Ты принадлежишь мне. Даже самым холодным сердцем движет желание быть рядом

14 сентября 2016 год

Прорываясь сквозь острые, казалось бы, словно бритва, ветви практически голых деревьев, девушка прикрывала лицо, стараясь защитить его. Руки и ноги зудели от множественных порезов, босые ноги горели от холода, проносясь по мокрой и грязной траве. Остановившись, чтобы немного перевести дух, девушка схватилась за правый бок живота, который предательски ныл уже какое-то время от усталости. Тяжелые вздохи – единственное что слышал темный лес. Даже вороны улетели, в страхе, который ощущала она. Девушка уже давно привыкла к этим чувствам, они были такими знакомыми и, в какой-то степени, на удивление, казались даже родными, но, как и всегда, страх продолжал сковывать ее тело. По щекам текли холодные слезы, падая и разбиваясь о твердую замерзшую грязь на земле. В моменте, ее осенило, что это конец. Конец ее прежней жизни, ведь как раньше, уже никогда не будет, она бросила все, сожгла мосты и вернуться по ним уже никак не сможет. Боль в груди была такой сильной, заставляя маленькими кулаками, длинными худыми пальцами схватить свою футболку – единственное, что было на ней. Она впивалась пальцами в одежду, ей хотелось снять ее и содрать кожу, чтобы никогда более ничего не могло напоминать ей о прошлом. Она заглушила крик, чувствуя, как кровь приливает к ее лицу. Ей было больно, но она не понимала почему, из-за чего она чувствовала еще большую поглощающую боль. Неужели она жалела? Неужели хотела бы прожить всю жизнь так? Неужели она хотела вернуться? Дом детства совсем не вызывал положительных и теплых эмоций, как у многих других людей. Лишь грязь и разруха, как и вся ее жизнь, которая была пропитана запахом спиртного и дешевых сигарет, иногда завернутых в газетку. Ее жизнь была наполнена криками и упреками, она не могла скучать по этому, но отчего же была эта боль? Только спустя много пролетевших лет, она сможет понять, что эта боль, была болью перемен, болью начала новой жизни.

Услышав вдалеке шаги и хруст ломающихся веток, она, глубоко вздохнув, вновь побежала. Силы уже были на исходе, длинные белокурые волосы то и дело липли к мокрому от слез лицу, частенько падая на глаза. Колени подкашивались, норовя вот-вот подвести девушку и подкоситься. В груди бушевал адреналин, позволяя не останавливаться, ведь она чувствовала дыхание смерти на своем затылке. Отец бы не простил ей эту выходку и теперь простыми синяками она, точно, не отделалась бы.

Увидев вдалеке высокий забор, за которыми скрывался большой, даже громадный, по мнению девушки, дом, она сразу же поняла, что это ее единственное спасение. В этом голом лесу не было места, чтобы спрятаться, а бежать всю оставшуюся ночь, она бы точно не смогла. Наконец, подбежав к забору, она, даже не раздумывая, начала пытаться карабкаться по нему, что выходило, мягко говоря, ужасно. После дождя, он был жутко скользкий, и не было достаточно больших выступов, чтобы хоть как-то зацепиться. Уперевшись мокрыми ногами о такой же мокрый забор, она на секунду почувствовала сцепление и рывком оттолкнулась, хватаясь руками за самый верх. Сил было не так много, но собрав все их, она смогла подтянуть свое исхудавшее небольшое тело, чувствуя, как колени сдираются в кровь.

– Ну же…, – прошептала она, наконец, выглянув и увидев достаточно внушительных размеров особняк, что в темени ночи практически терялся. Все же, полностью подняв свое тело, она смогла немного передохнуть, расслабляясь.

– Вэлери! – вновь послышался такой ненавистный ей голос достаточно близко и, обернувшись, девушка не смогла удержать равновесие, чувствуя, как начала падать. Сильный удар по голове и кромешная темнота. Больше она не слышала криков отца…

15 сентября 2016 год

Сквозь сон, девушка почувствовала, как что-то неприятно мокрое и холодное, касается ее лица. Она совсем не хотела открывать глаза, ведь каждый раз, когда она делала это – начинался новый день, чему она совершенно никогда не была рада. Живот проурчал, когда она почувствовала запах чего-то жаренного, напоминая, насколько давно все-таки она ничего не ела.

