- -
- 100%
- +
– Как ты можешь спать на закате? – услышала я насмешливый и нарочито удивлённый голос.
– Прошу прощенья, но я не родилась вампиром, – напомнила я, потягиваясь и быстро вскакивая. Почувствовала, что голова уже не болит. Котелок варит – уже хорошо.
Роджер внимательно и совершенно по-доброму смотрел на меня. Он очевидно, зашёл проверить, как я здесь. Это очень любезно с его стороны. Я поинтересовалась:
– Онилия вернулась?
– Ещё нет.
– А где Йэн?
– Осматривает местность.
– Я не привыкла бездействовать! – заявила я. – Сейчас я хочу знать правду и только правду. Про медальон. И про то, что вы там с Йэном говорили, что я якобы анхом.
– У каждого свои капризы и желания, – ответил на это Роджер. – А ты анхом без какой-то там «якобы», между прочим!
– За мной охотятся какие-то придурки, на шею мне сестра надела тайный артефакт, я не знаю, где мои друзья, и известно ли им, что я в безопасности – и ты называешь это капризами? – спокойно спросила я.
– Мы затаились в ожидании. Есть такая тактика у хищника, готовящегося к прыжку, – вампир улыбнулся безмятежно. Вот шут, а! – Да и кому, как не тебе, суперагенту, это ни знать.
– Я бы предпочла, чтобы мы собрались вместе и поговорили. Если Онилии пока нет, как далеко ушёл Йэн? – спросила я.
В этот момент я увидела портрет, на который не обратила внимание. Он висел на другой стене рядом со шкафом. Там изображён полный улыбающийся мужчина с бородой чёрного как смоль цвета, густыми усами и в шляпе. Одет в камзол, какой носили в 17-18 веке. Это я вспомнила по учебнику истории моды, который показывала мне Рози. Улыбка человека на портрете очень уж кровожадна.
– Он в лес ушёл. Должен принести нам что-нибудь на ужин. Да, сегодня его очередь ходить на охоту. Надеюсь, в этот раз не кабан – надоело пить кровь кабана каждый день! А ты не хочешь выпить?
– Кровь кабана?.. – ахнула я.
– Ну хотя бы чаю для начала, – Роджер хохотнул.
– От чая не откажусь. А ты знаешь, это кто такой? – я указала на портрет.
– Конечно, знаю! Я был коком у него на корабле с 1699-го. Это Кровавый Джек, главный враг Одноглазого Уильяма или парня, который построил вот этот домик, – Роджер уточняюще похлопал по стене.
Я сильно удивилась:
– Никогда бы не подумала, если была на месте этого Уильяма, что повар моего врага будет жить в моём доме! Если ты был пиратом, то кем была Онилия?
– Как и сейчас, сущей ведьмой. Да, за ней охотилась инквизиция. Её сжигали сорок шесть раз! – шепнул Роджер, будто вокруг никто не должен об этом слышать. Я не поняла, шутит он или нет. Насчёт сжиганий и насчёт цифры сорок шесть – Но ей удалось постигнуть великие тайны, достойные истинно княгине, а не цыганке-шарлатанке или циркачке. Она и меня кое-чему научила. Если бы не Жажда Крови, ограничивающая нас во многом, мы бы с ней давно уже стали великими магами!
– Ты, наверное, много чего интересного знаешь! – я с восторгом посмотрела на Роджера. Но тут же одёрнула себя – даже если он и знает – мне он не скажет. Зачем ему что-то говорить мне, малявке?
Кажется, его следующее высказывание подтвердило мои мысли:
– Да. Всей твоей жизни не хватит, чтобы выслушать мою биографию. Может, скрасим томительное ожидание? – снова переводит тему.
– И чем же?
– Продолжением «боя двух титанов».
