Потерянная душа для Красного Дракона

Дорогие мои!

Для вас стартует моя новинка, навеянная корейскими дорамами. Не скажу что сильно углублюсь в азиатскую культуру, но легкий налет, атмосферу гарантирую.

Как обычно будет эмоционально. Закручено. Интриги и козни гарантированны. И конечно крышесносная любовь между героями: холодным, надменным драконом и нашей русской девочкой - Анной.

Очень важна ваша поддержка.

Обязательно добавляйте историю в библиотеку и ставьте звезды. Вам не сложно, а автору очень приятно.

Дворцовая площадь полна народу. Гудит, как яростный улей.

Фанатичные взгляды искушенной толпы безжалостно жалят, пуская яд по моим венам.

Сегодня для каждого из них особенный день.

Я горько усмехаюсь, кусая обветренные губы.

Для меня этот денек тоже выдался более чем особенным. Сегодня я умру. Правда очередной раз, но скорее всего окончательно и бесповоротно.

Обвожу толпу затуманенным взглядом. Ненадолго задерживаюсь на знакомых лицах.

Все они, все эти люди, будь это чиновник или слуга, сейчас в унисон друг другу, уповают на милость своих богов. Чтобы те сжалились над их черными душами и, наконец, избавили от проклятья.

Но вот только надежда с которой они смотрят на меня, идет в разнос с моими чувствами.

Ведь ради собственного спасения они должны пожертвовать всего лишь жизнью, какой-то чуждой им, не похожей на них попаданки.

Кто я такая, супротив целого мира?

Упрямо пытаюсь дистанцироваться от все этого, забыться.

Получается не очень.

По коже, горячими вольными накатывает удушающий ужас, поднимая по телу слегка заметные волоски.

Мне настолько страшно, что начинает тошнить.

Тошнота буквально подталкивает мой скудный завтрак к горлу, болезненными спазмами сжимая желудок. А в голове не сдаваясь пляшут мысли:

"Я должна проснуться.

Ну же, Аня. Сейчас самый подходящий момент.

Все это и так затянулось"

Но что бы я не говорю, как не стараюсь внушить себе, что все это плод моей бурной фантазии и я все еще лежу на больничной койке, а рядом держа за руку сидит моя мама. Я не могу не чувствовать, как ветер беспощадно ворошит мои длинные светлые волосы, украшенные алыми цветами.

Самый настоящий ветер - холодный и злой.

А длинное шелковое платье реально липнет к дрожащему телу, ласкаясь, словно прося прощение за то злодеяние, которое собираются сотворить все эти люди.

Да и они, внимательно следящие за финальными приготовлениями, разворачивающиеся на деревянном эшафоте, тоже самые что ни на есть настоящие.

Общий вздох и выдох.

Толпа протяжно дышит.

Она поглощает мою болью. Переполняется моим страхом.

А после, когда для меня все будет кончено - каждый из них унесет частичку моей агонии.

По всей округи начинает разноситься ритмичная песня ритуальных барабанов.

Их кожаные натянутые до предела мембраны гулко вибрируют. Четкий сводящий с ума ритм, постепенно ускоряется, завораживая всех присутствующих.

Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать и главное не чувствовать все это.

Новый порыв ветра заставляет меня поежиться.

Как же холодно.

Но им, тем кто сидит внизу, утопая в ворсе алых ковровых дорожек, расстеленных по всему периметру площади совсем не до моих страданий или неудобств.

Я до последнего стараюсь не падать духом.

Храбрюсь, заставляя держать спину ровно. До пследнего скрываю от чужих глаз рвущуюся из глубин моего тела панику.

Не хочу. Не буду тешить их самолюбие, тем более умолять.

Кричала. Не услышали. Теперь и подавно не стоит перед ними унижаться.

Высоко задираю подбородок и все равно не могу справится с предательской дрожью.

Пусть смотрят.

Пусть он смотрит...Красный дракон восседающий на золотом троне.

Жду его отмашки. Когда он высоко поднимет руку, взмахнет ею и прикажет начинать.

Между нами всего десяток метров, а кажется, что пропасть, за которой нет ничего кроме моей жизни.

Взгляд не отвожу, смотрю прямо. Любуюсь им, как помешанная, не отказывая себе в последнем желании приговоренного к смерти.

Темные волосы струятся в безупречной прическе. Не один волосок не смеет нарушить и тем самым испортить его совершенство. Гладкая не знающая солнечных лучей фарфоровая кожа, с острыми мужественными скулами. И эти чувственные губы, с жесткими складками по кругу.

Красивый правитель. Который не умеет любить.

Но что в сто крат хуже не умеет ценить любовь.

Мою любовь.

Бесчувственный кусок льда, вот что стучит у него в груди...хотя нет, это у меня вместо сердца сейчас глыба, которая плавится обливаясь кровавыми слезами. У него же внутри звенящая пустота, вечная вьюга или их проклятый красный туман, за котором прячутся его же демоны.

