Держите декана!

Пролог

Я шла к Рею так, как идут, наверное, на казнь. В голове было пусто, внутри все звенело от боли, но отступить сейчас? Нет, не выйдет. Не хочу и не стану. Поэтому только прибавила шагу, а затем остановилась перед знакомой дверью кабинета. Сейчас все и решится. Раз и навсегда, потому что такое не прощают. Подняла руку, в последний раз взглянула на обручальное кольцо – и постучала.

– Входите.

Звук родного голоса на миг выбил почву из-под ног, но что поделаешь, когда все рухнуло и осталось только собирать осколки? То-то же, ничего. Я крепче сжала кулаки, глубоко дыша, и переступила порог. Рей сидел за рабочим столом – массивным, дубовым. Сейчас без очков, потому что кого опасаться в собственном кабинете? Отыскала взглядом очки – далековато, не дотянется, если вдруг что. А Рей увидел меня и улыбнулся:

– Ты что-то рано, Минни. Отменили пары?

– Нам нужно поговорить.

Села напротив, стараясь казаться спокойной. Как в последний раз, изучила худощавое лицо с большими внимательными глазами, губы, которые так любила целовать. Я не хотела делать ему больно, но иначе не могла.

– Я слушаю тебя. – Рей насторожился. Видно, вычитал что-то такое в моем лице.

А я не знала, что ему сказать. Точнее как, чтобы не было так невыносимо. Хотя что тут скажешь?

– Знаешь, кое-что изменилось, – произнесла, снимая с пальца обручальное кольцо и опуская перед ним на стол. – Я не смогу выйти за тебя замуж и разрываю помолвку.

– Что? – Рей уставился на меня так пронзительно, что не хватало дыхания.

– Я. Разрываю. Помолвку.

Почувствовала, как защипало глаза, но надо быть сильной. Удержаться на краю и не скатиться в пропасть. Рей тоже сильный, он справится.

– Почему? – сорвался вопрос с его губ.

– Потому что так надо.

– Почему, Аманда? Что я сделал не так?

А в глазах – гроза! Я знала, что делаю ему больно, и понимала, что еще немного, и сорвусь, не смогу. Пора заканчивать представление.

– Я люблю другого.

Вот так. Пусть возненавидит меня, пусть считает падшей женщиной. Это лучше, тем тянуть дальше, до того момента, пока не смогу уйти. Рей был моим миром. Но сейчас настала пора прощаться. За окном, кажется, пошел снег…

– И еще, я понимаю, что нам теперь будет сложно работать вместе, поэтому увольняюсь. Вот заявление, – положила перед ним тоненький листок, исписанный мелким почерком. Оставаться в университете Гарроуз и дальше не смогу, пока тут будет Рей.

– Подожди, какое отношение наша помолвка имеет к твоей должности? Минни, это глупо. И потом, ты по закону должна отработать еще минимум неделю, потому что не предупредила заранее.

– Ты хочешь видеть меня и дальше? – поразилась я. – Или не услышал? Все кончено, Рей. Я ухожу от тебя. Прощай.

Подскочила и быстро направилась к двери, а закрыв ее за собой, и вовсе бросилась вон. Бежала так, что едва не потеряла туфли, и остановилась, только добравшись до общежития. Заперла за собой дверь, сползла на пол, закрыла лицо руками и позорно разрыдалась.

Глава 1

Учебный год летел, как на крыльях. Я не успела обернуться, как настал конец первого семестра. Наступила пора зимней сессии. Студенты бродили хмурые и часто забывали, кто они, куда идут и зачем. Зато прекрасно помнили формулы особо опасных заклинаний, которым их обучали в университете Гарроуз. Что поделаешь? Экзамены есть экзамены. В то январское утро передо мной появился староста сто второй группы первого курса факультета взаимодействия с разумными и неразумными формами жизни Энджел Риад-Мориц. Он же – брат моего жениха и ректора университета Рея Денвера. Почему фамилии разные – давняя история. Казалась давней, хоть от нее и отделяло каких-то три месяца, но будто прошла целая жизнь.

– Сколько студентов имеют академическую задолженность? – грозно спрашивала я.

– Четверо, – отвечал Энджи, отмечая что-то в своем списке.

– Отлично, могло быть и больше. Передай, что у них осталось пять дней до начала зимних каникул. Не сдадут – я ректора за них просить не буду.

– Передам, – кивнул Энджел.

– Что-то еще?

