На вашей планете это называют любовью
- -
- 100%
- +
– Ты и сама неплохо справляешься.
– Я заметила, что это не мешает нуждаться в помощи.
Он посмотрел на неё внимательно, уже без улыбки.
– Завтра напишу Нине, узнаю, как устроилась. Телефон купишь – обменяемся номерами.
Лея вспомнила разговор у реки.
– Ты действительно напишешь?
Кирилл понял сразу. Уголок его рта дрогнул.
– Да. Тебе – действительно.
Он потянулся к ней, собираясь, вероятно, коснуться плеча, но вместо этого поднял руку в коротком прощальном жесте. Лея ответила тем же. Уже на лестничной площадке Кирилл обернулся.
– И фотографию пришлю.
Нина закрыла дверь, повернула ключ и прислонилась к косяку.
– Так. Ты ему понравилась.
– Он мне тоже.
– Это я заметила. Ты только не говори ему сразу.
Лея посмотрела на неё.
– Почему?
– Потому что Кирилл, когда понимает, что всё получилось, начинает скучать. Ему двадцать шесть, у него ещё каждый новый человек – подтверждение, что жизнь удалась.
– А если я не хочу, чтобы ему было скучно со мной, мне нужно сообщать неверные сведения?
Нина вздохнула, вытащила карандаш из волос, и волосы рассыпались по плечам.
– Тебе нужно поесть. Мне, честно говоря, тоже. Потом будем спасать твою личную жизнь.
Они устроились за маленьким столом. Нина разогрела рис с овощами и поставила перед Леей глубокую тарелку. Та попробовала осторожно. После воды это было второе сильное удовольствие за вечер: горячее, солёное, с неожиданной сладостью моркови. Она ела медленно, прислушиваясь к тому, как меняется голод.
Нина молчала с деликатностью уставшего человека, которому самому хотелось тишины. Лея успела рассмотреть её лицо. У левого глаза были тонкие складочки, на подбородке – маленький след от давней ранки. Когда экран телефона загорался, Нина всякий раз смотрела на него прежде, чем взять вилку.
– Ты ждёшь кого-то? – спросила Лея.
– Нет.
Телефон засветился снова. Нина прочитала сообщение, ничего не ответила и положила его экраном вниз.
Лея занялась рисом. После лифта она уже знала, что на некоторые вопросы люди отвечают, чтобы разговор закончился.
– Работа такая, – сказала Нина через минуту. – Клиентка три раза передумала, что надеть завтра. Теперь опять пишет.
– Ты выбираешь людям одежду?
– Стараюсь. Иногда они сопротивляются до последнего.
– А моя одежда неправильная?
Нина отложила вилку и посмотрела на неё уже профессионально.
– Смотря для чего. На съёмку – отлично. В магазин за хлебом… Можно, конечно. Но внимание утомляет. Хочешь, утром подберём что-нибудь спокойнее?
Лея кивнула. Она не возражала против взглядов, однако хотела иногда видеть людей прежде, чем они заметят её.
После ужина Нина показала, где лежат полотенца, как устроен душ и какую полку в холодильнике можно занять. Лея слушала всё одинаково внимательно, и наконец Нина прищурилась.
– Ты никогда сама не жила?
– Жила. Просто многое здесь устроено иначе.
– Где ты раньше была?
Ответ, подготовленный для повседневных разговоров, был кратким: закрытый научный центр, работа по контракту, долгие поездки. Он позволял обойтись без названия страны, которой не существовало. Лея произнесла его и сразу почувствовала неловкость. Слова были верны по отдельности, но Нина наверняка представляла совсем другое место.
– Понятно, – сказала та. – У вас там, видимо, очень вежливые люди.
– Не все.
Нина рассмеялась и выдала ей просторную хлопковую футболку для сна.
Когда Лея вернулась в комнату, в ней пахло чистым бельём. Она закрыла дверь, поставила ключи возле бутылки и коснулась браслета. Костюм ослабил прилегание, позволив снять его одним движением. В ткань была встроена очистка, но Лее хотелось проверить душ самой, почувствовать воду на коже без посредничества снаряжения.
