Полоска чужого берега, или Последняя тайна дожа

Редактор Вера Верисиянова

Корректор Вера Верисиянова

Дизайнер обложки Валерия Лукомская

© Елена Вальберг, 2016

© Наталья Егорова, 2016

© Валерия Лукомская, дизайн обложки, 2016

ISBN 978-5-4483-5818-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Пролог

Грозовые тучи с Востока. 1299 год, деревня в Малой Азии

Той ночью вождь племени тюрков Осман спал в доме праведника Эдебали, когда увидел сон, как из груди святого взошла луна и опустилась в его собственную грудь. Затем из его пупка выросло дерево, и тень его накрыла весь мир. Под тенью этой были горы, а от подножия каждой горы текли реки. Некоторые люди пили из этих проточных вод, иные орошали сады, а другие отводили каналы. Пробудившись, Осман пересказал свой сон праведнику, и тот молвил: «Осман, сын мой, поздравляю, ибо Бог даровал верховную власть тебе и твоим потомкам, а дочь моя Малхун станет твоей женой!» Таким было начало правления первого султана династии Османов, так зародилась Великая Османская империя.

Никто не мог предвидеть победного шествия османов в течение следующих веков – ведь они были лишь одним из немногих тюркских племён, – но всё больше и больше земель оказывалось под властью Османской империи; бунчук – красное знамя со звездой и полумесяцем, украшенное конским хвостом, – несли знаменосцы впереди наступающих воинств, несущих огонь, смерть и разрушения, завоёвывающих новые города и крепости. Тучи сгустились над южными окраинами Европы, зловещая тень простиралась всё дальше, до самых берегов северных морей.

Мануил II Палеолог, византийский император, правивший в те далёкие времена, вспоминал в своём жизнеописании: «Нас в то время окружала жизнь, исполненная треволнений и смуты; но по многим признакам она позволяла предвидеть, что наше будущее заставит смотреть на прошедшее как на время ясного спокойствия».

1.1. Пролог. Редакционное задание

Утро не задалось…

Как всегда не выспавшаяся из-за ночных бдений Лера с утра потащилась в ванную комнату. После приёма контрастного душа повеселела, но, выходя из кабинки, она поскользнулась на луже, которая образовалась на полу из-за неплотно прикрытой шторки, – девушка всегда забывала о таких мелочах, и упала, пребольно ударившись рукой. На этот раз её падение принесло массу неприятностей: во-первых, она придавила крутившуюся в ванной домашнюю питомицу – той-терьера Муську, – которая понеслась в спальню матери Леры Елены Петровны, громко жалуясь на Леру, подтявкивая и одновременно издавая практически волчий вой. Лера даже удивилась: собачка раньше таких звуков не издавала. Однако жаловалась Муська напрасно – мать уже давным-давно ушла на работу.

Во-вторых, что было в сто раз хуже, при падении девушка увлекла за собой со стеклянной полочки перед зеркалом мамины любимые духи «Шанель №5», которые, конечно, вдребезги разбились о кафель. Мать всегда оставалась верной классике в парфюмерии и одежде, особенно её любимой элегантной Коко Шанель; духи в стомиллилитровом флаконе были приобретены Еленой Петровной во Франции, там было ещё больше половины, и Лера с ужасом подумала о вечернем объяснении с матерью. В-третьих, она поранилась осколками. Порезы были мелкими, но очень неприятными: ладонь и пальцы правой руки покрылись росчерками быстро набухавших царапин с капельками крови, даже на полу расцвели маленькие алые маки.

Кляня всё и всех и в первую очередь, конечно, себя, Лера обработала перекисью водорода раны, повязала на руку льняную салфетку, убрала осколки, тщательно несколько раз вымыла пол, но аромат прекрасных духов не собирался выветриваться, несмотря на все открытые окна в огромной квартире, – концентрация была такова, что запах вызвал у Леры жесточайшую мигрень. «Я на всю жизнь возненавижу духи, особенно „Шанель №5“! Как в таком состоянии идти на службу?!» – подумала девушка.

Но, к сожалению, служба есть служба, а работала Лера Крестовская штатным журналистом в журнале «Непознанное». Можно было, конечно, отпроситься, но оттягивать встречу с Димкой Семёновым – главным редактором журнала – было нельзя, Димка, конечно, хороший друг, но злоупотреблять дружбой девушке в этот раз не хотелось, так как решался вопрос о её внеочередном отпуске. Вчера, когда она об этом заикнулась, Димка пришёл в ярость: за Лерой числилось несколько редакционных заданий, которые она в срок не выполнила.

