- -
- 100%
- +
Глава
Глава 1. Мужчина у окна
Амалия не любила вечера, на которых все улыбались чуть шире, чем им хотелось.
В таких местах даже смех звучал отрепетированно. Мужчины поправляли запонки перед тем, как пожать друг другу руки, женщины целовали воздух возле щёк и за долю секунды успевали оценить платье, украшения и настроение соперницы.
Здесь никто не спрашивал: «Как ты?»
Спрашивали:
— Как продвигается проект?
Или:
— Ты всё ещё работаешь с Ланским?
Или, что было ещё хуже:
— Ты прекрасно выглядишь. Влюбилась?
На последний вопрос Амалия обычно отвечала:
— Выспалась.
После этого разговор, как правило, быстро заканчивался.
В этот вечер она приехала в старинный особняк на набережной позже, чем собиралась. У входа уже стояла вереница дорогих автомобилей, а за высокими окнами второго этажа двигались силуэты гостей.
Благотворительный приём был закрытым. Приглашения сюда получали не те, у кого были деньги, а те, кого хотели видеть люди с деньгами.
Разница была небольшой, но принципиальной.
Амалия поднялась по мраморным ступеням, предъявила приглашение и на секунду задержалась возле зеркала в холле.
Она редко рассматривала себя перед важными событиями. Слишком долгий взгляд в зеркало всегда пробуждал желание что-нибудь исправить.
Сегодня исправлять было нечего.
Чёрное платье сидело безупречно. Простое на первый взгляд — длинное, из тяжёлого шёлка, с открытой спиной и тонкими бретелями. Никаких вызывающих разрезов, блёсток или кружев. Только ткань, подчёркивающая движения тела, и тонкая золотая цепочка на шее.
Тёмные волосы Амалия собрала наверх, оставив несколько свободных прядей у лица.
Она посмотрела на своё отражение.
Тридцать два года.
Четыре из них — почти счастлива.
Два — пыталась понять, почему всё закончилось.
Один — училась не задавать этот вопрос.
Теперь получалось неплохо.
— Амалия!
Она едва успела обернуться, как её обняла хозяйка вечера.
Лидия Орлова была женщиной неопределённого возраста и совершенно определённого влияния. Она управляла благотворительным фондом, тремя культурными проектами и, если верить слухам, половиной людей в этом зале.
— Я уже решила, что ты не придёшь.
— Я тоже так решила.
— Но приехала.
— Именно поэтому я стараюсь никогда не доверять собственным решениям.
Лидия рассмеялась.
— Ты неисправима.
— Мне это часто говорят.
— Сегодня тебе будет интересно.
— Это угроза?
— Предупреждение.
Амалия взяла с подноса официанта бокал шампанского.
— Ты позвала меня ради проекта или решила устроить мою личную жизнь?
— Одно другому не мешает.
— Лидия.
— Всё, молчу.
Хозяйка вечера сделала вид, что действительно собирается сдержать обещание, но продержалась секунды три.
— Хотя один человек
— Нет.
— Ты даже не знаешь, что я хотела сказать.
— Именно поэтому решила остановить тебя вовремя.
Лидию отвлекли новые гости, и Амалия наконец осталась одна.
Она прошла в главный зал.
Под потолком горели старинные хрустальные люстры. Музыканты играли что-то медленное и почти незаметное. За окнами темнела река, и город на другом берегу выглядел рассыпанными по воде золотыми монетами.
Красиво.
Скучно.
Предсказуемо.
Амалия успела обменяться приветствиями с несколькими знакомыми, выслушать две неинтересные деловые истории и один слишком длинный комплимент.
А потом почувствовала взгляд.
Не сразу.
Сначала просто появилось странное ощущение, будто в комнате изменилось давление.
Она продолжала слушать мужчину напротив — известного архитектора, который уже минут пять рассказывал о своём новом проекте в Италии.
Амалия кивала в нужных местах, но внимание неожиданно рассеялось.
Кто-то смотрел на неё.
Не скользнул взглядом.
Не оценил платье.
Смотрел.
Она медленно повернула голову.
У дальнего окна стоял мужчина.
Один.
Высокий. Тёмный костюм без галстука, белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу больше, чем требовал официальный приём. Одна рука в кармане брюк, во второй — стакан, к которому он даже не притрагивался.
Он смотрел прямо на неё.