– Ты очнулась? – послышался тихий испуганный голос, прямо над лицом и все же, девушке пришлось открыть глаза. С секунду проморгавшись, она увидела перед собой старика, что держал в руках ватку, слегка испачканную в крови. Он выглядел невероятно растерянным, но в то же время в его взгляде читалась такая незнакомая девушке забота, – Как ты здесь оказалась? Что с тобой случилось? – снова задал он вопросы. Девушка была растеряна от его тона, она ожидала всего чего угодно от хозяина дома, в который вчера залезла, но никак не переживания.

– Я бежала…, – прошептала она, чувствуя сухость и боль в горле, чуть кашлянув. Старик тут же потянулся за стаканом, аккуратно поднося его в потресканным губам девушки, – Спасибо…

– Как ты себя чувствуешь? – голос старика слегка дрожал, ни то от страха и растерянности, не то в силу возраста. Вэлери лишь слегка кивнула и благодарно посмотрела в его тусклые карие глаза.

– Извините…, – смогла вымолвить она, виновато опустив взгляд, – Спасибо вам за помощь, я пойду…, – попытавшись приподняться с кровати, на которой лежала, ее голова тут же начала кружиться, заставляя тело вновь рухнуть на мягкий матрац.

– Куда же ты? Ты ударилась головой, хотя бы пару часов нужно отдохнуть! – воскликнул он, поднимаясь с табуретки и натягивая на девушку, упавший на пол плед.

– Мне так неловко, простите меня… – глаза наполнились слезами, еще никогда ранее в жизни она не получала столько заботы. Всего пару действий разожгли в груди теплый огонек, похожий на восковую свечу, что грела изнутри.

– Да, брось ты! Меня зовут Андерсон, Эндрю Андерсон. А ты…? – мягко улыбнулся старик, поставив чайник на маленькую электрическую плитку.

– Вэлери…

– Ну что ж, рад знакомству, Вэлери! Может быть, все-таки расскажешь, что с тобой случилось?

Прикусив нижнюю губу, глаза наполнились слезами от воспоминаний прошедшего дня, который казался девушке уже таким далеким.

*Сутками ранее*

– Черт, это не еда, – показательно выплюнул Хендерсон содержимое из своего рта, прямо на пол, гневно взглянув на дочь, – А какие-то помои!

– Ну что я смогла найти – из того и приготовила…, – вымолвила девушка, уперев глаза в пол. Ей не впервой было слышать претензии от отца, который сам все дни просиживал дыру в диване и смотрел телевизор, который показывал лишь три канала, – Крупу сосед дал, а рыбу в морозилке нашла…

– Эта рыба лежит там с прошлого года, ты хочешь, чтобы я отравился, мерзавка? – воскликнул он, опрокидывая тарелку. Непонятная субстанция повалилась на пол, просачиваясь в щели досок, – Убери все, – вновь приказным тоном сказал он, хватая уже открытую и выдохшуюся бутылку самого дешевого пива, которое было в магазине, что на удивление все еще не закрылся на их районе, как это сделали все остальные.

Схватив тряпку, девушка села на колени и стала собирать бывший ужин, который даже она бы не стала есть. Отец целыми днями пропадал у собутыльников и, то и дело, те подкармливали его какими-то закусками, не спроста все-таки он отъел такое пузо. Вэлери же он изредка мог принести бутерброд, или практически пустую упаковку чипсов, за что потом мог упрекать ее ближайшие дни.

С самого своего детства она видела лишь такую жизнь. Ее мать, чьего имени она даже не знает, ушла через месяц после рождения Вэлери, сославшись на то, что семейная жизнь оказалась не для нее. Хендерсон, итак периодически выпивающий, стал совсем плох. Свое горе он утопал в бутылке. Вскоре, он потерял работу, которая итак приносила копейки, но это было явно больше, чем ничего. В детстве, в силу возраста, Вэлери считала отца заботливым и любящим, ведь он не оставил ее совсем голодать, а иногда даже принося вещи, которые отдавали ему соседи. Кто носил их до нее, она, конечно же, понятия не имела. Немного повзрослев, она, наконец, поняла, что отец растил ее лишь для того, чтобы она стала его обслугой взамен матери. Он был совершенно неспособен позаботиться о себе, он не умел даже элементарно заваривать себе чай.

Не обращая внимания на отца, Вэлери продолжала драить и без того грязные половые доски, грязь на которых уже давно въелась намертво. Перелистывая три канала уже по десятому кругу, Хендерсон выругался, что опять не смог найти, чем себя занять. Поэтому, как и всегда, он просто решил пошариться в доме. Открывая уже в который раз холодильник, в надежде найти там хоть что-то сносное, он бросил взгляд на полку.