Журнал «Непознанное» был мистического толка. Он выходил два раза в месяц, раньше печатался на очень дешёвой бумаге, но уже пару месяцев выходил в глянцевом переплёте на приличной бумаге, так как Димка резко поменял маркетинговую политику, достал деньжат, нанял приличного дизайнера, заключил новый договор с типографией, рассчитывая на более серьёзного и состоятельного читателя, нежели бабушки-пенсионерки и подростки. При таких раскладах публикации должны быть более серьёзными, чем та чепуха, которая потоком лилась со страниц журнала. Дошли наконец Леркины молитвы до ушей главного редактора – она даже отложила на приличный срок поездку в Италию, которую планировала ещё в ноябре вместе с Яном, своим парнем, и помогала Димке буквально во всём, чтобы журнал приобрёл наконец серьёзный уровень и статус. Однако Лера немного зашивалась со статьями о «Петербургской ротонде» и об истории захоронения Александра Блока на двух петербургских кладбищах – ей хотелось сделать материалы яркими и интригующими, но без дешёвых спецэффектов, а всё скатывалось на простую и нудную констатацию фактов; статьи что-то не выписывались. Димка орал, так как не мог из-за неё нормально сверстать очередной номер журнала, и приходилось срочно искать замену её статьям.

Однако вчера, когда Димка, выдав свою реакцию на просьбу Леры об отпуске, узнал, что та планирует провести его с Яном в Венеции и едут они на карнавальную февральскую неделю, немного поостыл: сообщил ей, что подумает, а затем с барского плеча даже пообещал денег подкинуть на редакционное задание, которое намеревался сообщить ей завтра в одиннадцать утра. При таких раскладах испытывать далеко не ангельское терпение шефа было невозможно, и Лера, наглотавшись обезболивающих таблеток, стала наводить красоту.

В редакцию она влетела в одиннадцать тридцать. За стойкой сидела Рамина – секретарь Семёнова. Она сделала Лере «ужасные» глаза, в которых можно было прочесть: «Шеф рвёт и мечет и Лерой уже интересовался не один раз!» Лера кивнула Рамине, с которой была в прекрасных отношениях, и просочилась в кабинет главного редактора без доклада.

Кабинет является олицетворением любого руководителя – он может многое рассказать о хозяине. Разжившись у спонсоров деньжатами, Димка в первую очередь решил оформить свой кабинет – ведь общий стиль показывает благосостояние и стабильность компании, уровень доверия к руководителю становится выше, а значит, денежки от заказов и рекламы потекут рекой! Просторное помещение с огромным полукруглым окном с видом на Мойку было отделано просто, даже аскетично, но подбор деталей – дубовая паркетная доска палубного настила, суперсовременные светильники в стиле хай-тек, огромный телевизор во всю стену – придавал кабинету ту самую элегантную простоту, которая дорого стоит! Приглашённый дизайнер надменно отказался от классики и даже стены оставил в кирпичной кладке (при этом отчаянно труся, так как это был его первый самостоятельный заказ), но тёмная мебель и удобные лиловые кресла на колёсиках завершили образ кабинета молодого креативного руководителя, а петербургские виды за окном придали тот самый шик, который невозможно воссоздать в любом другом месте.

Димка – вернее, Дмитрий Андреевич – сидел в своём любимом кресле с чашкой ароматного кофе, просматривая последние сплетни в Интернете.

– Слушай, Крестовская, ты знаешь, что можешь допрыгаться до увольнения, я ведь введу обязательную восьмичасовую отсидку на рабочем месте (а рабочий день у нас с девяти до семнадцати сорока пяти) и обязательное заполнение журнала командировок – кончится твоя лафа! – мерзким голосом завзятого ябеды начал беседу Димка.

– Дима, прости ради бога, видишь – ранили меня! – Лера продемонстрировала забинтованную кое-как руку.

– Что, бандитская пуля? – задал он вопрос из известного фильма «Старики-разбойники».

– Нет, порезалась, когда брилась, – ответила она ему в тон переделанной цитатой из фильма.

