Знак Скорпиона

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Олег медленно шел по улице, погруженный в размышления. На этот раз отправляться на и так не слишком уж утомительную работу не было нужды. Предстояло значительно более важное и многообещающее, хотя и рискованное дело.

Симпатичный молодой человек, в дорогих модных джинсах, фирменной тенниске, открывающей мускулистые плечи и руки, с кожаной барсеткой в руках, привлекал взгляды многих проходящих мимо девушек и женщин. Их не отпугивала даже самодовольная ухмылочка юноши, знающего себе цену и его отрешенный взгляд. Молоденькие девчонки и женщины в возрасте невольно подтягивали животик, стремясь казаться стройнее, поблескивали заинтересованными накрашенными глазками и завлекающе покачивали бедрами, чтобы походка показалась как можно более сексуальной. Хотя, если бы они только знали, какие мысли бродят в голове этого пресыщенного обеспеченного херувимчика, то сразу бы оставили попытки ему понравиться.

Олега волновали в данный момент не женские формы, обливающиеся потом под жарким июньским солнцем.

«Я всегда знаю то, что меня интересует, – вспоминал он слова человека, сформировавшего его как личность, того, кто помог еще маленькому мальчику осознать жизненные приоритеты и собственные потребности. – Это сложное искусство, тебе еще предстоит ему научиться. Власть. Деньги. Информация. Именно из этих факторов складывается универсальная формула победы».

И Олег сейчас, как никогда, чувствовал себя победителем, хищником, отхватившим лучший, суливший значительные прибыли, кусок. Если все повернется так, как он наметил, очень скоро жизнь изменится в лучшую сторону.

Усмехнувшись при мысли о столь неожиданно подвалившей ему удаче, парень вспомнил также любимую поговорку своего, если можно так сказать, духовного отца и учителя: «Как говорил когда-то Эпикур, смертный, скользи по жизни, но не напирай на нее». Всю свою жизнь Олег предпочитал скользить подобным образом, выбирая, конечно, самые короткие, удобные и безопасные для него пути. Напирать и добиваться чего-то, перетруждаясь, как обычные людибыло не в его вкусе. Олегу давно уже надоело слушать бесконечные нудные нотации матери о том, что всего в жизни надо добиваться собственными усилиями, собственным трудом. Детский сад какой-то. Все его друзья катаются на иномарках, живут в своих собственных хатах, отделанных по евростандарту. Пройдет еще совсем немного времени, и он сам достигнет того же уровня.

Ну, а оправдать и представить неожиданно свалившееся богатство перед окружающими он сумеет, как-никак юридический заканчивает, пусть и коммерческое отделение. Да и дядя поможет. Олег знал, что умом его Бог не обидел, именно поэтому, ведя столь опасный образ жизни и совершая порой довольно рискованные поступки, он ни разу еще не поскользнулся и не пострадал.

А все началось так просто, так случайно ему счастье подвалило. Еще будучи сопливым мальчишкой, как Олег думал про себя, убежденный, что уж в данный момент он не менее, чем умудренный жизнью старец, успевший вкусить всего, а тогда в неполные восемнадцать лет в первый момент и не понял дружка, поступившего учиться с ним вместе.

Этот ужеумудренный дворовой жизнью парень, видимо, тщательно изучив богатенького, но сообразительного и ушлого однокурсника, предложил получить кайф от ЛСД25. Всего лишь небольшая марочка, которую Олег положил под язык. В ту ночь они все отмечали какое-то событие на даче у однокурсника, так что родители не видели, во что превратился их сын, переполненный невиданной энергией.

Первые впечатления были незабываемы. Олег даже улыбнулся про себя вспомнив открывшийся перед ним мир ярких сказочный красок и волшебных видений, дарующих неведомые возможности и силу организму. Эта улыбка, осветившая и преобразившая правильные черты мальчишеского лица, заставила двух смешливых девчонок в нелепыхпереливающихся всеми цветами радугикоротеньких шортиках на мгновение замереть и затем захихикать с удвоенной силой, стремясь привлечь его внимание. Парень же широко и уверено шагал мимоне обращая ни на что внимания. Олег вспоминал о том волшебном мгновении.