– Первый отчёт, – напомнил помощник.
Она села на край кровати. Матрас прогнулся неожиданно глубоко, и пришлось упереться ладонью, чтобы удержать равновесие.
– Позже.
– Предварительные наблюдения рекомендуется фиксировать до сна.
За стеной Нина заговорила по телефону. Слов нельзя было различить, только интонацию – мягкую, почти шутливую. Потом наступила долгая пауза. Лея посмотрела на дверь.
– Местная жительница предоставила мне жильё по договорённости, – тихо начала она. – Кроме оплаченных условий, предложила еду, одежду и помощь. Возможные причины…
На кухне скрипнул стул.
Лея замолчала. «Возможные причины» звучали как начало разбора неисправности. Между тем за стеной сидела женщина, которая весь вечер ждала сообщения и почему-то сочла нужным скрыть это от почти незнакомого человека.
– Продолжить? – спросил помощник.
– Сохрани только факты. Причины пока неизвестны.
Она отложила браслет на стол. Голос умолк. Без него комната стала совсем земной: шум трубы в стене, далёкая машина, шаги наверху. Лея надела футболку и вышла.
Нина сидела за кухонным столом перед раскрытой коробкой с тортом. Вторая тарелка уже стояла напротив.
– Будешь? – спросила она. – Планировала завтра отнести на работу, но они переживут.
Лея села. Торт был мягким, с тёмной горечью под сладким кремом. Она попробовала ещё кусочек.
– Этот мне нравится больше риса.
– Добро пожаловать, – сказала Нина. – Теперь главное – не сделать из этого образ жизни.
Она отломила себе маленький кусок, но есть не стала. Лея заметила, что карандаш снова торчит у неё в волосах – криво, почти выпадая.
– Он не придёт? – спросила она.
Нина подняла глаза.
– Кто?
– Кого ты ждала.
Несколько секунд слышно было только, как работает холодильник. Лея приготовилась извиниться и уйти, но Нина взяла вилку.
– Женат, – сказала она. – Ничего оригинального.
Лея знала, что означает это слово: зарегистрированный союз, часто включающий договорённость об исключительности.
– Его партнёрша знает про тебя?
– Нет. И не узнает. У нас ничего не было.
Нина сказала это быстро и с досадой, словно отвечала не только ей.
– Он три месяца пишет. Помогает, приезжает, всё понимает. Сегодня хотел зайти поговорить. Наконец. А потом оказалось, что дома срочно нужен. Я даже не спросила зачем.
Она посмотрела на коробку.
– Торт дурацкий купила.
Лея опустила вилку. Ей вдруг стало неловко, что она успела съесть так много.
– Очень хороший торт.
Нина сначала только выдохнула, а потом рассмеялась. Смех получился неровным. Она прикрыла глаза ладонью.
– Знаешь, пожалуй, да. Хоть торт хороший.
Лея молча пододвинула ей коробку с салфетками. Нина взяла одну, промокнула уголок глаза и некоторое время сидела, глядя на свои пальцы.
– У тебя кто-нибудь есть? – спросила она наконец.
– Сейчас нет.
– А был?
– Да. Мы жили вместе. Потом захотели разного и расстались.
– Прямо так спокойно?
Лея вспомнила свою комнату на родной планете: пустую нишу, откуда её прежний спутник забрал вещи. После расставания она ещё несколько дней оставляла рядом с собой свободное место, хотя знала, что он не придёт.
– Не сразу.
Нина кивнула. Этот ответ, кажется, приблизил их больше всех предыдущих объяснений.
Потом она встала за чайником и, уже стоя к Лее спиной, сказала:
– Ты с Кириллом всё-таки осторожнее. Он не плохой. Но у него «мне с тобой хорошо» и «я хочу быть с тобой» – совершенно разные вещи.
– Я могу спросить, что именно он имеет в виду.
– Можешь. Только он сам иногда не знает.
Это было новым. До сих пор Лея предполагала, что люди скрывают известные им чувства. Возможность не понимать собственное желание требовала отдельного внимания.
Телефон на столе подал короткий звук. Нина взглянула на экран и повернула его к Лее.
