Снежинка для Майруса, или Дети здесь ни при чем

Глава 9 Большой, но добрый

— Жива? — грубый мужской голос заставляет меня открыть глаза.

Прямо надо мной, большой темной фигурой нависает Майрус. Мужчина все так же одет в толстую меховую шубу, но на этот раз он, словно пудрой, присыпан снегом. На плече его лежит большущая зеленая елка.

— Вроде жива… — понимаю, что именно елкой я и получила по затылку. Это надо же было так невовремя на него наткнуться!

Смотрю по сторонам, но не вижу ни швабры, ни ведра, ни оживившей их Лаинты. Неужели мне все только привиделось?

— Ты чего не смотришь, куда идешь? — от голоса Майруса как-то не по себе. Хочется сжаться в комочек и спрятаться в каком-нибудь укромном месте.

— Я… просто мне показалось… — встречаюсь с ним взглядами и в груди все сжимается. То ли от страха, то ли от неловкости.

Удивительно, но взгляд у него оказывается мягким, нежным, добрым. Словно вся его грубость остается снаружи, а внутри он совсем другой, настоящий.

— Ты с этим осторожнее! В наших краях так и пропасть можно, — протягивает мне руку и едва заметно улыбается. А ведь я думала, что он и вовсе улыбаться не умеет.

Берусь за ладонь и с ужасом понимаю, что она у него раза в два больше моей. Это ж если захочет, он в да счета мне все косточки переломает!

Но Майрус и не думает ничего ломать. Осторожным движением он помогает мне подняться с пола и сразу отпускает. Причем делает это как-то поспешно. От смущения что ли?..

— Спасибо! — поправляю одежду. Она, конечно, не из модного бутика, но все равно неопрятной выглядеть не хочется.

Майрус не отвечает. Он отворачивается и медленными размашистыми шагами направляется к центру гостевого холла

Только сейчас понимаю, что елка на его плече раза в два выше его самого. Представить не могу, сколько она весит, а он один справляется. Вот это силища!

Но мужчина словно не ощущает этого веса. Уверенно и непринужденно он доходит до нужного места и с легкостью ставит елку в специальное гнездо.

— Ну вот ты и на месте! — говорит легко и весело. Даже не запыхался. — Ребятишкам-то какая радость будет!

Не верю своим ушам. Это что же получается? В этом технически отсталом месте тоже принято встречать Новый год?

— Украшать будете? — осторожно приближаюсь. Не хочу навязывать свои привычки, но похоже, что празднуют они примерно так же, как и мы.

— Украшать? — Майрус хмурится в задумчивости. — Чего ж не украсить-то? Можно и украсить.

Однако, вопреки моим ожиданиям, он не хватается за елочные игрушки, а уходит за барную стойку и наливает себе полный бокал какого-то пенного напитка.

— Будешь? — достает второй бокал и уже готовится наполнить. Но я отрицательно мотаю головой:

— Спасибо, воздержусь.

Понятия не имею, что он пьет. Но проверять не хочу. Вдруг это что-то невкусное или и вовсе вредное!

Однако, судя по Майрусу, напиток оказывается вкусным. По крайней мере мужчина пристраивается к бокалу и большими громкими глотками осушает его до дна.

— Эх! — ударом ставит бокал на стол. — Голодна?

— Не очень… — не понимаю, почему он проявляет такую заботу. Может быть, чувствует свою вину за елку? — Со мной все в порядке. Вы меня не сильно ударили…

— Да что ты выкаешь? Садись давай, отдохни. Вижу, что умаялась. Совсем энергия не чувствуется…

— Спасибо, — только и отвечаю я. Других слов найти не получается. Все здесь так странно общаются, что невольно самой хочется что-нибудь из лексикона моей бабушки употребить.

Сажусь не рядом. Через два стула. Такое расстояние кажется мне наиболее разумным.

— Поешь, сил наберись, — не вставая с места Майрус протягивает руку и берет с полки кусок пирога. Положив на тарелку, протягивает мне.

В первую очередь смотрю на его руки. С виду не грязные, но ведь он ими только что дерево держал. Да и мало ли чего он еще трогал…

— Не хочу, спасибо, — пытаюсь быть вежливой, но все же невольно выдаю свои сомнения. Точнее не я сама, а мое лицо.

— Коли после моих рук есть не хочешь, так сама возьми, — повторяет все те же движения, но на этот раз отдельно протягивает мне пустую тарелку и противень с пирогом.

