Искра Эллириона. Книга 1. Некромант

Некромант.

Предисловие.

Прежде всего хотел бы поблагодарить свою супругу за прекрасную обложку, за то, что использовала все свои навыки фотографа, максимально приближая простую бесплатную картинку к тому, что рисует мое воображение. Спасибо всем, кто меня поддерживал и подбадривал. Отдельное спасибо самоназванному внештатному редактору, Константину Печенегину.

Если вы читаете мои книги и мое творчество вам действительно нравится, вы можете поблагодарить меня на сайте https://litnet.com/valdemortis-u789418/about любым из способов, указанных в информации обо мне. Продолжение будет там же. Или поддержать меня напрямую:

Mastercard 5336 6900 1130 3460

WMR: R178193732254

QIWI: +79507679340

Глава I Пророчество.

Sae’Aith, древоград лесных эльфов, был наполнен радостным гулом жителей. Эльфы «Лесного дома» во всю готовились к празднованию дня Аварессы, своей богини-покровительницы. Все вокруг веселились в ожидании большого праздника, маленькие остроухие непоседы играли в замысловатые игры, мир наполнялся звонким смехом детей и радостными возгласами взрослых, которые украшали свои жилища и готовили угощения для вечернего пира. В каждом уголке царила атмосфера счастья и предстоящего веселья.

Лазриэль смотрел на все это с высоты своего балкона на верхнем ярусе дома-дерева. Как старший сын верховного друида, он занимал именно этот ярус. Отсюда открывался самый лучший вид на весь город и он впечатлял, несмотря даже на то, что эльф любовался им каждое утро. Величественные стволы Тре-аит, или деревьев-домов, тут и там вырывались из земли и терялись кронами высоко над головой, а необъятные стволы внушали трепет и уважение. На разном уровне и с разных сторон стволов на массивные ветви выходили балконы, огороженные резными перилами в форме различных существ. Олени, леопарды, грифоны, драконы, саламандры, эльфы и сильваны, все, на что была способна фантазия резчиков, воплотилось в дереве. Никаких лестниц и магических подъемников, как в городах светлых эльфов, здесь не было. Чтобы добраться домой дети леса использовали «живые лианы», которыми учились управлять с малых лет; те же, кто так и не смог овладеть этим навыком, селились у самой земли. Жилища представляли собой магически опустошенный ствол дерева.

Лесные эльфы, в отличие от большинства других рас населяющих Эллирион, никогда не причиняли вред окружающей природе ради своего удобства. Только слияние, только мягкое подстраивание природы под себя или единение эльфа с природой. Для того, чтобы построить жилище внутри Тре-аит, друиды годами воздействуют на ствол дерева изнутри, не выжигая, а раздвигая тело ствола от центра к краям, укрепляя и уплотняя наружные стенки, тем самым делая невозможное, увеличивая прочность стен, при этом уменьшая их толщину. Готовые стенки получаются прочнее мрамора. Когда ярус готов, его передают достойному, который сможет связать свой дух с духом дерева и управлять им. Получивший жилище может самостоятельно, или прибегнув к помощи друидов, расширить жилище, просто увеличивая его или поднимая новые ярусы. Одни делают скрытые внутри ствола ярусы, другие же выводят наружу балконы и окна. Все зависит от целей жильца.

Прежде чем спуститься на землю и отправиться к отцу в Ильтрассес, твердыню лесных эльфов, Лазриэль еще раз окинул взглядом все, что было так дорого его сердцу. В этот момент на краю сознания замаячила мысль, что что-то не так, что-то неправильно, чего-то не хватает, но чего – он так и не смог уловить.

– Ладно, разберусь по дороге. – Решил эльф и мысленно призвал лиану.

Зеленый побег обвился вокруг талии, плавно приподнял над веткой-площадкой, на которой он стоял, и, также плавно, но невероятно быстро, понес к земле, мягко опустив его внизу и, дождавшись мысленного приказа, лиана исчезла в кроне дерева.

