Хозяйка золотой горы

Глава 3. Хозяйка в глине

К обеду под правой опорой насоса снова появилась вода.

Она выступала из глины маленькими круглыми глазками, собиралась в мутную лужицу и уходила под бетонную плиту. Алексей присел, положил ладонь на край основания. Толчки шли неровные: два коротких, потом один длинный, с мелкой дрожью. Будто внизу кто-то пытался провернуть застрявший ключ.

Утром здесь было сухо. Или почти сухо: в шесть ещё нельзя было толком разглядеть землю под трубой.

— Не лапай, — сказал механик. — И без тебя знаю.

Григорий Семёнович стоял рядом с раскрытым ящиком. На крышке лежали ключи, обломок ножовочного полотна и хлебная корка, почерневшая от масла. Ел он прямо здесь, отрывая хлеб зубами, потому что руки отмывались только к воскресенью.

Алексей поднялся.

— Основание пошло.

— Вижу.

— Сейчас трубу рванёт.

— Не сейчас. Когда — не скажу.

В этом и было самое скверное. Насос подавал воду на промывочный прибор; без него вставала вся линия, а потому его слушали, щупали, подпирали, ругали, но не останавливали. Неделю назад из-под шайбы заднего крепления вылезла ржавая полоска. Потом раскрылся старый сварной шов на отводе. Вода била тонкой струйкой, которую сперва приняли за течь из соединения. Поставили временный хомут. Он продержался двое суток.

Теперь площадку подмывало снизу.

За ограждением лязгнул погрузчик. Над лентой висел мокрый песок; крупные камни подпрыгивали и катились к промывочному барабану. Оттуда тянуло запахом речного ила, железа и раздавленных корней. Весь участок двигался, ревел, вздрагивал, и лишь лес над разрезом стоял неподвижно, словно происходящее внизу его давно не касалось.

— Я к Сергею Викторовичу, — сказал Алексей.

Механик вытер пальцы о штанину.

— Был я.

— Когда?

— Перед тобой.

Он захлопнул ящик, но замки защёлкивать не стал.

Начальник участка нашёлся у лестницы на верхнюю площадку. На нём была новая оранжевая куртка, слишком чистая для середины смены. Каску он держал за ремешок, похлопывая ею по бедру, и смотрел на подъездную дорогу.

— Сергей Викторович, насос надо глушить.

— Ильич тебя прислал?

— Нет. Под плитой уже пустота.

Начальник повернулся не сразу.

— Ты сколько здесь работаешь?

Алексей назвал срок.

— А я двенадцать лет. Эта плита тебя переживёт.

— Плита — может быть.

Каска перестала хлопать.

— Ты остроумие дома оставляй. Что требуется, механику сказано: до конца смены держим, вечером разбираем. Людей от трубы убрали?

— Там проход к задвижке.

— Значит, нечего туда ходить.

На дороге показалась тёмная машина. Сергей Викторович поспешно надел каску, придавил её ладонями и пошёл навстречу, уже забыв об Алексее. Или старательно делая вид.

Автомобиль остановился у вагончика сменного мастера. Водитель вышел первым, посмотрел под ноги и остался возле дверцы.

Женщина выбралась с другой стороны сама.

Алексей узнал её по фотографии в управлении, хотя на снимке она выглядела старше. Там были тёмный костюм, гладкая причёска и неподвижное лицо человека, которому велели не улыбаться. Здесь — короткая непромокаемая куртка, резиновые сапоги, волосы, перехваченные на затылке. Возраст Александры Петровны на участке знали все: тридцать шесть. Об этом говорили так, будто молодость хозяйки была ещё одной особенностью месторождения, наряду с глубиной торфов и содержанием золота в песках.

Так вот она какая, подумал Алексей: хозяйка золотой горы. Не над картой в тёплом кабинете — в резиновых сапогах, по щиколотку в глине, среди грохота, воды и мокрого железа.

Сергей Викторович что-то сказал, показывая в сторону вагончика. Она не пошла туда. Взяла у него запасную каску и направилась к прибору.

Возле насоса глина засасывала сапоги почти до щиколоток. Александра остановилась, осторожно высвободила ногу и посмотрела на грязь, оставшуюся на голенище. Водитель шагнул было следом, но она коротко качнула головой.

— Почему воды меньше? — спросила она.

Здесь приходилось говорить громко, однако хозяйка не кричала. Сергей Викторович приблизился к ней почти вплотную.

— По забору небольшая просадка. Уровень гуляет. Регулируем.

— Вчера тоже гулял?

— Со вчерашнего вечера. Механическая служба занимается.

Григорий Семёнович стоял по другую сторону ограждения и смотрел на насос. Лицо у него стало тяжёлым, нездешним: так смотрят через окно больничной палаты, когда посетителю уже пора уходить, а сказать нечего.