— Я не… — хочу оправдаться, но понимаю, что поздно. Выводы уже сделаны. — Спасибо.

Беру небольшой кусок и кладу на тарелку. С виду кажется, что в пирог положены грибы и какая-то зелень. Но грибы почему-то выглядят слишком волокнистыми.

Какое-то время сижу в неуверенности, но все же откусываю кусок. И не жалею. Пирог оказывается очень вкусным, а то, что я приняла за грибы — невероятно нежным мясом.

— Боже, как вкусно! — не сдерживаю эмоции. — Никогда ничего подобного не ела!

Откусываю еще кусок и даже закрываю глаза от ощущений. Здесь идеально все: мягкость, нежность, плотность, сочетание трав и специй…

Но в этот момент ощущаю на себе пристальный взгляд Майруса.

Открываю глаза и вижу, что мужчина внимательно следит за мной и чуть улыбается.

— Что-то не так? — начинаю осматривать себя в поисках причины его внимания.

Проверяю одежду, не упало ли что на нее, но ничего не нахожу. Ощупываю щеки и губы — вроде чистые. Но в чем же причина?!

— Красивая ты баба! — выдает то, что я никак не ожидаю услышать. Даже кусок пирога на тарелку роняю от подобного комплимента.

— Какая я баба-то? — произношу тихо, но с выраженным возмущением.

— Красивая, — повторяет Майрус, явно не понимая причину моего возмущения. — Была б моей, сгреб бы в охапку, да на кровать отнес…

— Я… даже не знаю, что сказать… — от такого откровения забываю о возмущении и теряюсь. Да вообще обо всем забываю.

Впервые мне мужчина так открыто говорит о своих желаниях. Вот только мужчина этот похож на неотесанного мужлана с плохими манерами. Благо хоть глаза добрые.

— А ничего говорить не надо, — то ли обижается, то ли ему действительно все равно. Майрус поворачивается к бочонку и снова наполняет бокал. — Баба-то ты славная да не моя…

Встает и уходит. А я так и остаюсь сидеть, совершенно не понимая зачем он это сказал и что мне с этим делать.

Глава 10 Игра

Какое-то время я так и сижу над недоеденным пирогом. Поведение Майруса смущает меня. Но кто знает, возможно в этом месте так и положено себя вести?

Придя в себя, доедаю угощение. Все же оно слишком вкусное для того, чтобы оставлять недоеденным.

— Привет, — словно маленькая мышка, Сния незаметно пробирается за стойку и лезет к пирогу. Но противень стоит слишком высоко для нее. — Поможешь?

— Помогу, — девочка спасла мне жизнь. Разве могу я отказать ей в помощи?

Беру последнюю чистую тарелку из тех, что стоят в поле зрения, и кладу на нее кусок, кажущийся мне особо привлекательным.

— Спасибо! — девочка сразу откусывает кусочек и громко мычит от удовольствия: — Пирог с карисом… Обожаю! Они у бабы Нюры самые вкусные!

— Карис — это… — услышав незнакомое название напрягаюсь. Но разумом все же понимаю, что скорее всего так называют неизвестную мне породу свиней или кого-то из копытных.

— Крысы, — отвечает непринужденно, но даже так портит все впечатление от блюда.

С трудом сдерживаю рвотные позывы. Особенно теперь, когда вижу, как Сния откусывает кусок за куском и с наслаждением их прожевывает.

— В наших краях их не так уж много, — продолжает девочка. — Но для еды баба Нюра сама их разводит. Чтобы вконец не истребить.

Разводит сама… Так уже звучит намного лучше. Получается, что это те же свиньи, только… крысы…

— То есть… они на самом деле съедобные?.. — все еще держу остатки пирога в руках и не знаю, что с ним теперь делать.

— Съедобные, конечно! — Сния заканчивает с первым куском и с умоляющим взглядом подходит за добавкой. — Можно?

— Думаю, что можно, — аккуратно перекладываю немного пирога на ее тарелку и снова перевожу взгляд на свой кусок. — Наверное, можно…

Сглатываю и снова откусываю… Ни вкус, ни запах, ни консистенция от новых знаний не изменились. Да и с чего им меняться?

Смирившись, доедаю. В конце концов, какая разница что это за мясо, если его даже маленькая девочка спокойно ест. Крыса, значит крыса. Тем более, что домашняя.