Он почувствовал себя заново рожденным. Хотелось повторить. Вот только Олег вовсе не был глуп. Он считал себя волевым и сильным из-за того, что не совершил тогда второй шаг и не ступил в рабство к белому порошку. Мальчишка даже не задумывался о том, что дело не только в его характере, уме и силе воли. Просто он уже был подчинен. Его душу закабалило преклонение перед идеалами того, кого он считал своим духовным отцом и учителем, то есть стремление, безоглядное и безоговорочное к деньгам и к власти. Золотой блеск застил глаза избалованного мальчишки, привыкшего получать все полностью и в большом количестве по первому требованию. Вот только безоговорочно подчиняться, как требовал от него этот человек, Олег был не способен. Беспринципный и самолюбивый, он хотел быть первым и единственным, так что подвернувшийся случай помог ему скользнуть по жизни на новую ступень.

Тот разговор с однокурсником стал переломным в жизни Олега. Его учитель обещал многое, но не скоро. Деньги и власть должны были прийти, излиться золотым потоком, в качестве обещанного наследства, которое передадут из рук в руки. Но вот только когда? А самостоятельность, независимость от родителей и желанную роскошь хотелось как можно скорее, сегодня, сейчас. Вот поэтому предложение подзаработать, найдя свою клиентуру для белого порошка, показалось таким заманчивым. Бешенные деньги, идущие в руки ни за что, манили и завораживали.

Олег начал с распространения опиума. Черняга, как его еще называли, расходилась хорошо, особенно маляс, напоминающий пластилин в целлофановой упаковке. Через некоторое время дружок стал поставлять коцию – наркотик, который варится из маковых головок. А потом Олег перешел на героин, позволяющий быстро и плотненько подсаживать на иглу нужных людей.

Небольшой круг тщательно отобранной Олегом клиентуры расширялся постепенно. Больше всего он боялся засветиться. Причем опасался не столько милиции – был уверен, что отмажут, как своего учителя и духовного руководителя, которого подобное самовольство взбесит до безумия.

Именно поэтому никогда он не связывался с непроверенными, случайными нариками, знакомыми по институту или со двора. Он предпочитал самостоятельно выходить на малолеток, не знающих, кто он и как его найти. С ними было!!! безопасней. Соблазнить же подростков из обеспеченных семей его круга на получение кайфа было!!! плевым делом. Особенно клевали девчонки, вроде бы случайно познакомившиеся с симпатичным взрослым парнем. Они почти все были!!! не способны устоять перед его обаянием и накачанной фигурой.

Эти молоденькие и глупенькие телки были готовы на все – отдаться ли, купить ли наркоту или пойти за ним на край света. Самое главное, о чем Олег никогда не забывал: ни в коем случае они не должны были выйти на него, когда их пристрастие рано или поздно откроется и родители встанут перед фактом, что дитя уже торчит плотнячком. Ведь в таком случае, на кумарах, даже самая влюбленная девчонка забудет обо всем и выложит любому, как на духу, кто ей и что поставляет.

Один лишь раз, еще в самом начале он совершил эту ошибку, приручил своего друга, ставшего теперь настоящей занозой в заднице, да девчонку, хорошо знающую его настоящую жизнь.

Олег, заскочивший в остановившийся трамвай, нахмурился, вспоминая тот на редкость неприятный эпизод. Девчонку, прежде, чем она раскололась, тогда необходимо было устранить, как будто случайно. Это он понимал прекрасно, именно этому его учил человек, ставший в духовном плане важнее и ближе родителей. Сперва Олег, хотя он и не любил признаваться себе в этом, трусил, страшным образом. Теперь он лишь усмехался, вспоминая – дело-то было вернячком, на него никогда бы не вышли. Олег хотел даже к своему духовному учителю обратиться, да только повезло – девка та сама все развязала, облегчила труд.

Неожиданно нахлынувшие в этот жаркий день воспоминания скоротали путь. Насвистывая, Олег вышел из практически пустого трамвая на нужной ему остановке. Самая окраина города выглядела весьма отталкивающе. Полуразрушенные дома, в которых однако кто-то еще жил, перемежались весьма «ароматными» в эту жару мусорками. «Помойка, – процедил Олег сквозь зубы. Его тошнило от этого отталкивающего пейзажа. – Весь Тарасов помойка. Вот уеду в Москву…»

