Академия Хищников, или Ведьма для Лютого

- Держи лучше, Аврора! – прямо в ухо орет мой фамильяр. – Не видишь? Вязь сползает!

Я отчаянно дергаю плечом, раздраженно растягивая губы.

- Не лезь под руку! – звук проходит сквозь зубы, от напряжения сводит скулы. – И без тебя тошно.

Вот уже больше часа мы с моим Феней боремся за жизнь черного волка. На которого я чуть не наступила, идя по тропинке, ведущей к границе чужих, даже вражеских земель.

Кровь из ран пульсирует, неприятно чавкая под моими ладонями. Мое дыхание сбивается. А по согнутой в три погибели спине градом течет пот, насквозь пропитывая светлую нательную рубашку, ту самую, в которую обычно переодеваюсь, когда иду в лес.

Раз за разом пытаюсь удержать вязь, но ничего не выходит.

Крови столько, что даже самая эффективная и проверенная временем ворожба бессильна, словно ее и не существует вовсе.

Хмуря нос от едкого, сладковатого запаха крови, я стараюсь не думать, что будет, если мой случайный пациент умрет.

Тревожно и жутко даже от одного его вида. Я стараюсь не смотреть, но все равно цепляюсь взглядом, задерживая дыхание, когда вижу его шкуру, слежавшуюся, перемешанную с кровью, землей и сухими травами.

Пугающее зрелище.

Но страшнее всего выглядят две рваные раны. Я надавливаю на одну из них. Кровь темным густым сгустком стекает по моей руке.

По волку проходит дрожь. Его бока нехотя поднимаются. Он дышит, но уже не так часто.

Кто же тебя так?

Деловое бурчание Фени выводит меня из ступора.

- Что ты говоришь? – вздыхаю, отчаянно понимая, что это предел. Я ничем не могу помочь бедолаге, так глупо забредшему на ведьмовскую территорию.

- Я говорю попробуй ту вязь, – Феня рисует в воздухе символ, заполняя его искрящимся светом. – Вот эту! Которую недавно выучила.

Я киваю. И принимаюсь за ворожбу

Руки дрожат, но дело свое знают. Они в точности повторяют сложный символ, наполняя рисунок силой. Вязь ложится, но ничего не меняет.

Состояние волка стремительно ухудшается. Теперь его грудь без движения, и лишь слабое булькающее дыхание указывает на то, что он еще пока жив.

Сильный. Боец. Вон как борется за свою жизнь.

На глазах выступают слезы бессилия, я с силой закусываю губу, чтобы не расплакаться.

- И нужно было тебе идти в этот лес, – замечая мое состояние, произносит фамильяр. – Знаешь же, что это пограничные земли. И здесь может произойти все что угодно.

Я, соглашаясь с ним, киваю, вытирая тыльной стороной ладони соленые капли.

Конечно, Феня прав.

Зря.

Да и нельзя сегодня было.

Первая фаза полнолуния.

А впереди целых два дня, когда хищники могут беспрепятственно переходить границу. Не далеко, до волчьего камня. Но все, все знают, что за камень ведьме вход воспрещен. А я пошла дальше. Да, сглупила. Признаю. Захотелось набрать волчьей мяты, напоенной серебристыми лучами луны, которая растет только возле границы и раскрывает свою силу лишь в полнолуние.

И нужен же всего один пучок.

Управилась мгновенно. И уже предвкушала, как вернусь домой и сделаю лечебную настойку для матери Игнаты, которая третий день мучается от мигрени.

А здесь он.

И оставить нельзя, и вылечить невозможно.

Сжимаю от бессилия кулаки.

Нет! Он не умрет.

Еще раз рисую закорючки, превращая их в полупрозрачную сеть – ведьмовскую вязь.

Я же лучшая в нашем Ковене, кто настолько тонко управляет ворожбой, и сейчас нужно просто собраться и сделать то, чему учили с рождения.

- А если это оборотень?

Голос Фени не дает сосредоточиться. Я отвлекаюсь на его мельтешащую перед телом волка птичью фигуру.

- Перестань. Лучше не мешай.

