НЕ ОБЕЩАННАЯ ТЕБЕ

Глава 1. Старый особняк

Старинный особняк на Остоженке казался Лейле слишком красивым, чтобы доверять первому впечатлению.

Он стоял немного в стороне от шумной улицы, будто за десятилетия научился не замечать машин, вывесок, стеклянных фасадов и людей, которые проходили мимо, не поднимая головы. Светлый камень стен потемнел от времени, лепнина местами осыпалась, а высокие окна отражали мартовское небо — холодное, прозрачное и совершенно безучастное к тому, что происходило внутри.

Лейла Асланова задержалась у ворот всего на мгновение. Она всегда так делала перед первым входом на новый объект: смотрела на здание снаружи и пыталась представить не то, каким оно было, а каким могло стать. Не красивее. Это слово она не любила. Правильнее.

Сегодня правильность предстояло отстаивать.

Она поправила ремень сумки на плече, быстрым движением собрала выбившуюся прядь тёмных волос и вошла во двор. Каблуки сухо отозвались по камню. В дверях её уже ждал прораб — низкий мужчина лет пятидесяти с красным лицом и телефоном в руке.

— Лейла Зауровна? — спросил он, хотя они виделись на прошлой неделе.

— Просто Лейла.

— Виктор Петрович. Проходите. Только сразу предупреждаю: у нас тут сегодня опять реставраторы воюют.

— С кем?

— Со всеми.

Она улыбнулась.

— Значит, день будет интересный.

Внутри пахло известью, старым деревом, пылью и влажным камнем. В холле уже сняли поздние перегородки, открыв первоначальный объём помещения. Под временными лампами проступали остатки старой росписи. На полу лежали свернутые защитные покрытия, вдоль стены стояли ящики с инструментом.

Лейла прошла в центральный зал и остановилась.

Перед ней была та самая стена.

По проекту здесь должен был появиться высокий встроенный портал с латунными вставками и зеркалом, которое зрительно вытянуло бы помещение. Заказчица утвердила решение без единого замечания. Но теперь на месте будущего портала реставраторы раскрыли старую арочную нишу с остатками лепного обрамления.

Красиво. Исторично. И совершенно разрушало композицию.

— Вот, — сказал Виктор Петрович. — Нашли позавчера. Илья Сергеевич теперь говорит, что трогать нельзя.

— А где Илья Сергеевич?

— Где-то здесь.

— Очень удобно.

— Я всё слышу, — раздался мужской голос за её спиной.

Лейла обернулась.

Он стоял в дверном проёме, держа в одной руке рулетку, в другой — планшет. Высокий, в тёмном свитере и рабочих брюках, испачканных строительной пылью. Никакой попытки выглядеть представительнее перед архитектором заказчика. Русые волосы коротко подстрижены, взгляд спокойный, серый и неприятно внимательный.

— Илья Соколов, — сказал он. — Руководитель реставрационной части.

— Лейла Асланова. Автор интерьера.

— Знаю.

Ей не понравилось это короткое «знаю». Будто он уже успел составить о ней мнение.

— Тогда вы знаете и то, что по согласованному проекту здесь должен быть портал.

Илья подошёл к стене и провёл пальцами по старому лепному фрагменту.

— Должен был быть. До того, как мы нашли это.

— Нишу можно законсервировать и закрыть конструкцией без повреждения.

— Можно.

— Тогда в чём проблема?

Он посмотрел на неё.

— В том, что через сто лет кто-нибудь откроет ваш портал и спросит: зачем они закрыли единственную сохранившуюся деталь этой стены?

Лейла медленно сняла перчатки.

— А через пять месяцев заказчица спросит меня, почему её гостиная выглядит как музейный зал, хотя она платила за современный жилой интерьер.

— Особняк восемнадцать девяносто шестого года. Он и есть немного музейный зал.

— Но жить в нём будут в две тысячи двадцать шестом.

Виктор Петрович тихо отошёл в сторону. Лейла заметила это и едва не улыбнулась.

Илья развернул планшет. На экране была фотография стены сразу после раскрытия.

— Посмотрите на пропорции. Арка связывает простенки и карниз. Если закрыть её вашим порталом, верхняя часть стены станет визуально тяжелее.

