Стерва никогда не бывает второй

Глава 1. Вторая женщина

Моника Поплавская не любила открытия. Не потому, что ей не нравились люди, шампанское или бесплатные закуски. Всё это как раз было вполне терпимо. Она не любила ту часть любого открытия, когда половина гостей делала вид, что пришла ради проекта, а вторая — что не пришла ради полезных знакомств. Моника хотя бы не притворялась. Она пришла ради Александры Велижанской, хорошего шампанского и возможности посмотреть, кто из московских «очень занятых» всё-таки нашёл вечер для нового пространства свадебного агентства.

— Ты уже кого-нибудь мысленно уничтожила? — спросила Линда Крафт, протягивая ей бокал.

— Троих.

— Быстро.

— Я только вошла.

Линда улыбнулась.

— Скучала.

— По мне?

— По твоему характеру.

— Значит, не по мне.

Они чокнулись. Новое пространство Александры было слишком хорошим, чтобы Моника могла это признать без сопротивления. Высокие окна, дерево, спокойный свет, никакой дешёвой свадебной роскоши и ни одного золотого стула, похожего на трон провинциальной императрицы.

— Красиво, — сказала она.

Линда повернулась.

— Что?

— Ничего.

— Ты сказала «красиво».

— Один раз.

— Я запомню дату.

— Не наглей.

Линда рассмеялась и ушла к знакомым. Моника осталась у стола с шампанским. Она была в чёрном платье без украшений. Не потому что считала минимализм признаком хорошего вкуса. Просто всё яркое на ней почему-то выглядело как предупреждение. Она взяла второй бокал.

— Первый уже закончился?

Голос был мужской. Спокойный. Слишком спокойный для человека, который обращается к незнакомой женщине. Моника повернулась. Мужчина стоял рядом, но не настолько близко, чтобы это выглядело намеренным вторжением. Высокий. Тёмные волосы с ранней сединой у висков. Не тот тип мужчины, который старается казаться моложе. Наоборот — из тех, кому возраст добавляет убедительности. Дорогой костюм без демонстративной марки. Часы, которые стоят столько, сколько приличные люди предпочитают не обсуждать. Взгляд прямой. Не липкий. Не оценивающий. Это уже было интересно.

— А вы считаете? — спросила Моника.

— Пока нет.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Хотел понять, это ваше обычное настроение или шампанское уже помогает.

Она посмотрела на бокал.

— А если обычное?

— Тогда хорошее шампанское можно не тратить.

Моника медленно улыбнулась.

— Вы всегда так знакомитесь?

— Как?

— Сразу рискуете.

— Я ещё ничего рискованного не сказал.

— Значит, вы просто не умеете распознавать опасность.

Он улыбнулся. Немного. Не для неё. Скорее потому, что разговор понравился ему самому.

— Андрей.

— Уже лучше.

— Что именно?

— Что вы не начали с фамилии.

— Должен был?

— Обычно мужчины вашего типа начинают именно так.

Он поднял бровь.

— Моего типа?

— Да.

— И какого?

Моника сделала глоток.

— Того, которому приятно, когда фамилию узнают раньше имени.

— Интересная теория.

— Неправильная?

— Не знаю. Мне пока нравится слушать.

— Осторожно. Это редко заканчивается для мужчин хорошо.

— А для женщин?

— По-разному.

Он протянул руку.

— Андрей Кирсанов.

Фамилия всё-таки появилась. Моника пожала руку.

— Моника Поплавская.

На его лице ничего не изменилось. Она заметила. Это тоже было приятно. Некоторые мужчины, услышав её фамилию, начинали искать в памяти, кто она, откуда, с кем связана, сколько стоит её консультация и что именно она делала в последнем громком кризисе крупного девелопера. Андрей просто сказал:

— Моника.

— Вас удивляет имя?

— Нет.

— Тогда повторили зачем?

— Проверяю, подходит ли.

— И?

— Пока да.

Она засмеялась.

— Наглый.

— Иногда.

— Это должно быть обаятельно?

— Нет.

— Хороший ответ.

Он взял бокал воды. Не шампанского. Моника посмотрела.

— За рулём?

— Нет.

— Не пьёте?

— Пью.

— Тогда почему вода?

— Хочу помнить, что говорил.

Она наклонила голову.

— Очень самоуверенно.

— Почему?