Мы выпили чаю и решили устроить бой. Это должен быть армреслинг. Я сама предложила такую разновидность поединка, из соображений, что мне надо проверить, насколько я в форме, да и потренироваться заодно. Никогда не думала, что буду бороться с племянником самого графа Дракона Сажающего-На-Кол! Он сам наверняка в своём склепе переворачивается от удивления, что какая-то салага дерзнула бросить вызов одному из представителей его великого рода! Однако, сам этот представитель был очень доволен, ему прямо не терпелось меня сделать! Он подзадоривал, намекал, что расправится со мной одной левой, но так уж и быть, будет играть правой, потому что он – левша. Но я не сомневалась, что правая рука у Роджера развита не хуже, чем левая – за пятьсот с чем-то лет грех не стать амбидекстриком!
Словом, Роджер меня успокоил относительно того, что не собирается мне поддаваться. Мы расположились в гостиной. Журнальный стол, гладко отполированный, но со скатертью, вполне подходил для наших целей. Мы сели друг напротив друга. Я решила бороться до последнего, хотя знала, что заранее обречена на проигрыш.
– И без всякого жульничества! – погрозил мой соперник пальцем.
– Вот-вот! – парировала я.
Мы взялись за правые руки друг друга. Я вспомнила, что последний раз упражнялась в армреслинге с Джейн. Мне удалось её победить, правда с трудом, и по причине весовой категории: я чуть выше ростом, чем Джейн. А Роджер выше меня. И не чуть. То есть по весовой категории меня должен победить он.
– Держаться за стол нельзя! – предупредил Роджер.
– Второй рукой давить тоже нельзя, – продемонстрировала я свою осведомленность о правилах.
Мы установили локти как надо. Вампир посмотрел мне в глаза. Спросил:
– Готова?
– Всегда готова! – ответила я.
И тут же напряглась и зажмурилась: Роджер уже вовсю валил мою руку!
– Вот это реакция! – удивился Роджер, чуть ослабив хватку. – Я почти всех так сражаю – быстро и недолго думая.
Ну и тактика! Хорошо – я успела собраться! Роджер мог повергнуть меня ещё до того, как я начала сопротивляться. Это было бы позорное поражение! Он ведь сразу налёг, рассчитывая, что я не буду готова. Моя рука сместилась в сторону поражения. Но я сдерживала натиск.
Мне тут же показалось, что Роджер, несмотря на то, что пугал меня, сейчас поддаётся. Играет вполсилы. И хотя мне еле-еле удавалось держать его руку, я поняла, что он очень меня щадит! Я хотела пожурить его за это, но стало не до того – зажмурилась от предельного напряжения… Если я доведу Роджера до состояния, когда он невольно ослабит хватку, у меня появится шанс… Вдруг… Я услышала совсем рядом голос Йэна:
– Я принёс кое-что интересненькое на ужин. Только на ужин не для желудка, а для мозгов. Блюдо в подземелье без сознания.
– Что ты там сказал? – Роджер ослабил невольно руку.
Моя напряжённая рука уже по инерции сразила его. Я открыла глаза и, переводя дух и встряхивая рукой, спросила:
– Какое такое блюдо?
– Идёмте со мной, – сказал вервольф. – Я покажу.
– Ты выиграла, – сообщил Роджер спокойно, при этом хитро улыбаясь.
– Нет. Это ты дал мне выиграть специально. И зря.
– Ты видишь, что я сильнее, и не отказалась сражаться! Я ценю твою храбрость, поэтому и дал тебе выиграть, – заявил он.
– И всё же, ты не должен был давать мне подачки.
– Это ты учишь меня, как мне учить тебя?! – притворно возмутился он.
– В следующий раз я тебе тоже дам подачку и посмотрю, как ты будешь кипятиться!
– Вау! Ты полагаешь, что в чём-то сильнее меня? – спросил он не без бахвальства и самодовольного апломба.
– Уж в чём-то точно сильнее. И твоё счастье, что я пока не знаю, в чём. А когда узнаю – берегись! – не осталась я в долгу.
– А вот тут мне впору призадуматься, – Роджер признал мою реплику и произнёс это уже не без уважения.