Разобравшись с пирогом, перевожу взгляд на елку.

Большая. Точно, как на детских утренниках. Только настоящая. И запах от нее идет… нереальный!

Жаль только, что вскоре после праздника она осыплется. И тогда дерево придется выкинуть и долго-предолго после него наводить порядок.

— Хочешь поиграть? — Сния ставит рядом со мной тарелку и тянет меня за рукав.

— Что? — за мыслями не сразу понимаю, чего она хочет.

— Давай поиграем? — улыбается так мило, что хочется позволить ей все на свете. — Я давно ни с кем не играла и буду рада, если ты составишь мне компанию.

— Да, конечно, — не вижу причин отказываться. Тем более, что с уборкой все равно ничего не вышло. Может быть, хоть Сния в благодарность поможет мне со всем разобраться. — А во что ты хочешь играть?

— Давай поиграем в целителя? — глаза девочки загораются азартом. — Я видела, как баба Нюра использует свои мази и…

— Давай только без мазей, ладно? — до сих пор помню ощущение тепла, которое исходило от снадобий старушки. Но не уверена, что полезно применять их не по назначению.

— Но без мазей ничего не выйдет… — расстраивается и выпячивает вперед губки, как утеночек. А на уголках глаз появляются большие слезинки, которые тут же срываются и катятся вниз по щеке.

— Не расстраивайся! — мне не в первой играть с детьми. Был период, когда приходилось частенько бывать у тети Насти и следить за ее дочкой. Знала бы я тогда, что этот опыт мне еще пригодится… — Можно и без мазей хорошо поиграть.

— И как же? — всхлипывает Сния и смотрит на меня недоверчиво.

— Ну как же, как? — осматриваю ближайшее пространство и нахожу деревянную воронку. — Вот, возьми! А теперь приставь широкий конец мне к груди, а ко второму прислони ухо.

— Так? — делает все в точности, как я прошу.

— Да, именно так. Чего-нибудь слышишь?

— Сердце, — девчушка расплывается в улыбке. — Оно так спокойно бьется… Точно, как у мамы.

— Где она? — не хочу затрагивать больное, но вдруг я сумею помочь…

— Не знаю. Я не помню ее. Помню только, что сердце билось точно, как у тебя: тихо, спокойно, с любовью…

— Ты ж моя хорошая, — от нахлынувших чувств обнимаю ее.

Я давно мечтаю о ребенке. Но все время как-то не до этого. То учеба, то работа… Да и не встретила я еще того, кто сумел бы покорить мое сердце.

— Почему ты сдерживаешь себя? — неожиданно Сния задает очень странный вопрос.

— В каком смысле сдерживаю?

— Почему ты не выпускаешь наружу свою силу? — кладет мне на грудь свою маленькую ладошку и даже через толстые слои одежды чувствую исходящее от нее тепло. — Там откуда ты родом это запрещено?

— Я не понимаю тебя, — действительно не понимаю. Если где-то что-то и запрещено, так это здесь. — О какой силе ты говоришь?

— Ну как же? Неужели ты ее не чувствуешь?

Прислушиваюсь к ощущениям. В груди действительно ощущаю что-то новое. Оно словно исходит от сердца и тянется к ладошке девочки.

— Нет у меня никакой силы, — говорю спокойно, списывая все на игру. — Но, если ты хочешь, я обязательно обрету ее.

— Очень хочу! — радуется Сния, а необычное ощущение начинает разрастаться и горячим потоком заполняет мое тело.

— А давай лучше елку украсим? — пугаюсь этого ощущения. Боюсь, что это действие мазей бабы Нюры. Или эффект от ее пирога.

— Давай! — девчушка отходит от меня и сразу становится легче. И только необычное тепло остается в моей груди.

Сния

Сния потеряла семью в раннем детстве. Никто не знает кто она и откуда. Но это не мешает всем вокруг любить ее.

Девочка с охотой помогает бабе Нюре по хозяйству. Но она всегда не прочь прийти на помощь и другим людям. Именно это она и делает, когда Катя попадает в беду. Но только ли в этом ее роль в нашей истории?

Глава 11 Украшение елки

Какое-то время провожу в одиночестве. Убежавшая за игрушками Сния не торопится возвращаться. Но мне это только на руку.

Необычное ощущение, оставшееся после прикосновения девочки, не отпускает. Показавшееся справа обычным теплом, оно все же начало разрастаться и заполнять меня. И теперь заполняет всю без исключения.

