Невидимые нити - 3

Книга посвящается Центер Марии и Ольге Кобяковой – женщинам-леди, женщинам-матерям, сердца которых всегда открыты для добрых дел. Автора восхищает способность Марии и Ольги смотреть в будущее, чтобы творить чудеса здесь и сейчас!

Я тебя никому не отдам!

Ни дорогам глухим, ни туманам!

Нам не нужен обман,

Пусть исчезнет дурман!

Так любовь твердит неустанно!

Приезд в Толочин

Толочин встретил Татьяну дождливой погодой. Город скрылся в утренней мгле, словно откровенно выражал недовольство ранним прибытием молодого специалиста. Три больших лужи, многочисленные ямы на асфальте, церквушка, небольшая площадь в выбоинах перед зданием исполкома – это всё, что удалось разглядеть вновь приехавшей. Автобус доставил гостью по месту назначения согласно купленному билету в шесть утра. В такую рань двери государственного учреждения оказались закрыты. Пришлось стать под козырёк крыльца, чтобы не промокнуть. Вскоре подтянулись ещё несколько человек, потом ещё и ещё.

Оказалось, что двадцать выпускников Минского пединститута прибыло по распределению в Толочин. Некоторых молодых специалистов сопровождали мамки, папки и родственники. Татьяна узнала Нестеровича Валеру из белорусского отделения филфака, несколько знакомых парней, выпускников исторического факультета. Хотела подойти к будущим коллегам, чтобы поздороваться, но не успела. К крыльцу исполкома подкатил легковой автомобиль жёлтого цвета, из неё выскочила эффектная (высокий рост, длинные ноги, большая грудь, яркий макияж) блондинка и, распрямив красный зонт, оглянулась по сторонам – приметив Татьяну, прямиком направилась к ней.

–Синявская, и ты здесь?– произнесла девушка с кислой миной на лице.

– Ой, Янковская! Томочка! – радостно приветствовала бывшую однокурсницу Татьяна.

– Я не опоздала? – спросила Тамара.

– Как видишь – нет! – весело ответила Синявская, приплясывая.

– Не понимаю – чего скачешь? Чему радуешься? – скривилась собеседница, оглядывая озябшую девушку с ног до головы.

– Пытаюсь согреться и унять тревогу, – ответила Татьяна. – Смотри – толпа молодых специалистов гудит. Народ – в ожидании, народ – в нетерпении. Большинство с шести утра здесь, успели замёрзнуть.

Тамара осмотрела группки людей, толпившихся у входа в здание исполкома – хмурый утренний пейзаж и невесёлая компания будущих коллег навели на девушку тоску, и она окончательно приуныла.

– Ничего – выстоим! – ответила Танюшка, продолжая подпрыгивать и похлопывать руками по плечам.

– Мне бы твой оптимизм, – вздохнула Янковская. – Какая Тмутаракань!

– Согласна, – ответила Синявская. И, остановив взгляд на лице собеседницы, сверкавшем мрамором молодой ухоженной кожи благодаря дорогому тональному крему, заявила: – Кого-кого, но тебя, Томочка – штучку столичную, не ожидала здесь увидеть.

– Во время распределения ткнула пальцем в карту в кабинете декана и попала на кружочек, а рядом с ним стояла надпись – Толичин.

– А я этот город выбрала из-за близости железной дороги.

– Мы на машине сюда добирались. Ехали, ехали, а дождь не прекращался – моросящие осадки достали… Видимости – никакой… Сырость пробралась даже в кузов, брр! – вздрогнула Янковская, встрепенувшись всем телом, словно попыталась сбросить со своей высоченной фигуры невидимые капельки влаги.

Решив приободрить себя, достала из косметички зеркальце в золотистой оправе. Оглядев причёску, слегка поправив волосы, не спеша перевела взгляд на лицо и вместо привычного милого сердцу изображения молодой девушки увидела страшную картину: кончик носа посинел и сгорбился, а губы…губы свернулись в две тонкие серовато-фиолетовые трубочки. Томочка вскрикнула:

– Ужас! Я похожа на старуху ведьму!

– Это от холода, – попробовала успокоить однокурсницу Татьяна, но та судорожно достала из сумочки пудру и помаду и принялась поправлять макияж. После нескольких точных движений рукой нос столичной девушки похорошел, а нежная кожа её губ заблестела привычным приятным перламутровым оттенком. Осмотрев своё изображение в зеркальце со всех сторон, и, оставшись довольной увиденным, Томочка произнесла решительным тоном:

– Не дадим этому дикому краю нас загубить!