Нервно, пытаясь согреться, сжимаю задеревеневшие пальцы.

Улыбаюсь, отвечаю на его пытливый, хмурый взгляд.

Тук.

Сердце пропускает удар, когда фиолетовые тучи расходятся по сторонам, открывая огромную красную луну.

Началось.

Волна изумленного вздоха колыхает площадь. Все задирают головы вверх. А я смотрю только на него.

Он тоже не отводит взгляд.

"Забери меня. - мысленно кричу. - Спаси. Ты разве не видишь? Я захлебываюсь в собственной горечи, уже не надеюсь на чудо"

"Ты и есть чудо, моя белая орхидея" - звенит в голове тягучий низкий голос моего дракона.

"Все ложь!"- по моим щекам струятся слезы.

"Моя душа",- упрямо вторит, поднимая на поверхность пустые и ничего незначащие воспоминания.

Время останавливается...

"Ну же давай! Ты сам решил что так правильно!"

Взгляд его холодеет.

"Давай, не мучай больше!"

Слезы спускаются по шеи, груди, пачкая платье которое сам выбрал, для этого особого случая.

Я замираю, покрываясь толстым ледяным панцирем, не в силах оторвать взгляд от его руки. которая медленно понимается вверх.

В последний момент все таки трушу. Не выдерживаю давящего напряжения и зажмуриваю глаза. Легкий ветерок, обжигает кожу, за моей спиной, это палач заводит свой меч. Секунда, две...толпа молчит, а я начинаю шептать слова и проклинать тот день когда оказалась в этом мире, где познала любовь и предательство.

Глава 1

Подо мной скрипит больничная койка. Слежавшийся матрас впивается в тело, словно я лежу на груде камней. Слегка морщусь, стараясь изо всех сил держать лицо, чтобы лишний раз не волновать сидящую рядом маму.

Наконец мне с трудом, но удается поменять неудобное положение.

Облегченно вздыхаю.

Как же все болит.

Взгляд падает на тонкое запястье, обтянутое прозрачной кожей, с которой, кажется, целую вечность не сходят синяки.

Вен больше нет.

Вот и сейчас равнодушно наблюдаю, как медсестра злится, пытаясь поставить мне злополучную «бабочку», чтобы прикрепить к ней капельницу.

- Вы ей делаете больно.

Мамин голос срывается. Она лезет помочь, думая, что облегчает мою участь. Уже не перечу ей. Знаю, что бесполезно.

Пусть хоть это отвлекает ее... дает забыться. Потому что не могу ее видеть такой.

Из яркой цветущей блондинки, какой она была еще полгода назад, когда ее красота и легкий характер заставляли местных мужчин, стоило ей пройти мимо, подбирать свои челюсти, она превратилась в старуху.

С потухшими глазами, воспаленными от бесконечных слез. С серой тусклой кожей, испещренной глубокими морщинами.

Каждый раз, когда она приходит меня навестить, мне становится невероятно стыдно. Я стараюсь поменьше смотреть ей в глаза и, наверное, от того выгляжу скупой на эмоции.

Но это выше моих сил.

Знаю, что она мало спит и совсем ничего не ест. И никакие мои уговоры на нее не действуют. А когда я пытаюсь объяснить, что это я смертельно больна, не она, что ей нужно жить, спешно замолкаю, теряясь от ее потока слез.

- Я делаю все, что могу. Колоть больше некуда, – раздраженно сообщает медсестра, отодвигая от себя маму. – Вы мешаете.

Мама садится обратно и вымученно улыбается, убирая с моего лба спутанную прядь.

- Ну как ты сегодня спала, Анют? Кошмары мучили?

Я отрицательно качаю головой, стараясь не обращать внимания на колкий взгляд медсестры, которая с упреком на меня посматривает, продолжая вести неравную борьбу с моими венами.

Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих. И весь персонал столичной больницы знает, КАК я сплю.

Ни снотворное, ни успокоительное в лошадиных дозах – ничто не помогает.

Закрыв глаза, я попадаю в настоящий ад, где царствует сводящий с ума красный туман.

Все бы ничего, но находиться в нем невероятно жутко.

Тихие, едва различимые голоса бесконечно зовут меня. Их призыв выматывает, заставляет кричать и бежать из этого места. Но выхода мне не найти. И чем дольше я в нем нахожусь, тем острее чувствую чье-то чужое присутствие.

Всего лишь легкое касание, но этого достаточно, чтобы заставить меня холодеть от ужаса.

Обычно после контакта с этим кем-то я и просыпаюсь, крича во все горло.

- Нет, мама, не переживай, все хорошо. Я сегодня отлично выспалась.

Мама делает вид, что верит.

Мы все здесь делаем вид.

И сегодня я как никогда благодарна им за это, маме и медсестре.