Так, весело препираясь, мы шли за Йэном. Он ушёл вперёд, я подумала, что мы себя с Роджером невежливо ведём себя и легкомысленно: вервольф пришёл к нам с серьёзным разговором. До моего сознания наконец дошло, что он, кажется, поймал в лесу не животное на ужин.
– Йэн, где ты был? – я догнала вервольфа.
– Пока вы тут валяли дурака и ломали друг другу последние руки, я обошёл лес вокруг усадьбы. Мне попалось несколько хмырей. Они нагло караулят выход, но к усадьбе подходить не решаются. Поскольку я был в Тени, мне удалось проскользнуть незамеченным. Клот, они ждут, скорее всего, тебя, но плохо представляют, что это за место. Я поймал одного из них и оглушил. Поговорить с ним не удалось. Он был ближе всех к воротам. Я заковал его и оставил в пещере.
Пленник в подземельях
Йэн вёл нас вниз по лестнице.
А я призадумалась крепко. Выходит, те типы не отстали и поджидали меня.
– Неужели это из-за того медальона, который сейчас у Онилии? Говоришь, их много? Они могут напасть на усадьбу? – с опаской спросила я вервольфа.
– Поскольку усадьба заколдована, на её территорию они войти не могут. Вероятно, их послали, чтобы следить за теми, кто входит и выходит. Если учесть тот факт, что ты здесь, Клот, они руководствуются логикой, что раз ты зашла, значит, должна когда-нибудь выйти.
– Это очень глупо с их стороны, – признал Роджер и усмехнулся, посмотрев на меня нарочито хищно: – Клот, ты отсюда никогда не выйдешь!
Я проигнорировала шутку, потому что мне стало не до шуток:
– Хотела бы я знать, кто так глуп и самоуверен! Йэн, как они выглядели и сколько их было?
– Около десятка. Тот, кого я поймал, похож на шестёрку-наёмника. То есть вряд ли он их вожак, но ошивался почти что под забором. А выглядели они как готы. Подростки, твоего возраста и чуть старше, худющие, все в чёрном. Я же говорю – хмыри.
Мы с Роджером переглянулись. Я объяснила:
– Йэн, тут что-то странное. За мной гнались не подростки. За мной гнались какие-то гангстеры!
– Значит, за тобой или за медальоном охотится несколько группировок.
– Постой, ты сказал – как готы? Подростки? – меня осенило. – Неужели томберы?!
– Томберы? – Роджер приостановился. И вдруг схватил меня за плечо, останавливая. Мы уже почти дошли до конца лестницы. – Йэн, старина, а ты уверен, что хочешь показать его нам?
– На что ты намекаешь?
– На то, что сначала я хочу его один посмотреть. А ты бы сходил и проверил Стену Защиты вокруг усадьбы. – Роджер явно помрачнел.
– Я проверял, – отрезал вервольф авторитетно. – Всё в порядке. Было бы не в порядке – я бы ввёл осадное положение и мы бы с тобой сейчас выкашивали бы их подчистую.
– Это всё очень странно. Те, кто за мной побежал утром – не были похожи на томберов! – продолжала дивиться я. – Нет, Роджер, ты меня тут не задвигай, я тоже должна посмотреть, – зыркнула я на вампира решительно.
– Как хочешь. Я тебя прикрою.
– Итак, вы что решили? Я открываю дверь? – поглядел на нас мрачно исподлобья Йэн.
– Открывай.
Томберы. Впервые я узнала о существовании этого жуткого тайного общества – смеси секты, культа и преступной группировки – больше года назад. Как раз незадолго до того, как познакомилась с Роджером, Йэном и Онилией. Эта организация – большие враги Только Для Ваших Глаз. Тогда их предводители – шайка троих маньяков, использующих гипноз и оружие воздействия на психику – чуть не поработили Пита! Нам удалось разбить их гнездо, но в декабре прошлого года они объявились снова. У нас вышло противостояние, в ходе которого победа вроде была за нами. Но то была победа всего лишь в маленьком сражении – не в большой войне.