— Вы уже предполагаете, что сегодняшний разговор стоит запоминать.

— А вы нет?

Слишком быстро. Моника посмотрела внимательнее.

— Я ещё решаю.

— Вы всегда так смотрите на мужчин?

— Как?

— Будто уже решили, стоит ли тратить на них вечер.

Она усмехнулась.

— Нет. Иногда я решаю быстрее.

Андрей рассмеялся. Не громко. По-настоящему. Моника почувствовала ту самую неприятную вещь, которую всегда замечала слишком рано: интерес. Не любопытство. Не желание проверить, насколько мужчина выдержит её характер. Интерес. Это было хуже.

— И каков предварительный вердикт? — спросил он.

— Вы задаёте слишком много вопросов.

— Профессиональная деформация.

— Какая профессия?

— Медицина.

— Врач?

— Нет.

— Тогда хуже.

— Почему?

— Врачи хотя бы спасают людей лично. Владельцы клиник обычно спасают отчётность.

Он посмотрел.

— Уже выяснили, чем я занимаюсь?

— Нет. Угадала.

— Почему клиники?

— Манеры.

— У владельцев клиник особые манеры?

— Да.

— Какие?

— Они говорят с людьми так, будто диагноз уже известен.

Андрей усмехнулся.

— А вы?

— Что я?

— Говорите как человек, который уверен, что диагноз ставит сам.

— Я кризисный PR.

— Теперь понятно.

— Что именно?

— Почему вы сначала разрушаете человека, потом спрашиваете имя.

— Экономия времени.

— И много клиентов после этого остаётся?

— Те, кому действительно нужна помощь.

— Жестоко.

— Эффективно.

— Опасное сочетание.

— Для кого?

— Пока не понял.

Моника хотела ответить, но рядом появился официант.

— Шампанское?

Андрей посмотрел на неё.

— Теперь можно.

Моника подняла бровь.

— Что изменилось?

— Появилась причина запомнить вечер.

— Очень отрепетировано.

— Нет.

— Тогда хуже.

Официант налил ему. Андрей поднял бокал.

— За диагноз.

— Какой?

— Пока наблюдаем.

Она чокнулась.

— Смело.

Разговор мог закончиться. Обычно в этот момент мужчина спрашивал номер. Или предлагал выйти на воздух. Или начинал рассказывать, что давно хотел познакомиться с «женщиной такого типа». Андрей не сделал ничего. Просто спросил:

— Вы знакомы с Александрой давно?

Моника чуть разочаровалась. И тут же разозлилась на себя за это.

— Достаточно.

— Хорошее пространство.

— Я ей уже сказала.

— И она пережила?

— С трудом.

— У вас сложные отношения с похвалой?

— Нет. С лишней.

— А с заслуженной?

— Тоже надо дозировать.

— Почему?

— Люди расслабляются.

— Вы всех держите в тонусе?

— Только тех, кто остаётся рядом.

Андрей посмотрел. Пауза получилась длиннее, чем нужно.

— Значит, это привилегия?

— Или наказание.

— Вы сами не решили?

— Обычно люди решают за меня.

— Удобно.

— Очень.

Он снова улыбнулся. К ним подошла Александра.

— Я смотрю, вы уже познакомились.

Моника повернулась.

— Ты привела сюда опасных людей.

— Ты про себя?

— Про него.

Александра посмотрела на Андрея.

— Андрей Кирсанов. Один из немногих мужчин, который не попросил меня организовать свадьбу через десять минут после знакомства.

— Пока, — сказал Андрей.

Моника резко повернулась. Он спокойно пил шампанское. Александра засмеялась.

— Всё, я ухожу. Дальше сами.

— Очень полезное представление, — сказала Моника.

— Я старалась.

Александра исчезла в толпе. Моника посмотрела на Андрея.

— Это была шутка?

— Что именно?

— Про свадьбу.

— А вы испугались?

— Я?

— Да.

— Мужчина, которого я знаю семь минут, не может испугать меня свадьбой.

— А восемь?

— Уже опаснее.

Он посмотрел на часы.

— Тогда надо ускоряться.

Моника засмеялась. Вокруг стало шумнее. Музыка усилилась. Кто-то начал официальную часть, но большинство продолжало разговаривать. Моника заметила, что не слышит половину происходящего. Андрей отвлекал. Это раздражало.

— Вы часто здесь бываете? — спросила она.