На фотографии вечерний ветер приподнимал её волосы. Белый костюм светился на фоне тёмной воды. Под снимком Кирилл написал: «Передай своей новой соседке. И скажи, что я обещание выполнил».
Нина улыбнулась.
– Быстрый какой.
– Что нужно ответить?
– Сейчас? Ничего. Пусть подождёт до утра.
Лея посмотрела на фотографию. Потом – на коробку с тортом и салфетку возле Нининой руки.
– Ты ведь сама сегодня ждала.
Нина замерла с чайником. Лея сразу пожалела о резкости, хотя вовсе не собиралась упрекать. Но Нина поставила чайник и села обратно.
– Да, – сказала она после паузы. – Ладно. Тут ты права. Что передать?
Лея подумала. Поблагодарить за фотографию было просто. Сложнее оказалось сказать то, ради чего хотелось ответить сейчас.
– Напиши: «Я рада, что встретила тебя».
Нина начала набирать, остановилась, посмотрела на неё, но спорить не стала.
– Отправлено.
Ответ пришёл почти сразу. Нина прочитала его вслух:
– «Тогда давай встретимся ещё раз».
Лея протянула руку к телефону и остановилась, ожидая разрешения. Нина подвинула его к ней.
За окном шумела ночь. Девяносто дней ещё казались долгим сроком. Лея смотрела на короткую строку и думала уже не о том, что ей предстоит понять.
Ей хотелось скорее увидеть завтрашний день.
Глава 3. Приглашение на кофе
Утром Лея узнала, что обещанная встреча может начаться задолго до появления второго человека.
Кирилл ещё ночью передал через Нину адрес студии и предложил приехать к пяти. До пяти оставался почти целый день, но Лея уже несколько раз представляла, как откроется дверь и он поднимет голову. В этих коротких мысленных сценах ничего существенного не происходило. Тем не менее возвращаться к ним было приятно.
Она проснулась от шороха за стеной. Несколько секунд пыталась определить, где находится, затем увидела зелёное покрывало, бутылку воды на столе и ключи с металлическим китом. Комната сохранила всё, что она оставила вечером. Это почему-то успокоило.
Наступило первое земное утро после прибытия. Лея проверила показатели адаптации, подтвердила готовность к очередному сеансу связи и положила устройство обратно. Сегодня ей предстояло купить телефон – отдельный, земной, на который Кирилл сможет написать непосредственно ей.
На кухне Нина стояла перед открытым холодильником.
– Доброе утро. Яичницу будешь?
– Да.
– Люблю людей, которые утром способны принять решение.
На столе лежал её телефон. Экран был тёмным. Нина не смотрела на него, хотя держала достаточно близко к себе, чтобы при необходимости сразу взять. Лея заметила это и промолчала. Вчерашний разговор оставался между ними; возвращаться к нему без приглашения не хотелось.
После завтрака Нина принесла из своей комнаты несколько вещей.
– Это моё. Можешь примерить. Белый костюм убереги для случая, когда захочется остановить целую улицу.
Лея выбрала светлые прямые джинсы, мягкую голубую майку и тонкую рубашку. Вещи немного отличались по длине от того, как представляла Нина, но после двух подвернутых манжет та отступила от зеркала с удовлетворённым видом.
– Вот. Теперь можно идти знакомиться с городом.
Лея повернулась боком. Одежда не подстраивалась под движение, как её костюм: где-то тянула, где-то свободно касалась кожи. Приходилось учитывать её присутствие. Зато отражение перестало напоминать изображение из подготовительных материалов. В нём появилась женщина, которая утром одолжила рубашку у соседки.
– Мне нравится, – сказала она.
– Тебе идёт. И на вечер оставляй, если захочешь.
– Я хочу.
Нина поймала её взгляд в зеркале и улыбнулась.
– Понимаю.
Они вышли вместе. По дороге Нина показала продуктовый магазин, остановку и аптеку, затем зашла с Леей в салон связи. На этот раз выбор занял немного времени. Лея купила телефон, оформила связь и попросила продавца помочь с первыми настройками. Когда на экране появился список контактов, Нина собственноручно записала свой номер.