Их девиз – смерть есть начало. Их религия сводится приблизительно к следующему. В мире есть живые и мёртвые. Причём мир изначально принадлежит последним, а живые – рабы, «роботы», работающие на мёртвых и которыми легко манипулировать. Мёртвые, поняв, что они – мёртвые, собираются в специальные сходки, распевают гимны и прославляют свою расу. Обычно это происходит на кладбищах. Ещё они устраивают обряды, связанные с огнём. Их цель – основать на земле глобальную расу Восставших, затащить в свои ряды тех, кто, живя среди живых, не осознаёт, что он мёртвый. Они это делают с помощью гипноза. Их главари получают стадо фанатиков – огромную дешёвую силу, зомби, которым можно приказать даже убить себя во имя великой цели. Для них только две ипостаси, две расы: мёртвые – их покорные слуги и братья, и живые – те, кого надо ненавидеть и искоренять.
Главарей у томберов трое: ужасная женщина-гипнотезёр по кличке Химера Фобос, её брат – сумасшедший физик с врождённым уродством (слишком большие, ослиноподобные заострённые уши) – Профессор Зло, и их партнёр Масочник – безумный учёный, убийца и бизнесмен в одном флаконе. Они совершали много злодеяний, причиняли страдания и боль и упивались этим. Сейчас двое из них – Химера Фобос и Профессор Зло – сидят в тюрьме строгого режима, а Масочник сбежал и бродит где-то на свободе, скрываясь от ТДВГ. Одно из их злодеяний – они вербовали в свою секту подростков, проповедовали среди них культ смерти. Подростки совершали ритуалы на кладбищах, присягали на верность Главному Мертвяку – фетишу и божеству томберов, вербовали своих друзей. Многим из них отшибало мозги настолько, что они уходили из дома, из семей, становились машинами-убийцами на службе сил зла. У них целая градация и иерархия. Самые талантливые и подверженные психологическому воздействию, то есть самые сильные становились правыми руками Химеры, Масочника и Профессора Зло.
В декабре прошлого года я узнала, что они работают заодно с Русалками. Ещё я узнала, что Русалки гораздо опаснее, чем вампиры и вервольфы. Тогда Русалки предлагали мне работать на себя. И вот сегодня несколько часов назад я узнала от Роджера и Йэна, что я – анхом. Голова снова сильно заболела. Складывался какой-то чудовищный паззл. Но пока ещё не до конца, я очень многого не понимала.
Йэн стоял перед дверью и требовательно смотрел на нас, Роджер позволил ему открыть дверь в темницу, куда вервольф приволок пленника. Йэн открыл дверь, и через погреб, где горело несколько факелов, мы вышли в огромную пещеру. Здесь каменные стены, глубокие своды и десятки маленьких родников в стене, источающих тонкие струйки воды. А внизу, глубоко-глубоко под нами, зияла пропасть, на дне которой – огромное подземное озеро. Мы вышли из погреба и очутились на узеньком каменном мостике. И прошли по нему до конца.
В конце – выложенная кирпичом стена, к которой на цепях прикован парень с длинными лохматыми тёмными волосами, на нём надета чёрная роба с капюшоном. Он лежал без сознания.
– Это он пытался напасть на Клот? – кулаки Роджера сжались. Вампир выглядел агрессивно.
– Ты же их видел и стрелял в них, там были другие. Это какой-то оборвыш, а за мной гнались настоящие дюжие ниндзя! Йэн, ты хорошо его привязал?
– Если плохо, то можешь сбросить меня вниз, – проворчал вервольф.
Я подошла к парню, отогнула капюшон и ещё больше обнажила голову узника, чтобы его разглядеть. Кажется, он в очень глубоком обмороке, или же в коме.
– Ты осматривал его?
– Не успел как следует, только вырубил и притащил, – ответил вервольф. – У вас, шпионов, это называется язык, верно?
– Роджер, я его плохо вижу, принеси свет! – попросила я. И оглянулась на вампира.
Тот стоял неподвижно, ощерившись, пристально смотрел на парня. И вдруг медленно проговорил:
– Зато я его хорошо вижу.