– Северо-восток Белоруссии, – поддержала тему Синявская. – Здесь – зимы суровые, а летом каждый день идёт дождь. Говорят – молодые специалисты бегут!

– Ну, я тоже в этих местах не задержусь! – решительно заявила яркая блондинка-минчанка.

– Как это? – удивилась Танюшка, которая и помыслить не смела нарушить закон о распределении выпускников вузов.

– Видно будет, – ответила однокурсница, не желая раскрывать тайные планы. – Не представляю свою жизнь вне столицы!

– Вот как… – промямлила собеседница.

Отношения Синявской с Тамарой Янковской нельзя было назвать близкими – студенты-минчане держались особняком от деревенщины, образовав своё сообщество внутри группы. Янковская на экзаменах знаниями не блистала, зато выделялась броской внешностью и яркой дорогой одеждой. В отличие от молодых парней, обращавших внимание на большой бюст Томочки, Татьяна обладательницу тонких губ, большого носа и маленьких лисьих глазок, казавшихся ещё меньше оттого, что глубоко утопали во впадинах под бровями, красавицей никогда не считала. Но сокурсница Синявской умело пользовалась косметикой, удачно выделяя достоинства своей внешности, и, благодаря высокой фигуре и искусному яркому макияжу, Янковская считалась девушкой видной.

Сегодня Томочка надела строгий синий кримпленовый костюм, а пышные вьющиеся волосы собрала в пучок.

– Красивый комплект! – сделала комплимент Татьяна.

– Спасибо! – без энтузиазма поблагодарила Тамара.

– А я по-дорожному… в брюках… в автобусе… – оправдывалась Синявская.

В этот момент массивная деревянная дверь двухэтажного здания со скрипом распахнулась, и из неё вышел пожилой седой мужчина, остановившись на крыльце, оглядев толпу строгим взглядом, крикнул:

– Кто в районо – заходи!?

Пропуская посетителей, поспешивших первыми ворваться в здание, и придерживая одну половинку дверного полотна, волнуясь за сохранность второй, сторож принялся ворчать:

– Разнесут сейчас тут всё! Тихо, дети, не спешите, аккуратно, аккуратно двигаемся. Тоже мне – образованные! По очереди друг за дружкой… Не царапайте дерево, только в этом году заново лаком покрыли. Двери – лицо установы!

– Где кабинет заведующего? – хором спросили молодые специалисты, ввалившись шумной гурьбой в вестибюль.

– На втором этаже, 201-ый. И осторожно на лестнице – ступеньки крутые, и по одному, по одному поднимайтесь! Не спешите, успеете и распределиться и наработаться ещё так, что плакать будете, – командовал суровый дядька, неодобрительно оглядывая толпу, ринувшуюся штурмовать солидное учреждение. Сторож, побурчав ещё с минуту, удосужился крикнуть вдогонку весело удаляющейся молодёжи: – К секретарю, к секретарю сначала загляните! А чемоданы в гардероб сдайте.

Секретарь – пожилая женщина, носившая высокую пышную причёску, придававшую ей солидный и неприступный вид, как и требовал имидж учреждения высокого ранга, Синявскую вызвала третьей. Заведующий районо – Дмитрий Леонидович, принялся распытывать и допытывать прибывшего молодого специалиста:

– Откуда родом?

– Из Брестской области, – бойко ответила Татьяна.

– Из тёплых краёв к нам, значит? Кто родители?

– Учителя, – сказала Синявская так, словно это само собой разумелось.

– Династия, значит?

– Пока ещё нет, но… надеюсь… – кивнула молодой специалист.

– Сколько детей в семье?

– Много!

– А конкретнее?

Таня покраснела.

– Отвечать необходимо?

– Да!

– Зачем? – тянула резину девушка.

– Значит, нужно для чего-то! – повысил голос Дмитрий Леонидович, перебирая бумаги на столе.

– Девять, – неохотно ответила Татьяна.

– Братья, сёстры… чем занимаются?

– Учатся, Григорий в армии служит.

– Все на обеспечении родителей, значит?

– Да, – ответила Татьяна, отметив при этом, что «значит» – слово-паразит у заведующего.