— Моим порталом?

— Вашим.

— Вы уже решили, что он плохой?

— Я решил, что он здесь лишний.

Вот теперь он ей определённо не нравился.

Лейла подошла ближе. Расстояние между ними стало почти слишком маленьким для делового разговора, но ни один не отступил.

— Илья Сергеевич, есть утверждённая концепция. Есть заказчик. Есть бюджет. Есть сроки. Я не могу каждую неделю переделывать проект из-за того, что стены решили сообщить нам очередную тайну.

— Стены обычно сообщают правду поздно.

— Как удобно для реставраторов.

Он впервые улыбнулся. Совсем немного.

— А для дизайнеров правда неудобна?

— Для дизайнеров неудобны люди, которые путают сохранение истории с запретом что-либо менять.

— Я ничего не запрещаю.

— Вы только говорите «нельзя» таким тоном, будто уже поставили печать.

— Хорошо. Тогда иначе. — Илья сложил руки на груди. — Я не дам закрыть эту нишу, пока не будет решения научного руководителя проекта.

— Это уже похоже на запрет.

— Зато честно.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Лейла первой отвела взгляд. Не потому, что уступила. Просто увидела на стене то, чего раньше не заметила: тонкий след старого орнамента уходил от арки к потолку и действительно менял всю композицию.

Она подошла ближе, провела пальцем в воздухе, не касаясь поверхности.

— Здесь была роспись?

— Похоже на то.

— Почему её нет на отчёте?

— Потому что мы нашли её сегодня утром.

— И вы, конечно, собирались сообщить мне после того, как я окончательно согласую мебель.

— Я собирался сообщить вам сейчас.

— Какая предусмотрительность.

— Спасибо.

Она снова посмотрела на него. Он явно издевался, но настолько спокойно, что обвинить его было не в чем.

— Хорошо, — сказала Лейла. — До решения научного руководителя портал не трогаем. Но я хочу полный обмер ниши, фотографии орнамента и разрез стены к завтрашнему утру.

— К завтрашнему не получится.

— Почему?

— Потому что нормальный обмер занимает время.

— Сколько?

— Два дня.

— У вас есть один.

— Тогда будет ненормальный обмер.

— Илья Сергеевич.

— Лейла Зауровна.

— Просто Лейла.

Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем требовалось.

— Тогда просто Илья.

Она не ожидала, что его голос станет мягче всего на одном слове.

Виктор Петрович шумно выдохнул, словно присутствовал при подписании перемирия.

— Вот и договорились, — сказал он.

— Нет, — одновременно ответили Лейла и Илья.

Прораб поднял руки.

— Я вообще ничего не говорил.

Лейла отвернулась, пряча улыбку.

Оставшиеся два часа прошли в обходе помещений. Илья появлялся рядом то у лестницы, то в библиотеке, то на втором этаже, где реставраторы раскрыли старые дверные наличники. Он говорил мало, но каждый раз находил деталь, из-за которой ей приходилось останавливаться, смотреть и пересчитывать.

Это раздражало.

Ещё сильнее раздражало то, что несколько раз он оказывался прав.

В бывшей столовой Лейла планировала закрыть часть стены деревянными панелями, но под поздней штукатуркой обнаружился фрагмент первоначального декоративного фриза. В малой гостиной оказалось, что один из простенков уже на двенадцать сантиметров, чем стояло в старом обмере. На лестничной площадке Илья показал ей след от прежнего светильника и предложил восстановить его положение вместо запланированного современного бра.

— Только не говорите, что и здесь всё надо оставить как было, — сказала Лейла.

— Не всё.

— Наконец-то.

— Светильник можно сделать современным.

Она повернулась к нему.

— Вы сейчас серьёзно?

— Иногда я бываю опасно либеральным.

— Я заметила.

Он снова улыбнулся.

И именно в этот момент Лейла впервые увидела в нём не только упрямого реставратора.

Улыбка полностью меняла его лицо. Делала моложе, теплее и почему-то знакомее. Она задержала взгляд на секунду дольше, чем собиралась, и тут же посмотрела на стену.

— Тогда отметьте точку вывода, — сказала она.

— Уже.

— Вы всегда всё делаете заранее?