– Да, декан Дейлис. Брат очень хотел знать, поедете ли вы с ним завтра во дворец, но так как вы сильно заняты и он застает вас только спящей…

Ну, Мышонок! Нашел кого подослать. Все дело в том, что во дворец я ехать не хотела. Нет, мы все еще дружили с королем Фердинандом, и он все еще пылал страстью к моей непутевой сестрице. Вот поэтому и не хотела ехать. Дин опять будет хмуриться, Лукреция снова будет вертеть хвостом. А Рей настаивает, потому что зимние балы – это зимние балы, и ему ехать придется. Да и пригласительные для нас Дин прислал заблаговременно.

Тогда почему я чувствовала себя загнанной в угол? Надо поговорить с Лури. Пусть прекратит портить жизнь королю, чтобы тот перестал портить ее королевству.

– Скажи Рею, что поеду, – ответила Энджелу. – Ты с нами?

– Само собой.

Энджи умчался так быстро, что только пятки засверкали. Еще бы! На зимних балах должна была присутствовать его зазноба. Та самая, к которой он убегал, теряя ботинки, этой осенью. Нам с Реем было безумно любопытно, что это за девица. Тем более ни имени ее, ни титула Энджи не упоминал. А я, как куратор, имела право знать! И Рей – как ректор и брат. Наверное, это и пересилило мое нежелание идти на бал. Потерплю Лукрецию и Дина ради того, чтобы посмотреть на возлюбленную Энджи.

К счастью, большинство студентов уже сдали экзамены и теперь слонялись по общежитию, ожидая праздничной зимней церемонии – и начала каникул. Ровно через пять дней сменится календарь, и все желающие поедут навестить родственников. Университет опустеет, чтобы меньше чем через месяц наполниться шумом и гамом. Что ж, я собиралась потратить это время на отдых. Мы с Реем и так слишком много работали и нигде не бывали вместе. Пора восполнить это досадное упущение! Но сначала – коварная сестрица, которая так и обитала в соседней комнате.

Постучала в двери Лури, дожидаясь ответа. В это время она должна была вернуться с пар давным-давно, но отвечать никто не торопился. Снова маску делает, что ли? Постучала снова.

– Что, не отвечают? – послышалось за спиной.

– Нет, – ответила я, а потом резко обернулась: – Лури, что за глупые вопросы?

Лукреция щеголяла цветущим видом. Еще бы ей не цвести! Бедный Дин уже не знал, какие еще методы использовать, чтобы заполучить даму сердца, а Лукреция беззастенчиво этим пользовалась. Вот и теперь в ушах сестры были серьги, подаренные его величеством. Фамильные, между прочим! С огромными алыми рубинами, а Лури приняла подарок так, будто и золото поддельное, и рубин – не рубин. Зато теперь сестрица ходила по территории университета в таком виде, будто собралась на бал – светлые волосы завиты волосок к волоску, платье не фривольное, конечно, – мы бы не потерпели, – но достаточно открытое, чтобы намекнуть, что под ним скрывается, и достаточно закрытое, чтобы не придраться. А небесно-голубой цвет и вовсе не вписывался в каноны, как и туфельки на огромных каблуках, несмотря на зиму.

– Зачем пожаловали, мисс декан? – поинтересовалась сестра, открывая двери комнаты.

– Поговорить, – ответила я.

– Как начальник или как сестра?

– Как сестра.

– Тогда приходи через час. Я приму ванну, отдохну, и побеседуем.

– Издеваешься? – прищурилась я.

– Нет, но сейчас – мое свободное время, как хочу, так его и провожу.

Тут же захотелось вспомнить детство и вцепиться Лукреции в волосы, но я держала себя в руках. Декан я или кто? Поэтому чинно развернулась и пошла прочь.

– Аманда, ты куда? – долетел в спину удивленный голос.

– Вернусь через час, – ответила не оборачиваясь.

– Да ладно тебе! Заходи.

Хотелось уйти, но вспомнила о Дине и решила наступить гордости на горло, поэтому расправила плечи и все-таки вернулась. В комнате сестры царил легкий беспорядок – видно, Лукреция опаздывала на пары, потому что на диване осталась расческа, а по полу рассыпались страницы какого-то конспекта. Лури быстро их собрала и водрузила обратно на стол, а затем уставилась на меня.

– Я тебя слушаю, – сказала с прохладцей.

– Думаю, ты и так догадываешься, зачем я пришла. Скажи-ка мне, дорогая Лукреция, поедешь ли ты на открытие зимнего сезона балов?