– Мой адрес сохрани тоже. И если планы вечером поменяются, дай знать, чтобы я тебя не искала.
– Ты будешь ждать?
Нина убрала телефон в её ладонь.
– Буду знать, что ты добралась. Это проще.
Она показала, как отправить местоположение, потом добавила уже без шутки:
– И ещё. Тебе ничего не нужно делать из благодарности за вчерашнюю помощь. Даже если человек очень хороший. Даже если оплатил ужин.
Лея нахмурилась.
– Кирилл может этого ждать?
– Я не про него. Вообще говорю. У тебя пока всё лицо такое, будто люди непременно имеют в виду именно то, что произносят.
– Уже не непременно.
Нина посмотрела на неё чуть дольше обычного, потом поправила ворот её рубашки.
– Ладно. Освоишься.
У перекрёстка они расстались. Нина поспешила к метро с двумя большими пакетами, а Лея отошла к стене дома и открыла переписку с Кириллом. Номер он передал вместе с адресом студии.
«Это Лея. Теперь можно писать мне».
Ответ пришёл через несколько минут:
«Наконец-то Нина освобождена от должности переводчика. К пяти всё в силе?»
«Да».
Она собиралась убрать телефон, когда появилась ещё одна строка:
«Буду ждать».
Лея перечитала её. Удивительно: те же слова, которые вчера были связаны с чужой печалью, сегодня делали улицу приятнее.
До встречи она успела пройти по набережной, пообедать и вернуться в комнату. Помощник предложил несколько общественных мест для наблюдений, однако Лея выбрала студию. Там тоже работали люди. Объяснение было верным, хотя явно не исчерпывало причины.
Перед выходом она проверила адрес, взяла ключи, карту и телефон. Потом вернулась к зеркалу. Рубашка лежала на плечах ровно, волосы высохли после душа и рассыпались свободнее, чем вчера. Исправлять было нечего. Она всё-таки провела ладонью по волосам и только тогда вышла.
Студия занимала верхний этаж старого кирпичного здания. На лестнице пахло деревом и кофе. За дверью кто-то смеялся, громко переставляли предметы, звучала музыка с настойчивым ритмом.
Кирилл открыл ей сам. Камера висела у него на ремне, в руке был бумажный стаканчик.
– Привет. Ты вовремя. У нас десять минут перерыва.
Он оглядел её – быстро, но с таким удовольствием, что она перестала сомневаться, удачно ли выбрала одежду.
– Ты совсем другая.
– Это вещи Нины.
– Я не только про вещи.
Он посторонился. В большом светлом помещении стояли стойки с лампами, у стены тянулся белый бумажный фон. На вешалке теснились пиджаки. Женщина с короткими рыжими волосами сидела перед зеркалом, пока другая поправляла ей причёску. У окна молодой мужчина проверял что-то на компьютере.
– Лея, – представил её Кирилл. – Ольга, Вера, Денис.
Ольга подняла руку, не поворачивая головы, чтобы не мешать Вере. Денис кивнул и отодвинул стул от прохода.
– Хочешь посмотреть, как работаем? – спросил Кирилл. – Только не наступай на провода. И кофе?
Лея взглянула на стаканчик.
– Попробую.
Он принёс ей такой же. Напиток оказался горячим и горьким. Она сделала ещё один глоток, проверяя впечатление, но лучше не стало.
– Не нравится? – спросил он.
– Пока нет.
– Добавь молока.
Она добавила. Теперь горечь стала мягче, но никуда не исчезла.
– Земляне пьют это ради вкуса или результата?
Кирилл усмехнулся:
– Сегодня – ради возможности доработать.
Он поставил рядом с ней воду и вернулся к камере.
Сначала Лея следила за светом. Направленный луч подчёркивал на лице Ольги одно, скрывал другое. При небольшом повороте головы женщина казалась то мягче, то строже, хотя сама оставалась совершенно той же. Затем внимание перешло к Кириллу.
За работой он двигался без лишней поспешности. Смотрел на экран, поправлял стойку, коротко объяснял Денису, что изменить. Когда Ольга занимала место перед фоном, его голос становился тише.