— На свадебных открытиях?

— На мероприятиях, где люди делают вид, что им интересна презентация.

— Реже, чем должен.

— Почему пришли?

— Александра пригласила.

— Очень глубокий ответ.

— Хотите настоящий?

— Нет.

— Тогда зачем спросили?

Она посмотрела.

— Проверяла.

— Что?

— Соврёте ли.

— И?

— Пока экономите.

— Разумно.

— Вот это слово я не люблю.

— Почему?

— Люди часто называют разумным то, на что просто не хватает смелости.

Андрей стал серьёзнее.

— А вы любите смелость?

— Не всегда.

— Тогда что?

— Я люблю ясность.

— Даже если неприятная?

— Особенно.

Он посмотрел на неё несколько секунд.

— Опасное требование.

— Для человека, который привык скрывать?

— Для любого.

— Значит, вам тоже есть что скрывать.

— Конечно.

— Наконец-то честность.

— Вы думаете, у вас нет?

Моника улыбнулась.

— Есть.

— Тогда мы квиты.

— Нет. Я свои секреты люблю.

— А чужие?

— Они оплачивают мою ипотеку.

Андрей рассмеялся.

— Теперь я точно понял, почему вы в PR.

— Поздно.

— Для чего?

— Чтобы уйти.

Она поставила бокал. Он не остановил. И это снова было интересно.

— Уже?

— А вы рассчитывали на вечер?

— Я рассчитывал на разговор.

— Он был.

— Короткий.

— Для знакомства достаточно.

— А для продолжения?

Моника задержала взгляд. Вот теперь.

— Это вы спрашиваете номер?

— Пока нет.

— А что?

— Узнаю, есть ли смысл спрашивать.

— Так неинтересно.

— Почему?

— Мужчина должен рисковать.

— Вы только что сказали, что любите ясность.

— Одно другому не мешает.

Он кивнул.

— Хорошо. Тогда номер.

Моника не удержалась от улыбки.

— Нет.

— Почему?

— Вы слишком уверенно попросили.

— Мне надо было волноваться?

— Желательно.

— Могу повторить.

— Уже поздно.

Она сделала шаг.

— До свидания, Андрей Кирсанов.

— До свидания, Моника Поплавская.

Ни раздражения. Ни попытки остановить. Ни «я всё равно найду». Моника отошла на несколько метров и сразу почувствовала раздражение. Потому что ждала, что он скажет ещё что-нибудь. Ненавистно. Она подошла к Линде.

— Кто он?

Линда даже не повернулась.

— Уже заинтересовалась?

— Нет.

— Конечно.

— Линда.

Та посмотрела.

— Андрей Кирсанов. Частная медицина. Сеть клиник. Деньги, репутация, отсутствие публичных скандалов.

— Это подозрительно.

— Очень.

— Женат?

Линда задержала взгляд.

— Не знаю.

— Значит, женат.

— Почему?

— Потому что иначе ты бы сказала «нет».

Линда усмехнулась.

— Проверю.

— Не надо.

— Ты уже спросила.

— Из профессионального интереса.

— Разумеется.

Моника взяла новый бокал.

— И вообще он мне не нравится.

— Что именно?

— Спокойный.

— Ужас.

— Самоуверенный.

— Катастрофа.

— Не пытается понравиться.

— Вызывай полицию.

Моника посмотрела внимательнее.

— Ты закончила?

— Нет. Красивый.

— Это вообще не плюс.

— Для тебя — особенно.

— Линда.

— Всё.

Они замолчали. Моника попыталась включиться в разговор рядом. Кто-то обсуждал новый закон о рекламе, кто-то — очередной скандал известной певицы, которую поймали на измене. Обычно такие темы её развлекали. Сегодня нет. Она снова нашла Андрея глазами. Он разговаривал с мужчиной у окна. Не смотрел на неё. Именно это раздражало сильнее всего. Моника повернулась спиной.

— Не делай так, — сказала Линда.

— Как?

— Будто тебе всё равно.

— Мне всё равно.

— Тогда зачем ты в третий раз проверяешь, где он?

— Я изучаю пространство.

— Конечно.