— Только то, что потом кто-нибудь обязательно попросит срочно.

— Это намёк?

— Наблюдение.

Она собиралась ответить, но телефон в сумке завибрировал.

На экране высветилось: «Тимур».

Лейла сбросила звонок.

Через несколько секунд телефон завибрировал снова.

Она даже не посмотрела.

— Можно отвечать, — сказал Илья.

— Можно не отвечать.

— Тоже вариант.

Никакого любопытства. Никакого вопроса: кто звонит? Почему так настойчиво? Муж? Жених? Любовник?

Лейла неожиданно заметила, насколько привыкла к обратному.

Тимур спрашивал всегда.

Где ты?

С кем?

Почему не отвечала?

Когда будешь дома?

Поначалу это казалось почти смешным, потом — утомительным, а последние месяцы она всё чаще просто выключала звук.

Они поднялись на третий этаж. Здесь работы почти не начинались. Пыль лежала на подоконниках толстым серым слоем, паркет скрипел, из больших окон был виден город — крыши, голые ветви деревьев, башни нового делового центра далеко за рекой.

Лейла подошла к окну.

— Вот эту комнату я люблю больше всех.

Илья остановился рядом.

— Почему?

— Здесь ничего не хочется исправлять.

— Это комплимент зданию или усталость дизайнера?

— Зданию.

— Запишу в протокол.

Она рассмеялась.

Смех прозвучал слишком свободно для человека, с которым она познакомилась меньше трёх часов назад.

Илья посмотрел на неё и вдруг спросил:

— Вы всегда так спорите?

— Как?

— Будто от результата зависит государственная граница.

— А вы всегда так разговариваете с архитекторами?

— Только с теми, кто хочет закрыть лепнину латунью.

— Она была бы очень красивой.

— Не сомневаюсь.

— И снова это ваше «не сомневаюсь» звучит оскорбительно.

— Тогда придётся учиться интонации.

— Вам много чему придётся учиться, если мы будем работать вместе ещё полгода.

Он чуть приподнял бровь.

— Угроза?

— Предупреждение.

Теперь рассмеялся он.

Лейла поймала себя на том, что ей нравится звук его смеха.

Это было совершенно не нужно.

Она закрыла папку с чертежами.

— На сегодня всё. Завтра пришлите мне обмеры.

— Послезавтра.

— Завтра.

— Посмотрим.

— Илья.

— Лейла.

Она покачала головой и пошла к лестнице.

У самого выхода телефон снова завибрировал. Теперь пришло сообщение.

«Ты где?»

Лейла прочитала и убрала телефон.

Через минуту появилось второе.

«Я звонил три раза».

Потом третье:

«Ответить трудно?»

Она остановилась в холле. Раздражение было знакомым, почти привычным. Ей захотелось написать резко, но она не любила выяснять отношения в сообщениях.

Илья прошёл мимо, не глядя на экран её телефона.

— До завтра, — сказал он.

— До завтра.

— Обмеры не обещаю.

— Тогда до послезавтра не доживёте.

Он кивнул совершенно серьёзно.

— Теперь точно угроза.

И ушёл обратно в зал.

Лейла ещё несколько секунд смотрела ему вслед, потом вышла на улицу.

На дворе уже темнело. Воздух был холоднее, чем утром. Она застегнула пальто и направилась к машине.

Телефон зазвонил снова.

Тимур.

На этот раз Лейла ответила.

— Да.

— Ты где пропала?

Даже не «привет».

— Работала.

— Я три раза звонил.

— Видела.

— Почему не ответила?

Она открыла машину, положила сумку на пассажирское сиденье и только потом сказала:

— Потому что не хотела.

В трубке наступила короткая пауза.

Потом Тимур рассмеялся.

— Характер показываешь?

Лейла закрыла глаза.

— Нет, Тимур. Я просто не хотела разговаривать.

— Ладно, не сердись. Я рядом с твоим домом буду через час. Поужинаем.

— Я не собиралась ужинать с тобой.

— Теперь собираешься.

Он сказал это легко, почти шутливо.

Раньше Лейла, возможно, тоже перевела бы всё в шутку.

Сегодня почему-то не захотелось.

— Нет.

— Лейла.

— Я устала. Еду домой. Одна.