Алексей мог промолчать.

От него требовалось совсем другое: прижиться, стать полезным, не обращать на себя лишнего внимания. Он хорошо помнил, как это произнесли за столом придорожного кафе. Человек напротив размешивал сахар в остывшем чае и объяснял, что торопливые люди долго не работают. Тогда Алексей кивал. Это казалось разумным.

Сейчас под плитой булькнула вода.

— Не со вчерашнего, — сказал он.

Начальник участка обернулся.

Александра тоже посмотрела на него, но без удивления, как на человека, который должен был заговорить раньше.

— Что именно?

— Неисправность неделю назад обнаружили. Шов на напорном отводе расходится. Крепление разбито, основание подмывает. Мы поставили хомут, только он не держит.

— Алексей, — произнёс Сергей Викторович.

Не окликнул. Предупредил.

Хозяйка посмотрела туда, куда показывал помощник механика.

— Опасно?

— Да. Труба тяжёлая, вода под давлением. Если опора уйдёт, одним хомутом не удержишь.

— Он недавно устроился, — сказал начальник. — Ещё не во всё вник. У нас согласовано окно на ремонт.

— С кем согласовано?

— Я механику дал распоряжение подготовиться.

Александра переступила через лежавший в грязи рукав.

— Остановите.

Сергей Викторович поднял ладонь:

— Александра Петровна, у нас сейчас пески в подаче. Просто так рубить нельзя, забьём прибор.

— Я сказала остановить. Вы порядок знаете.

Несколько секунд он стоял неподвижно. Потом вытащил из кармана переносную радиостанцию и вызвал сменного мастера.

Сначала перестали грохотать камни на ленте. Барабан ещё вращался, вода смывала остатки песка, и в этой постепенно редевшей громкости вдруг стал слышен сам насос: хриплый металлический перестук, прежде терявшийся за общим шумом. Григорий Семёнович прошёл к посту управления. Вскоре двигатель замолчал.

Тишина оказалась не полной. С высоты капало, где-то скрежетнула цепь, по желобу с шорохом сползла последняя порция гальки. За деревьями работал другой участок.

Хозяйка дождалась, пока механик вернётся.

— Покажите.

Григорий Семёнович проверил по манометру, что давление снято, и провёл её к отводу. Алексей остался у ограждения.

Без тряски неисправность выглядела даже хуже. Видно было, насколько перекосилась опора; под одним краем плиты темнела вымытая полость. Вдоль сварного шва выступил широкий мокрый след.

Александра присела. Не заботясь о куртке, упёрлась локтем в колено.

— Давно так?

— В таком виде — с утра, — ответил механик. — Течь раньше пошла.

— Докладывали?

— Писал заявку.

— Где?

— В журнале дефектов. Копия у начальника.

Сергей Викторович снял перчатку, провёл пальцем под воротником.

— Мы собирались менять отвод. Заготовку привезли только позавчера. Надо вырезать, подогнать, сварить. Одним поворотом выключателя такие вопросы не решают.

Он говорил уже увереннее: работа возвращала ему язык, привычные слова выстраивались в защиту.

— А основание? — спросила хозяйка.

— С основанием разберёмся.

Она выпрямилась.

— Принесите журнал.

Начальник не двинулся.

За ним пошёл Григорий Семёнович.

Оставшись втроём, они некоторое время слушали, как с трубы падают капли. Алексей ощущал на лице мелкую грязную морось, успевшую высохнуть коркой. Хотелось провести рукавом по щеке, но теперь любое движение казалось лишним.

— Почему раньше мне не сообщили? — спросила Александра.

Он не сразу понял, что обращаются к нему.

— Я помощник механика.

— Только что это вам не помешало.

— Механик доложил начальнику участка. Нам сказали, что остановку запретили сверху.

Хозяйка перевела взгляд на Сергея Викторовича.

Тот выдохнул через нос.

— План никто не отменял. На прошлой неделе за простой с меня же спрашивали. Теперь получается, я виноват, что стараюсь добычу держать?

— Кто запретил?

— Прямого запрета не было. Но вы сами знаете обстановку.

— Моей фамилией прикрывались?

— Зачем так говорить?

Она ничего не ответила.

Из вагончика вышел механик. Под мышкой он нёс толстую тетрадь в чёрной обложке; уголки были обиты металлическими накладками, одна болталась на единственном усике. Григорий Семёнович раскрыл нужный разворот и подал хозяйке.

Алексей знал эту запись. Сам держал фонарь, когда неделю назад искали трещину. Потом они сидели у электрической плитки, и старик долго выводил слова, нажимая на ручку так сильно, что продавил следующий лист.

Александра прочла страницу, перевернула её, вернулась назад.

— Ваша подпись? — спросила она начальника.

— Моя.