– Крестовская, а ты что, в духах купалась? От тебя несёт как из парфюмерного магазина!

– Ой, Дим, не поверишь: свалилась в ванной, да на мамины любимые духи – и порезалась осколками!

– Бог шельму метит: теперь тебе и от Елены Петровны попадёт! Ладно, вступительная часть закончена – теперь к делу!

– Я вся внимание!

– Значит, так. Всю ночь я думал, что позабористее придумать про Венецию, и придумал. Соберёшь-ка ты мне, милая, материал: напишешь ряд очерков – ну, там про остров Повелья, там ещё чумные бараки и была психиатрическая лечебница при дуче Муссолини. Этот остров до сих пор остаётся самым мрачным и загадочным местом в Венеции. Потом про Арсенал: там что-то про львов, охраняющих Арсенал, – вроде легенда о том, что они оживают по ночам и жрут людей; про бравос – это тайное общество убийц на службе Венецианской Республики; ну и, конечно, про карнавал, но в аспекте мистики – про привидения там и прочее. Уяснила? Только на этих условиях туда и поедешь!

– Ты чего, Димка, обалдел? Мне и месяца не хватит с этим справиться! А я еду всего лишь на неделю, а языковой барьер? – заныла Лера.

– Ты сама назвала срок – неделю за твой счёт, а остальные дни оплачивает редакция! Будет тебе командировка – найди себе квартиру в Венеции, сделай мне ряд публикаций, чтобы я номер мог посвятить Венеции, а остальные задания, так и быть, подождут до твоего приезда: билет обратно перебронируй. – Голос Димки постепенно набирал стальные нотки.

– Я даже не знаю…

– Это приказ. Ты и так достаточно долго испытывала моё терпение – теперь должна отработать, сама знаешь, мы сейчас в трудном положении! Твоя командировка, конечно, для журнала дорогое удовольствие, но я возлагаю на Венецию большие надежды, а ты, я знаю, можешь писать убойные статьи, так что действуй. – Димка подошёл к окну, задумчиво посматривая на блики на воде. – Я вчера связался с папиной знакомой журналисткой Лаурой Леони. Она настоящая венецианка, всю жизнь там прожила – она всё тебе расскажет и покажет, очень любит Венецию. Сейчас, правда, ей около семидесяти, но она бодра и весела, и для тебя просто кладезь информации. Кстати, венецианцы все мистики – жизнь обязывает. Город в море стоит, на сваях – тут станешь суеверным. Когда Лаура узнала о нашем издании, так аж от восторга захлебнулась – думаю, и сама тебе идей накинет. По-русски она говорит прилично, часто в России бывала, да и английский у неё на европейском уровне, а ты, я знаю, с английским дружишь – поверь мне: старая дама будет рада оказать любую посильную помощь. В общем, в добрый путь! Все координаты у Рамины. Ты когда улетаешь?

– Первого февраля.

– Это через пять дней. Отлично – даже, может, успеешь долги свои сдать – времени полно. Данные о прилёте оставишь Рамине – организуем встречу тебе. Где там остановишься?

– Не знаю, вроде Ян что-то уже придумал, сюрприз мне готовит, – похвасталась Лера.

– Но это на неделю. Потом Лаура тебя куда-нибудь пристроит, только денег дам в обрез – на недорогую квартиру и скромное питание, по ресторанам там не шастай, командировочных не хватит! Венеция – один из самых дорогих городов Европы, так что с деньгами поосторожней! – с умным видом бывалого путешественника Димка стал давать советы по жизни.

Озадаченная девушка вышла от начальства в приёмную, где её с нетерпением ожидала Рамина.

– Ну что? Очень попало? – она сочувственно посмотрела на Леру.

– Да уж, в ссылку меня отправляют, на каторжные работы!

Но надеть маску пострадавшей от гнева начальства Лере не дали:

– Мне бы такую ссылку! – фыркнула Рамина. – Завидую тебе: в Венеции поживёшь! Я там была всего лишь раз, и так тянет туда – волшебный город! – завздыхала Рамина, томно подкатывая глаза.

– А ты ведь, лиса, всё знала – почему не предупредила?!

– Извини, Лерок, шеф сказал, что если тебе скажу хоть слово – убьёт! А ты что, на «Шанель» перешла? – Рамина потянула носом, – а я думала, твоя любимая фирма «Дольче энд Габбана».