Я наверняка знаю, что волк, лежащий передо мной, – оборотень. Но озвучивать это вслух не собираюсь. Мой фамильяр и так излишне мнительный, а если скажу правду, он не то что помогать, даже стоять вблизи монстра, пускай и умирающего, не будет.

Кожу холодит ночная прохлада, рядом вовсю стараются сверчки, стрекача свои брачные песни. Луна светит настолько ярко, словно сейчас в лесу не ночь, а ясный день. Но все это становится неважным, когда на твоих глазах умирает живое существо. Пусть и враг, но от этого не становится легче.

Накладываю еще один виток, толстый, забирающий уйму энергии. Ворожба подчиняется, но действует слабо.

От бессилия хочется рычать.

Кто же с тобой такое сотворил?

Вражда между нашими видами насчитывает более тысячи лет. Но чуть больше века назад главы наших и хищных земель, уставшие от постоянных распрей и сражений, нашли в себе силы заключить необходимый всем мирный договор. Устанавливая непреложный запрет на пересечение границ. Эти правила до сих пор позволяют жить ведьмам и хищникам в относительной безопасности.

А если он умрет…

Уверена, что это послужит убедительным поводом возобновить конфликт между нами.

И тогда даже представить страшно, чем это обернется для нас, ведьм, привыкших за столько лет жить в мире и спокойствии.

Нет. Нужно постараться и во что бы то ни стало вырвать волка из цепких лап смерти.

- Феня. Я чувствую, как он уходит за грань. Придумай что-нибудь. Ну пожалуйста!

Голос мой звучит надрывно. Я уже совсем не контролирую поток слез, что водопадом сбегают по моему лицу, падая на черный мех волка.

Видимо, Феня что-то такое читает в моих глазах, потому что в следующее мгновение исчезает, оставляя после себя золотые вихри.

Я благодарно киваю, прекрасно зная, куда он ушел: в межпространственный карман, где фамильяр хранит все на свете.

Терпеливо жду, поглаживая за ушами зверюгу.

Красивый. Мощный. Такого не так просто победить.

Это же какой у него был соперник, раз его настолько потрепали.

Через несколько секунд Феня возвращается. Его птичья мордочка деловито разглядывает зверюгу.

- Не сдох еще?

Я отчаянно поднимаю бровь.

Неужели все зря?

- Да нашел я! – с облегчением вздохнул. – Но тебе это не понравится.

Что он придумал?

Подозрительно кошусь на Феню, а сама понимаю, что непрерывно прислушиваюсь к дыханию волка. Еще дышит, а значит, успеем.

- Да говори уже. Нет времени.

Феня подмигивает, всем своим видом демонстрируя, что все под контролем, и взлетает вверх.

- Я рисую, ты накладываешь.

Закатываю глаза от его манер, но сажусь поудобнее.

Надо, значит, будем накладывать.

Символы несложные. Я легко ими управляю. Ворожба льется с моих пальцев, напитывая каждый крючок, каждый завиток. Плотная сеть тяжело ложится на волка. Я, удовлетворенная своей работой, завороженно жду, когда же вязь начнет действовать.

- Феня? – голос дрожит, я чувствую, как надежда утекает сквозь мои перепачканные в крови пальцы. – Ничего не получается.

Феня деловито вертит головой.

- Конечно, не получается. Ее нужно закрепить кровью!

С ужасом отдергиваю руки.

- Что... да... ты... ты с ума сошел?

2. Глупее в «квадрате»

Дорогие мои. Не забывайте подписываться на автора. Скоро хочу устроить дарение промокодов. А оповещение у вас появляется только тогда, когда вы на меня понаписаны. Да и следить за выходом новых глав и историй станет проще)))

Феня обиженно дуется, а моему возмущению нет предела.

Кровь – это та субстанция, которую ведьма не то что бережет, она не имеет права использовать ее в магии.

Еще не утихает в нашей памяти боль тех сестер, которых при помощи их же крови заставляли делать ужасные вещи. Когда замешана кровь, никому не под силу разрушить ворожбу.

Я в недоумении смотрю на Феню.

- Надеюсь, ты шутишь?

Он отрицательно качает головой.

Феня!

Перевожу взгляд на волка. Он уже наполовину ушел. Его душа рвется в белый туман к предкам, я слышу их зов и оглушительный вой.