Олег огляделся. В такую жару на улицах практически никого не было!!! видно. Ему не нужны были!!! лишние свидетели, поэтому он не пожалел ни времени, ни сил, чтобы пройти через пустырь и обогнуть по задворкам несколько полуразрушенных заброшенных домов, сделав достаточно большой крюк на пути к ветхому заброшенному строению. Парень уже не первый раз там был!!! так что, хотя и морщась от представшей отвратительной грязи, быстро и ловко проскользнул в подвал. Там было!!! темно и прохладно. Олег огляделся. Пока никого не было!!! Видно и он приготовился к ожиданию. Но из самого темного угла неожиданно совершенно бесшумно выступила высокая тень. Парень вздрогнул и вгляделся:

– Это ты? – выдохнул он тихонько. – А я уж подумал… чужой кто. Принес? Клево! У меня мой поставщик сорвался пока. Не хотелось бы мутить в поисках.

Тень лишь кинула в ответ, не отводя взгляда от лица Олега. Через мгновение прорезался и голос.

– Качество обалденное. Попробуй вмазаться, оценишь. У меня и баян с собой. Немного там, только на пробу. Не брать же с закрытыми глазами.

Олег на мгновение заколебался. С другой стороны, он уже не раз нюхал героин, один раз и укололся, но старался держать себя в руках, никогда не переходя за грань. Торчать он позволял себе очень и очень редко, так почему бы сейчас не попробовать новый товар?

Выразив согласие, Олег подстелил газетку, прежде чем присесть на какие-то запаршивившие тряпки, не заметив, как по губам собеседника скользнула и исчезла презрительная усмешка. Парень, перетягивающий вены, и не подозревал, что полученный кайф окажется последним.

В это утро Яна поднялась раньше, чем обычно. Быть может, всему виной была удушающая летняя жара, но ночь она провела довольно тревожно. Ее терзали старые мучительные кошмары, Яна то и дело беспокойно просыпалась и вновь погружалась в наползающий серовато-мглистой пеленой зев сна, заглатывающий ее мысли, чувства, волю и оставляющий лишь распростертое на постели беспомощное тело.

Можно было, конечно, ранним утром распахнуть окна, оставить включенным вентилятор и отдыхать дальше, но вскоре должна была прийти посетительница. Она позвонила Яне вчера вечером и договорилась о встрече.

Дело в том, что Яна Борисовна Милославская обладала паронормальными способностями, позволяющими ей выполнять работу сыщика-экстрасенса. Поэтому звонки и просьбы о встрече со стороны незнакомых ей людей, преимущественно находящихся в каких-то затруднительных для них, экстремальных, порой трагичных ситуациях, Яну уже не удивляли.

Но, с другой стороны, какое-то беспокойство, появившееся во время телефонного разговора с незнакомкой, не исчезало. Смутная тревога была вызвана тем, что низкий, бархатистый, с появляющейся в минуты сильного волнения приятной хрипотцой, голос просительницы на мгновение показался Яне знакомым. Возможно, именно поэтому она с нетерпением ожидала, когда наступит назначенное время.

В десять часов утра в прихожей раздался звонок. Джемма, двухгодовалая среднеазиатская овчарка, мгновенно вскочила со своего коврика и кинулась во двор быстрее хозяйки. Она решила проинспектировать гостей и сразу же устранить возможность появления какой-либо опасности. Так что, когда Яна прошла по тропке к калитке, овчарка уже предупреждающе рычала, глядя на стоящую за заборчиком женщину.

– Фу, Джемма, – проговорила Яна, ласково потрепав собаку по холке. Затем она открыла калитку и взглянула на гостью.

– Здравствуйте… Яна Борисовна? Я – Сизова Дарья Владимировна, это я вам вчера звонила, – спокойно проговорила незнакомка, с некоторой опаской поглядывая на собаку.

– Да-да, проходите, – Яна немного отступила, позволив посетительнице проскользнуть во двор. Янино секундное замешательство было вызвано тем, что при звуках голоса немолодой худощавой женщины в элегантном и отнюдь не дешевом бежевом брючном костюме ощущение «deja vu» немного усилилось. Милославской даже показалось: сейчас ей станет ясно, где и когда произошла забытая ею встреча. Но какая-то стена вновь закрыла нахлынувшие было воспоминания непроницаемой белой пеленой. Лишь в одном Яна была твердо уверена – этого лица с резкими, выразительными чертами раньше она никогда не видела.