Моника собиралась ответить, но музыка стихла. Александра вышла к микрофону. Короткая речь. Про новое пространство. Про работу. Про право передумать. Моника слушала вполуха. Она давно знала: лучшие фразы рождаются у женщин после того, как мужчины ломают им планы. Аплодисменты. Музыка вернулась. Люди двинулись к столам. Моника увидела, как Андрей закончил разговор и идёт в её сторону. Сердце отреагировало. Она мысленно обозвала себя идиоткой.

— Вы ещё здесь, — сказал он.

— Разочарованы?

— Наоборот.

— И что теперь?

— Теперь я волнуюсь.

На лице Моники появилась улыбка.

— Уже поздно.

— Вы говорили, что можно повторить.

— Я говорила много чего.

— Номер.

— Нет.

— Уже лучше?

— Немного.

— Почему всё ещё нет?

— Потому что слишком легко.

— Вам нужно усложнить?

— Мне нужно понять, зачем.

Андрей на секунду задумался.

— Потому что вы мне понравились.

Просто. Без украшений. Моника неожиданно не нашла мгновенного ответа. Это её разозлило.

— И это всё?

— Должно быть больше?

— Обычно мужчины объясняют подробнее.

— Я не хочу.

— Почему?

— Начну придумывать.

Снова ясность. Неприятно привлекательная.

— Хорошо, — сказала Моника.

— Это да?

— Это «хорошо».

— Понятно.

— Ничего вам не понятно.

— Уже понял.

Он достал телефон. Положил на стол между ними. Не протянул.

— Если захотите.

Моника на секунду всмотрелась. На экране был открыт набор нового контакта. Пустое поле. Он не давил. Не ждал демонстративно. Просто оставил телефон. Она взяла. Вбила номер. Без фамилии. Только «Моника». Вернула.

— Теперь довольны?

— Пока нет.

— Наглый.

— Вы уже говорили.

— Значит, правда.

Он убрал телефон.

— Я напишу завтра.

— Почему не сегодня?

— Вы проверяете?

— Возможно.

— Потому что сегодня мы уже разговаривали.

— И?

— Не хочу превращать хороший вечер в слишком длинный.

Моника задержала взгляд.

— У вас всегда всё дозировано?

— Нет.

— Что нет?

— Не всё.

Опять слишком точная. Моника решила, что пора уходить первой. И тут из толпы появилась женщина. Моника увидела её раньше, чем Андрей. Высокая. Очень красивая. Не молодая в том смысле, который принято использовать как комплимент. Просто взрослая женщина, которой не нужно было доказывать, что она всё ещё заметна. Светлые волосы собраны низко. Серое платье. Без ярких украшений. Она шла прямо к Андрею. Не торопилась. Не оглядывалась. Не искала разрешения приблизиться. Это было хуже любых объятий. Она знала, что имеет право подойти.

— Андрей.

Он повернулся. Лицо изменилось. Совсем немного. Но Моника заметила.

— Ева.

Женщина посмотрела на Монику. Спокойно. Не оценивающе. Это тоже раздражало.

— Добрый вечер.

— Добрый.

Андрей сказал:

— Моника Поплавская. Ева Кирсанова.

Фамилия ударила быстрее смысла. Кирсанова. Моника посмотрела на Андрея. Потом на Еву. Ева едва заметно улыбнулась.

— Очень приятно.

— Взаимно.

Ложь прозвучала красиво. Ева повернулась к Андрею.

— Нам пора.

Не «мне». Не «тебе». Нам. Андрей посмотрел на часы.

— Уже?

— Соня ждёт.

Ещё одно имя. Моника не спросила. Не здесь. Не сейчас.

— Да, — сказал Андрей. — Пойдём.

Он посмотрел на Монику.

— Я напишу завтра.

Моника едва заметно улыбнулась.

— Если вспомните.

Ева перевела взгляд с неё на Андрея. Что-то поняла. Конечно. Женщины всегда понимают раньше мужчин.

— До свидания, Моника, — сказала Ева.

— До свидания.

Они ушли вместе. Без прикосновений. Без интимности. Без очевидной близости. Именно поэтому выглядели как люди, которые слишком давно знают друг друга. Моника смотрела им вслед. Подошла Линда.

— Нашла.

— Уже не надо.

— Бывшая жена.

Моника взяла бокал.

— Я догадалась.

— Разведены три года.

— Прекрасно.

— Общая дочь.

— Соня.

Линда посмотрела.

— Уже знаешь?

— Только что.

— И?

Моника выпила.

— Ничего.

— Моника.

— Что?