Не отвернулся, когда их взгляды встретились.
Это было первым, что её удивило.
Вторым было то, что она тоже не отвернулась.
Между ними было метров двадцать, десятки людей, хрустальные бокалы, чужие разговоры и музыка, но Амалии на мгновение показалось, что зал стал почти пустым.
Мужчина едва заметно прищурился.
Не улыбнулся.
Просто рассматривал.
Спокойно. Внимательно.
Слишком внимательно.
— понимаешь, насколько сложна работа с историческим фасадом?
Амалия моргнула.
Архитектор всё ещё говорил.
— Простите?
Он обиженно посмотрел на неё.
— Я рассказывал о реставрации.
— Конечно.
Она заставила себя вернуться к разговору.
Это оказалось сложнее, чем ожидалось.
Через минуту она снова посмотрела на окно.
Мужчина исчез.
Амалия почувствовала неожиданное раздражение.
На себя.
Конечно.
Только на себя.
Она допила шампанское и поставила бокал на поднос.
— Вы позволите украсть её на минуту?
Голос раздался совсем близко.
Низкий. Спокойный.
Амалия обернулась.
Он стоял рядом.
Вблизи мужчина оказался ещё опаснее.
Это было первое слово, которое пришло ей в голову, хотя ничего откровенно опасного в нём не было.
Лет тридцать восемь, возможно, сорок. Тёмные волосы, правильные, но слишком жёсткие черты лица, лёгкая тень щетины. И глаза.
Серые.
Холодный цвет, но взгляд не был холодным.
Скорее слишком сосредоточенным.
Так смотрят на вещь, которую долго искали и неожиданно нашли.
Архитектор перевёл взгляд с него на Амалию.
— Конечно. Мы как раз закончили.
Это была ложь.
Но Амалия решила не возражать.
Когда мужчина отошёл, она последовала за ним к небольшой галерее, соединявшей два зала.
Только там остановилась.
— Вы только что спасли меня от двадцатиминутного рассказа о свойствах известняка.
— Значит, вечер уже прожит не зря.
— Не спешите приписывать себе заслуги. Я могла уйти сама.
— Но не ушли.
— Я вежливая.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем требовал разговор.
— Нет.
Амалия приподняла бровь.
— Нет?
— Вы умеете быть вежливой. Это не одно и то же.
Вот теперь она улыбнулась.
Против воли.
Совсем немного.
— Мы знакомы?
Пауза была короткой.
Но Амалия её заметила.
— А вам кажется, что должны быть?
— Мне кажется, что обычно человек сначала представляется, а потом делает выводы о моём характере.
— Давид.
Только имя.
Ни фамилии, ни объяснений.
— Очень содержательно.
— Вы спросили, знакомы ли мы.
— И?
— Нет.
Он произнёс это спокойно.
Слишком спокойно.
Амалия почувствовала лёгкий укол разочарования и тут же рассердилась на себя за него.
— Тогда, Давид без фамилии, почему вы так на меня смотрели?
В его глазах появилось что-то похожее на улыбку.
— А как я смотрел?
— Вы прекрасно знаете.
— Хочу услышать вашу версию.
— Боюсь, она вам польстит.
— Рискну.
Она сложила руки на груди.
— Как человек, который уже составил обо мне мнение.
— Возможно.
— И какое же?
— Пока рано говорить.
— Удобно.
— А вы всегда хотите получить ответы сразу?
— Когда вопрос простой — да.
— Этот не простой.
Он говорил тихо, и Амалии приходилось прислушиваться.
Это раздражало.
И почему-то заставляло замечать детали.
Расстояние между ними.
Запах его парфюма — древесный, с чем-то терпким и тёплым.
Его руки.
Проклятие.
Она отвела взгляд первой.
На этот раз — намеренно.
— Вы странный человек.
— Мне говорили.
— Часто?
— Только женщины, которые пытались меня понять.
— И многим удалось?
— Ни одной.
— Удивительно.
— Почему?
— Вы производите впечатление человека, который очень старается казаться сложнее, чем есть.
Вот теперь он улыбнулся.
Медленно.
Амалия почувствовала странное удовлетворение от того, что сумела нарушить его безупречное спокойствие.
— А вы любите провоцировать, — сказал Давид.
— Только тех, кто сам просит.
— Я просил?
— Вы смотрели на меня двадцать минут.
— Семнадцать.