Пауза стала длиннее.

— Хорошо, — наконец сказал Тимур. — Завтра.

— Завтра я тоже работаю.

— Значит, после работы.

Она почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение.

— Тимур, я сама скажу, когда захочу встретиться.

— Что с тобой сегодня?

Лейла посмотрела через лобовое стекло на старый особняк. В одном из окон третьего этажа горел свет. На секунду в нём показалась высокая фигура Ильи и исчезла.

— Ничего, — сказала она. — Просто долгий день.

— Хорошо. Позвони, когда доедешь.

— Не обещаю.

— Лейла.

Она завершила звонок.

Несколько секунд сидела неподвижно, положив руки на руль.

Её тревожило не то, что Тимур был настойчив. Таким он был всегда.

Тревожило другое.

Сегодня впервые его уверенность в том, что он имеет право распоряжаться её временем, показалась ей не смешной и не утомительной.

Чужой.

Лейла завела двигатель.

Когда машина выехала со двора, она ещё раз посмотрела на особняк в зеркале.

Ей казалось, что день закончился обычным рабочим спором.

Она ещё не знала, что именно с этой стены, старой арки и мужчины, который отказался закрыть её латунным порталом, начнётся история, после которой ей придётся впервые в жизни ответить на гораздо более трудный вопрос, чем любой вопрос профессии.

Не как правильно.

А как хочет она сама.

Глава 2. Кофе после работы

Через три дня Лейла поймала себя на том, что знает, во сколько Илья появляется в особняке.

Это раздражало.

Не сам факт — люди, которые работают на одном объекте, быстро привыкают к чужому расписанию. Раздражало другое: она заметила это слишком рано.

Илья приходил без десяти восемь. Сначала проходил по первому этажу, проверял, что сделали рабочие за предыдущий день, потом поднимался к реставраторам. В половине девятого у него появлялся бумажный стакан с чёрным кофе. В девять он уже говорил по телефону с подрядчиками тем спокойным голосом, будто сроки никогда не срывались и никто не пытался переложить ответственность на другого.

Лейла обычно приезжала позже. Но в четверг была на объекте уже в восемь пятнадцать.

Себе она сказала, что хотела посмотреть утренний свет в парадной гостиной.

Это было правдой.

Просто не всей.

Старинный дом встретил её запахом штукатурки, древесной пыли и холодного камня. В гостиной через высокие окна падал мягкий золотистый свет. Он ложился на старый паркет и делал помещение глубже, чем на любом компьютерном рендере.

Лейла остановилась у окна и мысленно убрала тяжёлые шторы, которые заказчик хотел видеть здесь по первоначальному проекту. Если оставить ткань лёгкой, комната будет жить вместе с дневным светом.

— Значит, вы всё-таки умеете приходить утром.

Она обернулась.

Илья стоял у дальней стены с папкой чертежей в руке. Светлая рубашка, закатанные рукава, тёмные брюки, строительная жилетка. Никакой нарочитости — и именно это почему-то бросалось в глаза.

— Иногда, — ответила Лейла. — Когда объект этого заслуживает.

— А вчера не заслуживал?

— Вчера ему было достаточно вас.

Илья чуть приподнял бровь.

— Это комплимент?

— Не привыкайте.

Он усмехнулся.

За три дня они успели поспорить из-за дверного проёма, потолочного карниза, цвета стен и старых латунных ручек. Лейла хотела заменить их точными копиями. Илья настаивал, что оригиналы можно восстановить.

Споры были профессиональными. По крайней мере, Лейла именно так их называла.

Но ей всё больше нравилось, что он не уступал из вежливости. Мужчины иногда соглашались с красивой женщиной быстрее, чем следовало: чтобы понравиться или позже напомнить о собственном одолжении. Илья спорил так, будто видел перед собой прежде всего специалиста.

Это задевало.

И нравилось.

— Я хочу оставить окна почти открытыми, — сказала Лейла. — Без тяжёлых портьер.

— Заказчик просил исторический интерьер.

— Исторический — не музейный.

Она разложила на подоконнике образцы ткани.

— Вот. Лён с шёлком. Днём почти исчезает, вечером работает внутренний слой.

Илья провёл ткань между пальцами.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Ваш вариант.

