Снежинка для Майруса, или Дети здесь ни при чем

— Алло! Слышишь меня? — встаю на эскалатор и связь практически пропадает. Слышу только отрывки фраз. — Ты все еще здесь?

Не понимаю, почему в метро связь ловит, а стоит только начать подниматься наверх, куда-то исчезает. Словно подземка не хочет, чтобы я уходила.

— Ал-ло! Ал-ло! — по слогам доносится из трубки протяжный голос Риммы. — Я не слышу тебя!

Моя помощница и умница уже практически все подготовила к празднику, но без меня оформить зал она не могла. Это моя прерогатива.

— Да, я здесь, — эскалатор медленно крутит своими шестеренками и где-то вдалеке уже виднеется спасительный свет верхнего вестибюля. Но похоже, что хорошая связь мне здесь не светит. — Слышишь?

— Ал-ло! — повторяет Римма, подтверждая мою догадку и на этом сигнал и вовсе обрывается.

— Да что же за напасть? — убираю телефон в сумочку. Перезвоню, когда высвобожусь из цепких лап подземелья.

Пользуюсь ситуацией, застегиваю пальто и надеваю шапку. На улице уже слишком холодно, чтобы строить из себя горячую девочку. Да и не двадцать мне давно…

Сойдя с эскалатора, сразу набираю номер помощницы. Ей-то как раз только за двадцать перевалило, и прущая наружу инициатива может оказаться совсем не разумной.

— Ал-ло! — раздается недовольный голос Риммы. Видимо не верит, что связь наладилась и готовится снова услышать тишину, или обрывки фраз.

— Могла бы и покультурнее с начальницей разговаривать! — говорю строго, но отчасти все же шучу.

У нас с Риммой всего пять лет разницы в возрасте и строить из себя взрослую опытную женщину не собираюсь. Тем более, что наше с ней дело требует совсем не строгости, а напротив, веселья и гармонии.

— Прошу прощения за мою несдержанность, — по голосу слышу, что помощница с трудом сдерживает смех. — В качестве моральной компенсации, прошу вычесть часть из моей праздничной надбавки!

— Ну уж нет! — а вот я совсем не сдерживаюсь и смеюсь во весь голос. — Вообще-то я на диете!

Конечно же на диете я сижу только периодически. Точнее в период и сразу после праздников. Иначе на конфетах и шоколадках, коими нас беспощадно задаривают, можно ни один размер набрать. А я же Снегурочка!

— Ну вот… Значит придется снова весь удар брать на себя, — в отличии от меня, Римма не стремится к идеальным формам. Высокая, увесистая, она умеет подать себя и в таком виде. К тому же именно такой она отлично выполняет роль Деда Мороза.

— Ты ж моя умница! — наша дружба тянется еще со школы. Я тогда училась в одиннадцатом классе, а Римма — в шестом. Но и тогда она уже отличалась от сверстников ростом. И практически не отличалась от меня.

Наше первое совместное выступление в школьном театральном кружке состоялось тридцатого декабря. Уверенно исполнившие роли любимцев всех детей и многих взрослых, мы нашли свое призвание. И с удовольствием выполняем его до сих пор.

— Что у нас с организацией? — закончив с любезностями, перехожу к сути.

— Новогодние костюмы из химчистки забрала, — начинает повторять то, что раньше я слышала лишь обрывками. — Костюмы волка и красной шапочки в химчистку сдала. Хлопушки, блестки и прочую мерехлюндию купила…

— А что по залу? — выхожу из метро и направляюсь к концертному залу.

На этот раз нас пригласили в Большой. Весьма важное и безусловно ответственное событие. А потому хочется, чтобы все было организовано на высшем уровне.

— С залом все отлично! — по голосу понимаю, что это действительно так и никаких сюрпризов ожидать не приходится. — Нам предоставят все возможные украшения и декорации, которые ты только пожелаешь.

— Даже голубей? — идея с голубями появилась у меня уже давно. Но ни один концертный зал не соглашается включить их в программу. Одни говорят, что это слишком опасно, другие — что грязно…

— Голубей они создадут проектором. Если, конечно, тебя это устроит.

— Проектором?.. — перекладываю телефон в другую руку, а замерзшую убираю в карман. — Нужно посмотреть, как это будет выглядеть.