— Он тебе понравился.

— Возможно.

— А она?

Моника снова посмотрела на дверь, за которой исчезли Андрей и Ева.

— Она мне пока ничего не сделала.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Линда ждала. Моника вздохнула.

— Жена?

— Бывшая.

Она усмехнулась.

— Иногда это хуже.

Линда рассмеялась. Моника — нет. Телефон в руке завибрировал. Не сообщение. Новый контакт. Андрей Кирсанов. Она смотрела на экран. Потом заблокировала. Завтра. Пусть пишет завтра. Если напишет. Она допила шампанское. В этот момент Моника ещё не знала, что проблема будет совсем не в том, любит ли Андрей свою бывшую жену. С этой частью всё окажется проще. Гораздо опаснее будет другое. Он давно развёлся с Евой. Но так и не перестал быть её мужем там, где это было важнее всего.

Глава 2. Мужчина с прошлым

Андрей написал в одиннадцать сорок семь. Не утром. Не слишком поздно. Ровно в то время, когда сообщение уже нельзя было принять за импульс после вчерашнего вечера и ещё можно было назвать продолжением знакомства. Моника посмотрела на экран. «Доброе утро. Это Андрей Кирсанов. Вчера я обещал написать». Она усмехнулась. Ни смайлика. Ни шутки. Ни попытки сразу перейти к флирту. Будто подтверждал деловую встречу. Моника положила телефон на стол. Не ответила. Через минуту пришло второе сообщение. «Теперь формальная часть выполнена. Можно пригласить вас на ужин?»

Уже лучше. Моника медленно допила кофе. Перед ней сидела женщина, чью репутацию они спасали третий месяц после очень неудачного романа с женатым политиком. Женщина плакала красиво. Это тоже был талант.

— Он обещал развестись, — сказала клиентка.

Моника посмотрела на телефон. Потом на неё.

— Они всегда обещают.

— Но он говорил серьёзно.

— Они и серьёзно обещают.

— Вы вообще верите мужчинам?

Моника убрала телефон экраном вниз.

— По договору — да.

Клиентка не поняла. Лера бы поняла. Но Леры здесь не было. Моника работала одна. Почти всегда. Ей нравилось, что никто не слышит, как она разговаривает с клиентами. Потому что иногда кризисный PR был похож не на коммуникацию, а на хирургическую операцию без наркоза.

— Нам надо решить, что вы будете говорить журналистам, — сказала она.

— Правду?

— Нет.

Женщина удивилась.

— Почему?

— Потому что правда у вас сейчас эмоциональная. Через неделю она изменится.

— Но я его любила.

— Это можно оставить.

— А остальное?

— Остальное сформулируем.

Женщина смотрела.

— Вы очень холодная.

Моника не удержалась от улыбки.

— Поэтому вы здесь.

Встреча закончилась через сорок минут. Как только дверь закрылась, Моника снова посмотрела на сообщение Андрея. Ужин. Она уже знала, что ответит. И всё равно тянула. Не потому что хотела поиграть. Она ненавидела игры, где нужно выдерживать правильную паузу между сообщениями. Просто вчера рядом с ним появилась Ева. Бывшая жена. Общая дочь. Фамилия. История. Всё то, что обычно делает нового мужчину слишком сложным ещё до первого свидания. Моника написала: «Нет». Отправила. Телефон сразу показал «прочитано». Ответ пришёл через минуту. «Слишком быстро?»

Она улыбнулась. «Слишком семейно». Потом: «Справедливо». Моника нахмурилась. И это всё? Она ждала объяснения. Он не дал. Через пять минут телефон снова завибрировал. «Тогда кофе. Сорок минут. В людном месте. Без семейного кастинга». Она рассмеялась. Вот теперь. «Тридцать». «Договорились». «Я ещё не согласилась». «Тогда жду». Моника посмотрела на экран. Наглый. Спокойный. И достаточно умный, чтобы не доказывать ничего там, где она ещё даже не задала вопрос. Она написала: «В четыре. “Моро” на Остоженке». Ответ: «Буду». Ни одного лишнего слова. В четыре он уже был там. Конечно. Моника вошла в кафе на три минуты позже и сразу увидела его у окна. Без костюма. Тёмный свитер. Серое пальто на спинке стула.

С телефоном в руке, но не погружённый в экран. Он поднялся.

— Здравствуйте.