– Это что? – нахмурился он, и подошел ближе. Вэлери тут же обернулась к нему, в страхе закусив губу, зная, как сильно отец недолюбливает подобное.

– Это книга, я нашла ее недавно на улице…, – прошептала она, в надежде, что мужчину устроит ее ответ. Схватив потрепанную книжонку, он открыл ее, вчитываясь. С каждой прочитанной строкой его брови все больше сводились к переносице, и наконец, он разразился громким смехом.

– Ты всерьез это читаешь? – усмехался он, когда Вэлери опустила глаза в пол, заранее зная, что сейчас начнется, – Волшебная страна? Серьезно, Вэлери? – Хендерсон продолжал смеяться, брезгливо, держа книгу в двух пальцах, – Ты совсем что ли идиотка, такое читать?

– Почему…?

– Да потому что фантастику читают только идиотки, ты маленькая и глупая, – он вновь разразился смехом, когда девушку охватила небывалая до этого злость. Она только недавно начала прочтение этой книги, и считала ее потрясающей. Она погружалась в сюжет, представляя себя главной героиней, что живет в стране, где никто не знает боли и страданий, где царит лишь любовь, – Какая к черту волшебная страна?

– Такая где тебя нет…, – прошептала она, не осознавая, что это было сказано вслух. Мысли вырвались из ее губ так же быстро, как отец подлетел к ней. Его руки мигом сжались в кулаки, а книга оказалась на полу.

– А-ну повтори, мерзавка! – прорычал он. Глаза мужчины наполнялись кровью от злости, это было привычным делом. Он ненавидел свою дочь с самого ее рождения и избивал за любые проступки. Бывало даже без повода, Хендерсон находил их сам.

– Извини, пап, – глаза в миг наполнились слезами от осознания дальнейшего. Синяки на ее пятой точке со вчерашнего дня до сих пор болели, не позволяя нормально сидеть.

– Встала! – скомандовал он. Вэлери знала, что сопротивляться нет смысла, она уже заработала себе наказание. Поднявшись на трясущихся ногах, она продолжала смотреть вниз, когда почувствовала удар на своем лице. Упав на пол, она схватилась за щеку, что адски болела. Во рту почувствовался металлический привкус. Она не просила остановиться, не умоляла, как делала это раньше. Она знала, что Хендерсона это только больше раззадоривает, поэтому уже несколько лет в такие моменты, она лишь молча принимала свое незаслуженное наказание, – Встала! – вновь повторил он. Собрав силы в кулак, Вэлери поднялась, чувствуя, как слезы перестали течь из ее глаз. От раннего смирения, почему-то не осталось и следа. Сейчас она чувствовала злость. Вновь удар по щеке, заставил ее тело снова повалиться на грязный пол. Кулаки сжались от ярости, казалось бы, в моменте, она перестала чувствовать боль, – Встала! – опять послышался командный тон, но в этот раз Вэлери не собиралась подчиняться. Ее руки тряслись ни то от страха, ни то от нахлынувшей злости, – Ты оглохла? – прорычал Хендерсон, потянувшись к дочери. Только его руки коснулись ее плеч, девушка сама не ожидая от себя, подняла голову и оттолкнула отца. Мужчина от неожиданности и выпитого алкоголя, не смог удержать равновесие и упал на пол возле дивана. Его глаза округлились, с секунду он пытался понять происходящее, неужели эта девчонка впервые в жизни решила дать отпор? Вэлери смотрела на него без капли страха, ее взгляд излучал лишь уверенность, сейчас она поняла, что больше никогда не позволит обращаться так с собой, – Что ты…, – заикнулся Хендерсон, и в моменте вновь нахмурил брови в ярости, поднимаясь, – Дрянь! – воскликнул он, делая шаг к девушке, что сразу же потянулась к все еще валяющейся на полу тарелке.

– Не подходи! – прокричала она, поднимаясь с пола, держа в руках тарелку как какое-то оружие, в надежде, что она защитит ее.

Мужчину совсем не напугали ее слова. Ее поведение разожгло в нем неконтролируемый гнев. Сделав рывок к дочери, он обхватил ее руками, стараясь повались на пол. Руки Вэлери были зажаты и теперь, ее «оружие» оказалось бесполезным. Набравшись уверенности, она ударила мужчину между ног, от чего он сразу скрючился и застонал о боли. Оставаться здесь было небезопасно и в эту же секунду девушка поняла, что нужно бежать. Открыв входную дверь, в лицо ударил прохладный осенний воздух, растрепав белокурые волосы. Она прикрыла глаза, чувствуя накатывающие слезы. Сомнения тут же поселились в ее голове. Покинуть родной дом? Бросить отца? Куда она может пойти в свои 15 лет? Ни родственников, ни друзей.