– Нет, – неожиданно ответила Лури.

– Почему это? – насторожилась я.

– Да потому, что не хочу.

Она пожала плечиками, будто это само собой разумеется и не она осенью умоляла меня выпросить пригласительные у короля. Конечно, теперь его величество приезжал в университет Гарроуз сам, и у Лури не было необходимости искать с ним встречи.

– Зачем ты обижаешь Дина? – спросила в который раз за эти три месяца. – Ты ведь понимаешь, что барышень, подобных тебе, во дворце пруд пруди. Продолжишь заниматься глупостями, он найдет себе другую.

– Пусть только попробует! – Лукреция мигом перестала напоминать пустоголовую куколку. – Я обращу ее в лягушку, сделаю чучело и украшу свой кабинет.

– Тогда зачем сама провоцируешь его? Фердинанд ведь не железный.

– Дорогая сестрица, – со скучающим видом ответила Лукреция, – его величество и сам знает ответ. Я просила его о такой малости! Снять иллюзию, потому что он трясется над ней больше, чем над государственной казной. Думаешь, он согласился? Еще чего!

– Лури, ты ведь понимаешь, чем это вызвано. Фердинанд не хочет, чтобы на него глядели с жалостью.

– А может, ему просто нравится ловить на себе восхищенные взгляды барышень? – нахмурилась сестра. – «Посмотрите, какой я красавчик». Нет, он действительно красавчик, но как объяснить этому остолопу, что его привлекательность никак не зависит от иллюзии?

– Никак, – признала я.

– И потом, я ведь вижу его без нее – и люблю. Так в чем проблема?

Любит она, как же. Точнее, я ни капли не сомневалась, что Лукреция любит Фердинанда. Когда его не было поблизости, она только о нем и думала, только о нем и говорила. Но стоило королю появиться поблизости, как сестрица тут же напускала холодный вид и воротила нос. Дин ругался, клялся, что больше в университет ни ногой, и приезжал снова. Потому что его тоже угораздило влюбиться во вздорную Лукрецию.

– Потеряешь его, будешь знать, – сказала я сестрице. – Передумаешь насчет бала – скажешь, мы едем с Реем и Энджелом.

– Да-да, – Лури снова притворилась бабочкой-однодневкой. – Если я решу почтить дворец своим присутствием, ты об этом узнаешь первой. Теперь могу я, наконец, отдохнуть?

Намек был ясен. Я попрощалась с сестрой и вышла в коридор, вот только к себе не пошла, а вместо этого постучала в двери ректора Денвера. После наших осенних похождений язык не поворачивался называть его Мышонком, хотя сам Рей, казалось, смирился с прозвищем и даже привык.

– Входите, – донесся ответ.

Коварный ректор, часом ранее отправивший брата на верную погибель, то есть ко мне, сидел за столом и перебирал бумаги. Выглядел при этом до того мрачно, что мне захотелось зевнуть.

– Минни? – поднял голову. – Я думал, ты еще в главном корпусе.

– А я вот вернулась, – улыбнулась ему. – Как прошел рабочий день?

А сама скользнула кошкой и обняла Рея со спины, целуя в щеку. Учись, Лукреция!

– Неплохо. – Ректор улыбнулся в ответ. – Скучал по тебе.

– Поэтому не пришел на обед?

– Не было времени. Прислали приказы из министерства, и…

Приложила палец к его губам. Приказы, приказы… Видели, знаем. А вот провести время с любимым мужчиной – это бесценно, поэтому я забрала у Рея очередную стопку бумаг и сказала:

– Работа никуда не денется, а вот я могу.

– И что же вы предлагаете, мисс Дейлис? – ответил мой жених.

– Для начала поужинать, а затем немного прогуляться по хрустящему снегу. Думаю, вам понравится, ректор Денвер.

– Мне уже нравится, – ответил Рей, поднимаясь из-за стола и обнимая меня. За эти три месяца я ни разу не пожалела, что сказала ему «да», и собиралась летом повторить ответ при свидетелях, чтобы стать миссис Денвер. То-то студенты запутаются! А пока что украла любимого мужчину у бумаг и документов. На сегодняшний вечер он мой.