— Придешь и посмотрим. Оператор как раз недавно подходил и спрашивал, чем может помочь.

— Это хорошо. Мне минут десять идти осталось — только парк пройти, — замечаю по пути кофейную лавку и сразу представляю, как горячий напиток согревает меня изнутри… — Один американо, пожалуйста!

— Уверена, что десяти минут хватит?

— Я по пути выпью, — расплачиваюсь и жду, пока приготовят напиток. — Сегодня очень холодно…

— В таком случае, советую сделать небольшой крюк и прогуляться вдоль реки. Я именно так и шла. Красота… неописуемая!

— Тогда я точно в десять минут не уложусь…

— Ваше американо, — бариста протягивает мне стакан. — Хорошего дня!

— Спасибо! И вам того же! — делаю глоток и по наставлению Риммы направляюсь к реке. — Ты еще тут?

— Да, тут, — произносит задумчиво. Словно что-то случилось. — Ты это… не торопись… Похоже, что оператор на меня глаз положил…

— Ого! — неожиданно, но приятно. — Искренне надеюсь, что это так.

Выхожу на берег и понимаю, что помощница права. Вид действительно потрясающий!

Сделав глоток обжигающе-горячего напитка, любуюсь покрытой льдом рекой и сгибающимися под шапками снега деревьями и… жду, когда Римма скажет что-то еще.

— Да, точно! — радуется она. — Пойду-ка поговорю с ним. Может и получится чего…

— Давай-давай! — поддерживаю ее. — Хватай его обеими руками! Если он, конечно, того стоит…

— Еще как стоит! — смеется. — Такой красавчик… Все, я побежала! А ты сильно не торопись.

— Хорошо, не буду, — сбрасываю звонок и только хочу убрать телефон в сумочку, как замечаю входящее сообщение. — Интересно, что это там такое?..

Останавливаюсь, чтобы прочитать текст. Тычу замерзшими пальцами в экран, но тот практически не реагирует.

— Поберегись! — крик сзади заставляет меня отвлечься, но обернуться не успеваю.

Сильный удар в спину толкает меня в сторону реки. Кубарем качусь по снегу, по пути теряя телефон и сумочку. Но самое страшное не в этом.

Достигая края набережной, переваливаюсь через край и падаю вниз — прямо на лед. Прежде кажущаяся толстой, корка льда с хрустом ломается и, пропустив меня в невыносимо холодную воду, снова смыкается надо мной.

___________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в мою новогоднюю историю, полную волшебства, любви и юмора. Вместе с героями вам предстоит пройти необычное приключение и поучаствовать в любимой всеми "новогодней елке".

Если вам понравилась история, ставьте звездочку и добавляйте в библиотеку. Так же буду очень рад каждому новому подписчику.

С любовью, Валентин Денисов!

Катя

Наша героиня — Катя. С детства она любит радовать людей, играя различные роли в театральных постановках. Но ее любимой историей остается история про Снегурочку и Деда Мороза. Собственно говоря, именно в такую историю она и попала. Только роль Деда Мороза в ней принял Майрус. И оказался он вовсе не дедушкой...

Дорогие читатели!

Книга участвует в литмобе "12 месяцев". В литмобе вас ждут двенадцать историй о попаданках, которым предстоит пройти множество испытаний, чтобы выжить и разгадать тайны загадочных мужчин-месяцев. Сможет ли любовь преодолеть все преграды и согреть замёрзшие сердца?

https://litnet.com/shrt/VzrA

Глава 2 Баба Нюра

Не успеваю даже испугаться, как тело смыкает холодное объятие ледяной воды. Образованный в месте моего падения просвет тут же затягивает льдом. Единственная надежда на спасение меркнет вместе с остатками проникавшего через него света.

Не могу дышать. Все тело сводит судорогой. Кажется, что разом напряглись все мышцы и больше нет возможности ни вдохнуть, ни пошевелиться.

Медленно погружаюсь во тьму. Холод начинает отступать. Больше ничего не чувствую. И все, что мне остается — смириться и закрыть глаза…

— Тащи ее! Давай! Еще немного! — тонкие голоса, словно детские, доносятся откуда-то издалека.

Откуда они здесь, на глубине? Что они здесь делают?