И решаюсь. На самую большую в своей жизни глупость. Достаю из невысокого голенища сапога острый нож, которым обычно срезаю травы или грибы, и делаю глубокий разрез на запястье.

Острая боль заставляет вздрогнуть, и вот алая кровь густыми каплями падает на только что сплетенную вязь.

Я, морщась от ноющей боли, наблюдаю, как ворожба, пропитанная кровью, начинает свое волшебство.

Кровь шипит, зажигая на теле волка магические символы. Шерсть напитывается силой, и на моих глазах раны затягиваются, едва оставляя после себя следы свернувшейся крови.

А дальше начинается трансформация.

Тело волка вытягивается. Я с ужасом слышу противный хруст выворачивающихся в обратную сторону суставов. Шерсть исчезает. На месте ее появляется гладкая человеческая кожа.

- А-А-А! – это Феня очнулся. – Что же ты не сказала, что он оборотень. Дура!

Я не реагирую на его ругань, завороженно наблюдая за появлением красивых рук... мужских между прочим. Еще минута, и передо мной лежит довольно высокий, судя по размеру ног и... хм, стыдливо отвожу взгляд, совершенно обнаженный мужчина.

Феня не унимается, зло махая крыльями.

- У меня нет слов. Ты знаешь, что ты сейчас натворила?

Я ничего ему не отвечаю, занятая другим делом. Я, ни разу не видевшая обнаженное мужское тело, разглядываю его, хотя вниз не смотрю... больше сосредоточиваясь исключительно на лице.

Темные волосы, немного отросшие, прядями спадающие на высокий блестящий от пота лоб. Прямой нос, пухлые губы…

Эх, жаль, что я не вижу его глаз.

Не успеваю подумать об этом, как мужчина, издавая скрипучий стон, открывает глаза.

Желтые... они желтые... волчьи.

Испуганно отпрыгиваю.

Вряд ли бы он, раненый, смог причинить мне вред, а вот живой и невредимый…

Я, опасаясь нападения, с осторожностью слежу за его чуть скованными движениями. Он морщится, растягивая свои красивые губы в кривую линию. Любое движение доставляет ему боль. И немудрено. Он потерял столько крови, что ему еще долго придется восстанавливать свои силы.

Взгляд оборотня плывет. Предприняв попытку сесть, он снова падает на спину.

Я еле-еле сдерживаю себя от сомнительного порыва помочь ему. И только Фенино шиканье заставляет сидеть смирно и не дергаться.

Мужчина с трудом переворачивается на живот, подставляя моему взгляду очень красивые ягодицы.

Проклятье.

Я смущенно сглатываю, но взгляд не отвожу. Не могу, жадно изучая его тело.

Матушка-природа, какой же он красивый, даже сзади. А когда, поворачивая голову в разные стороны, вдруг спросил:

- Что тут, бездна, происходит?

Я вздрогнула, покрываясь мелкой дрожью.

Голос зверя низкий, с хрипотцой…

Он проникает в мое тело, настраивая его на незнакомый ранее лад.

Но про свою странную реакцию пришлось мигом забыть, как только замечаю, что мой горе-пациент, качаясь в разные стороны, поднимается на ноги.

- Аврора, не стой как истукан. Беги, – громким шепотом, пытаясь призвать к моему разуму, кряхтит рядом Феня. И я понимаю, что он прав. Пора уходить. Пока еще оборотень не замечает нашего присутствия. Но не успеваю сделать и шага, как в ужасе замираю.

Волк звонко щелкает пальцами и открывает перед собой колыхающийся синеватыми всполохами портал.

Матушка-природа, пощади.

Мы с Феней переглядываемся. Я вижу его ошарашенную морду. Да и мое, уверена, не лучше, чувствую, как мои щеки пылают огнем. На меня словно опрокидывают кипяток. Все тело в огне, он распространяется так быстро, что сердце не успевает и заходится в бешеном ритме.

- Такой магией обладают только высшие хищники, Аврора! Нам крышка.

Я неуверенно киваю, выходя из ступора.

Кого же я спасла?

Дыхание учащается. Теперь меня бросает то в жар, то в холод, поэтому не сразу замечаю, как какая-то сила тянет меня, заставляя идти вслед за волком, который уже наполовину находится в портале.