– Значит, так! Садитесь и пишите мне обо всех членах семьи подробно, кто, где и чем занимается!?

Неохотно подчинившись приказу начальства, Татьяна принялась усердно излагать необходимые сведения на бумаге, но околевшие и посиневшие руки не слушались, вследствие чего дело продвигалось медленно. В наступившей тишине кабинета девушка слышала, как скрипит её ручка и тикают настенные часы, находившиеся в красивом корпусе из светлого дерева, покрытого лаком. Несколько раз открывалась дверь – заглядывали секретарь и взволнованные молодые специалисты, но ничто не могло поколебать невозмутимость Дмитрия Леонидовича. Когда вспотевшая от усердия Синявская закончила трудиться, заведующий внимательно прочёл написанное и сообщил:

– Направляю вас в Колосово.

– Это далеко? – прохрипела Татьяна – в горле неожиданно пересохло.

– Семь километров от Толочина. Будете преподавать русский, немецкий языки, а также – белорусский.

– Немецкий не потяну!

– Надо верить в свои силы! Колосовская восьмилетка – единственная школа в нашем районе, где много часов для языковеда. Cлушаться старшего!

– Есть слушаться старшего! – покорилась Татьяна.

– Потом спасибо скажете! Хочу помочь многодетной семьев знак коллегиальной солидарности с вашими родителями. Особенности жизни сельского учителя мне знакомы не понаслышке: сам начинал свою трудовую деятельность в глубинке.

Заведующий подошёл к широкому окну, занимавшему почти всю заднюю стенку кабинета, и принялся вглядываться вдаль, медленно перебирая длинными пальцами кончик модного узкого галстука. Татьяна, не решаясь вторгнуться в воспоминания Дмитрия Леонидовича и полистать вместе с ним слайды времён, принялась созерцать пейзаж.

За окошком наблюдалась всё та же унылая картина, что и утром: серая мгла окутала небольшой задний дворик, молодые ивы согбенно пригнули ветки почти до самой земли под тяжестью многочисленных наливных капелек моросящего дождя, а на небольших пышных деревцах сидели скукожившиеся мокрые воробьишки, пережидавшие непогоду. Серовато-белые испарения, змейками поднимавшиеся из-под зелёного травяного покрова, окутали промозглой влагой воздух до уровня второго этажа здания исполкома и проникли сквозь открытую форточку в комнату. Татьяна принялась потирать ладонями плечи, пытаясь согреться. Шорохи в кабинете вывели заведующего из задумчивого состояния и, повернувшись к Синявской, он произнёс:

– Ваше будущее не столь туманно, как непогода за окном. Будете работать с одним из лучших директоров. Зарплата ожидается достойная. Отправляйтесь по месту назначения и трудитесь. Колосово – ваша судьба! Желаю успехов! И, пожалуйста, не подведите меня!

Несколько позднее Татьяна узнала, что Валерий Нестерович – выпускник белорусского отделения и однокурсник Синявской, получил направление в самую лучшую школу в районе, находившуюся в посёлке Коханово, где ему едва наскребли восемнадцать часов на ставку. Томочка Янковская своим строгим видом в красивом костюме произвела эффектное впечатление на Дмитрия Леонидовича, и он назначил её завучем в одну из далёких деревень, а Татьяна Степановна удаче своих бывших однокурсников в тот момент даже чуть-чуть позавидовала.

Колосово

Автобус остановился на шоссе Москва – Минск через километр после деревни Матиёво.

– Колосово! – объявил водитель.

– Где же здесь дома? – удивлённо спросила Татьяна, вглядываясь в безлюдный окружающий пейзаж через запылённые окна автобуса и не решаясь покинуть салон. – Кругом лес!

– С противоположной стороны, девонька. Там грунтовая дорога упирается в асфальт, – пояснила контролёр, полная женщина средних лет, занимавшая одновременно два сидячих места. – По-о-торопи-ись! Остановка меньше минуты!

Громкий и удивительно звонкий голос владычицы салона подстегнул Синявскую, и она вместе с тяжеленной сумкой вывалилась из автобуса. Молоденькая пассажирка, покинув временное пристанище, неуверенно ступила на землю, на которой ей предстояло жить и трудиться три года. Автобус, едва дождавшись приземления молодой особы, решительно фыркнул выхлопной трубой и умчался по намеченному маршруту, а Татьяна, оставшись одна, неуверенным шагом пересекла шоссе и направилась к съезду. По широкой грунтовой дороге, что вела в Колосово, по обеим сторонам которой росли высоченные сосны, и, которую проложили через лес, шла медленно, ворочая голову то влево, то вправо, внимательно вглядываясь в окрестности. Толстые стволы старых деревьев метра на полтора от земли были оголёны, а внизу, на мху и черничнике, лежали кучки изгрызенной коры и древесины.