Потом он повернулся к Йэну и серьёзным, давящим взглядом посмотрел на товарища:
– Старина Гудинг, ты хоть соображаешь, кого ты притащил сюда? – в его реплике плохо скрываемая ярость. Казалось, он еле сдерживался, чтобы крепко не выругаться.
Вервольф и бровью не повёл. Он спокойно ответил, скрестив руки на груди:
– Я только что сказал – языка.
Тем временем я, не дожидаясь света, довольствовалась отблесками дальнего факела. Наклонилась к парню, принялась ощупывать его на предмет оружия, личных вещей, документов. В балахоне ничего не было. Потрогала пульс – еле прощупывался.
– Я тебе сейчас покажу, кого ты притащил, – глухо проговорил Роджер.
Его тяжёлая походка удалялась гулким эхом – он шёл за факелом. Я тем временем спросила Йэна:
– Как ты его вырубил?
– Оглушил сзади по голове. Церемониться не стал, для него это было внезапно.
– Йэн, я помню, что ты говорил, что некоторые анхомы могут чуять себе подобных. Это человек? – посмотрела я на вервольфа.
Что-то в этом парнишке мне начало казаться смутно знакомым. Будто я его где-то видела. Поскорей бы Роджер принёс факел, чтобы я подробнее разглядела.
Вервольф сделал паузу и внимательно посмотрел на меня, прежде чем ответить:
– Чёрная магия. Вот что я почуял. Анхом. Только не понятно, раскрывшийся или типа как ты.
Тут вернулся Роджер, Йэн взял у него факел, потому что стоял ближе ко мне и к пленнику. И показал мне парня. Я отогнула робу, чтобы посмотреть одежду под ней. Там была чёрная куртка, грязные чёрные джинсы. На шее татуировка – луна во мраке, знак томберов. То есть спадающая луна.
Посмотрела внимательно на лицо. Знакомый, знакомый… где же я его видела? Я стала судорожно вспоминать всё то, что знала о томберах. Роджер тем временем что-то прошептал Йэну недовольно, я не услышала, что, вервольф тоже прошептал в ответ какую-то недовольную реплику.
А потом вдруг кто-то из них схватил меня за плечо и оттащил от парня. Йэн.
– Приходит в себя. Не надо к нему стоять так близко.
Угроза от ученичка
Йэн оттащил меня назад, а Роджер оттиснул нас и вышел вперёд. Парень приходил в себя. Роджер взял факел у Йэна и ткнул его почти парню в лицо, едва не обжигая. Я поняла по яростным, раздражённым жестам вампира, что тот его знал. Мне стало не по себе от нехорошего предчувствия.
Оно едва не подтвердилось. В следующую секунду парень вдруг очнулся, открыл глаза. Первым, кого он увидел, стал Роджер. Потом он медленно перевёл взгляд на меня и Йэна. Вервольф предусмотрительно держал меня сзади за плечи. Я была втайне благодарна за эту поддержку, потому что от взгляда парня по мне прошёлся вихрь холода. Очень злые, холодные, колючие глаза. И лицо… Карамба, какое знакомое лицо! В глазах его промелькнуло внезапное узнавание, бешенство. Я очень испугалась. Он меня знал – а я его не узнавала.
Роджер отвлёк его внимание:
– Вот мы и снова встретились, Дарти Халл. Ну здравствуй, ученичок!
Дарти Халл! Это же опасный чёрный маг, пусть и юный, приспешник и правая рука демонессы Августы Симболи! Когда Русалки предлагали мне работать на них, они задавали мне разные задания. Взамен они обещали предоставить мне право отказаться. Одно из заданий было обмануть Августу. Мои друзья сделали заклинание отвода глаз – так, что Августа вместо меня видела своего возлюбленного из прошлого – из того времени, когда она ещё не была демоном.
Этим возлюбленным был Эвриус Халл, отец Дарти.
И вот Дарти здесь. Но откуда Роджер его знает?!