Амалия замолчала.
Давид спокойно отпил из стакана.
— Вы считали?
— Нет.
— Тогда откуда
— Я пришёл семнадцать минут назад.
В его голосе не было ни торжества, ни намёка.
Но Амалия вдруг почувствовала, как по спине медленно прошла дрожь.
Глупость.
Всего лишь разговор.
— Получается, вы начали смотреть сразу после того, как вошли?
— Получается так.
Он не собирался облегчать ей задачу.
Она решила сменить тему.
— Вы друг Лидии?
— Скорее старый знакомый.
— Первый раз вижу вас на её приёмах.
— Вы запоминаете всех мужчин на приёмах Лидии?
— Только подозрительных.
— Тогда мне повезло.
— Это вряд ли.
Мимо них прошли две женщины. Одна из них поздоровалась с Давидом и посмотрела на Амалию с плохо скрытым любопытством.
Он ответил коротким кивком.
Амалия заметила, что женщина хотела остановиться, но не решилась.
Интересно.
— Вы здесь популярны, — сказала она.
— Вас это беспокоит?
— Нет. Я просто пытаюсь понять, кто вы.
— Зачем?
Вопрос прозвучал неожиданно.
— Что значит «зачем»?
— Вам обязательно понимать человека, с которым вы разговариваете несколько минут?
— Обычно да.
— Почему?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что любопытство — один из немногих моих недостатков.
— Один из немногих?
— Остальные я пока не собираюсь вам показывать.
— Жаль.
Он сказал это почти без выражения.
Но Амалия слишком хорошо разбиралась в интонациях.
Она снова почувствовала это натяжение между ними.
Будто разговор шёл на двух уровнях.
На первом — слова.
На втором — то, о чём они оба пока молчали.
Давид сделал шаг в сторону, пропуская официанта.
Теперь он стоял ближе.
Не настолько, чтобы это выглядело неприлично.
Но достаточно, чтобы Амалия почувствовала тепло его тела.
Ей хотелось отступить на полшага.
Она не отступила.
— Вы всегда проверяете, кто первым нарушит дистанцию? — спросила она.
Давид медленно опустил взгляд на её лицо.
— Вы заметили.
— Это сложно не заметить.
— Я не был уверен.
— В чём?
— Что вы обращаете на меня столько же внимания, сколько я на вас.
Несколько секунд она молчала.
— Самоуверенно.
— Но я ошибся?
— Да.
Он чуть склонил голову.
— Жаль.
Амалия улыбнулась.
— Не верите.
— Нет.
Слишком прямой ответ.
В другой ситуации она поставила бы человека на место.
Но сейчас почему-то не хотелось.
Наоборот.
Её пугало, насколько живой она себя чувствовала рядом с незнакомцем.
Последние годы мужчины в её жизни делились на две категории.
Первые пытались произвести на неё впечатление.
Вторые делали вид, что не пытаются.
Давид не относился ни к тем, ни к другим.
Казалось, он вообще ничего от неё не хотел.
Кроме одного.
Наблюдать.
— Чем вы занимаетесь? — спросила Амалия.
— Разным.
— Ненавижу такие ответы.
— Почему?
— Потому что за ними обычно скрывается либо что-то очень скучное, либо незаконное.
— Какой вариант вам интереснее?
— Незаконный.
— Тогда оставим его.
— То есть скучное?
Он снова усмехнулся.
— Возможно, я занимаюсь инвестициями.
— Возможно?
— Вы не любите тайны?
— Люблю.
— Не похоже.
— Я люблю тайны, которые можно разгадать.
В этот момент в дальнем зале раздался звон бокала.
Лидия собиралась произнести речь.
Гости начали медленно перемещаться к сцене.
— Нам, кажется, пора, — сказала Амалия.
— Вам.
Она посмотрела на него.
— А вы не идёте?
— Не люблю речи.
— Тогда зачем пришли?
Его взгляд задержался на её лице.
— Мне было интересно кое на что посмотреть.
Сердце сделало один тяжёлый удар.
Он снова это сделал.
Ничего не сказал прямо.
Но оставил слова между ними так, чтобы она сама придала им смысл.
Амалия вздохнула.
— Знаете, Давид, у вас неприятная привычка.
— Какая?
— Разговаривать загадками.
— А у вас?
— Что у меня?
— Неприятные привычки есть?
— Конечно.
— Например?