Глава 2

Еще один экзамен! Всего один экзамен – и вечером можно отправляться на бал во дворец. Любопытство брало верх, потому что утром мельком видела Энджела. Тот выглядел мечтательно, будто под ногами не земля, а пушистые облака, и снова соорудил на голове нечто невообразимое. Это, наверное, у них семейное. Один прячется за очками, второй – за иллюзией, третий – за странными прическами. Хорошо хоть, в учебное время Энджи вел себя как обычный студент и перестал шокировать однокурсников экстравагантными выходками. Правда, это не сильно добавило любви к нему, потому что первые недели совместного обучения были еще живы в памяти студентов, а назвать их приятными не повернулся бы язык. Поэтому Энджи в основном коротал время в одиночестве либо у нас с Реем. Мне он не мешал, но ему самому наше будущее родство доставляло проблем. Рей по-прежнему не распространялся, что Энджи – его брат, и студенты считали, что выскочка Риад – в документах на поступление мы пока фамилию не сменили – занимается лизоблюдством и подхалимажем. Не объяснишь ведь, что мы почти родственники. И не выставишь за дверь – обидится.

О чем это я? Ах да, об экзамене. Третьекурсник передо мной отчаянно пытался вспомнить, чем отличается горный дух от скалистого. Я молчала и буравила бедолагу взглядом, отчего тот заикался еще больше. Группа, уже покончившая с экзаменом, ждала только сигнала, чтобы скрыться за дверью, и тихо ненавидела несчастного.

– Ну же, студент Шаллер. – Я пыталась добиться хоть подобия ответа. – Горные духи водятся где?

– В горах, – проблеял тот.

– А скалистые?

– В скалах? – уставился на меня честными глазами.

– Нет.

– А где?

– А это вы мне скажите.

– М-м-м, в ущельях?

– Ближе, – кивнула я.

– В… расщелинах?

– Браво, студент Шаллер, и ста лет не прошло. Почему же их тогда называют скалистыми?

– Из-за цвета?

– Это невыносимо, – я захлопнула его зачетку. – Пересдача через четыре дня. Либо вы исправите неуд, либо пойдете изучать отличия горных и скалистых духов на местности.

– Пожалуйста, мисс Дейлис, задайте мне другой вопрос! – взмолился студент.

– Хорошо, – сдалась я, и то только ради предстоящего бала. – Сколько пар конечностей у туманного слизня?

– Две? – мяукнул студент.

– Двадцать две! – рассвирепела я. – Ни одной, Шаллер. Это же слизень. Сли-зень. На вас похож, между прочим. Из кабинета шагом марш!

Вот учишь их, учишь, а они потом у слизней конечности ищут. Эх! Но даже провал студента Шаллера не испортил мне настроение. Сразу после завершения экзамена поспешила в общежитие, чтобы переодеться к главному событию дня – открытию зимнего бального сезона. Платье заказала еще в начале зимы – цвета молодой листвы, чтобы на балу выглядеть по-весеннему и напоминать, что холода не вечны. С помощью магии и купленных заклинаний соорудила прическу, украсила ее яркими алыми и желтыми цветами – неживыми, но эффект был, будто в волосах расцвели все краски мира. Взглянула в зеркало и осталась довольна увиденным. Поправила светлый локон, пытавшийся выбиться из прически, и поспешила к Рею.

Ректор тоже готовился к балу. Когда появилась на пороге, он уже закалывал шейный платок булавкой с изумрудом, а костюм выбрал серый с серебром. Очки спрятал в нагрудный карман, надеясь, что ему не понадобится разглядывать нити магических плетений, и замер перед зеркалом.

– Хорош, – шепнула я.

Рей вздрогнул и оглянулся.

– Не слышал, как ты вошла, – пожурил меня.

– Становитесь невнимательным, ректор Денвер, – шагнула к нему, наслаждаясь восторженным взглядом, в котором сквозило искреннее восхищение. – И медлительным, я собралась раньше тебя.

– Прошу простить. – Рей коснулся губами моих пальцев. – Ты прекрасна, Минни.

– Спасибо, любимый.

Оставалось только спуститься вниз, выйти из общежития и сесть в авто, потому что Энджел примчался раньше нас. Он, к удивлению, выбрал темно-синий костюм, и ему это странным образом шло, несмотря на гнездо на голове.

– А где Лукреция? – спросил, глядя на нас.

– Не едет, – нахмурилась я.

А это испортит настроение Дину, и мне было его жаль. Замечательный ведь человек! А влюбился в мою сестрицу. Что ж, так тоже бывает. И я надеялась, что Лури как можно скорее перестанет играть его чувствами и согласится наконец стать королевой Целиции.