– Это случайно – духи мамины разбила, да ещё порезалась об осколки. Ладно… Похоже, не отдохну я в отпуске! – Лера махнула рукой, как бы предчувствуя грядущие хлопоты.

– Отдохнёшь – у тебя ведь неделя законного отпуска с любимым, а потом и за работу возьмёшься, когда Ян улетит.

– Вот-вот, Ян – да он в бешенстве будет от таких раскладов! Он мне сюрприз с поездкой готовит, а преподнесу сюрприз я! У него, между прочим, день рождения 14 февраля – 30 лет в этом году стукнет в день Святого Валентина. А я в Венеции в это время буду сидеть – он очень расстроится.

– Не переживай, он душка, всё поймёт: ты же по работе остаёшься, а с днем рождения по скайпу поздравишь.

– Мне кажется, что он уже устал меня понимать: я всё время что-то выкидываю – никакой уверенности!

– А мне кажется, что он готов терпеть от тебя что угодно, я же вижу: смотрит на тебя как преданный пёс, – жизнь отдаст за хозяйку!

– Ладно, Раминка, пойду поработаю сегодня на рабочем месте, чтобы Димку не раздражать. Кто сегодня на месте?

– Леший и Лялька, а остальные в разъездах.

В редакции журнала «Непознанное» числилось четыре штатных журналиста: вместе с Лерой в штате редакции работали также Алексей Сатин по прозвищу Леший, так как он имел усы и окладистую бороду и к тому же его коньком были всякая лесная нечисть да паранормальные места по всей России; Лялька, или Ольга Писанко – красивая украинская дивчина, которая специализировалась на статьях о колдунах и магах, не пропускала ни одной передачи «Битва экстрасенсов» и была страстной поклонницей ведущего Башарова; а ещё – Серёга Свирский (сейчас он был в командировке на Алтае, от которой отказалась Лера) – он, так же как и Лера, специализировался на городских легендах. Были ещё два внештатника – Аркашка Косой и Рита Синицына, – у тех рабочих мест в редакции не было, как не было и специализации. Они бывали в редакции по мере надобности.

– Нерусским духом пахнет! – приветствовал Леру Леший, когда та вошла в рабочую зону, где располагались рабочие места журналистов-штатников.

– Да уж, пахнет духом усопшей Коко Шанель, – парировала Лера.

Лялька фыркнула шуткам коллег, улыбнулась Лере и уткнулась в свой макбук. Коллеги Леру любили все без исключения: она часто выручала их, пользуясь благосклонностью и терпимостью по отношению к ней начальства; знали, что человек она порядочный, никогда никого не сдаст, с ней можно спокойно делиться своими проблемами, да и совет всегда даст правильный, а Серёга Свирский – тот вообще был в Леру влюблён, о чём знала вся редакция, однако сердце её уже было занято, но тем не менее он ей часто говорил:

– Лерочка, я буду ждать тебя всегда, когда твой красавец устанет от фортелей, которые ты выкидываешь, – тут я прискачу на белом коне!

Все смеялись, а Лере было грустно: такой парень пропадает!

Лера призвала всё своё мужество и углубилась в работу над незаконченными статьями – нужно всё-таки сдать их.

К вечеру, когда уже все ушли, она наконец закончила писать. Завтра отдаст материалы в корректуру – и всё, считай, с долгами справилась. Осталось подготовиться к командировке.

2. Авиньон. 1354 год. Дворец пап

Марино Фальеро, венецианский посол при папском дворе, а ныне избранный дож Венеции, отдав последние приказания о скорых сборах, устало опустился на кресло у камина и задумчиво смотрел на пляшущее пламя. На рассвете ждёт его дорога домой, в светлейшую «Серениссиму». Вести о том, что выбор пал на него, пришли неожиданно – казалось бы, карьера его достигла своего пика: венецианский патриций, военачальник, победитель 80-тысячного войска венгерского короля при осаде Зары, наместник Венеции на материке, в свои почти 80 лет представлял интересы Венецианской Республики при дворе папы Иннокентия VI в Авиньоне, но судьба подарила ему шапочку дожа, корно дукале – высшую власть, ограниченную лишь Советом Десяти. В смутное неспокойное время приходится ему брать бразды правления: только прошли тяжкие годы Великой чумы, Венеция ещё не оправилась от потерь, идёт нескончаемая война с генуэзцами за сферы влияния. Но как же не бороться за торговые пути на Восток! Гружённые дорогими шелками, пряностями, мехами, золотом и украшениями, рабами, мёдом, воском и зерном торговые корабли привозили в Венецию немыслимое богатство. Порты Каффа и Солдайя в Крыму – лакомый кусочек! А тут ещё и османы поднимают голову! Есть о чём подумать новоизбранному дожу! И лишь мысли о доме, о дорогой дочери и любимой жене поднимают настроение Марино. Скоро он увидит свою возлюбленную Алквину! И сладкая волна воспоминаний накрыла его. Марино вспомнил, как пятнадцать лет назад, во время венчания с морем дожа Бартоломео Градениго, на «Бученторо», галере дожа он – убелённый сединами пожилой вдовец – увидел Её!