— Я быстро теряю интерес.
Его лицо осталось спокойным.
— Не похоже.
Она встретила его взгляд.
И вдруг ощутила себя так, словно оказалась слишком близко к краю высокой крыши.
Ничего ещё не произошло.
Но один шаг — и равновесие исчезнет.
— Это вызов? — спросила она.
— Наблюдение.
— Вы очень наблюдательный человек.
— Когда дело касается важных вещей.
Снова эта интонация.
Слишком личная для незнакомца.
Амалия хотела спросить, что именно он имеет в виду.
Не спросила.
Вместо этого повернулась и направилась в главный зал.
Она чувствовала его взгляд на спине.
Почти физически.
И от этого ощущения шаги становились чуть медленнее, чем обычно.
Речь Лидии длилась одиннадцать минут.
Амалия знала это точно, потому что трижды смотрела на часы.
Давида в зале не было.
Это раздражало.
Она не понимала, почему вообще думает о нём.
Красивый мужчина.
Уверенный.
Немного загадочный.
Что здесь особенного?
Она знала десятки таких.
По крайней мере, убеждала себя, что знала.
После официальной части вечер стал свободнее. Музыка зазвучала громче, официанты сменили шампанское на коктейли, кто-то уже танцевал.
Амалия разговаривала с директором галереи, когда увидела Давида снова.
Он стоял на втором этаже.
Наверху, возле балюстрады.
Смотрел вниз.
На неё.
Она сбилась на середине фразы.
— Простите, — сказала Амалия собеседнику. — Мне нужно позвонить.
Она вышла из зала.
Разумеется, звонить никому не собиралась.
В коридоре было прохладнее и почти пусто. Амалия остановилась возле раскрытых дверей библиотеки, достала телефон и несколько секунд смотрела на экран.
Никаких важных сообщений.
Она понятия не имела, чего ждёт.
Что Давид появится?
Глупость.
— Вы плохо притворяетесь.
Она вздрогнула и резко обернулась.
Давид стоял в дверях.
— Вы всегда подходите к людям бесшумно?
— Только когда они делают вид, что кому-то звонят.
Амалия убрала телефон.
— Возможно, я передумала.
— Возможно.
— Вы часто повторяете за собеседником?
— Только когда он врёт.
— Вы невыносимы.
— А вы всё ещё разговариваете со мной.
— Изучаю противника.
— Уже противника?
— Пока кандидата.
Давид подошёл ближе.
Библиотека была почти тёмной. Свет из коридора ложился на старый деревянный пол длинным золотистым прямоугольником.
Из зала доносилась музыка.
Здесь, за толстыми стенами, она звучала глухо, словно из другого мира.
— И как продвигается изучение? — спросил он.
— Плохо.
— Почему?
— Слишком мало данных.
— Что вы хотите знать?
Амалия посмотрела на него.
— Правду?
— Предпочтительно.
— Почему вы ко мне подошли?
Давид не ответил сразу.
— Мне захотелось.
— Это не ответ.
— Самый честный из возможных.
— Почему захотелось?
— Вы всегда задаёте так много вопросов?
— Только когда чувствую, что мне не договаривают.
— А если вам не понравится ответ?
— Это уже моя проблема.
Несколько секунд он молчал.
Потом сказал:
— Вы не похожи на себя.
Амалия почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Что?
Давид смотрел прямо на неё.
— Я сказал, что вы не похожи на человека, каким показались мне сначала.
Она всматривалась в его лицо.
— Вы специально так делаете?
— Как?
— Говорите фразы, которые можно понять двояко, а потом меняете смысл.
— Я ничего не менял.
— Конечно.
Она отвернулась.
Почему-то стало холодно.
Глупая реакция.
Но первая фраза прозвучала так, словно он сравнивал её с кем-то.
Или с ней самой.
С прежней.
— Вы замёрзли? — спросил Давид.
— Нет.
Он снял пиджак.
— Я сказала, что не замёрзла.
— Я услышал.
— Тогда что вы делаете?
— Игнорирую.
Он положил пиджак на спинку кресла, не предлагая ей его.
Амалия невольно рассмеялась.
— Очень галантно.
— Вы бы всё равно отказались.
— Возможно.
— Точно.
— Вы слишком уверены, что знаете меня.
Улыбка исчезла с его лица.
Всего на секунду.
Но она заметила.