Столица в эти предпраздничные дни выглядела волшебно. Повсюду блеск и огни, волшебные фонарики, в которых трепыхались магические мотыльки, искрящиеся узоры на окнах. Рей ехал не слишком быстро, и я могла насладиться всем великолепием Гарроуза накануне смены календаря.

– Так красиво, да? – зачарованно сказал Энджи.

– Да, просто волшебно, – кивнула ему.

– Обожаю зимние праздники.

Какой он все-таки еще ребенок, только слишком старается казаться взрослым. Я смотрела на него – и не верила, что три месяца назад это «чудо в перьях» ставило на уши весь университет. Впрочем, с этим Энджи неплохо справлялся и сейчас, но за ним по-прежнему числилось только одно предупреждение, а значит, отчисление ему не грозило. И экзамены он сдал, вопреки опасениям Рея.

– И что скажем Дину о Лури? – спросил Рей.

– Скажем, что ей внезапно сделалось дурно, – решила я. – А там пусть воспринимает, как знает.

– Не понимаю, почему Лукреция до сих пор не согласилась выйти замуж за Дина? – негодовал Энджи. – Они же любят друг друга.

– Наверное, опасается, что после свадьбы разлюбят, – ответила я, а сама посмотрела на Рея. Но Мышонок казался безмятежным – значит, даже не сомневался, что нас не постигнет эта участь.

Автомобиль остановился у ворот королевского дворца. Тут же подбежал слуга, забрал у Рея ключи, а мы прошествовали к парадному входу. После достопамятного заговора Фердинанд держал остатки магического совета в твердом кулаке, и теперь никто в Целиции не сомневался, что король непоколебим и будет править еще долго. Если бы еще Лури не упрямилась и поскорее вышла за него замуж, родила наследника!

– О чем ты думаешь с таким зверским выражением лица? – шепотом спросил Рей.

– О сестре, – призналась откровенно. – И о том, что она глупит. Может, посоветовать Дину принять кардинальные меры?

– Лучше не надо!

Рей едва не замахал руками. Видимо, представил, какие именно кардинальные меры я могу предложить его величеству. Ладно уж, буду держать свое мнение при себе.

А в бальном зале уже толпились многочисленные гости. Энджи завертел головой по сторонам, а затем едва заметно покраснел. Вот она какая, первая любовь.

– И где твоя дама сердца? – спросила я тихонько.

– Вон там, в бледно-розовом платье.

Что сказать? Девушка действительно была прехорошенькая. Светленькая, тоненькая, как солнечный лучик, с большими серыми глазами и пухлыми алыми губками. Чем не невеста? Только сначала – диплом университета, иначе не видать Энджелу нашего благословения, как своих ушей. Уже хотела было попросить будущего деверя представить мне юную мисс, когда грянул торжественный гимн и в зал вошел Фердинанд. Как всегда, под иллюзией. В темно-зеленом камзоле, расшитом золотом, тонкой светлой рубашке, узких брюках, которые недавно вошли в моду, и туфлях. Его величество окинул взглядом тронный зал, заметил нас – и отсутствие некой особы, и тут же заметно помрачнел. Молодец, Лури. Дин взмахнул рукой, заиграла музыка, открывая бал королевским вальсом. И кого же пригласит Дин, если Лукреции нет?

Он на мгновение задумался – и подошел ко мне.

– Позволите, мисс Дейлис? – протянул руку.

– Конечно, ваше величество, – присела в реверансе и позволила Дину увести меня в центр зала.

– И где же Лукреция?

Голос короля звучал угрюмо, хотя сам он улыбался и казался довольным жизнью. Что ж, Фердинанд превосходно умел притворяться.

– Ей нездоровится, – ответила я.

– Как жаль. На самом деле или в твоем воображении, Аманда?

– На самом деле, ваше величество, – лавировала я.

– И что же с ней?

– Внезапная мигрень.

Дин мне не поверил. Ничего не сказал, только взглянул по-особенному. Ну, Лукреция! Музыка стихла, и его величество вернул меня Рею. Затем уже шел к какой-то иностранной гостье, когда толпа заволновалась, а распорядитель провозгласил:

– Мисс Лукреция Дейлис.

Дин обернулся, и на его губах тут же заиграла улыбка, а Лури под общими пристальными взглядами входила в зал. Она выбрала платье цвета светлый беж с золотой нитью и казалась сказочной феей, если не знать, что скрывается под кукольной внешностью, полуопущенными ресницами и мягкой улыбкой.

