- -
- 100%
- +
— Как современно.
У входа остановился чёрный автомобиль.
Давид коротко взглянул на него.
— Это ваш?
— Нет.
Машина забрала другую пару гостей и уехала.
Снова стало тихо.
— Странный вечер, — сказала Амалия.
— Почему?
Она пожала плечами.
— Не знаю.
— Вы часто говорите «не знаю», когда знаете ответ?
— Вы опять меня анализируете?
— Наблюдаю.
— Вы опасный человек, Давид Вернер?
Вопрос вырвался раньше, чем она успела подумать.
Он не рассмеялся.
Не удивился.
— А вы боитесь опасных людей?
— Я предпочитаю знать об опасности заранее.
— Это редко помогает.
— Значит, ответ «да»?
Давид посмотрел куда-то за её плечо.
По улице приближалась машина Амалии.
— Ваша машина.
Она не обернулась.
— Вы не ответили.
— Сегодня у вас слишком много вопросов.
— А у вас слишком мало ответов.
Автомобиль остановился у ступеней.
Водитель вышел и открыл заднюю дверь.
Амалия сделала шаг в сторону.
Давид сказал:
— Доброй ночи.
Она кивнула.
— Доброй ночи, Давид.
Ей оставалось пройти всего несколько шагов.
Она уже почти села в машину, когда услышала его голос.
Тихий.
Спокойный.
— Доброй ночи, Амалия.
Она застыла.
Медленно выпрямилась.
Повернулась к нему.
Давид стоял там же.
Руки в карманах брюк.
Спокойный.
Будто не произошло ничего странного.
Амалия смотрела на него несколько секунд.
— Я не называла вам своего имени.
Пауза.
Очень короткая.
— Нет, — ответил он.
Холод пробежал по её спине.
— Тогда откуда вы его знаете?
Давид посмотрел на неё тем самым взглядом, который она почувствовала ещё в зале.
Внимательным.
Тяжёлым.
Почти личным.
А потом произнёс:
— Вы уверены, что хотите узнать это сегодня?
Не дожидаясь ответа, он развернулся и поднялся по ступеням.
— Давид.
Он не остановился.
— Давид!
Двери особняка закрылись за его спиной.
Амалия осталась у машины.
Ветер с реки шевельнул край её платья.
— Всё в порядке? — осторожно спросил водитель.
Она продолжала смотреть на закрытые двери.
Ей хотелось вернуться.
Найти его.
Потребовать объяснений.
Вместо этого Амалия села в машину.
— Домой.
Автомобиль тронулся.
Особняк остался позади.
Амалия достала телефон.
Открыла поисковую строку.
Напечатала:
Давид Вернер.
Нажала «найти».
Несколько секунд смотрела на экран.
Потом нахмурилась.
Ни одной фотографии.
Ни одного интервью.
Ни одной статьи, которая могла бы относиться к мужчине, стоявшему у окна.
Только ссылки на чужих людей.
Она изменила запрос.
Добавила город.
Профессию.
Слово «инвестиции».
Ничего.
Будто Давида Вернера не существовало.
Телефон завибрировал в её руке.
Новое сообщение.
Номер не был записан в контактах.
Амалия открыла его.
Всего одна строка:
«Не ищите меня, Амалия. Вы найдёте не то, что хотите.»
Она перечитала сообщение дважды.
Потом медленно подняла глаза.
За стеклом машины отражался ночной город.
И её собственное лицо.
Амалия вдруг поняла две вещи.
Первая: Давид получил её номер каким-то способом, о котором она не знала.
Вторая была намного хуже.
Несмотря на страх, несмотря на раздражение и все вопросы, которые теперь не давали ей покоя, она уже знала, что не послушается его.
Она будет искать.
И найдёт.
Даже если он действительно был прав.
Даже если ей не понравится то, что она узнает.
Особенно тогда.
Глава 2. Второе совпадение
На четвёртый день после приёма Амалия почти убедила себя, что забыла Давида Вернера.
Почти.
Это слово оказалось самым неприятным.
Она не искала его в интернете.
После первой ночи.
Не проверяла номер, с которого пришло сообщение.
После семи или восьми безуспешных попыток.
Не спрашивала о нём Лидию.