Но стоит только решить, что все это игра моего угасающего разума, как чувствую толчок. За ним еще один. И следом невыносимый холод пронизывает мое тело ледяными иголками.

— Смотрите, она дышит! — на этот раз голос, несомненно, принадлежит ребенку.

— Точно! Это ж надо, спасли!

— Спасли! Спасли!

Открываю глаза и вижу десяток ребятишек самых разных возрастов, бегающих вокруг меня и смеющихся от радости.

Все ребята одеты в теплые шубки необычного кроя. В магазинах я таких не видела. Хотя… за модой в наши дни сложно уследить.

— Что случилось? — говорю с трудом. Горло болит. Голос срывается на хрип.

— Упали вы, тетенька, — маленькая девочка, лет пяти, с большими голубыми глазами, останавливается около меня и смотрит с переживанием. — Я когда заметила вас, сразу старших позвала…

— Спасибо! — приподнимаюсь и пытаюсь сесть. С большим трудом, но получается это сделать. — Никто не видел, кто меня толкнул? Я этого гаденыша засужу. Он у меня за все ответит!

Злость закипает во мне по мере осознания произошедшего. Особенно тот факт, что мерзавец не удосужился мне помочь и скрылся с места.

— Так не видели мы ничего, — пожимает плечами девчушка. — Я вас уже в воде заметила. Хорошо, что река бурная, льдом не затягивается. А то пропали бы вы…

— Не затягивается?.. — оборачиваюсь и не верю своим глазам. Прямо за моей спиной бурлит грозная река, на которой нет ни намека на лед.

Это что ж, меня так далеко от парка унесло? Но как я выжить-то смогла?!

— Вы, наверное, замерзли, — девчушка не обращает внимание на мой вопрос. — Ничего, скоро баба Нюра придет. Она поможет вам согреться, да вылечит, если нужно будет.

— Твоя бабушка? — обязательно отблагодарю ее за воспитание такой хорошей девочки. Да и саму девчушку отблагодарю. Мне бы только выжить после такого переохлаждения…

— Нет, не моя, — опускает глаза. — Моя-то…

— Да что же это окаянные наделали-то?! — громогласный голос заглушает слова и не слышу конец фразы. — Да я же вас сейчас всех, заразы такие!

Со стороны расположенных неподалеку домов к нам подбегает тучная бабуля и с неожиданной проворностью начинает охаживать детей полотенцем.

— Не делали мы ничего!

— Сама она! Не мы это!

Мальчишки и девчонки вновь начинают бегать вокруг меня, но на этот раз не от радости, а в попытке спастись от беспощадной старушки. Которая, в прочем, вскоре устает и переваливаясь с ноги на ногу подходит ко мне:

— Что, милочка, довели тебя ироды? В воду столкнули? Али окатили из ушата?

— Зря вы так, — переживаю за ребят. Они ведь ни за что получили. Но хоть моя главная спасительница осталась не тронутой и по-прежнему стоит рядом.

— Не защищай! — отмахивается бабуля. — Ну-ка, рассказывай, что случилось? — обращается уже к девочке.

— Не виноваты мы, — девочка смотрит на меня с надеждой на поддержку. — Я первая увидела ее. В воде уже.

— Правду говорит, — присоединяюсь к оправданиям. — Дети здесь совершенно ни при чем. Если бы не они… В общем, спасибо вам за внучку…

— Не внучка она мне, — фыркает та. — Попрошайка местная, неприкаянная. Ни родителей, ни имения. При гостинице живет, по хозяйству помогает…

Теперь понимаю, что именно в моем вопросе расстроило девочку.

— Прости, — беру ее за руку и чувствую от нее необычное тепло. Словно она теплее простого человека. А может быть это только от холода так кажется.

— Да привыкшая она, — снова фыркает бабушка. — Меня бабой Нюрой зовут. А тебя-то как звать?

— Катя, — представляюсь так же свойски. — А вы получается Анна… А по-батюшки?

— Какая я тебе Анна? — удивляется бабушка. — Нюрилла я. Но все меня Нюрой зовут. А ты что, не местная что ли? Издалека тебя Бурная-то принесла?

— Издалека, — понятия не имею, где я, но судя по имени бабушки точно далеко унесло. — Наверное…

— Эк, замерзла! Неужто не помнишь?