Ощущение неправильности не покидало ни на секунду. Он внимательно осматривал все, что попадалось на глаза: вот пронеслись непоседливые дети в шуточной погоне за прирученным волчонком; здесь маленькая друидка пыталась освоить самостоятельно азы превращения в пантеру; тут спутницы Ллианра и Эрмондора украшают свое дерево-дом к предстоящему празднику; вот избранница Иллилтраса торопится по своим делам. Наконец, сознание захватило ошибку, разум начал понимать, что именно не так…

Резкий удар застал его врасплох, и он, вместе с нападающим, покатился по земле. Уже лежа, эльф пришел в себя, смог собраться, накрыть себя защитным куполом и выбросить вокруг себя кольцо сырой маны. Это самое быстрое, что пришло ему в голову, урона никому нанести не сможет, но раскидает нападающих и даст необходимое магу пространство, чтобы оценить обстановку и успеть применить заклинание по ситуации. Сразу после выброса маны, Лазриэль вскочил на ноги, чтобы оказаться лицом к лицу с нападающим. Отброшенный противник, как и следовало ожидать от эльфа, эффектным обратным сальто погасил импульс и оказался на ногах в низкой атакующей позе. Как кошка перед прыжком он прижимался к земле, держа параллельно ей два коротких изогнутых эльфийских клинка.

Поняв, кто именно напал, эльф мгновенно расслабился. Уж этого-то противника он сможет одолеть без особых усилий. И как только он упустил из виду эту остроухую бестию? Видимо, слишком увлекся окружающей красотой. Надо впредь быть осмотрительнее.

– Таэль’авир! Рад тебя видеть. Поздравляю, ты наконец-то смог застать меня врасплох, твои силы растут, ты становишься настоящим воином

– Привет, старший братишка. – Радостно воскликнул «Ураган клинков». Маленький проныра плавно вышел из боевой стойки, лукаво улыбнулся, горячо и искренне обнял брата и прошептал на ухо. – И все-таки я тебя подловил!

Он, как и всегда, был весел и беззаботен, оптимизм буквально лился из него, как лучи солнца, заряжая всех вокруг положительными эмоциями. Единственный среди всех лесных эльфов в окрестностях, Таэль был обладателем абсолютно белых волос, а постоянный хаос на его голове дополнял его беспечный вид. Несмотря на свой взбалмошный характер, постоянно отпускаемые шуточки и проворачиваемые им розыгрыши и подставы, когда дело доходило до серьезных вопросов ему можно было без опасений доверить свою жизнь. Он был сообразителен и быстро мог найти выход из любой ситуации, несмотря на свой возраст (ему не было еще и двадцати пяти лет, самая юность для эльфа) он еще даже не утвердил свое направление развития с двумя клинками. Пока что он невероятно талантливый самоучка.

Сам Лазриэль только готовился к прохождению инициации. Как только ему исполнится полсотни, верховный друид призовет духов, которые подтвердят его принадлежность к ордену магов (а в этом он не сомневался, не для того он в течение четверти века корпел над книгами, отрабатывал до автоматизма пассы руками и заучивал зубодробительный речитатив заклинаний, чтобы духи определили его в другой класс) и только после инициации он получит доступ к расширенным знаниям магов, после чего начнет уже по-настоящему изучать магию и расширять запас своих заклинаний.

– Я так понимаю, ты направлялся к отцу? – Спросил Таэль. – Пошли, мне тоже надо к нему.

– Да, я собирался уточнить несколько вопросов, связанных с инициацией и как раз направлялся в Ильтрассес, пока неизвестно откуда на меня не свалилось беловолосое бедствие и не взорвало мой тихий, спокойный мир.

– Да ладно тебе, расслабься, ты слишком сконцентрирован, тебе нужно иногда выпускать пар. Ты себе даже не представляешь, каких трудов мне стоило не атаковать тебя последние несколько раз, чтобы ты начал терять бдительность и не успел накрыться куполом. А как долго я выбирал место и караулил тебя здесь! Даже когда с улицы стали пропадать воины, маги и стражи, я подавил в себе желание проследить за ними и узнать, что происходит, только ради того, чтобы наконец победить тебя. И у меня таки получилось…

– СТОП! Повтори, что ты сказал?

– Да, я победил тебя, я оказался быстрее, хитрее и расчетливее, просто признай..

– Да, да, ты победил. Я не об этом. Так вот, что меня напрягало в последние полчаса. На улицах нет ни одного эльфа-мужчины и я не вижу ни одного мага или воина, ни одной друидки или лучницы… Это может означать только одно… Отец призвал всех к себе, а такое последний раз было… Тиавара, великая мать магии… Такого не было со времен столетней войны с орками.