Яна решительно отбросила в сторону все свои эмоции, сдержанно улыбнулась посетительнице, вновь окинула ее внимательным взглядом и пригласила в дом. Женщине, вызвавшей непонятное замешательство Яны, было за сорок. Ее ухоженное, хотя и утомленное и даже изможденное в этот момент лицо было по-своему привлекательно. Резкие и выразительные черты подчеркивал безупречно наложенный макияж, видимо, скрывавший следы вчерашних слез и переживаний.

Джемма, стоявшая рядом с хозяйкой, внимательно наблюдала за гостьей. Весь ее вид показывал: незнакомая женщина, какой бы милой и обаятельной она не показалась Яне, у верной Джеммы все еще на подозрении. Столь явно демонстрируемая преданность и предусмотрительность собаки вызвала слабый отблеск улыбки на губах посетительницы.

Закрывая калитку, Яна заметила, что незнакомка прибыла в сопровождении какого-то мужчины. Его фигура виднелась за рулем припаркованного рядом оливкового «мерседеса». Этот неподвижный силуэт за затемненными стеклами почему-то вызвал недовольство овчарки. Отвлекшись от Сизовой, которую умная собака, видимо, посчитала не столь уж опасной, Джемма посмотрела через забор в сторону машины и зарычала.

– Ну-ну, девочка, – успокоила ее Яна. – Все в порядке, пошли домой.

Но Джемма не пожелала отправляться вслед за хозяйкой. Она уселась прямо у калитки и принялась наблюдать за машиной. Малейшие перемещения в ней вызывали глухое враждебное рычание.

Еще раз скользнув по машине и застывшей собаке взглядом, Яна пожала плечами и проводила неожиданную гостью в свой кабинет, предлагая:

– Что-нибудь выпьете? Кофе, сок или что-нибудь покрепче?

– Нет, спасибо, – посетительница устроилась в кресле, окинув рассеянным взглядом кабинет. Было заметно, что ей нелегко изложить причину, побудившую прийти к экстрасенсу, но она решительно взяла себя в руки. – Должно быть, вы помните Коробко Юлию Борисовну? Вы помогли найти ее дочь.

Яна, конечно же, не забыла взбалмошную тринадцатилетнюю девчонку, возомнившую себя влюбленной Джульетой и втайне сбежавшую к мужчине, втрое ее старше. Если бы не содействие Милославской, этот предприимчивый, хотя и очень обаятельный для юных вертушек делец, быстренько бы пристроил девочку на панель. У него уже было несколько подростков, таких же наивных, но мнящих себя взрослыми, как и Коробко. Сутенер запер несчастных запуганных девчонок в доме на окраине, ежевечерне доставляя туда не очень разборчивых в законности предприятия охотников до незрелых «Лолит».

– Мы с ней соседки, – продолжала тем временем Дарья Владимировна, – давно знакомы, и именно она порекомендовала вас, когда мой сын… еще только пропал.

Женщина замолчала. Некоторое время она тщетно копалась в сумочке, низко опустив голову, пытаясь справиться с волнением и удержать подступившие слезы. Яна, почувствовав жалость к этой сильной женщине, которую, видимо, выбило из колеи какое-то действительно трагическое событие, предложила ей сигареты. Но Дарья Владимировна уже пришла в себя:

– Спасибо. Я не курю, но вы, если хотите, курите, – тут же прибавила она, видя, что Яна отложила сигареты в сторону. Затем женщина продолжала жестким и решительным тоном, не позволяя эмоциям вновь захлестнуть ее. – Так вот. Мой сын пропал. Через два дня, в подвале заброшенного дома на окраине города, было найдено его тело. Милиция считает причиной его смерти несчастный случай, но я не могу в это поверить! Вы должны мне помочь! Мой мальчик не мог так погибнуть…

Женщина застыла, с холодной решимостью глядя на Яну. Казалось, именно это глубинное желание найти виновного в смерти сына и давало женщине силы функционировать, двигаться, дышать. Таким образом она обретала новую цель, движение к которой немного отвлекало от открывшейся страшной правды, что жизнь ее мальчика навсегда перечеркнута какой-то неведомой силой. Яна почувствовала жалость. Конечно, она сама после потери мужа и сына обрела душевное равновесие другим образом, не бросаясь на поиски виноватых, но все же понять и посочувствовать Яна могла.

– Расскажите все по порядку, – проговорила Милославская успокаивающим тоном. – Как звали вашего сына?