— Замерзла, — сейчас лишняя информация может навредить. Потому предпочитаю остановиться на явном.

— Это ж тебя отогревать надобно… Идти можешь?

— Не уверена, — пытаюсь пошевелиться, но даже от малейших движений испытываю невыносимую боль. — Не могу…

— Ой, беда… — качает головой. — Ну-ка, Сниюшка, беги за Майрусом. Он у нас мужик здоровый, такую тростинку сдюжит в гостиницу отнести. А там уж и разберемся.

Девчушка кивает и убегает прочь. А я остаюсь наедине с бабой Нюрой. И надеюсь, что этот самый Майрус действительно окажется сильным и сумеет отнести меня в гостиницу. А еще лучше — в больницу.

Баба Нюра

Баба Нюра, или Нюрилла, владеет местной гостиницей. Она уже далеко не молодая и не такая сильная, как в прежние годы, но все же взяла на себя обязательства следить, чтобы никакие темные силы не смогли проникнуть в этот преграсный, хоть и заснеженный мир.

Глава 3 Майрус

Майруса ждать долго не приходится. Здоровенный мужчина в необычном темно-синем шерстяном пальто с кожаными вставками и в пышной меховой накидке выходит из-за домов и прямиком идет к нам. Внешне он похож на древнего воина, явившегося ко мне с поля боя.

Да и вообще, всем своим видом он походит на самого настоящего гладиатора. Суровый, угрюмый, хмурый… Увидь я такого на темной улице, точно деру бы дала.

— Она что ли? — голос мужчина звучит подобно грому. В нем чувствуется сила и власть, не присущие простым работягам.

— Она самая, — баба Нюра улыбается. Видно, что Майрус ей по душе. Наверняка такого при себе хорошо держать — никто не подойдет.

— Иди-ка, сюда! — легким движением хватает меня и вскидывает себе на плечо. Словно я вовсе ничего не вешу.

— Ой, — только и вскрикиваю. — Осторожнее, пожалуйста. Больно…

На самом деле не столько больно, сколько страшно. От боли остается лишь легкое покалывание, да онемение создает дискомфорт. Зато страх… Только бы не уронил!

— Ладно тебе, снежинка, — ухмыляется мужчина. — Не хрустальная, не рассыплешься.

— Чего это снежинка-то? — возмущает больше прозвище, чем отношение. Я ведь и правда рассыпаться не планирую. — Я, конечно, замерзла, но не такая и холодная…

— Легкая ты больно, — поясняет он. — Не кормили тебя что ли? Или на диете какой злополучной?

— Что это сразу злополучной? — нет, он точно меня обидеть хочет. Мою диету самые лучшие диетологи продвигают! А этот мужлан…

— Так вон ведь худенькая какая, — совершенно не стесняясь щупает меня за бедро. — Даже потрогать не за что…

— А ты и не трогай! — пытаюсь высвободиться, но его хватка слишком сильная.

— Да ты не обижайся на него, — подоспевает баба Нюра. — Он ведь добрый, как ягненок. Не со зла трогать тебя начал, а с заботы.

— Знаете, что?.. — хочу начать рассказывать о конституционных правах и ответственности, но вспоминаю, что потеряла все свои вещи. А ведь без документов и телефона я вряд ли смогу доказать свою личность. А значит и на хорошее лечение рассчитывать не стоит.

Нет, тут надо действовать иначе. Пусть сперва помогут, а потом уже и возмущаться буду. Или не буду. На самом деле не сделал ведь Майрус ничего плохого…

— Ты лучше силы береги, — так и не дождавшись, чего же она должна знать, завершает спор баба Нюра. — Сейчас до гостиницы донесем тебя, а там уже и поговорим.

— А мне там точно помощь окажут? — соглашаюсь с предложением и расслабляюсь. Тем более, что несущий меня громила больше не предпринимает попыток трогать меня, где не положено.

— В моей гостинице еще никому в помощи не отказывали, — улыбается, старушка. — У меня ведь и зелья лучше, чем у других и заклинания — что надо. Так ведь, Майрус?

— Что правда, то правда! — поддакивает мужчина. — Никто еще больным не уходил…

— Надеюсь, что так, — последняя фраза Майруса напрягает. Ведь тот, кто вылечиться не сумел и уйти не мог!