Если не считать одного короткого телефонного разговора, который состоялся утром следующего дня.
— Давид Вернер? — переспросила Лидия.
Слишком медленно.
Амалия сидела на кухне, пила кофе и смотрела на лежащий перед ней телефон.
Сообщение всё ещё было там.
«Не ищите меня, Амалия. Вы найдёте не то, что хотите».
Она не ответила.
Хотя несколько вариантов придумала.
Первый был неприличным.
Второй — оскорбительным.
Третий состоял из одного вопросительного знака, но Амалия решила, что это выглядело бы слишком заинтересованно.
Поэтому она позвонила Лидии.
И теперь жалела об этом.
— Именно, — сказала Амалия. — Давид Вернер.
— А что?
— Ничего.
— Амалия.
— Что?
— Ты никогда не спрашиваешь о мужчинах просто так.
— Я спрашиваю не о мужчине. Я спрашиваю о госте твоего приёма.
— Конечно. Огромная разница.
— Лидия.
— Хорошо. Что ты хочешь узнать?
Амалия немного помолчала.
— Кто он?
На другом конце линии повисла короткая пауза.
— Бизнесмен.
— Это слово придумали специально для случаев, когда никто не знает, чем человек занимается.
— Он инвестор.
— Во что вкладывает?
— В разные проекты.
Амалия закрыла глаза.
— Вы сговорились?
— Кто?
— Неважно.
— Амалия, что произошло?
— Ничего.
— Вы познакомились?
— Немного поговорили.
— Насколько немного?
— Лидия.
— Всё, молчу.
И конечно, не замолчала.
— Он тебе понравился?
— Нет.
— Тогда почему ты звонишь мне в восемь утра?
Амалия посмотрела на часы.
Было восемь семнадцать.
— Уже рабочий день.
— Для кого?
— Для нормальных людей.
— Ты не нормальный человек, когда речь идёт о мужчинах.
— Спасибо.
— Это был комплимент.
— Тогда спасибо ещё раз.
Она уже собиралась завершить разговор, когда Лидия спросила:
— Он сказал тебе что-нибудь странное?
Амалия замерла.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто так.
— Ты никогда ничего не спрашиваешь просто так.
— Учусь у тебя.
— Лидия.
— Мне нужно бежать. У меня встреча.
— В восемь утра?
— В отличие от тебя, я нормальный человек.
И отключилась.
После этого разговора Амалия решила больше ничего не выяснять.
По крайней мере, несколько дней.
Она даже удалила поисковые запросы из истории браузера, словно это могло стереть сам факт её любопытства.
Номер Давида она не заблокировала.
И не записала.
Просто оставила.
Это было совершенно разумно.
Так она себе объяснила.
Утро понедельника началось плохо.
В девять двадцать позвонил финансовый директор.
В девять сорок пять пришло письмо от банка.
В десять пятнадцать Амалия уже знала, что проект, над которым её команда работала почти два года, может не пережить следующие три месяца.
Она сидела в переговорной комнате и смотрела на цифры, выведенные на большой экран.
Цифры ей не нравились.
Особенно красные.
Красных было слишком много.
— Ещё раз, — сказала она. — Медленно. Для людей, которые сегодня не готовы к финансовым трагедиям.
Антон, финансовый директор, снял очки.
— Основной партнёр заморозил финансирование.
— Я это слышала.
— Полностью.
— Это тоже.
— До конца финансового аудита холдинга они не будут вкладываться ни в один новый проект.
— Срок?
— Неизвестен.
— Прекрасно.
Амалия откинулась на спинку кресла.
За стеклянной стеной переговорной кипела обычная офисная жизнь. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то стоял у кофемашины, дизайнеры спорили возле доски с эскизами.
Никто из них пока не знал, что через несколько месяцев этого офиса может не быть.
— Какие у нас варианты? — спросила она.
Антон посмотрел на директора по развитию.
Тот ответил:
— Новый инвестор.
— За три месяца?
— Желательно быстрее.
— У нас были переговоры с четырьмя фондами.
— Три отказали.
— А четвёртый?
— Предложил условия, после которых мы перестанем владеть собственным проектом.
— Значит, отказали четыре.
Никто не возразил.
Амалия встала и подошла к окну.
Проект назывался «Северный дом».