– Бедненькие, кто это вас так изуродовал? – вздохнула наша героиня и, поставив тяжёлую сумку на обочину дороги, остановилась на несколько минут, чтобы передохнуть и подышать свежим воздухом, насыщенным ароматом хвойных смол.

– Лесные обитатели сделали свою работу, – услышала над ухом ответ, произнесённый приглушенным голосом.

Татьяна вздрогнула – рядом с ней стоял молодой человек и держал в руках велосипед. Девушка схватилась за сумку:

– Напугали! Как вам удалось незаметно подобраться?

– Я тут… за деревом находился, – приветливо улыбнулся кудрявый парень высокого роста. – Видите, какие большие отверстия выдолбили санитары леса?

– Это работа бобров?

– Заблуждаетесь – дятлы! Нет здесь у нас рядом ни речки, ни водоёма. Предлагаю прокатиться со мной на велосипеде.

– А вы, собственно, кто?

– Шурик! Александр! Житель деревни Колосово.

– Татьяна Степановна – учитель русского языка и литературы.

– Знаем, ждём: из районо звонили.

– Вы тоже педагог?

– Нет, работаю на автозаводе в Минске.

– Так откуда же вам известно…

– Деревня слухами полнится, – ответил Александр и почти силой вырвал у девушки сумку. Размещая поклажу на багажнике, произнёс: – Тяжё-ё-ёлая! Я как чувствовал…

– Меня чувствовали? – засмеялась Татьяна Степановна.

– Нет! Сумку! – поддержал шутку молодой человек и улыбнулся. – Конечно, вас! Дома, в деревне, представил картину вашего прибытия на автобусе к развилке и подумал: «Как она, бедненькая молоденькая тоненькая хрупкая доберётся одна. Дорога то незнакомая, да и багаж!».

–Премного благодарна.

– Садитесь на раму, доставлю к месту назначения.

– Спасибо, дойду ножками! Далеко до школы топать?

– С километр будет, – махнул рукой Александр в сторону, где, по всей видимости, находилась восьмилетка.

К концу этого разговора лес закончился, уступив пространство пахотным угодьям. Тяжёлые пласты перепаханной земли лежали ровными рядами и блестели на солнце серебром. Пахло влагой, которую оставил недавний утренний дождь, а также мокрой соломой от жнивья и ещё чем-то приятным и до боли знакомым. Таня с наслаждением сделала глубокий вдох.

– Александр, дымком тянет? – спросила девушка, прищурившись. Полуденное августовское солнце светило ярко, заставляя спутников отводить взгляд в сторону.

– Деревня, – без особого восторга констатировал парень. – Шуриком меня зовите, по-простому, без официоза – так теплее.

Татьяна остановилась на вершине холма и, приложив к голове ладонь, которая образовала импровизированный козырёк, осмотрелась – слева от дороги находился хутор, состоящий из четырёх построек, а вдали, внизу холма и на вершине следующей возвышенности, разместилась деревенька. Небольшие домики беспорядочно располагались то тут, то там.

– Какая она ма-а-аленькая! – разочарованно протянула угасшим голосом Синявская. – Сколько домов? Двадцать? Не более!

– Но школа есть – дети из соседних деревень посещают, – попытался приободрить молодой человек девушку. – Клуб, магазинчик какой-никакой, почта имеется.

Сердце Татьяны Степановны учащённо забилось, по телу побежали мурашки обеспокоенности. Примет ли этот край её!?

– Ладно, Александр, который Шура, он же Шурик, он же Саша, даю добро вашему предложению, – согласилась вновь прибывшая учительница.

– А ещё Сашенька, Сашок!

– Куда садиться?

Парень засуетился, неловко помогая спутнице водрузиться на узкую металлическую раму. Когда процедура размещения корпуса молодой учительницы подошла к завершению, Шурик сел на седло и радостно закричал, отдавая команду себе, велосипеду и спутнице:

– Эх! По-о-ехали! Оттолкнувшись ногой от земли, Александр принялся весело крутить педалями и кричать на всю округу: – О-го-го!