— Нет, — сказал Давид. — Совсем нет.
И впервые за вечер ей показалось, что он говорит абсолютно искренне.
Тишина стала неловкой.
Или слишком интимной.
Амалия вдруг остро осознала, что они одни.
Что дверь библиотеки за его спиной открыта, но до ближайших гостей далеко.
Что он смотрит на её губы.
Всего мгновение.
Но смотрит.
У неё пересохло во рту.
Давид поднял глаза.
Их взгляды встретились.
Никаких прикосновений.
Никаких слов.
Но воздух между ними стал плотным.
Амалия знала это чувство.
Момент, когда мужчина и женщина ещё стоят на допустимом расстоянии, но оба уже понимают, что дело не в расстоянии.
Она медленно вдохнула.
— Мне пора возвращаться.
— Конечно.
Он не двинулся.
Выход всё ещё оставался свободным.
Нужно было просто пройти мимо.
Амалия шагнула к двери.
Поравнялась с ним.
Давид слегка повернул голову.
Его пальцы едва заметно сжались на краю стола.
И почему-то именно это движение подействовало на неё сильнее, чем если бы он попытался прикоснуться.
Самоконтроль.
Он тоже чувствовал это.
Вот что означало это движение.
Осознание неожиданно придало ей смелости.
Амалия остановилась.
Повернула голову.
Теперь их лица разделяло слишком мало пространства.
— Вы всегда смотрите на женщин так, словно уже знаете, чем всё закончится? — тихо спросила она.
Его взгляд стал темнее.
— Нет.
— Хорошо.
— Почему?
— Я не люблю предсказуемые истории.
Несколько мгновений Давид молчал.
Потом наклонился чуть ближе.
Не касаясь.
Даже не пытаясь.
Но Амалия почувствовала его дыхание у виска.
— Я тоже, — произнёс он.
Она вышла первой.
И только в коридоре позволила себе выдохнуть.
Через час Амалия решила уехать.
Она сама не могла объяснить почему.
Вечер ещё продолжался. Несколько знакомых предлагали перейти в другой зал, где начинались танцы. Лидия пыталась усадить её за стол с потенциальными партнёрами нового проекта.
Но Амалия неожиданно устала.
Или просто хотела оказаться дома, снять платье, принять душ и перестать думать о мужчине, которого видела впервые в жизни.
Она попрощалась с хозяйкой вечера.
— Уже уходишь? — удивилась Лидия.
— Завтра ранняя встреча.
— Ты никогда не назначаешь встречи раньше десяти.
Амалия посмотрела на неё.
— Почему ты знаешь обо мне столько лишнего?
— Потому что твоя жизнь без моего контроля быстро становится скучной.
— Не переживай. Сегодня мне было не скучно.
Лидия заинтересованно прищурилась.
— Вот как?
— До свидания, Лидия.
— Амалия
Она уже уходила.
В холле было тихо. Гардеробщица принесла её пальто, швейцар открыл тяжёлую входную дверь.
Ночной воздух оказался прохладным.
Амалия спустилась по ступеням.
На улице прошёл дождь. Камни набережной блестели в свете фонарей, а от реки тянуло влажным ветром.
Её машина должна была подъехать через несколько минут.
Амалия остановилась под навесом.
И услышала за спиной:
— Уже уходите?
Она не обернулась сразу.
Улыбнулась.
Только потом повернулась.
Давид стоял на верхней ступени.
Без пиджака, в одной белой рубашке.
— А вы следите за моими перемещениями?
— Сегодня — да.
Он спустился.
— Даже не скрываете?
— А нужно?
— Приличия иногда полезны.
— Иногда.
Давид остановился напротив.
На улице его лицо выглядело иначе.
Жёстче.
Возможно, дело было в тенях.
Или в том, что здесь не было людей, за которыми можно спрятать внезапно возникшее напряжение.
— Вы так и не сказали фамилию, — заметила Амалия.
— Это важно?
— Мне интересно знать, с кем я разговариваю.
— Давид Вернер.
Она повторила фамилию про себя.
Ничего.
Совершенно ничего знакомого.
— И всё?
— Что ещё?
— Не знаю. Обычно незнакомые мужчины, которые семнадцать минут смотрят на женщину, а потом преследуют её по особняку, предлагают хотя бы визитную карточку.
— Я вас не преследовал.
— Конечно.
— И визитных карточек у меня нет.