– Так чего ты все еще тут? Скорее бежим в твердыню, узнаем, с чего такой переполох и что за приключения нас ждут.

– Боюсь, младший, что не такие уж они будут веселые. – Озадаченно пробормотал старший из братьев.

***

В твердыню им пришлось прорываться практически с боем. Не инициированных эльфов, хоть и сыновей верховного друида, пропускать совсем не хотели. Приходилось долго объяснять, уговаривать и доказывать стражам, что братья имеют право присутствовать в Ильтрассесе на общем сборе. Это даже не совет старейшин и не круг друидов, это событие останется в веках. И они обязаны были попасть туда любой ценой.

Таэль воспользовался, непонятно откуда взявшимися в его возрасте, связями, убедил оставшихся стражей, и они, наконец, оказались в огромном общем зале, в котором находилось сейчас все боеспособное население Лесного дома. Все воины, охотники, стрелки, маги, друиды, чародеи, следопыты, даже травники, работники кузни и рудника, все были здесь.

Верховный друид Харнесесс находился в центре зала и своим мощным, глубоким голосом вышибал мурашки из собравшихся, пронизывал каждого эльфа до костей, заставлял при каждом слове резонировать тело и душу, сплетая их между собой еще сильнее. Именно таким должен быть голос лидера: поднимающим дух, зажигающим пламя в душе и бросающим ее на подвиги, отправляющим в атаку, на смерть, к праотцам, куда угодно, лишь бы только выполнить приказ лидера.

Несколько минут эльфы, которые не прошли инициацию могли лишь слушать мелодию, которой лился голос отца. Гораздо позже Лазриэль, невероятным усилием воли, стал различать слова, в которые складывалась мелодия.

– … поэтому я созвал вас всех на общий сбор! – Разносился голос друида под сводами Ильтрассеса – У нас не осталось времени, круг друидов не властен принять такого решения, только каждый из вас может принимать его для себя. Я свое уже принял, несмотря ни на что я останусь в твердыне и приму бой, даже если это будет последняя моя битва, я умру, сражаясь за свой дом, своих родных, друзей и свою свободу.

Все вокруг неуверенно зашептались, зал наполнился мерным гулом. Эльфы растерялись. Одни желали защищать свой дом, другие предпочитали сохранить свои многовековые жизни, а не бороться за кусок земли.

Верховный друид предоставил всем немного времени, чтобы выплеснуть свои эмоции, после чего продолжил, припечатав густеющую тишину зала колокольным перезвоном своего голоса.

– Прежде чем кто-то из вас скажет, что он согласен сражаться или готов уйти, я должен сообщить вам о наших утратах. Этим утром был разорван ментальный канал со старейшиной поселения Лесная поляна. Боюсь, что моего вечного соперника, Воронова крыла, больше нет в живых…– В зале повисла мертвая тишина.

Наступающий противник, это всего лишь тень опасности, пусть даже и серьезной, ввиду общего сбора, а вот уничтоженное поселение стало ведром ледяной воды, который резко привел всех в состояние натянутого нерва и теперь вряд ли кто-то посмеет отступить. Месть и ярость могут сплотить вокруг себя не хуже, чем подвергшаяся опасности святыня собирает верующих. А Друид, тем временем, продолжал бичевать своих слушателей тяжелыми новостями. – после потери Лесной опушки я потерял ментальную связь с тремя отрядами дозорных. Три отряда ЛЕСНЫХ! эльфов были перехвачены в ЛЕСУ! Да так, что даже не успели ничего передать! Мы и раньше сталкивались с нежитью, но легко с ней разбирались, в этот же раз…

Дальнейший рассказ Харнесесса для братьев потерял всякий смысл. Они впились друг в друга пораженными взглядами и пытались усвоить только что полученную информацию. Нежить, неживые, воскресшие, восставшие, немертвые, умертвия, у этих тварей множество имен, но лишь одна суть. Они ненавидят все живое.

Эта зараза зародилась на земле вместе с появлением людей. Человеческая жизнь очень коротка по сравнению с древними расами, потому люди с давних времен пытались поиграть в богов. Те, кто магически продлевал свою жизнь, достигли определенных успехов и смогли жить достаточно долго, а на сегодняшний день, по меркам человека, почти вечно. Но были и другие, среди которых выделялся маг, возомнивший себя всемогущим. Он положил тысячи живых на алтарь своей гордыни, но придумал-таки магию, которая в корне отличалась от всего виданного доселе.