— Ты вон, хоть на Майруса посмотри, — продолжает баба Нюра. — Он ведь тоже не здешний. Его тоже Сния нашла, как и тебя. Да только уже не жив, не мертв был. Думала, что безнадежен. А нет, видишь, здоровый какой теперь?

Действительно, мужчина выглядит более, чем просто здоровым. От него так и веет энергией и жизнью. Даже не верится, что при смерти был.

— Одна лишь беда, — продолжает она. — Память вернуть так и не вышло. Не помнит, кто он и откуда. Только имя вспомнить сумел. Да и то лишь отчасти.

— Отчасти? — пытаюсь представить, как его имя можно разорвать, чтобы понятно вышло. Но не получается.

— Вот именно! Пока в горячке лежал, так все про май талдычил. Так я его Майрусом и назвала. Чем не имя?

— Так может и не имя это вовсе? — Майрус, конечно, красиво звучит, но ведь не похоже на правду. Его ведь могут по настоящему имени в городе искать или еще где. А он и не узнает об этом…

— Имя, имя, — не уступает старушка. — Он и сам признал потом, что похоже.

— Точно, похоже, — соглашается мужчина. — Да и нравится оно мне. Словно родное на душу легло.

Ладно, Майрус, так Майрус. В конце концов, не мое это дело. Мне сейчас нужно себя в порядок привести, да понять, где я нахожусь. А еще лучше с Риммой связаться. Кстати, о связи…

— Кто-нибудь может мне телефон дать, позвонить? — несмотря на странную одежду, ни за что не поверю, что у них нет телефона. Ведь даже реконструкторы их берут с собой. Только непонятно куда прячут.

— Телефон?! — баба Нюра смотрит на меня с удивлением. — Это что за штуковина такая? Магическая что ли? Артефакт какой?

— Артефакт? — похоже, что отступать от игры старушка не собирается. Или… Возможно это одна из деревень, где запрещена техника? Я как-то видела по телевизору, что такие существуют. — Да, артефакт. У вас разве нет таких?

— У бабы Нюры всяких хватает, — поддерживает игру старушки Майрус. — Как оправишься, посмотри. Может телебон твой найдется.

— Телефон, — поправляю и только потом понимаю, что смысла в этом нет. — Впрочем, не важно. — Долго еще идти?

— Да пришли уже, — баба Нюра сворачивает за угол, а Майрус следом за ней. И только тогда моему взору открывается большое трехэтажное бревенчатое здание с покатой крышей, из центра которой к небу поднимается что-то наподобие шпиля.

— Вот это да… — только и могу сказать я.

Никогда в жизни не видела ничего похожего и в какой-то степени даже рада побывать в подобном сооружении. Главное, чтобы надолго это не затянулось…

Майрус

Майрус не помнит, кто он такой. Даже его собственное имя - всего-лишь плод воображения бабы Нюры. Но в нем есть что-то необычное, что-то загадочное, что привлекает нашу героиню.

Глава 4 Исцеление

— Жить будешь на первом этаже, — стоит войти в гостиницу, баба Нюра начинает хозяйничать. Причем делает это так уверенно, что я и сама задумываюсь, не стоит ли тут пожить. — У нас все сотрудники на первом этаже живут. Верхние два для гостей отведены.

— Но я… — нет, работать я тут точно не нанималась. Не собираюсь менять квалификацию. Даже на время.

— Никаких «но»! — открывает перед Майрусом дверь и тот вносит меня в небольшое, но весьма уютное помещение.

Бегло окидываю свою новую комнату взглядом и сразу примечаю полное отсутствие техники. Ну точно в деревню к противникам всего современного попала. Значит, чтобы проблем не получить, придется подыгрывать.

Кроме отсутствия техники в глаза бросается не обжитость. Видно, что помещение долгое время пустовало. И от этого немного некомфортно.

— Постельное белье свежее. Только вчера поменяла, — слова старушки совсем не сходятся с тем, что я вижу. — У меня правило: белье должно быть сменено не реже двух раз в неделю. Независимо от того, заселено помещение или нет. Как раз на подобный случай.