- Феня! Ты тоже это чувствуешь?

Феня, взмахнув серыми крыльями, приземляется у моих ног.

- Что чувствуешь?

Я, сделав еще несколько мелких упирающихся шагов вперед, хватаюсь за ветку какого-то дерева в надежде остановить это безобразие.

- Меня тянет в портал.

- Дифжись фрепко!

Я не понимаю, что там говорит мой фамильяр, и оборачиваюсь на звук.

Он, рыхля лапками землю, изо всех сил тянет меня за подол платья назад.

- Не надо, Феня! Лучше придумай и как можно скорее, что нам делать!

Он громко плюет, высвобождая клюв от ткани.

- Я не знаю, что делать. Это все твоя кровь. Почему не сказала, что он оборотень?

Я ничего не успеваю объяснить. Ветка выскальзывает из моих рук, я больно падаю на землю, не в силах справиться с притяжением.

По пути попадаются кусты, корни деревьев. Я хватаюсь за все что придется, но ладони нещадно жжет, у меня не получается удержаться. Ободрав все руки в кровь, бросаю очередную попытку хоть как-то замедлиться и громко кричу:

- Феня!

Сила переворачивает меня на спину, протаскивая как мешок по лесному настилу. Мои пальцы изо всех сил скребут сырую, пропитанную ночной влагой землю, оставляя кривые борозды. Как заведенная, размахиваю руками, собирая под ногтями сухую траву. Но все безрезультатно. Мои ноги уже облизывает голубое пламя портала. Я чувствую его холод. И то, как сантиметр за сантиметром погружаюсь в его недра. В последнее мгновение перед хлопком, отрезающим меня от ведьмовских земель, в портал залетает Феня. И мы уже вместе начинаем полет в неизвестность, кувыркаясь в разные стороны.

3. Жесткое приземление

Мир кружится вокруг меня.

Я кричу, срывая до хрипоты голосовые связки. Кажется, если я все-таки выживу, то говорить смогу не скоро, настолько отчаянные и громкие звуки рвутся из моего горла.

Изо всех сил стараюсь остановить вращение, но стены портала лишь наращивают темп, сплошным пятном мелькая перед глазами. От этого невыносимо кружится голова, а по пищеводу поднимается скудный ужин.

В этой стремительной карусели я никак не могу отыскать Феню.

В перерывах между криками молюсь, чтобы он оказался целым и невредимым.

Хотя что ему будет? У него есть крылья и удивительная способность выживать при любых условиях. Правда когда мы приземлимся, а я надеюсь, что это случится в самое ближайшее время, я лично из него все перья повыдергиваю.

Кукушка недоделанная.

Нет, он, конечно, не кукушка, а самый настоящий Феникс. Но за отвратительное поведение лет пятьсот назад, ненароком разозлив одну старую ведьму, накликал на свою пернатую голову темное проклятье: пребывать в теле серой, невзрачной птицы.

Как говорит Феня, он думал, что хуже ничего не может быть, но нет – ему в хозяйки досталась бедовая я.

Я не обижаюсь на его слова, прекрасно зная его характер, да и любить меньше не могу, прикипев к нему всем сердцем.

До этого дня.

Петух не ощипанный.

Для начала нужно выяснить, что за ворожбу по совету Фени я применила. Может, и ничего страшного. А если нет, то винить стоит лишь себя.

Мне еще предстоит отвечать за свой проступок перед главой нашего Ковена сестрой Агашкой, что я так беспечно, не проверив, не изучив как следует незнакомую вязь, позволила использовать кровь.

Пока размышляю, чуть не пропускаю хлопок под ногами, после которого падаю на... деревянный сверкающий пол.

Где я?

Сильно болят пятая точка и локти, пострадавшие при падении. Я испуганно верчу головой, понимая, что место, а вернее дом, в который меня выбросило, мне незнаком.

Тут все по-другому.

Встав на четвереньки, стараясь не упасть, хватаюсь за первую попавшуюся под руку мебель – деревянный стол. Ноги подкашиваются. Голова до сих пор едет кругом. Фокусирую взгляд, удивлённо открывая рот.

Я в чьем-то кабинете.