– Плечо отпусти. Да. Теперь на меня.
Ольга улыбалась, но пальцы у неё были сжаты.
– Как на паспорт, – сказала она. – Только дороже.
– На паспорт тебя бы уже отпустили.
Она рассмеялась. Кирилл снял несколько кадров и опустил камеру.
– Вот. Так хорошо.
Лее понравилось, как он дождался этой короткой перемены. Не приказал расслабиться ещё пять раз, а нашёл способ помочь.
Ольга подошла к компьютеру, наклонилась к экрану и сразу перестала улыбаться.
– Ой. Эти возле глаз уберёшь?
Она показала пальцем.
– Чуть смягчим, – ответил Кирилл.
– Нет, лучше совсем. И вот здесь тоже. Мне на сайт, меня же люди выбирать будут.
Лея поднялась со стула и подошла ближе. На снимке Ольга смеялась, повернувшись через плечо. Мелкие складочки у глаз продолжали движение улыбки. Без них лицо, вероятно, получилось бы другим.
– Но ты здесь довольна, – сказала Лея.
Ольга посмотрела на неё.
– Довольна. Просто хотелось бы ещё и помоложе.
Лея успела открыть рот, однако остановилась. Ольга не просила объяснять ей, как устроено её лицо. Она выбирала изображение, с которым потом будет жить среди чужих взглядов.
– Этот можно сохранить тоже? – спросила Лея у Кирилла. – Если Ольга захочет.
– Конечно.
Ольга снова посмотрела на экран.
– Мне отдельно пришли, ладно? Здесь я на маму похожа.
Кирилл отметил кадр. Больше никто о складочках не говорил.
Съёмка закончилась через час. Ольга унесла пиджаки, Вера закрыла чемоданчик, Денис помог свернуть часть оборудования и ушёл, предупредив Кирилла о завтрашней аренде. Музыка стихла. Большое помещение сразу сделалось пустым и немного гулким.
Лея собрала использованные стаканчики в пакет. Кирилл, заметив это, забрал у неё последний.
– Я тебя в гости позвал.
– В гостях нельзя убирать?
– Можно. Но я рассчитывал произвести более красивое впечатление.
– Получилось.
Он задержал стаканчик над пакетом.
– Да?
– Мне понравилось, как ты разговаривал с Ольгой.
Кирилл бросил стаканчик и посмотрел на неё. По его лицу было видно: он ожидал другого ответа.
– Она первый раз снимается для работы. Переживает.
– Ты заметил.
– Это часть работы.
Лея кивнула. Приятно было узнать о нём что-то, чего он не собирался показывать специально ей.
Кирилл убрал пакет, затем обернулся к окну.
– Свет ещё есть. Хочешь несколько кадров? Уже без суеты.
Она подошла к стене, где кирпич был выкрашен белым. Кирилл передвинул небольшой отражатель и показал, где встать. На этот раз Лея не пыталась держаться неподвижно. Она смотрела, как он выбирает расстояние, как придерживает объектив, как перед нажатием на кнопку чуть склоняет голову.
– Ты всё время смотришь на меня, – сказал он наконец.
– Ты же сам просил.
– Да, но…
Он опустил камеру и рассмеялся.
– Обычно люди хотя бы иногда стесняются.
– Тебя смущает, что мне интересно?
– Скорее мешает думать.
Лея улыбнулась. Он успел поднять камеру, сделал снимок, потом ещё один. За окном медленно прошла тень облака, и свет на его лице стал ровнее. Она заметила маленький шрам над бровью, которого не видела вчера.
– Откуда это?
Она коснулась собственной брови.
– Велосипед. Мне было четырнадцать, я очень хотел понравиться одной девочке.
– Получилось?
– Она принесла салфетки. Я счёл это успехом.
Лея рассмеялась, и он снова снял её.
Потом они вместе смотрели фотографии. Кирилл сидел перед компьютером, она стояла рядом, опираясь ладонью на край стола. На некоторых снимках её взгляд был слишком серьёзным, на других – почти вызывающим. Один кадр она попросила открыть отдельно. Там она смеялась, ещё не успев повернуться лицом к камере.