— Весьма предусмотрительно, — мне кажется, что не во всех гостиницах больших городов такое можно встретить. Если вообще можно.

— У нас нежданные гости — не редкость, — смеется она. — Мало кто, конечно же, работать приезжает. Но бывает и такое.

Майрус осторожно опускает меня на кровать и сразу отходит в сторону. В темноте он выглядит еще внушительнее и страшнее. Вовсе на бандита становится похож.

— Ее бы раздеть, — заявляет он. — А то вон, одежда вся льдом померзла…

Всегда боялась услышать эту фразу, произнесенной подобным голосом. И вот, мой страх сбывается.

— Не надо! — выставляю руки, словно так могу защититься. — Я сама разденусь! Если надо…

— Шевелиться-то способна уже? — смеется баба Нюра. — Али от смущения лучше помрешь, чем мужику покажешься?

— Способна! — за время нахождения в гостинице успела немного отогреться и теперь движения даются легче. А от испуга сердце с такой скоростью гоняет кровь, что с каждым мгновением отогреваюсь все больше. — Вот, видите?

В качестве доказательства машу руками и шевелю пальцами. От движений их все еще колет иголками, но теперь хотя бы могу это терпеть.

— Ну тогда раздевайся скорее! — требует старушка. — Кровать-то промокнет того и гляди!

Действительно, в этом она права. Я уже ощущаю, как оттаивает одежда и свежее постельное белье наверняка впитывает влагу.

Но раздеваться не спешу. Верзила Майрус хоть и не проявляет к происходящему особого интереса, но все же по-прежнему стоит рядом. Не стану же я раздеваться перед ним!

— Ты можешь выйти? — говорю так робко, как, наверное, в последний раз обращалась к несущему меня на плече старшекласснику.

Дело было первого сентября, когда я пошла в первый класс. Парень тогда сильно нервничал и слишком сильно прижимал меня к себе. А я стеснялась и не могла толком ничего ему сказать…

— Чего же не могу-то? — хмыкает и выходит. Словно ему вообще разницы нет, где находиться.

— Не принято в наших краях стесняться, — баба Нюра видит, что пальцы все еще плохо меня слушаются и помогает мне расстегивать пуговицы пальто. — Особенно с тех пор, как зима пришла.

— Так зима-то в этом году не больше месяца назад пришла, — вынимаю руки и с удовольствием ощущаю, как становится теплее.

— Ты в реке как долго плавала-то? — фыркает старушка. — Зима уже почти год как правит, все никак насытиться не может.

— Почти год? — вот это уже интересно. Может быть течением меня принесло в место съемок какого-нибудь реалити-шоу? Тогда Римма меня быстро найдет. Она ведь ни одного не пропускает.

— Ой, повредила тебя Бурная. Опасная река. Хорошо, что Сния нашла тебя вовремя.

— Вовремя — это точно! — пока разговариваем, раздеваюсь догола и забираюсь под одеяло.

Колотит невозможно. Вся продрогла, хотя, пока была в одежде, казалось, что согрелась. Зато теперь по-настоящему отогреваться начинаю.

— Нет, так ты точно заболеешь, да не поправишься! — баба Нюра рывком стаскивает одеяло. И откуда в ней сил-то столько?

— Так холодно ведь! — возмущаюсь и пытаюсь снова укутаться. — Согреться мне надо!

— Потом согреешься! — окончательно забирает одеяло и кладет на большой деревянный стол. — Лечить тебя надобно! Да прямо сейчас! Майрус!

Не успеваю среагировать, как мужчина входит и вместо старушки, тут же смотрит прямо на меня.

— Ой, — как могу, прикрываюсь руками. Но толком прикрыть ничего не выходит.

— Что встал, как истукан? — баба Нюра выталкивает его обратно. — Тащи скорей ушат воды, да погорячее, да банки с репенем, калиптом и растиркой. Лечить девку надо!

Майрус не спорит. Он тут же скрывается за дверью и из коридора доносятся, тяжелые торопливые шаги.

— Приглянулась ты ему, — довольная собой, заверяет старушка. — Ой, приглянулась. А оно и понятно! Эвон, девка-то знатная какая! Грудь большая, для кормления пригодная. Таз — хоть семерых рожай! Щупленькая конечно… Но это ничего, откормим…