Так появилась некромантия. Магия, которая позволяет воскрешать людей из мертвых. Качество поднятого напрямую зависит от силы некроманта, но так или иначе полностью воскресить человека они не могут, он станет всего лишь живым мертвецом.

Харастис, так звали мага, настолько заигрался в своем стремлении к бессмертию, что заполучил его. Он получил дар, а может проклятие, от самого бога смерти Нер’зулГураба и стал королем-личем. Двенадцать магов-фанатиков его ближнего круга несли в массы учение о том, что сын бога может воскрешать людей из мертвых. Культ разросся катастрофическими темпами, тысячи последователей увеличивали мощь короля-лича и бога смерти. Так некромагия распространилась по Эллириону, а нежить множилась и становилась все сильнее, пока в один момент объединенные войска людей, эльфов, гномов и многих других рас не уничтожили всех некромантов, до которых смогли дотянуться. Многие ученики Харастиса были укрыты им, а двенадцать фанатиков стали верховными личами. Некромагия стала в Эллирионе вне закона, все светлые расы старались искоренить ее, но до конца заразу вывести так и не смогли. До сих пор культ Харастиса паразитирует на неокрепших умах тех, кто верит историям его жрецов и слепо следует за учением первого некроса.

После разгрома культа нежить вырвалась из-под контроля неокрепших некромантов, а потоки неконтролируемой некромагии стали блуждать по просторам мира, создавая умертвия разной силы и всевозможных форм.

Неживые всегда появлялись на подконтрольных детям леса территориях, ведь некросы – ненавистники всего живого, а именно лесные эльфы наиболее связаны с природой и живой энергией. До сих пор уничтожить их не составляло никакого труда. Несколько стрел из белого дерева или пропитанных магией жизни отправляли не обретший покоя дух в окончательный путь забвения. Даже если к землям эльфов пробирался лич, усилия нескольких друидов сводили на нет все его попытки нанести хоть какой-то урон. За последние несколько столетий от когтей нежити пало меньше десятка эльфов, да и те погибли по собственной беспечности или случайному стечению обстоятельств.

Сейчас же… уничтожено целое поселение эльфов. Там было 23 друида, 3 высших друида и 1 великий. Сколько же должно быть нежити, чтобы смять такую силу? При поддержке воинов и лучников такое количество друидов могло выстоять против целого войска нежити. Количеством они победить не могли. Значит их поддерживает какая-то неведомая сила…

Размышления братьев были грубо прерваны грохотом распахнутых дверей. Все лица повернулись в сторону того, кто так бесцеремонно ворвался на собрание.

– Прости, Верховный, но времени нет. Передовой пост “Осины” пал, разведчики отрядов Длинноухого, Чертополоха и Ядовитого шипа уничтожены. Нежить уже на подходе, они будут тут максимум через час. – Задыхаясь отрапортовал ввалившийся в зал растрепанный и перепуганный эльф.

– Это невозможно, они должны быть в пути еще как минимум день… – Волнение верховного передалось всем в зале. – Энты не успеют, нам придется сражаться без Стародуба и его воинов. Сильванус со своими кентаврами то же не доберуться так быстро. Сегодня нам не на кого рассчитывать. Значит придется справиться самим.

Растерянность первых минут, после осознания потерь, постепенно сменилась яростью и решимостью. В глазах окружающих загоралось пламя, не сулящее ничего хорошего противникам. Лица обрели сосредоточенность и уверенность в правильности принятого решении. Эльфы были готовы к бою, готовы отдать свои жизни ради победы, ради уничтожения врага.

– Братья мои! – Наконец пришел в себя верховный друид. – Мне нечего больше вам сказать. Вы все слышали, вы все знаете, вы вольны делать то, что посчитаете правильным. Я же встречу смерть грудью, как и полагается верховному поборнику жизни.

Харнесесс жестом отпустил всех присутствующих и, наполненный мрачной решимостью, твердым шагом двинулся в свою комнату готовиться к последнему бою. Эльфы стали расходиться, а братья, рассекая толпу, помчались вслед за отцом.

***

– Лазриэль, Таэль’авир, рад вас видеть. Так и знал, что никакие силы не смогут вас удержать.