Ослепительно красивая в ореоле золотистых волос, в бордовом платье с серебряным шитьём, она до сих пор стоит перед его глазами, стоит только закрыть их. В сердце словно вошла золотая спица, и любовь уже не отпускала его. Дальняя родственница дожа, молодая Алквина Градениго отказала уже многим женихам, когда он начал свои ухаживания. Цветы и заморские сладости как знаки внимания передавал он через верную Магдалену, поверившую, что Марино охвачен любовью, околдован Алквиной не на шутку. А какие стихи нашёптывал он ей при редких встречах:

И вот гордая красавица растаяла от любовных признаний и согласилась стать его любимой супругой. Уже много лет они жили душа в душу, хотя и прошло время пылких любовных страстей.

Снова и снова вглядывался Марино в пляшущие огоньки, словно пытаясь увидеть своё будущее, и вкрадчивый туман тревожной неизвестности окутывал его седую голову. Что же ждёт его в такой манящей, но такой коварной Венеции?

3. Венеция. День первый. Лера, Ян, Лаура Леони. Наши дни

В аэропорту «Марко Поло» их встречала с табличкой моложавая стройная и очень элегантно одетая дама, которая безошибочно подошла к Лере и Яну, когда те ещё крутили головами, не замечая встречавшую их Лауру Леони.

– Я Лаура Леони, приветствую вас на итальянской земле! – дама говорила по-русски с едва заметным акцентом, чем удивила и порадовала наших путешественников, которые, конечно, итальянского не знали.

Ян галантно поцеловал руку Лауре, чем сразу же подкупил пожилую даму, а Лера пожала ей руку и приветливо улыбнулась – ей сразу понравилась новая итальянская знакомая.

«Итальянская элегантность говорит шёпотом», – подумала Лера, оценив внешний вид «бабульки»: неброский макияж, ухоженные, но без особых наворотов волосы, юбка до середины колена – итальянское мини, – кашемировое манто, удобный невысокий каблук – вот повседневный стиль венецианки. Единственный реверанс в сторону роскошной «дольче вита» – это сумка Louis Vuitton и обилие серебряных браслетов, да ещё нестареющее жемчужное колье. Ну и самый главный бьюти-секрет итальянок – загар. У Лауры он деликатный, с лёгким бронзовым отливом.

– Спасибо огромное, что вы нас встретили, мы не ожидали! Может быть, вам удобнее общаться по-английски?

– Я не нынешнее поколение, которое знает английский как родной язык. Конечно, я владею им, использую по мере необходимости, однако русский знаю значительно лучше. Я в общей сложности три года прожила в вашей стране – в Москве, Петербурге, даже во Владивостоке. Россия меня завораживает, поэтому и язык знаю. Так что будем общаться по-русски – я очень хочу получить практику русского языка, вы для меня просто находка! Должна сказать вам: не надо меня щадить, я с удовольствием исполню роль и гида, и наставника для вас, Лера; меня ваш начальник предупредил, что вы приехали ещё и поработать, а в этом, надеюсь, я окажу посильную помощь. Да что я вас совсем заболтала, вы же устали с дороги! Доставлю вас с комфортом на водном такси – я уже его заказала. Вы выбрали, где остановитесь?

– Да, уже заказан отель Bonvecchiati на неделю до седьмого февраля.

– Хороший отель – в центре, совсем недалеко от площади Сан-Марко и моста Риальто, обслуживание приличное. Заказать его на карнавальную неделю практически невозможно – вам очень повезло. Доставлю вас туда без особых проблем – там свой причал есть.