Рассматриваю свои руки, но не нахожу ничего необычного. Руки, как руки. И только странное покалывание, будто кожу протыкают тысячи маленьких иголок, не дает оставить их без внимания.

— Что же такое-то? — сгибаю и разгибаю пальцы. Никакого сопротивления нет. Ничего не мешает. Значит это всего лишь ощущения и на самом деле ничего меня не колет.

Стряхиваю руки, как делаю всякий раз, стоит им онеметь. Новое ощущение кажется мне чем-то похожим. Словно я отлежала обе руки, а теперь кровообращение восстанавливается, принося дискомфорт.

— А вот и игрушки! — Сния отвлекает меня от ощущений.

Девочка ставит возле елки коробку с игрушками (вполне обычными, но какими-то другими) и победно улыбается. Похоже, что достать их было непросто и сам факт, что она справилась, кажется ей маленькой победой.

— Молодец! — хвалю. Не знаю за что, но не считаю это лишним. — Начнем?

— Начнем! — охотно соглашается. — Только будь с ними поосторожнее. Баба Нюра не обрадуется, если мы хоть одну из них разобьем. Их ведь не так-то просто сделать.

— Не просто, — тут поспорить не могу. Любой производственный процесс сложен. А для места, где прогресс всячески отвергают — и подавно.

Сния хватает первую попавшуюся игрушку и вешает ее на нижнюю ветку. Игрушка встает очень удачно, будто ей здесь и место. Возможно, так оно и есть.

— Умничка! — тоже беру одну из игрушек и только сейчас понимаю, что именно в них показалось мне необычным.

Большой, кажущийся стеклянным, шарик абсолютно ничего не весит. По крайней мере я не ощущаю вес. Да и материал оказывается каким-то странным. Слишком холодным и невероятно тонким. Словно это вовсе не стекло, а застывшая в форме шара корка льда.

— Чего задумалась, — вместо того, чтобы взять другую, девчушка берет игрушку из моих рук и вешает ее. И та снова оказывается слово на своем месте.

Нижние ветки уже оказываются завешанными. Девочка постаралась на славу, но явно не желает останавливаться:

— Я за стулом. Вернусь — продолжим! — подсказывает она и убегает.

— Ничего не понимаю! — беру очередной шар и кручу его в руках. Ощущение, будто это на самом деле лед, не покидает. Но ведь такого не может быть! Несмотря царящее в доме на тепло, игрушки ведь не тают!

Смотрю на необычное чудесное творение и понимаю, что баба Нюра права. Передо мной явно ручная работа умелого мастера. Не удивлюсь, если на изготовление одного шара уходит несколько дней.

— Все, я готова! — волоча за собой большой тяжелый стул, заявляет Сния. — Давай дальше украшать!

— Что ж ты помочь-то не попросила?! — тут же бросаюсь на помощь. — Тяжело ведь!

— Не маленькая, справлюсь! — двумя руками она продолжает держаться за стул и до елки тащим его вместе.

Восхищаюсь ею. Это ж не каждый взрослый так себя вести может. А она справляется.

— Вы каждый год елку наряжаете? — интересуюсь, продолжая развешивать игрушки.

Сния стоит рядом и вся светится от счастья. То ли от того, что ей нравится сам процесс, то ли потому, что делает она это вместе со мной.

— Да, каждый год, — вешает очередную игрушку, и я прихожу к выводу, что у нее действительно для каждой из них есть свое место. — Обычно я делаю это одна. Иногда Майрус помогает… Перевесь пожалуйста красный шарик чуть левее и немного повыше. Да, вот так.

— Почему баба Нюра не участвует? — вешаю шарик в указанном месте и берусь за следующий. — А этот куда?

— Еще левее и выше. Чтобы на подъем шли шары, — видно, что девчушке приятно, что для меня важно ее мнение. — Баба Нюра очень занята. Ведь на ней все хозяйство, налоги, расчеты… Хорошо хоть Майрус с Лаинтой помогают. Да ты еще появилась…

— Как показывает опыт, от меня толку мало, — даже совестно становится. Выходит, что на меня так много надежды, а я не справляюсь…

— Просто ты еще не открыла себя, — вешает последний шар и обнимает меня. — Я знаю, что это нелегко, но скоро ты сможешь стать самой настоящей помощницей!

— Спасибо! — необычно слышать подобное от маленькой девочки. Но все равно приятно. — Что дальше?