– Олег. Ему исполнится… должно было через неделю исполниться 20 лет. Он никогда, никогда не принимал наркотики, а они сказали, что мой Олег был наркоманом и погиб от передозировки, – женщина почти что сорвалась на крик. Но на этот раз значительно быстрее взяла себя в руки и продолжила:

– Он пропал 3 дня тому назад. Мы, конечно, обзвонили всех его друзей, знакомых, родственников, обратились в милицию, хотя сперва они нас даже слушать не хотели. Вчера утром мне сообщили, что необходимо приехать на опознание тела.

– Это был он? – Яна говорила успокаивающе корректным голосом, чтобы взволнованная посетительница немного пришла в себя.

– Да. Его нашли в подвале заброшенного дома, на окраине города. Но чтобы они не говорили, я точно знаю – мой сын не наркоман! Скажите, вы возьметесь за это? Я хочу знать, убит ли мой сын, или его смерть действительно является случайностью. А если убит, то кем. Способны вы мне помочь? – женщина просительно смотрела на Яну. Затем торопливо продолжила:

– Ах, да, с деньгами… сколько бы ни стоила ваша работа, только скажите, я оплачу.

– Должна вас уверить, – проговорила Яна, внимательно глядя в лицо посетительнице, – что милиция все равно заведет уголовное дело и будет искать виновных. Даже при подобном случае передозировки так сразу, как вы говорите, «несчастным случаем» дело признано не будет. Быть может, вам лучше положиться на работу наших правоохранительных органов?

– Нет! – Сизова решительно покачала головой. Ее губы сжались, вытянувшись в тонкую ниточку, а на лице читалась упрямство и некоторое высокомерие человека, убежденного в том, что лишь его решения и пожелания являются той осью, вокруг которой и вращается земля. – Меня не устраивает работа милиции. Они готовы все свалить на моего сына, а искать настоящего убийцу не намерены. Кроме того, мой муж депутат, – продолжала она доверительным тоном, – а милиция не может гарантировать, что при расследовании дела не будет должной огласки. Вы же на это способны, я надеюсь.

– Но я работаю в тесном контакте с милицией, – тут же настороженно заявила Яна. – Всю полученную информацию я предоставляю туда, так что, как видите, огласки избежать не удастся.

– Ничего! – на лице женщины была написана высокомерная самонадеянность. – Вы узнаете правду и докажете, что мой сын ни в чем не виновен.

– Ну что ж, – на первый взгляд дело не казалось слишком сложным, хотя Яна не доверяла подобным обманчивым впечатлениям. Милославская могла бы помочь этой сильной, волевой, но несчастной и потерянной в данный момент женщине. Она видела: мать ослеплена не только горем, но и безудержной любовью к своему ребенку. Яна же, несмотря на то, что жила довольно-таки уединенно и изолированно, прекрасно знала о положении в городе. Не стоило забывать: даже по официальной статистике практически каждый молодой человек или подросток попробовал в своей жизни не менее одного раз то или иное наркотическое вещество. А уж подлинный процент тех, кто попал в наркозависимость, несоизмеримо выше официальных, и без того пугающих, цифр.

При этом родители о проблемах своих детей очень часто узнают последними. Подлинная картина произошедшего с Сизовыми пока вроде бы вырисовывалась довольно ясно и без помощи паранормальных способностей Яны. Скорее всего, мать слепо обожает свое дитя, упорно не замечая появившихся в его поведении странностей – остекленевшего взгляда и суженных зрачков, неадекватного поведения, потребности в деньгах и прочих «маленьких радостей». И даже после столь очевидного разоблачения она предпочитает упорно закрывать на все глаза, веря в святость и непогрешимость своего великовозрастного дитяти. «Что ж, придется ее разочаровать», – подумала Яна, протягивая руку к картам и проговорив, глядя на застывшее в ожидании лицо:

– Я постараюсь оказать вам посильную помощь. Мой гонорар будет зависеть от результатов гадания. Если результат покажется вам удовлетворяющим, дающим ответ на ваш вопрос, то достаточно будет 30 долларов, пока в качестве аванса. Если же в дальнейшем, помимо этого сеанса, потребуется моя помощь, мы договоримся об оплате после, в зависимости от сложности дела. Но вы должны учитывать, что мои способности, хотя и уникальны, все же не позволяют сразу назвать имя убийцы.