В следующий миг Дарти резко дёрнулся, его глаза засветились чёрным пламенем. Невзирая на путы, он с нечеловеческой силой вырвался вперёд руками, схватил воздух, пытаясь явно схватить меня. Йэн инстинктивно меня оттащил ещё дальше. С пальцев Дарти в мою сторону что-то понеслось, какая-то энергия. Йэн совершил непонятное мне пока движение рукой, будто отгонял муху. Роджер тут же напал на него и принялся лихо скручивать и душить.
– Уведи её, – не своим голосом прохрипел вампир, не оборачиваясь.
Но я успела увидеть, как поменялось лицо Дарти. Теперь Дарти смотрел только на Роджера, его глаза мутнели, он бледнел.
– Пойдём, – вервольф взял меня за плечо, принялся уводить. Через несколько секунд мы оказались за дверью.
Вид у него был несколько сконфуженный:
– Я сделал правильно, напав сзади и внезапно. Спереди и в подготовленном боевом виде он будет посложнее. Роджер был прав, тебе не надо было туда ходить.
Я хоть и перепугалась, но слова Йэна сейчас меня возмутили:
– Вы, анхомы, все такие из себя крутые и держите меня за дитя неразумное. Может быть, вам не надо было говорить, что я анхом?
Йэн миролюбиво положил мне руку на плечо и посмотрел на меня сверху вниз – тоже миролюбиво и обезоруживающе:
– Ты права. Но ты могла быть в опасности, если бы там не было нас. Я успел применить щит, Роджер успел применить вампирский гипноз. Нескольких долей секунды ему хватило бы, чтобы от тебя осталась кучка пепла. Есть какие-нибудь идеи, почему он так на тебя взъелся?
– Есть, – вздохнула я. – Я подозреваю, что это из-за Августы.
Йэн нахмурился:
– Понимаю. Видишь ли, я голоден, соображаю хуже. Но теперь всё ясно.
– Ты знаешь об Августе? – уточнила я.
– Знаю, что её вызвали, используя Ключ Инферно и кровь двух анхомов. Твою и его. Этого вот Дарти. Я его ни разу не видел, но Роджер рассказывал. Это Дарти всё поведал про Августу. Он действительно язык.
– Дарти поведал Роджеру? – удивилась я. – Они что, дружили? И… Роджер назвал его учеником?!
– Роджер какое-то время назад при их первой встрече загипнотизировал Дарти. Он не любит про это говорить. Он поступил с Дарти так же, как с Агнессой. Приворожил, использовал мощную мантию обаяния. С Агнессой так получилось случайно, и в результате её нет с нами, она не выдержала давления своей новой сущности. С Дарти так вышло, потому что это было необходимо. В состоянии войны все средства хороши. Но Роджеру это было неприятно.
– Ещё бы, – меня передёрнуло. – И я понимаю Роджера. Мне бы тоже было неприятно обманывать врага, манипулировать им, а потом нанести удар в тот момент, когда он доверится мне. Послушай, Йэн, если Дарти так опасен, может, Роджеру нужна помощь?! – в тревоге посмотрела я на вервольфа и на дверь.
Йэн усмехнулся хищно и нехорошо:
– Роджеру – и помощь? Сама подумай – этот хмырь при Роджере хотел причинить тебе вред. Я сейчас с трудом себя сдерживаю, чтобы не открутить этому хмырю башку. Но я понимаю – он нам нужен живым, потому что сможет объяснить, зачем он и остальные томберы здесь, и кто их послал.
Я хотела что-то ответить, но в этот момент к нам вышел Роджер. Он был… весел, бодр, насмешлив, как и всегда! Словно несколько минут назад не превращался в берсерка.
– Мальчик снова кукла. Прикиньте, кто-то содрал с него мой гипноз ещё несколько месяцев назад! Теперь он шёлковый. Я немного переусердствовал с гипнозом, и пока он в состоянии имбецила, не помнит даже, как его зовут. Пришлось уложить его спать. О том, что он чёрный маг околодемонического уровня – он вспомнит не скоро.