Так, непринуждённо разговаривая, троица добралась до причала, к которому их подвёз автомобиль, специально поджидавший Лауру и гостей.

Пока водное такси катило их по лагуне, наши путешественники не произнесли ни слова, заворожённые открывшейся панорамой великого города. Вечерело, и лёгкая дымка окутала распластанные по островам каналы и палаццо, соборы и колокольни. Грозное, окрашенное закатом небо торжественно, как театральный занавес, обрамляло силуэты собора Сан-Марко, вереницы домов вдоль каналов. Лера внезапно почувствовала необъяснимую тревогу, будто что-то или кто-то наблюдал за ней с высоты, как бы говоря: «Посмотрим, Лера, чего ты стоишь».

Она теснее прижалась к Яну, чувствуя его силу и уверенность. Лаура понимающе улыбалась и тоже молчала, предоставляя возможность гостям освоиться после путешествия.

Она гордилась своим волшебным городом – урождённая венецианка, происхождением из очень богатой и знатной патрицианской семьи Леони, которая была внесена в знаменитую «Золотую книгу» Венеции, в которой ведётся учёт всех патрицианских семей с XIV века. К сожалению, семейство не смогло сохранить свои богатства, растеряв их за многие столетия, однако позиции знатного рода не сдавали: старинные связи до сих пор служили ему исправно. Лаура была желанным гостем на любой, самой закрытой светской вечеринке. Её же дядя Бартоломео Леони был одним из столпов высшего общества Венеции.

Их путешествие окончилось на пристани перед отелем. Лера уже бывала в Венеции и не была удивлена тем обстоятельством, что буквально с пристани гости попадают в отель, Ян же, который оказался в Венеции впервые, что называется, раскрыл рот от удивления – он вообще даже не пытался скрыть своего восхищения необычным городом, где каналы заменяют улицы.

День уже клонился к вечеру, наступили сумерки, вечер карнавала набирал свои обороты. Лаура распрощалась с нашей парочкой, пожелав им приятного вечера и заверив в своём желании помочь, когда те немного освоятся и пройдут обязательную туристическую программу ознакомления с Венецией. Ребята слушали её вполуха, желая поскорее поселиться в номер и бежать глазеть на потрясающее и никогда ранее не виданное зрелище – карнавал в Венеции.

После обязательных процедур заселения они наконец ворвались в номер, по очереди приняли душ и, открыв свои чемоданы, стали судорожно переодеваться в свежую одежду, не произнося при этом ни единого слова, – все были погружены в мысли о том, чтобы не тратить времени зря. Наконец сборы были закончены, и они, поинтересовавшись на ресепшене, как добраться до площади Святого Марка, буквально побежали туда.

Ребята крутились по узким улочкам, то и дело натыкаясь на сказочных персонажей, которые гуляли по городу в огромном количестве, перемешиваясь с обалдевшими туристами. Казалось, все венецианцы переоделись в карнавальные костюмы и искусно играют роли своих персонажей – в игру включился весь город.

Вот на изогнутом мостике стоит прекрасная золотая осень. От неё веет грустью – голова склонена, плечи опущены, многочисленные ветви с золотыми листочками, опутывающие тело прекрасной женщины, дрожат на небольшом ветру, а лицо, окрашенное золотом, не улыбается. Жадные до впечатлений туристы наперебой просятся сфотографироваться с ней. Ребята на минуту тоже застыли перед прекрасным зрелищем.

А вот целая компания в красочных костюмах карточных дам, валетов, королей и тузов – шапочки в виде пик, треф, бубён и червей, карточные рубашки! Так и хочется их перетасовать для грандиозной игры!