– Прошу прощения, ваше величество, – присела она в реверансе. – Я немного опоздала.

– Что вы, мисс Дейлис, – ответил король. – Вы как раз вовремя. Вашу руку.

Заиграла музыка. Мы с Реем переглянулись, я покачала головой. Да, не дает Лукреция Фердинанду жить спокойно. Зато король по-прежнему заинтригован и влюблен по уши. Это было ясно как белый день, и даже количество желающих стать временными фаворитками как-то уменьшилось. Наверняка боялись, что Лури их проглотит и не подавится.

– Вот теперь можно и потанцевать, – сказал Рей, увлекая меня в круг вальсирующих. Краем глаза заметила, как Энджи пригласил на танец свою возлюбленную, которую, кстати, звали Мелинда, и теперь касался ее, словно перед ним была святыня. Красивая пара! Главное, чтобы эта Мелинда оказалась достойной девушкой, а не вертихвосткой вроде некоторых или охотницей за наследством. Но уж об этом мы с Реем позаботимся.

Стоило танцу завершиться, я тут же направилась к сестре, пользуясь тем, что Дин приветствовал высокопоставленных гостей и выслушивал восторги по поводу бала и прочего.

– Ты все-таки приехала, – зашипела на Лукрецию.

– Конечно, – ответила та, даже не дернув бровью. – Дин бы расстроился, если бы отказалась.

– Но ты ведь сказала…

– Мало ли что я сказала? – перебила сестрица. – Главное, что я здесь и Дин счастлив. Что-то слишком долго он беседует с этой иностранной принцесской, не находишь?

– Минут пять.

– Говорю же, многовато.

И Лури выразительно нахмурилась. Понятно, потом предъявит Дину счет за внимание, оказанное посторонним дамам.

– А что это за девица рядом с Энджи? – заметила она.

– Его возлюбленная. Он по ней с лета сохнет, – ответила я.

– Из какого она семейства?

– Энджи ничего не рассказывает, но Рей настроен с ней познакомиться.

Рей, кстати, не терял времени даром и уже подошел к брату и его спутнице. Хоть бы меня дождался! Мне тоже любопытно.

– И что, Лури, ты так и не решилась дать его величеству согласие на брак? – Я на мгновение отвлеклась от Мышонка.

– Может быть, и решилась, – улыбнулась сестра. – Но мое условие останется прежним – никаких иллюзий. И пока Дин его не примет, пусть терпит.

А сама медленно и плавно направилась к королю. Вот устрица! Хоть и сестра. Я только вздохнула и уже решилась присоединиться к Рею, когда он оставил в покое Мелинду, отыскал меня взглядом и подошел ко мне.

– Что скажешь? – спросила я тихо, поглядывая на щебечущую парочку.

– Вроде бы, милая девушка, – пожал плечами Мышонок. – Из хорошей семьи, я немного знаком с ее родителями.

– Ты, главное, не забудь сказать Энджелу, что со свадьбой придется повременить до выпуска. А то что-то он слишком распушил хвост.

Рей усмехнулся.

– Пусть, – наклонился к моему ушку. – Ты же знаешь, запрети что-то Энджи – и он сделает с точностью до наоборот. Поэтому будем просто приглядывать за нашими влюбленными. А пока что не уделишь ли ты внимание жениху?

И правда, что король с Лури, что Энджи с Мелиндой разберутся сами, а мы приехали отдыхать и танцевать, поэтому я протянула Рею руку, и мы закружились по залу. Этот вечер был волшебным, и меньше всего на свете хотелось, чтобы он заканчивался. А может, я просто чувствовала, что дальше нас ждут очередные треволнения? Не знаю, но танцевала, пока держали ноги, а затем мы с Реем спрятались от чужих глаз в оранжерее и целовались, наслаждаясь прекрасным праздником и нашей любовью.

Глава 3

Просыпаться безумно не хотелось. Тем более что в университет мы вернулись поздно ночью, и я едва помнила, как добралась до кровати. К счастью, у меня сегодня не было экзаменов, но декану не мешало бы появиться на работе, а я все клевала носом и зевала. В двери постучали. Не иначе как Рей решил убедиться, что не просплю все на свете, поэтому я даже не стала спрашивать, кто там, и распахнула дверь. У декана факультета защитной магии и способов противостояния ей Мануэля Зорреса задергался глаз. Ой, я же причесаться забыла.