Если бы не эта банальная причина, побудившая его отъединиться от группы, величайшего открытия возможно бы не совершилось. Парадокс, но многие прорывы в развитии человечества обязаны подобным "случайностям".

В группе были одни девчонки, поэтому Лайонел как истинный джентльмен предпочёл выбрать местечко подальше, дабы не смущать прекрасных дам. Местность здесь была холмистая, много лесов и небольших выступающих из-под земли камней. Лайонел зашёл за один из таких камней, потом подумал, что его видно с поляны, зашёл глубже, и увлёкся желанием спрятаться от девушек-археологш настолько, что вдруг по пояс куда-то провалился.

Сначала он паниковал, чувствуя, как его ноги болтаются в пустоте, пытался выбраться. Но камень, за который он, было, ухватился, сдвинулся с места, и Лайонел провалился в дыру целиком. Когда он понял, что руки и ноги в полном порядке, он возрадовался, как ему снова повезло, и включил фонарик. Увиденное, что предстало его взору, поразило его до глубины души. Он поклялся, что запомнит этот миг на всю жизнь.

Лайонел попал в настоящий склеп, большой и просторный. Все стены испещрены древними письменами и рунами, вдоль них расставлена утварь, которая хорошо сохранилась, а также оружие и дивной красоты статуи и барельефы. В центре склепа лежал открытый саркофаг, в нём – уже почти истлевший скелет, который сжимал несколько свитков. Лайонел настолько был потрясён, что не сразу услышал, как его зовут сверху. Он откликнулся, и через некоторое время его сокурсницы и профессор Ванопис тоже стали свидетелями удивительного открытия. Так как Лайонел провалился в склеп достаточно глубоко, чтобы он смог подняться, профессор Ванопис и девушки отправились за лестницей и верёвками, а заодно решили пригнать машину поближе, чтобы погрузить на неё находки.

Они отсутствовали буквально семь минут, и за это время Лайонел совершил самый глупый поступок в своей жизни. Не соверши он его – возможно, не случилось бы всей заварухи, которая произошла после.

Скелет манил Лайонела как магнит, особенно свитки. Юноша попытался вытащить затянутые бечёвкой пергаменты из пальцев мертвеца, и пальцы тут же рассыпались в прах. В грудную клетку скелета вывалилось нечто ещё, оказывается, скелет держал крепко небольшую глиняную скляночку, закупоренную пробкой. Преодолевая отвращение, Лайонел просунул руку между хлипких рёбер скелета и дотянулся до скляночки. Он стал рассматривать её, как раз сверху послышался голос профессора Ванописа, и Лайонел машинально засунул скляночку во внутренний карман куртки.

Когда все находки и ценности были погружены в машину, Ванопис сразу связался со своей старинной подругой и коллегой, Маргарет Эллинс, которой доверял больше всего, и договорился перевезти эти экспонаты в Музей Искусств, чтобы они на время обрели там хранение. Ведь Ванопис не рассчитывал найти столь много таких крупных реликвий. Лайонел так и не признался, что одну из реликвий присвоил себе на память.

Поздно вечером Лайонел, сильно уставший за день, расслаблялся с бокалом пива в своих просторных апартаментах, подаренных ему родителями. Он был очень доволен. Сегодня он рисковал жизнью, когда провалился в склеп, но совершил феноменальное открытие. Воображение рисовало радужные картины развития его карьеры. Лайонелу двадцать два года, и внешне парень выглядел превосходно. Прекрасная физическая форма, высокий рост, чёрные как смоль волнистые волосы, которые Тенеби любил собирать в хвост. Все девчонки на факультете мечтали быть с ним. Но Лайонела не интересовали девушки. Его интересовали раскопки, археология, а также тщеславие: он шёл на красный диплом, не пропускал ни одного симпозиума, где мог бы блеснуть, и старался изо всех сил быть на короткой ноге с влиятельным Ванописом.

Юноша вспомнил об украденной находке. Его на несколько секунд кольнули муки совести – надо было отдать пузырёк Ванопису, вместе со всеми другими вещами. Но Лайонел подумал о том, что от науки не убудет, если он оставит артефакт себе. А вот похвастаться перед кем-то он потом сможет. Либо продать эту склянку.