Лейла посмотрела на него подозрительно.

— Вы согласились со мной?

— Не рассказывайте никому. Репутация пострадает.

Она рассмеялась раньше, чем успела сохранить серьёзное выражение лица.

Илья задержал на ней взгляд всего на секунду дольше обычного.

Потом снова посмотрел на окно.

К десяти особняк наполнился голосами. Приехал электрик, затем представитель заказчика, потом подрядчик по вентиляции. Лейла переходила из комнаты в комнату, согласовывала, спорила, делала пометки. Илья появлялся рядом то с чертежом, то с вопросом реставраторов.

В половине первого они столкнулись у лестницы.

— Обедаете? — спросил он.

— Когда успеваю.

— То есть нет.

— Вы теперь следите ещё и за моим режимом?

— Нет. Просто час назад вы пытались доказать электрику, что розетка способна разрушить архитектурную концепцию.

— Она действительно могла.

— Значит, вы голодная.

Лейла хотела возразить, но Илья уже пошёл вниз.

— Соколов!

Он обернулся.

— Розетка была неправильная.

— Я знаю.

И ушёл.

Она смотрела ему вслед и злилась на себя за улыбку.

К вечеру объект опустел. Лейла сидела на широком подоконнике в будущей библиотеке, положив ноутбук на колени. Перед ней лежали два образца дуба почти одинакового оттенка, и она уже переставала понимать, какой из них светлее.

— Вы ещё здесь?

Илья стоял в дверях без жилетки, с курткой в руке.

— Как видите.

— Обычно после рабочего дня люди уходят домой.

— Вы тоже почему-то не ушли.

— Жду ключи от заднего входа.

Он подошёл к образцам.

— Какой выбрали?

— Пока никакой.

Илья положил дощечки рядом.

— Этот.

— Почему?

— На нём меньше видно пыль.

Лейла медленно подняла на него глаза.

— Иногда я не понимаю, вы шутите или действительно способны выбрать паркет по этому критерию.

— Хороший инженер думает о будущем.

— Хороший архитектор думает о красоте.

— А потом приходит инженер и делает так, чтобы красота не отвалилась от стены.

Лейла закрыла ноутбук.

— Всё. На сегодня хватит.

Она спрыгнула с подоконника и поморщилась: нога затекла.

— Всё нормально? — спросил Илья.

— Просто отсидела.

— На подоконниках неудобно работать.

— А где удобно? Столов у нас пока нет.

— Дома.

— Вы всегда такой правильный?

Он подумал.

— Нет.

— Не верю.

— И правильно.

В пустом особняке её смех прозвучал неожиданно близко.

Лейла взяла сумку.

— До завтра.

— Вы на машине?

— Сегодня нет. Сервис.

Она открыла приложение такси. Машина была в двенадцати минутах.

— Тут рядом кофейня, — сказал Илья. — Можно подождать там, а не на улице.

— Вместе?

Вопрос вырвался слишком быстро.

Илья посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.

— Если вас это пугает, сяду за другой стол.

— Меня трудно напугать, Соколов.

— Это я уже понял.

Они вышли вместе.

Кофейня оказалась маленькой, почти пустой. Лейла выбрала столик у стены. Илья принёс два американо и небольшую тарелку миндального печенья.

— Я печенье не просила.

— Я себе взял.

— Тогда почему поставили посередине?

— Ошибка инженера.

Без чертежей и строительной пыли он выглядел моложе. Или просто менее закрытым.

— Почему реставрация? — спросила Лейла.

— Почему интерьер?

— Я первая спросила.

Илья отпил кофе.

— Отец инженер. Дед был архитектором. В детстве он водил меня по старым домам и рассказывал, почему нельзя уничтожать то, что пережило людей, которые это построили.

— Красиво.

— В десять лет мне так не казалось. Я хотел футбол и велосипед.

— А потом?

— Потом понял, что он был прав. По крайней мере, насчёт домов.

Лейла улыбнулась.

— А вы? — спросил он.

— Мама постоянно переставляла мебель. Я приходила из школы и не знала, где сегодня окажется диван. Мне казалось, дом живёт своей жизнью.

— И вы решили взять всё под контроль?

— Возможно.