Хорошо, что не «иго-го», а то бы Татьяна Степановна спрыгнула. А так, что ж, пусть молодец орёт, коль сила есть и задор! Велосипед тем временем резво катился, и его иногда потряхивало, когда колёса попадали на камешки грунтовки. Девушка не обращала внимания на неудобства и старалась смотреть по сторонам, запоминая каждый кустик у обочины, каждую яму и выбоину на дороге. Ветер дул молодым людям в лицо и шевелил кудряшки блондинки. Если колёса передвижного наземного транспорта ехали вперёд, то волосы Татьяны Степановны летели назад, попадая иногда Шурику в лицо. Он вдыхал их аромат и сходил с ума: пахло розами, ромашками, яблоками и…малиной. Александр любил эту ягоду больше всего на свете за нежный едва уловимый тонкий вкус и аромат. От избытка эмоций голова у парня закружилась. Вдруг справа из-за зарослей зелёных насаждений показались стройные домики из белого кирпича – и парень затормозил.

– Кусочек цивилизации! Улица из современных домов? – спросила удивлённая Синявская. – Как это я её не заметила?

– Колхозные двухквартирные дома спрятались в зарослях, – пояснил Александр. – В старую часть деревни мы поедем через пашню – так короче.

Когда подкатили к школе, Шурик осторожно снял Татьяну Степановну с велосипеда и прошептал девушке слова с такой нежностью, словно она была его давней знакомой:

– Надеюсь, мягкое место не сильно пострадало от тряски?

– Нет! – смутилась учительница и вырвалась из ручищ весёлого высоченного черноволосого кудрявого парня.

– Выходи за меня замуж! – не то в шутку, не то всерьёз предложил красавец, а Татьяна Степановна запрокинула голову вверх, посмотрела Александру в его добрые глаза, и рассмеялась.

Заливисто и красиво звучал голос блондинки, тонким звоном колокольчика разливаясь по долине, а кадык новоявленного кавалера ходил то вверх, то вниз, и пушистые ресницы дрожали. На душе приезжей стало легко и спокойно.

– Притормозите, молодой человек! Слишком большую скорость на старте взяли.

– В этой деревне по-другому нельзя. А директора школы не бойся! Антонина Филипповна – умница: два высших образования – поможет, подскажет, научит.

Директор

– Кто тут умница!? – услышала Синявская приятный голос, донёсшийся из-за деревьев. – Я, надеюсь? Через несколько секунд из школьного сада вышла обладательница бархатистого тембра, увидев молодых людей, спросила: – Шурик!? Это ты!?

– Я! – парень смущённо улыбнулся. – Вот, новую учительницу вам привёз!

– Похвально! – засмеялась в ответ директор и представилась. – Антонина Филипповна! Отныне ваш начальник и наставник всем молодым специалистам – нянька, можно сказать.

– Татьяна Степановна!

– Очень приятно! Очень! Рады вашему прибытию. Молодёжь любим, но в нашей неказистой и забытой всеми деревеньке мало кто задерживается.

– Как это – забытой!? Ничего и не забыта! – вырвался мощный бас через полуопущенное стекло подъехавших Жигулей бежевого цвета. – Я вот приехал навестить!

– Председатель сельского совета, – шепнула директор. – Здравствуйте, здравствуйте! – весело приветствовала Антонина Филипповна начальника, который к тому моменту уже вышел из автомобиля, оставив дверцу со стороны водителя открытой.

– Заехал узнать, как у вас дела, заодно, познакомиться с прибывшими молодыми специалистами.

– Пока… вот… только Татьяна Степановна, – ответила директор.

Председатель сельского совета, подойдя к честной компании ближе, протянул Синявской руку для приветствия и представился:

– Василий Константинович. После этого внезапно появившийся начальник принялся внимательно рассматриватьновенькую, затем, закончив с неприятной для Татьяны процедурой, длившейся, к счастью девушки, недолго, повернулся к директору школы и медленно произнёс: – Антонина Филипповна! Можно я украду вашу подопечную?

– Но… она ещё… не успела разместиться, – растерялась собеседница. – Впрочем, Александр, отвезите, пожалуйста, сумку Татьяны Степановны к Янихе, – распорядилась директор. – Надеюсь – моё поручение вас не затруднит?