Он прошёл в коридор, запустил руку в карман куртки и извлёк её. Совсем не большая склянка, размером с солонку. Тенеби попытался открыть её – не получалось. Тогда он применил силу. Он мучился долго, и чем дольше глиняная штуковина не открывалась, тем больше Лайонел хотел её открыть, мужчина он или не мужчина, раз не сможет справиться с коварной баночкой?

Наконец, склянка поддалась. Пробка выдернулась, и Лайонел инстинктивно перевернул склянку и потряс над ладонью. Содержимое медленной тягучей жижей стало выплывать из мизерного отверстия. Это было нечто чёрное, как антрацит, и от него пахло потусторонним злом. Лайонел не сразу осознал это.

– Что за…?! – воскликнул он.

Жижа упала на ладонь парня, и он вдруг почувствовал, как она оплетает его кисть, втягивается внутрь, в кожу. Юноша внезапно задохнулся от адской боли. Он стал инстинктивно махать рукой, бить ею об диван, смахнул стакан с пивом на пол. Он вскочил, стал бегать по комнате, бить рукой об стены, об мебель. Всё падало, гремело, грохотало, а ужасная боль не проходила. Юноша орал, кричал, вопил до потери голоса. Но услышать соседи его не могли: родители установили в квартире звуконепроницаемые стены, чтобы Лайонел мог слушать громко музыку, не мешая окружающим. Чёрное пятно вдруг стало увеличиваться в размерах, перешло на предплечье, локоть, плечо, шею… Лайонел потерял сознание.

Когда Лайонел очнулся, стояла глубокая ночь. Была ли эта ночь того дня или следующего, он не знал. Он лежал на боку, на полу. Всё его тело ломило от несусветной боли. Пока он бился в агонии, уронил лампу, и тусклый свет от торшера бросил на стену тень. Лайонел пригляделся к этой тени – с ней было что-то не то. Всю стену занимало чёрное пятное несуразной формы, напоминающее тело доисторического монстра, динозавра. У него было несколько шей, увенчаных головами, и эта тень шевелилась. Лайонел подумал, что сходит с ума. Он застонал и попытался осмотреть руку. Чёрного пятна на руке не было: содержимое бутылочки полностью впиталось в юношу. И тут вдруг он услышал голос.

Голос исходил одновременно и от тени на стене, и из глубин разгорячённой и дико болящей головы Тенеби. Насмешливый, утробный голос, неестественный, не человеческий. Будто с Лайонелом разговаривал монстр из преисподней.

– Проснулся? Хорошо. Я не буду убивать тебя, пока не буду. Мне нужно тело, чтобы тут ходить. Ты – подходящий. И твоя голова – тоже. Первая голова. Я всегда сохраняю первую голову до последнего. Первая голова, главная голова. Я знаю о тебе всё, Лайонел Тенеби. И о мире и времени, который вокруг тебя. Пока ты спал, я стал полностью тобой.

– Кто… кто ты? – только и смог прошептать Тенеби обожжёнными иссохшими губами.

От ужаса, что некто вселился в него и управляет всеми его действиями и кошмарами, Лайонелу захотелось отрубиться. Выключиться и больше никогда не просыпаться.

– Кто я? – с издёвкой переспросил голос. – Я – это теперь ты. Ты взял мою кровь, вылил мою кровь на себя и освободил меня. Да, я умею быть благодарным. Именно поэтому я сохраняю тебе жизнь. До поры до времени.

– Нет… отстань… выйди из меня! – Лайонел забился в конвульсиях на полу, тщетно пытаясь изгнать тварь из мозга, потому что почувствовал, как сознание ускользает.

У Тенеби ничего не вышло. Он отключился, а через несколько мгновений его тело открыло глаза. В них отразилось чёрно-красное пламя, а на красивые губы Лайонела наползла торжествующая ухмылка. Монстр, вселившийся в тело Тенеби, приподнялся и встал, разминая затёкшую шею. Он подошёл к большому зеркалу, чудом оставшемуся целиком после погрома, и подмигнул сам себе:

– Одна голова – хорошо. А одиннацдать – гораздо лучше. Я иду тебя искать, Финеста. Я чую, что ты здесь, что ты на этот раз беззащитна. И я овладею тобой целиком и полностью.