– Убью…, – послышался хрип мужчины позади, что заставил девушку тут же сорваться с места и побежать. Улицу, на которой никогда не горели фонари, освещала полная луна и звезды, чего все равно не хватало, чтобы четко разглядеть дорогу. Вэлери не знала куда бежит, главное – подальше отсюда.

*наши дни*

– Господи, милая…, – глаза старика слезились, прикрыв рот рукой, – Так это с тобой отец сделал? – в удивлении спросил он. Андерсон не мог поверить в то, что родной отец может сотворить подобное с дочерью, хотя видел подобное отношение к одному юноше. В его голове никогда не укладывалось, как можно поступать так с самым дорогим, что у тебя есть. Андерсон бы отдал все, чтобы вновь почувствовать радость отцовства, чтобы его дочь, так похожая на Вэлери, вновь была рядом с ним. Из глаз покатились горькие слезы от воспоминаний маленькой девочки, которой не было на этом свете уже, казалось бы, бесконечных десять лет.

– Почему вы плачете? – все же спросила Вэлери, приподнявшись с кровати, – Это из-за меня? Мне так жаль, извините меня!

– Не нужно извиняться, милая, – старик вымученно улыбнулся, смахнув слезы с лица, – Чайник вскипел, сейчас сделаю тебе чай с мёдом, тебе нужны витамины, а то замерзла вся наверно, – трясущимися руками, Андерсон схватил речку горячего чайника, наливая в небольшую красную кружку кипяток, – Куда ты пойдешь? – вдруг осенило его, после рассказа девушки, которая мельком упомянула, что никаких знакомых у нее нет.

– Я не знаю, – прошептала она, прикрывая глаза, – Не беспокойтесь, я найду куда пойти, – натянула она улыбку на себя, все же поднявшись с кровати и усевшись за небольшой столик, стоящий в углу.

– Слушай, – заговорщически заговорил старик, поставив ароматный чай прямо перед лицом Вэлери. С секунду он подумал над своим предложением, но все же продолжил, – Хозяин дома как раз недавно говорил о том, что не помешало бы найти дополнительных работников.

– А разве не вы хозяин…? – удивилась девушка, выпучив глаза. Почему-то она сразу была уверена в том, что этот огромный дом принадлежит Андерсону.

– Ох, – посмеялся он, – Нет, что ты. Я простой садовник, а это, – он обвел руками помещение, где они находились, – Мой садовый домик.

– То есть вы хотите, попросить хозяина взять меня на работу? – переспросила Вэлери, когда старик кивнул улыбаясь. Он надеялся, что девушка согласится. Андерсон давно не видел, как он считал «детей», тем более напоминающих его дочь. Рядом с этой проблемной девчонкой, которую он нашел в кустах сегодня утром, впервые за много лет он почувствовал себя живым. Старик видел ее доброту, искренность и детскую наивность, а после услышанной истории, его доброе сердце не позволило бы просто так отпустить ее, – Андерсон, спасибо вам огромное, вы так много для меня сделали…, – ее глаза заблестели от слез, – Больше чем кто-либо в моей жизни…, – Вэлери было страшно принимать это приглашение. Что если она подписывает себя на новое нескончаемое рабство, что если начальник окажется таким же человеком, как ее отец, что если вся эта доброта садовника – лишь маска. За свои 15 лет она испытала слишком много боли и не была уверена не в чем, но понимала, что хуже чем раньше никогда не будет, а идти ей было действительно некуда, так что выбора просто-напросто не оставалось, кроме как принять приглашение о работе.

– Да брось ты, – махнул старик рукой, улыбнувшись, – Давай допивай чай, я дам тебе свои вещи, все же в одной футболке идти нельзя, – молча делая глоток горячей жидкости, которая сразу же начала обволакивать давно пустеющий желудок приятным теплом.

***

Проходя по невероятно длинным коридорам особняка, Вэлери то и дело вертелась, разглядывая интерьер. Темные, в основном коричневые тона, покрывали стены и пол. Где-то висели картины, даже на дилетантский взгляд девушки, казавшиеся безумно дорогими. Какие-то изображали девушек, какие-то море, но все они так же были выдержаны в темных, достаточно мрачных тонах.