Рядом обнаруживается книжный шкаф с книгами в темных переплетах. И запах... он витает в воздухе. Терпкий, мужской – с нотками леса и костра.

Сзади слышится какой-то шум, я вздрагиваю, стараясь рассмотреть его источник, и с облегчением вздыхаю.

Феня.

Его маленькое тело смешно дергается, разбрасывая ни в чем не повинные листы бумаги, стопкой лежащие на столе.

- Феня, – зову тихо, боясь, что нас может услышать хозяин кабинета. – Ты как там?

Фамильяр нехотя открывает один глаз и с укором на меня смотрит.

- Доигралась. Теперь вот и сиди здесь. А кстати, где это мы?

Мне, конечно, хочется ему напомнить, благодаря кому мы здесь оказались, но осыпать друг друга взаимными обвинениями смысла не вижу. Да и не вовремя, нужно выбираться.

- Я не знаю, – медленно подхожу к двери, ведущей из кабинета, прислушиваюсь, стараясь на слух понять, если там кто живой. Главное, не напороться на волка, а то глядишь, и до дома не добежим.

Феня громко размахивает крыльями и поднимается над столом, разгоняя потоки воздуха, от чего листы кружатся и с едва заметным шелестом падают прямо мне под ноги. Подбираю один из листов и замираю, любуясь красивым, ровным почерком. Рука у писавшего твердая. Каждый завиток на месте. В текст вчитаться не успеваю. Меня снова отвлекает Феня.

- Аврора, смотри.

Феня стоит на подоконнике и что-то внимательно, нет, скорее тревожно, рассматривает.

- Аврора!

Я, удивляясь его бурной реакции, спешно подхожу к окну.

Что его там так взволновало?

Феня замер, ошарашенно моргая короткими ресницами, становясь похожим на филина. Его состояние передается и мне, я с тревогой подношу руку к темной ткани и отодвигаю штору, осторожно выглядывая наружу.

За окном городская улица. Обычная. С идеально вымощенной дорогой и аккуратными пешеходными дорожками. Все как у нас.

Но, присмотревшись повнимательнее, понимаю, что Феню тревожат совсем не городские красоты, а люди, что неспешным шагом прогуливаются, несмотря на довольно ранний час.

В их движениях скрывается какая-то особая, не подвластная, например мне, грация и плавность.

Все они разные, но что-то общее в их чертах, повадках есть у каждого.

Вот пара. Мужчина с огромной гривой волос. Он мягко ступает под руку со своей дамой, которая, совсем не стесняясь случайных прохожих, вызывающе виляет бедрами, обтянутыми... ох, у меня даже дух перехватило, в очень откровенном платье. Мужчина принюхивается к окружающему его пространству, его широкие ноздри колышутся. Он резко поворачивается и грозно скалит зубы другому такому же мужчине, что позволяет себе чуть дольше смотреть на его женщину.

Но и другой не уступает. На ходу снимает свою белую рубашку, призывая соперника вступить в поединок... И никого не удивляет, что средь белого дня двое мужчин вдруг начинают бить друг друга. А ленивый взгляд дамы, что скучающе стоит рядом и не мешает мужчинам выпустить пар, настолько поражает, что я не выдерживаю и, шумно втянув воздух, отворачиваюсь, прижимая влажные ладони к грохочущему в груди сердцу.

- Это не может быть ошибкой?

Я знаю, что заданный мною вопрос тихим и срывающимся от увиденного голосом, мягко говоря, глупый. Я не в силах развидеть то, свидетелем чего мне пришлось стать. Мозг отказывается верить уведенному.

Нет. Я сплю. Это все сон.

Но тут Феня, кряхтя, забирается мне на плечо и, помахав крылом перед моим лицом, возвращает меня в действительность и добивает, произнося то, о чем я даже боюсь думать.

- Нет. Мы на землях хищников.

4. Лицом к лицу

Я отрываюсь от окна и нервно покусываю губы. Прохожу немного вперед, сжимая до хруста ледяные пальцы. Мысли разбегаются как тараканы в поисках хоть какой-нибудь идеи, как отсюда выбраться. Но ничего нормального и тем более полезного на ум не приходит. А когда перед глазами начинает маячить Феня, шумно приземляясь на свой излюбленный стол, я словно прихожу в себя. Вот же передо мной стоит и спокойно так шуршит бумажками ответ на все мои вопросы.