Старинное здание бывшей гостиницы на берегу реки, построенное в начале прошлого века. Десять лет оно стояло закрытым. Несколько раз его пытались продать, перестроить, превратить в офисный центр.
Амалия увидела его случайно.
Два года назад.
В дождь.
Она вошла через боковую дверь вместе с агентом по недвижимости, поднялась по разбитой лестнице и вдруг поняла, что хочет вернуть этому месту жизнь.
Не снести стены и оставить красивый фасад.
Не сделать очередной дорогой отель.
Она придумала пространство, где соединялись бы небольшая гостиница, ресторан, галерея, библиотека и мастерские для художников.
Антон называл это финансовым самоубийством с красивыми окнами.
Амалия называла проектом.
Иногда они спорили.
Чаще всего оба оказывались правы.
— Есть ещё один вариант, — сказал директор по развитию.
Амалия обернулась.
— Почему я уже чувствую, что он мне не понравится?
— Потому что ты настроена оптимистично.
— Говори.
— Сегодня в четыре встреча.
— С кем?
— Частный инвестиционный фонд.
— Какой?
— «Vernier Capital».
Название ничего ей не сказало.
— Кто их привёл?
— Они сами вышли на нас.
Амалия нахмурилась.
— Когда?
— В пятницу.
— В пятницу мы ещё не знали, что основной партнёр приостановит финансирование.
Антон надел очки.
— Мы не знали.
В комнате стало тихо.
Амалия медленно повернулась.
— Что значит «мы»?
— Слухи ходили давно. Возможно, они знали о проблемах холдинга раньше нас.
— Кто будет на встрече?
— Их управляющий партнёр.
— Имя?
Директор по развитию открыл планшет.
— Сейчас
Амалия вдруг почувствовала необъяснимое напряжение.
Глупое.
Совершенно нелогичное.
— Давид Вернер, — сказал он.
Тишина.
На этот раз она стала почти осязаемой.
— Кто? — переспросила Амалия.
— Давид Вернер.
Она смотрела на него.
— Ты его знаешь?
— Нет.
— Тогда почему у тебя такое лицо? — спросил Антон.
Амалия взяла со стола чашку с остывшим кофе.
— Какое?
— Как будто ты сейчас кого-то убьёшь.
— Обычное рабочее лицо.
— Не хотел бы я работать у человека, для которого это обычное лицо, — пробормотал директор по развитию.
Амалия не ответила.
Подошла к столу.
Взяла планшет.
Открыла письмо.
Vernier Capital.
Официальный адрес.
Подпись помощника.
Предложение о встрече.
Дата отправки: пятница, 14:32.
В пятницу в 14:32 Амалия ещё не знала, что в понедельник будет сидеть в этой комнате и искать деньги.
Но Давид, возможно, знал.
Она вернула планшет.
— Встреча состоится.
— Я и не собирался её отменять.
— Подготовьте полный пакет документов. Финансы за три года, модель окупаемости, прогнозы, риски.
— Уже.
— И Антон
— Да?
— Никаких скидок.
— В каком смысле?
— Не занижай оценку проекта из-за ситуации с финансированием.
— Амалия, если они знают
— Я сказала: никаких скидок.
Антон внимательно посмотрел на неё.
— Вы знакомы?
— Нет.
Она ответила слишком быстро.
И сама это поняла.
— Мы встречались один раз.
— Где?
— На приёме.
Директор по развитию улыбнулся.
— Вот почему он заинтересовался проектом.
Амалия посмотрела на него.
Улыбка исчезла.
— Он заинтересовался проектом, потому что проект хороший.
— Разумеется.
— Именно так.
Она вышла из переговорной.
Дверь закрылась.
Амалия прошла по коридору, вошла в свой кабинет и только тогда позволила себе выругаться.
Тихо.
Но выразительно.
Телефон лежал на столе.
Она взяла его.
Открыла сообщение от неизвестного номера.
Несколько секунд смотрела на экран.
Потом набрала:
«Надеюсь, вы не собираетесь утверждать, что сегодняшняя встреча тоже случайность».
Прочитала.
Удалила.
Написала другое:
«Увидимся в четыре».
Снова удалила.
Положила телефон экраном вниз.
Нет.
Пусть приходит.