Штаны, что дал ей Андерсон, были слишком длинные и широкие, от чего частенько приходилось подтягивать их, чтобы не путались под ногами. Садовник шел впереди, изредка оборачиваясь и поверяя, идет ли за ним его новая подруга.

– Мистер Бэлфорт очень хороший человек! Уверен, он возьмет тебя на работу! – улыбался старик, когда они остановились у какой-то высокой и широкой черной двери. Тихо постучавшись, старик, не дождавшись ответа, открыл дверь, – Ричард, можно?

– Только быстро, – услышала девушка достаточно грубый и вымученный голос из за двери. Андерсон аккуратно коснулся ее запястья, затягивая в кабинет и закрывая дверь.

– Это Вэлери! – радостно воскликнул садовник.

– Кто? – непонимающе спросил мужчина, не отнимая свой взгляд от бумажек на столе. Только спустя несколько секунд, он все же поднял голову и взглянул на девушку. Его зеленые глаза в непонимании прожигали ее, с отвращением разглядывая то, во что она была одета. Темные растрепанные волосы упали на лицо, которые он тут же смахнул. Желваки на его точеных скулах, с легкой щетиной, то и дело напрягались. Ричард потер длинный прямой нос, окропленный практически незаметными веснушками, и перевел взгляд на старика, – Кто это? – было понятно, что Бэлфорт не особо заинтересован в этом, непонятном для него, представлении. У него было слишком много работы, чтобы отвлекаться на какую-то незнакомую девчонку, одетую в тряпье.

– Это Вэлери…, – вновь повторил садовник, и не успев продолжить говорить, был перебит начальником:

– Это я и с первого раза понял, кто она и зачем привел ее сюда? – вымученно спросил он, прикрывая глаза.

– Ты же говорил, что нужны дополнительные руки…, – снова не успел договорить старик:

– Ну не ребенка ведь, – опять тяжелый вздох, – Слушай, Андерсон, ты знаешь, что у меня много работы. Мне не до этого. Что бы ты не предложил, ответ «нет», – поставив точку, Бэлфорт вновь упер свой взгляд в бумаги, раскиданные на столе. Сердце Вэлери сжалось от разочарования. Она понимала, что и здесь ей оказались не рады.

– Ричард! – чуть прикрикнул Андерсон, заставив девушку чуть дернуться. Она была удивлена такому поведению садовника, – А кого ты собрался нанимать? Стариков? – все же он привлек внимание начальника, который в раздражении потер виски, но отложил бумаги, рассевшись в кресле и расстегнув верхнюю пуговицу своей черной рубашки. Его взгляд безмолвно, но так понятно, позволял Андерсону продолжить, – Слушай, девочка в тяжелой ситуации, ей некуда пойти…

– Мы не центр помощи детям, – лицо Ричарда продолжало быть, казалось девушке, каменным. Совершенно ни один мускул не дрогнул на его лице, он смотрел словно сквозь своих «гостей». Андерсон стоял молча, прожигая взглядом начальника. Без словная перепалка продолжалась несколько минут, которые показались Вэлери вечностью, – Что ты умеешь? – неожиданно вдруг задал он вопрос, устремив свой взгляд на девушку. Его темные зеленые глаза прожигали ее.

– Я умею все! – уверенно воскликнула белокурая, от чего впервые увидела живые эмоции на лице мужчины. Он усмехнулся, показывая небольшие ямочки на щеках.

– Сомневаюсь, – его позабавил такой ответ девушки. Как она наигранно уверенно пыталась выглядеть взрослой. Ричард же сам был еще достаточно молод, но в свои 23 года уже давно был тем самым «взрослым». Жизнь этого мужчины, как и Вэлери, была наполнена болью и страданием, но в 20 лет все прекратилось, только тогда, после смерти своего отца, он смог наконец-то начать жить и дышать полной грудью. Но все же что-то в этом ребенке показалось ему знакомым. Возможно, та же боль? Те же испытания? Или сходство с почившей дочерью Андерсона, из-за чего, очевидно, садовник так хотел, чтобы Вэлери работала здесь, – Готовить умеешь? Мисс Гилберт нужна помощь на кухне, – сдался Бэлфорт, тяжело вздохнув, понимая, что не сможет отказать Андерсону.

– Умею! – вновь воскликнула девушка. Ее звонкий голос бил по барабанным перепонкам мужчины, от чего он слегка сморщился.

– Ладно, – протянул он, откинувшись в кресле, – Под твою ответственность! – указал он пальцем на садовника, от чего тот радостно закивал, – До первого косяка! – добавил Ричард, когда пара уже собиралась уходить, – И одежду нормальную ей купите!