— Вы любите контроль?

Лейла вскинула глаза.

— Вы решили разобрать мой характер?

— Нет. Просто слушаю.

Телефон завибрировал на столе.

На экране высветилось: «Тимур».

Лейла перевернула телефон экраном вниз.

Илья не спросил.

Через минуту телефон снова завибрировал.

Потом ещё раз.

Он продолжал пить кофе, будто ничего не происходило.

Лейла не выдержала первой.

— Вы даже не спросите, почему я не отвечаю?

— А должен?

— Обычно спрашивают.

— Если захотите рассказать — расскажете.

В его голосе не было показной деликатности. Он действительно считал, что чужой телефон — не его дело.

Лейла вдруг почувствовала непривычное облегчение.

— Это Тимур, — сказала она.

Илья кивнул.

— Кто он?

— Мы знаем друг друга много лет. Наши семьи знакомы. Он считает, что между нами должно что-то быть.

— А вы?

— Я так не считаю.

— Тогда всё довольно просто.

Лейла усмехнулась.

— Вы плохо знаете большие семьи.

— Возможно. Но человек либо хочет быть с другим человеком, либо нет.

— Вы всё делите на две части?

— Когда можно не делить на десять — да.

Телефон снова загорелся.

«Почему не отвечаешь?»

Лейла быстро убрала его в сумку.

— А вы почему развелись? — спросила она неожиданно.

Илья посмотрел на неё спокойно.

— Хороший переход.

— Можете не отвечать.

Он помолчал.

— Потому что мы слишком долго делали вид, будто всё можно исправить разговорами, которые никто не хотел начинать.

— И всё?

— Для первого кофе достаточно.

Лейла чуть улыбнулась.

— Значит, вы считаете это первым кофе?

— А каким ещё?

— Случайным.

— Случайный кофе тоже может быть первым.

Телефон сообщил, что машина приехала.

На улице Илья проводил её до перехода.

— Спасибо за кофе, — сказала Лейла.

— Печенье вы так и не съели.

— Оно было ваше.

— В следующий раз возьму два.

Она встретила его взгляд.

— Вы уверены, что будет следующий раз?

— Мы работаем на одном объекте. Шансы высокие.

— Невыносимый человек.

— До завтра, Лейла.

Он впервые назвал её по имени не по работе.

И она почему-то это услышала.

В машине Лейла открыла сообщения от Тимура.

Пять пропущенных звонков.

«Ты где?»

«Я рядом с твоим домом».

«Позвони, когда освободишься».

Она нахмурилась.

Тимур умел быть заботливым. Помнил даты семейных праздников, присылал лекарства, если она заболевала, мог ночью найти врача для знакомого. Когда-то это казалось надёжностью.

Позже она начала замечать другую сторону: где была, с кем, почему задержалась, кто отвёз домой, почему не ответила сразу.

Каждый отдельный вопрос был обычным.

Все вместе иногда напоминали анкету.

Лейла написала: «Работала. Еду домой. Не надо меня ждать».

Ответ пришёл сразу.

«Уже уехал. Просто хотел увидеть».

Она не ответила.

На следующий день в половине двенадцатого в холле особняка появился курьер с огромным букетом красных роз. Цветы были такими пышными, что мужчина едва видел дорогу.

— Лейла Асланова?

Несколько рабочих обернулись.

— Я.

Курьер протянул ей букет и белый конверт.

На карточке от руки было написано:

«Чтобы ты не забывала, кто знает тебя дольше всех. Т.»

Розы пахли густо и сладко, почти удушающе.

Лейла подняла глаза.

Илья стоял у лестницы. Он наверняка видел букет и, вероятно, понял, от кого тот пришёл.

Но не подошёл и ничего не спросил.

Почему-то именно это задело сильнее всего.

Через несколько минут она сама нашла его в библиотеке.

— Вы ничего не скажете?

Илья оторвался от чертежа.

— О чём?

— О цветах.

— Красные.

— Это всё?

— А что ещё?

Лейла скрестила руки.

— Вам совсем неинтересно, кто их прислал?

— Тимур.

— Откуда вы знаете?

— Вчера вы назвали имя. Сегодня на карточке буква «Т». Иногда я умею складывать два и два.