В кабинете вместе с друидом находился Эрмортрес, верховный маг Лесного дома, а по совместительству, еще и единственный человек, который проживает с лесными эльфами. Он является одним из самых долгоживущих людей. Настоящий возраст знали он сам, наверное, верховный друид, ну и может еще несколько живых существ. Но ему было точно далеко за три сотни лет. Магия природы, завязанная на нем эльфами, и его собственные старания по поддержанию магического долголетия творят чудеса. При таком возрасте верховный маг щеголял черной, как смоль, бородой, хитрыми и удивительно живыми глазами, которые отмечали все до последней мелочи и выхватывали все, за что можно уцепиться. А острый, тренированный сотнями лет магической практики, разум мог выжать невероятную информацию из любого движения и вздоха.

– Отец, почему ты нас не позвал? – Возмутился Таэль.

– В зале были только инициированные. – Ответил вместо отца Лазриэль. – Он и не собирался нам ничего говорить, нас просто должны были вывести в последний момент вместе с остальными мирными и мы так и пребывали бы в блаженном неведении, пока он здесь будет биться за свободу и справедливость. Я прав, отец?

– Да, ты как всегда увидел самую суть, сын. Именно так все и должно было случиться, но вы (впрочем чему я удивляюсь?) как всегда разрушили все мои планы. Но времени у нас нет, так что буду краток и прям… – Все это время он ни на секунду не останавливаясь облачался в ритуальные доспехи верховного друида, приобретая все более грозный и величественный вид. – Сейчас вы оба возвращаетесь к своим домам, собираете мирных и, по мере своих возможностей, успокаиваете их. Никаких возражений, никаких вопросов, хоть раз в жизни просто примите мои слова, как должное. Я вас не прошу, я приказываю вам!

В его голосе не было просьбы или сомнения, он припечатал свою искреннюю речь приказом.

– Слушаюсь, верховный друид. – Съязвил Таэль, склонившись в низком поклоне. После чего, взмахнув гривой белоснежных волос исчез в дверном проеме.

– Как пожелаешь, отец. – Вторил ему Лазриэль, выходя вслед за братом.

– Что скажешь, Эрморт? – Друид повернулся к магу с надеждой глядя в его проницательные глаза.

– Мне нечем тебя порадовать. – Старик даже слегка осунулся и погрустнел. – Они оба будут в бою, тебе их не удержать, впрочем, ты прекрасно знаешь это и без моих слов. Харн, я уже отправил людей, чтобы собрать всех мирных под сводами твердыни. Что бы ни случилось, Ильтрассес должен выстоять, здесь все будут в безопасности. Мы можем отправляться.

К этому моменту Харнесесс завершил облачение в друидские доспехи и предстал во всем великолепии. Мощная, по меркам эльфов, фигура была выгодно подчеркнута идеально подогнанными деталями: нагрудник, бедренные накладки, широкие наплечники, наручи и поножи. Весь комплект насыщенного изумрудного цвета, поверхность покрыта резными листьями белого древа. Голову укрывал глубокий шлем, увенчанный ветвистыми оленьими рогами. На спине, от наплечников до самого пола, струился легкий плащ, словно вышитый из тонких зеленых листьев белого древа. Каждый эльф лесного народа знал, что это за реликвия.

Лишь раз в сотню лет Ильтрассес, сама твердыня, порождает и преподносит достойному в дар артефакт невиданной силы, который растет и развивается вместе со своим хозяином. Так в мире появились: Глорфинсдейл – меч, наделенный волей; Торндаэль – щит, способный укрыть своего хозяина по одному только желанию; ЕатКаэль “вечные стрелы” – колчан, в котором эбеновые стрелы вырастают заново; Тирраэнд “покров листвы” – плащ Верховного друида, который, по слухам, защищает носителя от магии, и еще множество артефактов, которые разошлись вместе со своими владельцами по миру, и еще неизвестно сколько вещей, знания о которых утеряны в веках. Эльфы никак не следили за дарами Ильтрассеса. Они всегда доставались только достойным, поэтому никакой информации о древних артефактах не сохранилось. Лишь одно объединяло все эти предметы, они всегда были так или иначе украшены листами эбенового дерева: резные деревянные листы, выбитые на металле доспеха, гравировка в форме листа, а иногда даже живые и растущие.