— Давай немного отойдем, — слезает со стула и тащит меня за руку до дальней стенки. — А теперь смотри!

Сния поднимает руки и начинает водить ими перед собой. Не понимаю, чего она хочет добиться, но мне кажется, будто ладонями у нее получается перемещать воздух.

— Что я должна увидеть? — отгоняю странное ощущение и обращаюсь к ней.

— Еще немного… — девочка резко останавливает движение и хлопает в ладоши.

В этот момент украшающие елку шарики загораются разноцветными огнями, начинают сверкать и искриться. Кажется, словно сама елка светится от счастья быть в этом месте.

— Как у тебя получилось? — даже рот от удивления открываю. — Блютус? Вай-фай? Они же такие легкие! Где в них батарейки?

Но дождаться ответа не успеваю. Неожиданно из-за угла вылетают швабра, веник и ведро и несутся в мою сторону.

— Ой, мамочки, — даже подпрыгиваю от испуга. Но инвентарь проносится мимо и сходу влетает в по-прежнему открытую подсобку.

— Ничего себе! — идущая следом Лаинта даже замирает от вида елки. — До праздника два дня, а вы уже все украсили?

— Красиво, правда? — радостная Сния бросается к девушке и заключает ее в свои объятия.

— Безумно красиво! — так же ласково встречает ее. — Я прибралась, — обращается уже ко мне. — Пошли теперь на кухню. Помогать будешь!

— Спасибо! — до сих пор не верю увиденному. Но не протестую. Я действительно должна ответить помощью на помощь. Может быть, и разберусь заодно что к чему.

Глава 12 Магия

— Проходи, не бойся, — Лаинта, весело смеясь, подталкивает меня к кухне. — Там нет никого, кто может укусить.

— Но там все же кто-то есть? — нехотя, но все же иду. Медленно. С сопротивлением.

За короткий путь от елки до двери кухни успеваю передумать много разных вариантов, как швабра с метелкой могли летать сами по себе. И самым реальным кажется присутствие духов.

Нет, конечно же я не верю в сверхъестественное. Знаю, что все это выдумки. Но иначе все объяснить не могу.

— Да нет там никого! — наконец проталкивает меня в помещение и встает поперек двери. — Все, попалась!

— Как это попалась?! — теперь в голову лезут сказки. Особенно про ребят, которых злая старуха хотела в печи зажарить.

А что, если баба Нюра — это местная Баба Яга и она на самом деле хочет меня съесть? А лечила только для того, чтобы я вкуснее была!..

— Попалась — значит, попалась! — милая и добрая, Лаинта теперь смотрит на меня зло и опасно. — Сама в печь полезешь или загонять придется?

— Не надо меня в печь… — пячусь назад. Пытаюсь вспомнить, не видела ли я где-нибудь выход, но от испуга голова не соображает.

— Как это не надо? А суп? А второе? А пирог?

— У вас для пирога крысы есть! — продолжаю пятиться, совершенно не зная, что находится сзади. — Очень вкусные, между прочим. Ой!

Что-то задеваю, спотыкаюсь и падаю на пол. А Лаинта начинает заливаться звонким смехом. Совершенно не злобным, а очень даже приятным.

— Ты бы только себя видела! — заявляет запинаясь. — Неужто действительно решила, что я жарить тебя собираюсь?

— Д-да… то есть нет… в общем… Зачем ты это сделала?!

— Прости, просто ты так странно отреагировала на обычный инвентарь для уборки, что я решила над тобой подшутить. И получилось ведь.

— Получилось, — поднимаюсь с пола и поправляю одежду. — Но больше так не надо.

— Хорошо, не буду, — мило улыбается и проходит мимо меня в основное помещение кухни.

Иду следом. Чувствую себя очень глупо. Это же надо было так на обычную уловку попасться. И ведь не страшная ведь она вовсе, а очень даже милая…

— Ты готовить умеешь? — Лаинта проходит к печи и открывает небольшую топку, в которой уже горит огонь. И топка эта оказывается настолько узкой, что я бы туда никак влезть не смогла.

— Умею. И очень даже практикую. А что нужно приготовить?

— Суп я уже сварила, — открывает кастрюлю и зачерпывает ложкой бульон. — Вкуснотища! Хочешь? — добавляет, попробовав.

— Только если он сварен не из предыдущей постоялицы, — смеюсь и с удовольствием пробую угощение.