Пусть объясняет сам.
В три пятьдесят Амалия была спокойна.
В три пятьдесят пять — абсолютно спокойна.
В три пятьдесят восемь секретарь сообщил, что господин Вернер приехал.
И Амалия поняла, что спокойствие было теоретическим.
— Пусть подождёт две минуты.
Секретарь вопросительно посмотрела на неё.
— Он пришёл вовремя.
— Я знаю.
— Тогда почему
— Полина.
— Поняла.
Дверь закрылась.
Амалия посмотрела на часы.
Это было мелко.
Она прекрасно понимала.
И всё равно заставила его ждать ровно две минуты.
В четыре часа секретарь открыла дверь.
— Господин Вернер.
Давид вошёл.
На нём был тёмно-серый костюм, белая рубашка и галстук.
Галстук удивил Амалию больше всего.
На приёме он выглядел так, словно правила существовали исключительно для других людей.
Сегодня перед ней стоял совершенно другой мужчина.
Собранный.
Деловой.
Безупречный.
Если бы не глаза.
Они остались прежними.
Давид посмотрел на Амалию.
Не улыбнулся.
— Добрый день.
Она встала.
— Господин Вернер.
В его взгляде мелькнуло что-то едва заметное.
Удивление?
Развлечение?
— Госпожа Морель.
Вот теперь удивилась она.
— Вы знаете мою фамилию.
— Сегодня я подготовился лучше.
— Значит, в прошлый раз готовились недостаточно?
— Напротив.
И всё.
Снова фраза, которую можно было понять как угодно.
Амалия протянула руку.
Давид пожал её.
Коротко.
Профессионально.
Его пальцы были тёплыми.
Она сразу отпустила руку.
— Прошу.
В переговорной уже ждали Антон, директор по развитию и юрист компании.
Давид был один.
Это тоже показалось странным.
Люди, управляющие инвестиционными фондами, редко приходили на такие встречи без аналитиков, помощников и хотя бы одного человека с ноутбуком.
Давид сел напротив Амалии.
— Ваши коллеги? — спросила она.
— Не понадобятся.
— Вы уверены?
— Я уже изучил проект.
— Полностью?
— Настолько, насколько это возможно по документам.
— Быстро.
— Я умею читать.
Антон кашлянул.
Амалия открыла папку.
— Тогда не будем тратить время на общую презентацию.
— Почему же? Мне интересно услышать вашу версию.
— Версию?
— Видение.
— Это разные вещи.
— Не всегда.
Амалия подняла глаза.
Давид смотрел на неё спокойно.
Она вдруг поняла, что он делает.
Провоцирует.
Не открыто.
Совсем немного.
Проверяет, какой она будет здесь.
На своей территории.
Хорошо.
Пусть проверяет.
Амалия закрыла папку.
— «Северный дом» — не просто гостиничный проект. Мы восстанавливаем историческое здание и создаём коммерчески устойчивое культурное пространство.
Давид не отвёл взгляда.
— Звучит дорого.
— Так и есть.
— И рискованно.
— Всё интересное рискованно.
— Не всё рискованное интересно.
— Поэтому инвесторам платят за способность видеть разницу.
Антон перестал листать бумаги.
Директор по развитию посмотрел в стол.
Давид слегка откинулся в кресле.
— Продолжайте.
Амалия продолжила.
Она рассказывала о проекте двадцать минут.
О реконструкции.
О концепции.
О финансовой модели.
О партнёрах.
О том, почему «Северный дом» сможет выйти на операционную окупаемость быстрее, чем предполагают стандартные модели для гостиничного бизнеса.
Давид не перебивал.
Только иногда задавал вопросы.
Короткие.
Точные.
И неприятные.
— Вы закладываете загрузку семьдесят два процента со второго года. На основании чего?
— Исследования спроса, туристического трафика и предварительных договорённостей с корпоративными клиентами.
— Договорённости или договоры?
— На данный момент договорённости.
— Значит, не гарантированы.
— В бизнесе вообще мало гарантий.
— Деньги любят гарантии.
— Нет. Деньги любят доходность.
В уголках его глаз появились тонкие морщинки.
— Хорошо.
Через несколько минут:
— Ресторан.
— Что с ним?
— Вы хотите оставить управление внутри проекта.