Зловеще улыбаюсь и приближаюсь к фамильяру, который, заметив мой настрой, демонстративно падает на спину, высоко поднимая вверх свои кривенькие лапки.

- Феня, рассказывай.

Мой голос словно сладкая патока. Он знает, что это означает – я в бешенстве и уйти без объяснений не получится. Он открывает свой черный клюв и что-то булькает невразумительное.

- Со-он-чий о-рум…

Выставляю указательный палец перед его мордочкой и зло щурю глаза.

- Феня…

Он смиренно вздыхает и, взъерошив холку, что в его случае указывает на крайнюю степень возмущения, уже более внятно произносит.

- Солнечный ЛоруМ.

Поначалу до меня не доходит смысл произнесенных Феней слов. Я копаюсь в недрах своей памяти и силюсь вспомнить, что они могут означать. Но уже где-то на подкорке сознания я чувствую приближение ледяного ужаса, от которого бегущая по моим венам кровь мгновенно стынет, поднимая волоски на коже.

Феня крайне подозрительно затих, а я, не в силах сдержать слезы, никак не могу прийти в себя от услышанного.

- Как ты мог?

Хватаю ртом воздух и очень медленно присаживаюсь на стоящий рядом стул. Ноги отказываются меня держать.

Феня склоняет голову набок и упрямо вертит ею.

- Я думал, это обычный волк.

Обычный волк.

Солнечный ЛоруМ в переводе с древнего языка обозначает «солнечный поводок». Но к чему-то светлому или теплому и тем более радостному он не имеет никакого отношения. Недаром эта вязь под строжайшим запретом. Ведь в давние времена именно при помощи этой ворожбы ведьмы привязывали к себе хищников, превращая их в рабов. В частности, за это нас так и ненавидят оборотни.

Зверь в наших руках становится покладистым питомцем. Он беспрекословно выполняет любую прихоть и желание.

А кому понравится такое принудительное служение? Правильно. Никому!

Вот они и восстали против нас, развязывая бесконечно долгую войну.

Потому я не сразу и поняла, что за ворожбу использую.

Те учебники, в которых она раньше упоминалась, переписали. Никто и никогда не говорил о ней вслух во избежание запретного для ведьмы желания применить ее в деле.

А Феня…

Феня как ни в чем не бывало сидит себе спокойно на столе и делает вид, что ничего ужасного не случилось.

Случилось.

Еще как случилось!

Но его спокойствие и мое самобичевание прерывает сильный грохот за дверью, которая отворяется, и на пороге с перекошенным от ярости лицом появляется спасенный мною волк.

Пару секунд мы смотрим друг на друга. Мои глаза непроизвольно расширяются в испуге, его глаза, напротив, горят опасным огнем.

Он делает шаг вперед, я вскакиваю со стула и пячусь назад.

Тело мужчины наполовину обнажено. Длинные ноги прикрывают темные с идеальной строчкой брюки, а тяжело вздымающаяся от гнева грудь не прикрыта ничем. Прорисованные мышцы на груди и животе, темная полоска волос, уходящая вниз по животу... Я, не отрывая взгляда от его великолепного тела, обхожу стол, понимая, что мой маневр вряд ли остановит разъяренного хищника.

Прыжок – и он с легкостью сокращает между нами дистанцию. Феня успевает забиться под стол, оставляя меня один на один с этим монстром.

Взмах руки, и пальцы с острыми, как бритва, когтями впиваются в мою шею. От боли и страха приподнимаюсь на носки, но хватка лишь усиливается. Я быстро-быстро моргаю, чувствуя, как между нами сгущается воздух. Еще чуть-чуть, и он взорвется, отпуская зверя на свободу.

Его лицо приближается. Оно так близко, что я вижу каждую морщинку, каждый волосок.

- ТЫ! – пальцы давят с невероятной силой, перекрывая последние остатки кислорода. Я царапаю кожу стальной руки, пытаюсь высвободиться, но он словно этого не замечает, продолжая рычать мне в лицо. – Что ты со мной сделала, ведьма?

Легкие горят, причиняя боль. Я бью по руке. Но это лишь еще больше злит зверя.