— Здесь написано: остановка до устранения.

— Это мнение механика.

— А здесь, вашей рукой: доработать смену. Неделю назад.

Сергей Викторович потянулся к журналу, но она не отдала.

— Там дальше есть. Мы временные меры приняли.

— Вижу.

К ним подошёл сменный мастер. Остановился поодаль, сунув руки под мышки. За его спиной возле неподвижной ленты собрались двое рабочих. Никто не разговаривал.

— Сколько на ремонт? — спросила Александра у механика.

— До вскрытия основания точно не скажу. Отвод за смену поменяем. С плитой дольше.

— Сделайте нормально.

— Люди нужны. И подъёмник.

— Дайте список.

Она закрыла тетрадь и протянула мастеру.

— Отнесите в вагончик. Пока никому не выдавайте.

Начальник дёрнул плечом.

— Это производственный документ, Александра Петровна. Он у нас в работе.

— Значит, далеко не уносите.

Потом она впервые подошла к Алексею близко. На краю её каски висела прозрачная капля. От куртки пахло дождём, а не духами, которых он почему-то ожидал.

— Как фамилия?

Он назвался.

— В насосах разбираетесь?

— Немного.

— Сейчас вы говорили иначе.

— Сейчас надо было остановить.

Она задержала на нём взгляд. Алексей не отвёл глаз, хотя очень хотелось посмотреть куда-нибудь в сторону: на её грязные сапоги, на трубу, на лес. Он уже понимал, какую глупость сделал. Не техническую — с насосом всё было ясно. Другую. Теперь его запомнили.

— Работайте, — сказала хозяйка.

Она пошла к машине, выбирая места потвёрже. Сергей Викторович двинулся следом, начал что-то объяснять ей на ходу. Александра слушала, не поворачивая головы.

Когда автомобиль скрылся за штабелем труб, начальник вернулся.

— Ну что, спасатели, — сказал он. — Довольны?

Григорий Семёнович открыл ящик.

— Дай двоих с подачи. Надо отвод стропить.

— Тебе всё дай.

— Можно четверых.

Начальник посмотрел на него с ненавистью и ушёл к вагончику.

До темноты Алексей провозился в мокрой глине. Подводили стропы, очищали крепёж, откапывали край плиты. Когда сняли нагрузку с отвода, стало видно, что один анкерный болт сломан у самого основания. Его ржавый излом Алексей долго рассматривал, прежде чем бросить болт в ведро.

Григорий Семёнович заметил.

— Сувенир хотел?

— Думал, может, зря полез.

Механик подтянул воротник. Начинало холодать.

— Про насос — не зря.

— А остальное?

— Остальное утром узнаем.

В общежитии Алексей долго стоял под душем, поворачивая плечи под слабой горячей струёй. Песок скрипел между зубами. Даже после мытья казалось, что руки продолжают дрожать в лад насосу.

В комнате он достал телефон. Связь появилась у окна: две полоски, потом одна.

Можно было написать, что видел хозяйку. Что она сама приехала на участок и разговаривала с ним. Такая мелочь понравилась бы тем, кто его сюда отправил.

Он набрал несколько слов, стёр и положил телефон экраном вниз.

За стеной кто-то кашлял. В коридоре спорили из-за чайника. Обычная вечерняя жизнь продолжалась так уверенно, что случившееся у прибора понемногу стало казаться преувеличенным, почти выдуманным.

Утром у ворот управления стояла машина Сергея Викторовича.

Сам он вышел, когда Алексей шёл к мастерской. Без каски, в расстёгнутой куртке, с картонной коробкой в руках. Сверху лежала кружка с отколотой ручкой. Из-под неё торчала фотография в рамке.

Начальник поставил коробку на капот и открыл багажник.

Алексей замедлил шаг.

— Иди, — сказал Сергей Викторович, не глядя на него. — Добился.

Хотелось ответить, что он ничего такого не добивался. Но человек с коробкой не поверил бы, да и объяснять ему теперь было нечего.

У мастерской курил Григорий Семёнович.

— Уволили? — спросил Алексей.

— По собственному написал. Она вчера предложила, сегодня заявление забрала.

Механик придавил окурок каблуком и вынул из кармана сложенный лист: перечень материалов для ремонта.

— Тебя к десяти в управление.

Алексей посмотрел на него.

— Зачем?

— Не передали.

Григорий Семёнович развернул бумагу, разгладил её на дверном косяке.

— Умойся только. У тебя за ухом глина.

До десяти оставалось двадцать минут. Алексей пошёл к умывальнику у котельной, отвернул тугой кран и подставил ладонь под холодную воду. Тёр кожу за ухом, пока не стало больно.

Вчера он впервые сказал хозяйке правду. Теперь предстояло идти к ней с тем, ради чего его сюда прислали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.