— Да.
— Почему не отдать оператору?
— Потому что ресторан — часть концепции.
— Это не ответ.
— Это мой ответ.
— Он слабый.
Амалия почувствовала, как Антон напрягся.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда сильный ответ. В городе нет оператора, которому я готова доверить эту часть проекта.
— Самоуверенно.
— Обоснованно.
— Вы специалист по ресторанному бизнесу?
— Нет.
— Тогда на чём основана уверенность?
— На способности выбирать людей лучше себя в конкретной области.
Давид посмотрел на неё.
— Вы легко признаёте, что кто-то лучше вас?
— Когда это правда.
— Редкое качество.
— У вас его нет?
— Я ещё не встречал подходящего случая проверить.
На этот раз улыбнулся даже Антон.
Амалия медленно закрыла ручку колпачком.
— Скромность не относится к вашим достоинствам.
— Вы нашли мои достоинства?
— Пока ищу недостатки.
— И как успехи?
— Материала много.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Юрист Амалии кашлянул.
— Может быть, вернёмся к структуре сделки?
— Разумное предложение, — сказала Амалия.
Давид кивнул.
— Разумеется.
Следующий час прошёл почти нормально.
Почти.
Они обсуждали цифры, возможную долю фонда, график инвестиций, гарантии и контроль.
Давид оказался жёстким переговорщиком.
Не агрессивным.
Это было бы проще.
Он никогда не повышал голос, не перебивал и не давил открыто.
Он просто задавал вопрос.
Ждал ответа.
А потом задавал следующий.
Через час становилось понятно, что человек напротив уже нашёл все слабые места, а ты всё это время добровольно показывал ему их одно за другим.
Амалия начала понимать, почему о нём почти ничего нет в интернете.
Ему не требовалась известность.
Влияние, вероятно, тоже предпочитало тишину.
— Мы готовы рассмотреть инвестицию в полном объёме, — сказал Давид.
В комнате стало тихо.
Антон первым нарушил молчание:
— Полный объём?
— Да.
— На каких условиях?
Давид назвал цифру доли.
Она была ниже, чем ожидала Амалия.
Существенно ниже.
Антон поднял голову.
Директор по развитию перестал делать записи.
Амалия смотрела на Давида.
— Щедро.
— Я не занимаюсь благотворительностью.
— Условия выглядят именно так.
— Значит, вы плохо прочитали приложение.
Юрист тут же открыл документ.
Давид продолжил:
— Фонд получает право контроля бюджета на период реконструкции, согласование крупных подрядчиков и место в совете директоров.
— Чьё? — спросила Амалия.
— Моё.
Вот оно.
Она почувствовала не удивление.
Скорее подтверждение.
— Лично ваше?
— Да.
— Вы входите в совет директоров каждого проекта фонда?
— Нет.
— Тогда почему нашего?
— Проект мне интересен.
— Проект?
— А что ещё?
Его лицо оставалось совершенно спокойным.
Амалия улыбнулась.
— Ничего.
Давид перевёл взгляд на документы.
— Кроме того, хочу сохранить за собой право участвовать в ключевых концептуальных решениях.
— Нет.
Ответ прозвучал мгновенно.
Антон медленно повернул голову в её сторону.
Давид поднял взгляд.
— Даже не обсудите?
— Нет.
— Почему?
— Потому что человек, который четыре дня назад представлялся просто Давидом и отвечал на вопрос о профессии словом «разное», не будет принимать концептуальные решения в моём проекте.
Антон снял очки.
Юрист очень внимательно изучал документ.
Директор по развитию, кажется, вообще перестал дышать.
Давид молчал.
А потом улыбнулся.
— Теперь понятно.
— Что именно?
— Почему вы хотели провести встречу лично.
— Я всегда лично встречаюсь с потенциальными инвесторами.
— Конечно.
— Не льстите себе.
— Уже поздно.
Она наклонилась ближе к столу.
— Вы знали, кто я, ещё на приёме.
— Да.
Тишина.
Простой ответ оказался неожиданнее любой игры.
Амалия медленно выпрямилась.
— Наконец-то.
— Что?
— Первый прямой ответ.
— Вы не задавали прямого вопроса.
— Я спросила, знакомы ли мы.