Я заметила, что Роджер бледнее обычного. Он всегда загорелый, будто только что с корабля, мчащегося под всеми парусами под солнцем и ветром. А сейчас он бледноват и стал смахивать на шаблонных вампиров из фильмов.
– То есть допрос не получится? – нахмурился Йэн.
– Пока нет. Но кое-что любопытное он мне сказать успел. Оказывается, он и его остальные хмыри здесь – не по поручению Масочника. Да, так и заявил – «Масочник – враг!» – Роджер передразнил испуганный голос загипнотизированного Дарти.
– Их могла прислать Августа. Или Русалки. Или ещё кто-то. Я совсем запуталась, – вздохнула я.
Голова болела теперь ощутимо сильно. Я схватилась за виски.
– Пойдёмте наверх, ребята. Ты хорошо его там связал? – уточнил вервольф, взяв надо мною настоящее шефство.
– Издеваешься! Я на него почти весь ток истратил, и сейчас я голоден! – Роджер объяснил, что потратил много магической энергии, чтобы урезонить Дарти.
Охота за Медальоном
Через какое-то время мы расположились в гостиной на подобии военного совета. Я не заметила, что за окнами было уже темно, почти ночь.
– Медальон нужен, получается, и томберам, и тем, кто бежал за мной утром. У меня создалось впечатление, что Онилия узнала его. Она сказала – это какой-то артефакт. Но меня беспокоит сейчас другое. Я пытаюсь понять, почему я не избавилась от него. Вы можете объяснить? – беспомощно посмотрела я на Йэна и Роджера.
– Ха, интересный вопрос! Дайте мне что-нибудь в руки и попробуйте это отнять! Прямо так бы я это и отдал! Допустим, Йэн сейчас даст мне вон ту колбасу. Попробуй, отними! Я не отдам эту колбасу по той причине, что это еда моего друга, – разложил всё Роджер.
– Так вот, теперь ответь мне: стал бы ты с едой твоего друга бежать на улицу, лазить по заборам и крышам и прятаться в лесу? – задала я вопрос.
Внезапно Йэн ответил:
– Здесь могло сработать какое-то подобие заклинания Капкана. Его мог инициировать Медальон или тот, кто стоит за ним.
– Капкан! Конечно же! – Роджер аж вскочил. – Клот, Капкан вёл тебя в лес в правильном направлении! И он вывел меня сегодня утром тебе навстречу! Капкан исходил от того, кто очень хотел спасти либо тебя, либо медальон, либо всех сразу!
– Наверняка артефакт нехилый, раз здесь применён Капкан. Кто-то вёл тебя именно к нам, зная, что мы всегда рады и готовы тебе помочь, – подтвердил Йэн.
– Кап… кан?! – я снова была повергнута в шок. – Стоп-стоп-стоп… Вы говорите Капкане, который… который случился со мной тогда, перед Битвой с Пейлином? Когда неведомая сила заставила меня перестать себя контролировать и побежать за Скоттом Багстером?
Йэн медленно кивнул:
– По всем признакам похоже. Тебе столько всего ещё нужно узнать. Но мы бы хотели, чтобы сегодня ты отдохнула. Ты сегодня и так слишком много всего узнала.
– Я объясню. Капкан – это Рука Рока, Зов Судьбы. Ему нельзя сопротивляться, будь хоть ты трижды магом! Тебе кажется, что ты непроизвольно встал, куда-то пошёл, случайно кого-то встретил. На самом деле случайностей нет, – заявил Роджер. – Есть два вида Капканов. Один накладывается существами. Я могу такой наложить на кого угодно – как вампир, это моя способность – притягивать жертв. Так я охочусь – использую астральный Капкан, чтобы моя добыча, ужин, дикие звери подходили ко мне. Второй вид Капкана накладывается высшими силами. Это то, чему не подвластны даже самые сильные анхомы. Клот, ты права. Онилия узнала этот артефакт. Она засомневалась и сейчас отправилась в одно место проверять свою гипотезу. Нам остаётся только дождаться её.