Тот самый покров листвы сейчас дополнял величественный образ Верховного друида

– Что ж, так тому и быть. Я не смогу силой запереть их здесь. Помни свое обещание и сдержи его. Это все, о чем я тебя прошу. – С этими словами верховный двинулся к выходу, навстречу своей судьбе…

***

Одинокий воин стоял на вершине стены и вглядывался в окружающее пространство. Кроны величественных деревьев накрывали весь лес прохладным сумраком. Легкий ветерок развевал его невесомый плащ. Белоснежная Стена Лесного дома состояла из переплетенных корней и стволов эбеновых кустарников и деревьев, которые срослись до состояния единого организма. Толщина стены достигала метра, а высота, почти трех. Снаружи, прямо перед стеной, сплетение терновых кустов образовывало почти непроходимый барьер для нападающих. Друиды десятки лет вливали килотонны маны в зарождение этой стены, еще сотни лет выращивали до текущего состояния, и сейчас она была на пике своего роста. Ни одному врагу еще не удавалось преодолеть стену. Эбеновое дерево – самая прочная древесина (большей прочностью обладают только металлы), оно сопротивляется магии и плохо горит, так что сломать стену практически невозможно, а преодолеть ее, когда на ней стоят друиды и лучники, смертельная затея.

Справа, в двух шагах, из туманного всполоха возник верховный маг.

– Они уже близко, несколько минут и ты увидишь их сам.

– Отлично, пора покончить с этой напастью, слишком дорого она нам уже обошлась Я постараюсь держать их на расстоянии, а твоя задача – уничтожить столько тварей, сколько сюда придет.

– Верховный, ты правда надеялся, что тебе позволят бится здесь одному и единолично насладиться весельем? – Возмутился возникший, словно из пустоты, с другой стороны, эльф– следопыт.

– Теряешь сноровку, Тихая смерть. – Усмехнулся друид. – Я услышал, как ты ведешь свой отряд еще у подножия стены, раньше ты подкрадывался тише кошки.

– Остроухий со своим отрядом уже здесь, друиды подходят, лучники выстраиваются на стене, через минуту мы будем готовы засеять весь лес перед нами телами противников. – Пропустил упрек мимо ушей следопыт.

– Аваресса, благослови своих детей! Дай нам сил отстоять твои земли и забери тех, кто падет сегодня в свои чертоги! – Подал голос жец верховной богини.

В лесу будто стало светлее, каждому показалось, что богиня коснулась его лично. В сердцах эльфов зажглось пламя азарта, боевой дух воспарил под кронами деревьев. Каждый из них сейчас считал, что свернет горы в одиночку. Эльфы получили благословение своей богини-покровительницы.

Потянулись секунды томительного ожидания. Все были готовы, каждый эльф, стоя на стене, напряженно всматривался в густеющий сумрак между деревьев. Каждый думал о своем. Каждый понимал, что сегодняшний день может прервать его, практически бесконечную, жизнь. Они готовы были заплатить эту цену за жизнь их родных и близких. Тишина стала настолько вязкой, что ее, казалось, можно потрогать руками. Вся стена затаила дыхание. Сам лес затих, ожидая прихода зла. Казалось прошла вечность, прежде чем Тихий полушепот Верховного друида разорвал тишину, словно раскатом грома

– Так вот почему они так быстро передвигаются. – Ошеломленно прошептал он. – Они оскверняют земли, а на своей территории нежить выносливее, быстрее, живучее и сильнее. Что же за сила их ведет, раз она способна так быстро осквернить саму землю в оплоте живых?

Тьма сгустилась еще сильнее, хотя это казалось уже невозможным, и из нее по направлению к стене поползли по земле черные тени, пропитывая землю тьмой, клубящейся над самой поверхностью, словно низкий черный туман. Теней становилось все больше, словно щупальца они тянулись в сторону живой силы своего противника, переплетаясь и шевелясь подобно змеям. Вот первое из щупалец коснулось стены и отпрянуло, словно его обожгло пламенем жизни, оно искривилось в спазме боли, а если бы это было живое существо -то воздух пронзил бы визг боли. Но тьму не так просто остановить. Вот несколько щупалец переплелись и слились в одно и несмело коснулись края стены. Поначалу ничего не происходило, но и щупальце не отступало и вот, наконец, к ужасу лесного народа, от места его прикосновения по стене побежала паутинка черных нитей, словно яд растекался по венам и капиллярам стены. Многие не выдержали и вздохнули с ужасом.