— Мы уже знакомы.

— Проверяю формат.

— Плохой.

— Садитесь.

Она сняла пальто.

— Вы всегда приходите раньше?

— Почти.

— Ненавижу людей, которые заставляют меня чувствовать, что я опоздала.

— Вы опоздали на три минуты.

— Вот видите.

Он едва заметно улыбнулся. Официант подошёл сразу.

— Кофе? — спросил Андрей.

— Чёрный.

— Без сахара?

Моника посмотрела.

— Откуда?

— Вчера вы пили без сахара.

Она замолчала на секунду.

— Наблюдательный.

— Профессия.

— Вы не врач.

— Но люди вокруг меня постоянно что-то скрывают.

— И вы диагностируете?

— Иногда.

— Тогда рискованно.

— Почему?

— Я не пациент.

— Я заметил.

Официант ушёл. Моника положила телефон на стол.

— У нас тридцать минут.

— Уже двадцать восемь.

— Не надо отсчитывать.

— Вы сами поставили лимит.

— Я могу передумать.

— Это я тоже вчера понял.

Она прищурилась.

— Что именно?

— Что вы любите оставлять себе право передумать.

Моника усмехнулась.

— А вы любите анализировать людей после семи минут разговора.

— Уже больше.

— Не улучшает ситуацию.

Кофе принесли быстро. Андрей не заказал ничего. Только воду. Моника заметила.

— Опять вода.

— После кофе.

— Значит, кофе будет.

— Если вы останетесь.

— Самоуверенно.

— Практично.

Она сделала глоток.

— Хорошо.

На его лице мелькнула улыбка.

— Вы специально?

— Что?

— Используете это слово.

— Возможно.

— Александра тоже его не любит?

— При чём тут Александра?

— Вчера вы оба реагировали одинаково.

Моника рассмеялась.

— Вы слишком много замечаете.

— Иногда мешает.

— Верю.

Вот теперь разговор дошёл до места, ради которого она пришла. Моника поставила чашку.

— Ева.

Андрей не отвёл взгляд.

— Что именно?

— Очень хороший ответ.

— Вопроса пока не было.

— Вы женаты?

— Нет.

— Разведены?

— Три года.

— Живёте вместе?

— Нет.

— Спите вместе?

Он поднял бровь.

— Быстро.

— У нас двадцать четыре минуты.

— Нет.

— Давно?

— Давно.

— Определение.

— До развода.

Моника кивнула.

— Общая дочь.

— Соня. Пятнадцать.

— Живёт с кем?

— С Евой. Но половину времени у меня.

— «Половину» звучит почти официально.

— Мы стараемся.

— Получается?

Андрей задумался.

— Не всегда.

Первый честный ответ без гладкой упаковки. Моника почувствовала интерес сильнее.

— Почему вчера вы ушли вместе?

— Соня была у подруги. Надо было забрать.

— Вы оба?

— Да.

— Зачем?

— Потому что Ева попросила.

— И вы согласились.

— Да.

— Почему?

— Потому что это была наша дочь.

Моника на секунду всмотрелась.

— Вы всегда отвечаете так, чтобы невозможно было придраться?

— Нет.

— Пока успешно.

— Вам хочется?

— Очень.

Он рассмеялся.

— Тогда продолжайте.

Моника наклонилась.

— Ева хочет вас вернуть?

Очень короткая. Но была.

— Не знаю.

— Врёте.

— Нет.

— Тогда почему думаете?

— Потому что не уверен, что она сама знает.

— Красиво.

— Неприятно?

— Честно.

— Вы это цените.

— Пока.

— А я?

— Что вы?

— Хочу её вернуть?

Он ответил сразу.

— Нет.

Моника смотрела.

— Даже не подумали.

— Потому что знаю.

— И почему развелись?

Вот тут Андрей замолчал. Дольше. В первый раз. Моника не торопила.

— Это уже больше тридцати минут, — сказал он.

Она посмотрела на часы. Тридцать четыре.

— Значит, кофе плохой.

— Или разговор нормальный.

— Не обольщайтесь.

— Даже не думал.

Она улыбнулась.

— Так почему?

Андрей провёл пальцем по краю стакана воды.

— Потому что мы перестали быть мужем и женой раньше, чем подписали бумаги.

— Универсальный ответ.

— Я знаю.

— Настоящий?

— Не сегодня.