После этих слов напряжение, ясно читаемое на лице внимательно слушающей женщины, несколько сгладилось, и она тут же извлекла из сумочки деньги, положив их на стол.

– Я согласна со всеми вашими условиями. Только узнайте, что произошло с моим сыном.

Женщина в ожидании уставилась на Яну. Милославскую как будто что-то кольнуло. Вновь проявила себя сгинувшая было непонятная и совершенно необъяснимая тревога. Почему-то вспомнилась массивная мужская фигура за затемненными стеклами припаркованного у дома автомобиля.

– Вас привез шофер? – мимоходом спросила Яна, перебирая карты в поисках нужной.

– Что? – женщина завороженно глядела на необычные изображения на картах. Дело в том, что Яна рисовала их самостоятельно, изображая лишь ей одной понятные символы, помогающие настроиться на определенную ситуацию, восприятие образного ряда, энергии, увидеть находящийся на расстоянии объект. Неизвестным самой Милославской способом эти картонные прямоугольнички с нанесенными на них черной тушью рисунками приобретали таинственную магическую власть, помогая Яне сконцентрироваться, проявляя свои паронормальные способности.

– А, вы о мужчине в машине? – продолжила Сизова. – Это мой брат. Он очень помог мне… в это трудное время. Юрий взял на себя все хлопоты, связанные с похоронами. Брат очень и очень любил Олежку, понимал его. Сын и тянулся к Юре порой больше, чем к друзьям, – успокоившаяся было после трагедии ревность далеким отголоском прозвучала в этих словах. – Юра настоял на том, что проводит меня сюда.

– У вас нет какого-либо предмета, который ранее принадлежал вашему сыну? – вернулась к делу Яна, внимательно глядя в лицо посетительнице. Беспокойство не проходило, казалось, оно даже усилилось. – Также мне необходима его фотография.

Сизова тут же извлекла из сумочки две карточки и дорогую зажигалку с выбитыми на ней инициалами:

– Это последняя его фотография. Он снялся со своими однокурсниками две недели назад. Олег третий слева. Второй снимок сделан на Новый год. Здесь он один, крупным планом. Я сама фотографировала. А эту зажигалку я подарила Олежке в прошлом году на день рождения. Он почти не расставался с ней. Только в тот раз дома оставил.

Яна взглянула на фотографию, где рядом с роскошно убранной елкой стоял темноволосый юноша. Красивое, энергичное лицо резкостью и выразительностью черт немного напоминало мать. Открытая, доброжелательная улыбка. Вот только глаза молодого человека сразу не понравились Яне. Они смотрели как-то холодно и отстранено.

На фотографии, где Олег был запечатлен вместе с однокурсниками, на первый взгляд он ничем не выделялся из группы бравирующих молодых парней. Вместе с ними он заливался смехом, откинувшись за столом и дружески обхватив за плечи нахмурившегося рядом с ним худенького паренька, выглядевшего значительно моложе. Яна внимательно изучила фотографии, затем взяла протянутую зажигалку, подержала ее, ощущая, как быстро металл теплеет, погладила пальцем инициалы. Тем временем другую руку она положила на извлеченную из колоды карту «Взгляд в прошлое».

Милославская откинулась в кресле, прикрыв глаза. Правая рука лежала на карте, в левой она держала зажигалку. Первые несколько минут ничего, предшествующего появлению видения, она не ощущала. В голове даже мелькнула мысль, что на этот раз карта не сработает. Затем Яна нащупала на зажигалке кнопочку, откинувшую крышку. Появился маленький язычок почти невидимого при свете дня пламени. Яна, слегка прикрыв глаза, вглядывалась сквозь огонь в лицо на фотографии.

И вот уже она окружена пламенем, слабые красновато-желтые отблески которого невероятным образом преломляли лицо юноши. Постепенно красноватый цвет охватывающего сознание Яны пламени становился все более ярким, сочным, насыщенным, заполняя все вокруг, ослепляя. Милославская на мгновение ощутила охвативший ее нестерпимый жар, потеряв при этом способность что-либо видеть. Когда жар немного схлынул, в глазах прояснилось, хотя странные черные пятна, какие бывают после того, как в летний день посмотришь на яркое солнце, не исчезли, создавая впечатление взгляда сквозь мифическую, призрачную вуаль.