– Этот пришли мне.
– Без правок?
– А что ты хочешь исправить?
– Ничего, – сказал он после короткой паузы.
Она наклонилась ближе к экрану. Её волосы коснулись его плеча. Кирилл перестал листать, хотя на мониторе оставались ещё десятки кадров. Лея повернула голову и обнаружила, что его лицо совсем близко.
Некоторое время они смотрели друг на друга. Она уже знала, что поцелуй возможен без привычного ей обмена чувствами. Нужно было только убедиться, что другой человек хочет того же.
– Я хотела бы тебя поцеловать, – сказала она.
Он медленно выдохнул и отодвинул стул, чтобы встать.
– Я тоже.
Кирилл коснулся её щеки. От знакомого тепла ладони стало спокойно, хотя сердце билось быстрее. Лея сама приблизилась к нему, и первый поцелуй оказался коротким. Он чуть отстранился, всматриваясь в её лицо. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. Этого оказалось достаточно, чтобы больше ничего не объяснять.
За окном кто-то закрыл створку с резким стуком. Они одновременно повернули головы и засмеялись.
– Очень романтично, – сказал Кирилл.
Лея осталась рядом. Ей нравилось, что можно стоять так близко и не искать немедленно следующего действия.
Но Кирилл взглянул на часы.
– Нам скоро сдавать зал. Подождёшь пять минут?
Она кивнула. Пока он собирал технику, Лея отошла к окну. В стекле отражались белая стена, стойки и он, застёгивающий сумку. Теперь в этом отражении было что-то общее для них двоих, хотя ничего вокруг не изменилось.
Браслет напомнил о вечернем сеансе. Она отключила звук и поставила отметку, что отправит отчёт до сна. Записывать собственный поцелуй в присутствии человека, с которым он случился, показалось ей неуместным. Отчего – она пока не разобралась.
Они вышли из здания, когда фонари уже зажглись. Кирилл предложил поужинать, и они выбрали маленькое кафе через дорогу. Лея заказала блюдо по фотографии, потом долго сравнивала изображение с тем, что принесли. Кирилл дождался её вывода.
– Похоже, – сказала она. – Только на картинке всё увереннее лежит.
Он рассмеялся и подвинул к ней хлеб.
За ужином он рассказал про работу: съёмки, которые нравятся, и те, за которые вовремя платят; про желание сделать собственную выставку и папку с фотографиями, которую всё не решается показать нужным людям. Лея спросила почему. Он пожал плечами.
– Пока она у меня на компьютере, можно думать, что хорошая.
– А если покажешь?
– Придётся узнать.
Она не стала убеждать его, что всё непременно получится. Вместо этого попросила когда-нибудь показать ей. Кирилл согласился, но сменил тему. Лея позволила ему это сделать.
Когда принесли счёт, она достала карту. Он предложил заплатить за обоих.
– Сегодня я пригласил.
Лея вспомнила Нину, однако сейчас в предложении слышалась обычная щедрость, и ей хотелось её принять.
– Спасибо. Тогда в другой раз приглашу я.
Кирилл улыбнулся:
– Договорились.
На улице стало прохладнее. Он спросил, не замёрзла ли она, и Лея застегнула рубашку. Некоторое время они шли без определённого направления, пока не остановились на углу. Налево была дорога к метро. Кирилл жил в нескольких кварталах направо.
– Можно зайти ко мне на кофе, – сказал он. – Если не торопишься.
Лея посмотрела на него. В студии кофе ей не понравился, и он это помнил. При этом голос стал осторожнее, чем когда он предлагал ужин.
– Ты приглашаешь меня выпить кофе или хочешь, чтобы мы остались вдвоём?
Кирилл отвёл глаза и коротко улыбнулся. В свете витрины было видно, как у него порозовели щёки.
– Второе.
Она ждала. Он посмотрел на неё снова.
– Да, я хочу продолжения. Но это не условие приглашения.
Лея почувствовала облегчение. Под словами наконец обнаружилось то, что она предполагала.