Карнавал в Венеции – это особенное событие с примесью волшебства: каждый ждёт, что именно с ним случится что-нибудь необыкновенное и загадочное! Следует немного вспомнить традиции венецианского карнавала. Это великолепный народный праздник, самый старинный из всех карнавалов, грандиозный костюмированный бал-маскарад, который проходит две недели в феврале. Последний день карнавала – это «жирный четверг», за которым следует сорокадневный пост перед Пасхой. Традиции карнавала зародились в XI веке, а вернее, ещё раньше – истоки следует искать в римских сатурналиях. Сначала масок на карнавале не носили – эта традиция пришла только в XIII веке. С 1162 года в честь победы над патриархом Аквилеи начались народные гуляния на площади Святого Марка – Сан-Марко. Аристократы и простолюдины в масках могли сесть за один стол, и никакие предрассудки не мешали их совместному веселью. Конечно, были попытки запрещать карнавал, и около 70 лет не было этого прекрасного праздника, но в 1979 году он возродился. Роскошные венецианские костюмы стали истинными образцами высокой моды. Главные герои венецианского карнавала – персонажи итальянской уличной комедии Арлекин, Пьеро, Панталоне, а прелестная Коломбина стала эмблемой венецианского карнавала. Каждый из героев имеет свою, характерную только для него маску. Карнавал в Венеции охватывает весь город, он выливается на узкие улочки и площади; на воде, которой в Венеции в избытке, на каналах, в морской лагуне снуют катера и гондолы, заполненные гуляющими; праздник сопровождается музыкой, танцами и массовыми гуляньями. Везде на специально устроенных открытых площадках можно увидеть концерты, спектакли; выступают фокусники, жонглёры, мимы, клоуны, акробаты и даже заклинатели змей; гадалки предсказывают судьбу по линиям на руке, по кофейной гуще, раскладывают карты; на улицах тут и там устраиваются фейерверки. Сказочные персонажи заполняют весь город – неподготовленный турист едва ли может пережить этот восторг! Венеция искрится весельем, праздник напоминает шампанское в бокале, и все активные участники, которые готовились к событию целый год, и те, кто приехал поглазеть на незабываемое зрелище и угодил в водоворот развлечений, пьяны без вина. Весь город на две недели превращается в гигантскую сцену с декорациями для одного из самых грандиозных и ослепительных карнавалов в мире: безудержная фантазия, бессонные ночи, музыка круглые сутки, парад разукрашенных лодок и гондол на Большом канале и ещё феерия костюмов разных типов и мастей. А маски! Нельзя сказать, что это просто маски – каждая из них имеет свою историю и своих поклонников. Появление карнавальных масок обусловлено желанием быть неузнанным, маска скрывает облик своего хозяина, позволяя ему делать всё, что душе угодно, невзирая ни на какие условности и не задумываясь о последствиях; в карнавальных действах все равны, размываются социальные различия, аристократ танцует с прелестной селянкой, горожанин распивает рюмочку за здоровье прекрасной незнакомки явно патрицианского происхождения. Венецианцы скрывают свои лица под масками – ведь соседям не обязательно знать, куда ты ушёл из дома и из какого гнёздышка ты выполз под утро; а бывало, под маской скрывались преступники – за ношение масок в средние века можно было сесть в тюрьму. Постепенно венецианские маски эволюционировали: сначала они копировали языческих богов плодородия, потом отображали важнейшие события жизни горожан и громкие достижения венецианцев, в том числе и военные победы над турками. А в XVIII веке главными действующими лицами стали герои итальянской комедии. Маски традиционно выполняются из папье-маше и кожи, раскрашиваются художниками по своему усмотрению, но есть и определённые правила: они могут украшаться перьями, фальшивыми (а иногда и настоящими) драгоценными камнями. Свою лепту в оформление костюмов для венецианского карнавала внёс великий кутюрье Пьер Карден: он создал для бомонда неповторимые карнавальные костюмы, навеянные ему мистическим средневековьем. Удивительно, что именно он написал в 1996 году гимн венецианского карнавала, который стал неотъемлемой частью последнего. Уже первые аккорды гимна приводят публику в ожидание чего-то особенного, нового, неизведанного. Дожила до наших дней и традиция в первый день карнавала спускать по канату над площадью Сан-Марко с колокольни собора механическую голубку – Коломбину, – которая взрывается разноцветным конфетти. Раньше над площадью на балкон Дворца Дожей спускали живую девушку, преподносившую подарок от города дожу, но, к сожалению, это закончилось трагедией – «голубка», соскользнув с плохо закреплённого каната, разбилась насмерть на камнях площади. Дождь конфетти служит сигналом к началу общего веселья – открытию венецианского карнавала. Считается, что город постепенно умирает, погружаясь в воды Адриатики, поэтому веселье на карнавале в Венеции всегда с тенью грусти, как будто закат солнца – прекрасный, манящий… Но вот миг – и наступит полная тьма.