– Да, конечно, – вяло ответил Шурик, провожая унылым взглядом парочку, шагавшую к автомобилю.

Василий Константинович

Лишь только одна останется грань

Сейчас,

Отдашь свою тень —

И призраком станешь тот час!

Оглядываясь временами то на Шурика, то на Антонину Филипповну, Татьяна Степановна отправилась вслед за председателем.

– Садитесь в машину, – приказал начальник и открыл дверцу со стороны переднего пассажирского сиденья. – Прокачу вас по окрестностям и покажу наши владения, – произнёс Василий Константинович и, не дождавшись решительных действий со стороны Татьяны, взял Синявскую за локоток и легонько подтолкнул к салону. – Поместим вас на постой к одинокой женщине. Комната – отдельная, три рубля в месяц, которые будет оплачивать сельский совет, – продолжил беседу председатель, усаживаясь за руль и заводя автомобиль.

– Всего то? – удивилась учительница. – И бабушка согласна на такие условия?

– Говорит, что веселее вдвоём будет. Сын у Янихи холостой, живёт далеко, приезжает крайне редко. Об оплате за трёхразовое питание договоритесь сами.

– Хорошо.

– Сельский совет располагается в деревне Мотиёво. Мы сейчас проедем лесок, выдвинемся на шоссе и через километр свернём налево.

Притихшая Татьяна смотрела в окошко резво бегущего автомобиля и не узнавала пейзаж, который она полчаса назад наблюдала вместе с Шуриком. Солнце спряталось за набежавшими тучами, пахотные земли утратили свой блеск, натянув тёмно-серое одеяло, лес, ранее сверкавший зеленью листвы и хвои, потемнел, потеряв полуденную свежесть. Словно прочтя мысли пассажирки, импозантный мужчина с небольшой сединой в волосах произнёс:

– Погода у нас переменчивая, – и усмехнувшись, добавил, – но рядом со мной никакие невзгоды не страшны, поняла?

– Угу, – буркнула Синявская и, пока Василий Константинович выруливал на асфальтированную дорогу, призадумалась: «Столько внимания молодому специалисту!? С чего бы это?»

Мотиёво оказался большим и аккуратным посёлком сельского типа. Ровные широкие улицы, цветы возле заборов, магазин, почта производили приятное впечатление. Возле здания с красным флагом председатель остановился, затем повернулся боком к Татьяне Степановне, и, внимательно заглянув в глаза пассажирки, спросил:

– Паспорт с собой есть?

– Да, конечно! – ответила девушка.

– Дай, сюда.

– Зачем?

– Прописать тебя надо.

Татьяна Степановна достала из дамской сумочки документ и неохотно протянула его Василию Константиновичу – про себя отметила переход в обращении председателя на «ты».

А тот, перелистывая страницы паспорта, спросил:

– Замужем?

\– Нет, – отрицательно помахала головой учительница.

– И не была?

– Рано мне ещё!

– Двадцать один год. Да, малова-а-ато, – задумчиво протянул мужчина.

– Вы… почему интересуетесь?

– По-о-чему? – протяжно переспросил начальник и посмотрел в глаза девушки так, что она покраснела, после небольшой паузы разъяснил, – хочу, чтобы была моей любовницей!

Татьяна растерялась. Вот так финт выбросил старикан, одетый в белую с коротким рукавом рубашку и бежевые брюки!

– Станешь послушной девочкой – будет всё, – продолжил свою речь начальник. – Поселю на квартире в Мотиёво, поспособствую через год о переводе в Толочин.

– Простите – абсурдная ситуация: мы знакомы всего полчаса.

– Человек я надёжный, слово держу, – гнул свою линию «польский кавалер». – Так да или нет?

– Сейчас требуется ответ?

– Безотлагательно! Мне и так пришлось поспешить – боялся, что кто-нибудь перехватит. А Шурик, шустря-я-як, всё равно опередил!

– Серьёзно этот разговор воспринять не могу – вы намного старше меня.

– У тебя кто-то есть?

– Вы же сами сказали: «Александр проворнее оказался!»

– Разберёмся! Галя – твоя предшественница, учитель русского языка и литературы, тоже вначале сопротивлялась. Но ничего – сдалась. И тебе советую крепко подумать. Ну, так как? – настаивал Василий Константинович.

– Приняв ваше предложение, я потеряю своё лицо.