Хочется в спокойствии провести очередной день, без того наполненный изнуряющими медицинскими экзекуциями.

Наконец вена подчиняется опытной руке медсестры. Она поправляет пузатый пузырек, настраивая капельницу.

Хочется спать, но мне мешает шум за дверью. Я вздрагиваю, когда в палату как ураган влетает белокурый мальчуган.

Глава 2

- Мама. Аня, – весело кричит мой брат, разукрашивая мою серую жизнь яркими красками. Я улыбаюсь, вдыхая его запах, пока он наворачивает круги по палате.

В дверях стоит моя тетя. Ее виноватый взгляд направлен на маму, которая нервно и как-то дергано следит за беготней Егорки.

- Не шуми. Ты видишь, Ане делают процедуры, – шипит она сквозь стиснутые зубы.

Егорка замирает, враз переключая свои эмоции. Делает озабоченное лицо и на носочках подходит ко мне.

Мама поджимает губы.

Моя мама – прекрасный человек и самый заботливый в мире родитель.

Но моя внезапная болезнь обострила ее чувство вины.

Когда родился братик, она всецело посвятила себя материнству. И я никогда ее не осуждала за это.

Все предельно понятно.

Он маленький. Чего со мной девятнадцатилетней нянчиться?

Ему сейчас как никогда нужна ее забота, ее тепло.

Но когда пришли результаты анализов, после того случая в университете, где я упала в обморок и меня доставили в больницу, у нее словно разум помутился. А узнав о моем диагнозе... вообще перестала существовать.

Ее боль, ее переживания ранили и меня. Казалось, что она твердо решила умереть, уходя вслед за мной.

И теперь Егор своей жизнерадостностью, необузданной четырехлетней энергией мешает ей погребать себя заживо.

Ради него ей приходится вставать с утра, готовить ему завтрак и водить в садик.

Я вновь улыбаюсь, глядя в его премилое личико.

Хорошо, что у нее останется Егор, иначе когда меня не станет...

Да, я не тешу себя пустыми иллюзиями, не жду чуда.

Его не будет.

Тело постепенно предает, капля за каплей истощая жизненные ресурсы. Да и сейчас я уже больше похожу на мумию, чем на девушку с огромными синими глазами и волосами, достающими до бедер.

Ее больше нет.

- Иди сюда, малыш. Как прошел твой вчерашний день?

Присутствие Егора помогает собирать со всего организма те редкие крохи, что еще теплятся в моей крови, вынуждая бороться за жизнь.

Боль в теле купирует сильное обезболивающее, но эта тяжесть в груди, где по сути у меня должна быть душа, мучает не переставая.

А он со своей болтовней каждый раз вытаскивает меня из удушающих лап красного тумана.

С ним я плыву на поверхности, не утопаю. Вот даже сейчас его смешное личико, когда он ласково проводит по моей щеке, заставляет нехотя набирать в грудь воздух и просто дышать.

- Отлично! Мы с Вероникой, – кивает в сторону моей тети, сестры отца, которого уже два года нет с нами, он пропал без вести в горах и считается умершим, – ходили в цирк. Там тако-о-ой медведь. Представляешь, он сам ездит на велосипеде. Я не умею, а он крутит эти... как их... педали.

- Егор, – строгий голос матери обрывает его пламенную и слишком быструю речь.

Я успокаиваю маму, сжимаю ее руку, глазами умоляя не вмешиваться.

- Ничего, малыш, продолжай... – прошу братика, но сама наблюдаю за мамой, видя, как та отворачивается, поднимая подбородок вверх, стараясь незаметно смахнуть слезу.-

- А еще я ел эту... как ее... вату... хотел тебе взять, но Вероника сказала не донесем.

Под его лепет я засыпаю.

Видимо, медсестра решила принудительно меня усыпить.

И снова я оказываюсь в красном тумане.

Сначала ничего не происходит. Лишь ледяные капли срываются откуда-то сверху и ударяются об мою кожу, посылая колючие мурашки.

Но, сделав шаг, я снова чувствую чье-то касание. Едва заметное. Потихоньку поднимающееся вверх по моим голым ногам.

- Аннааааа.

Я замираю, прижимая к худой груди исколотые руки.

Вся дрожу.

Больничная рубашка совсем не спасает от холода или страха, что пронизывает мое тело.

Делаю шаг назад, готовая в любой момент сорваться.

- Иди к нам... Аннаа...

Нет, это невозможно терпеть.

Эти голоса, женские и мужские одновременно.

Поворачиваюсь назад, бегу что есть мочи.

Вокруг только красная тьма. Бегу без разбора. Спотыкаюсь, поднимаюсь и снова устремляюсь вперед.

- От нас не убежишь...

Раз. Чувствую. На самом деле чувствую, как что-то или вернее кто-то делает мне подсечку. Я больно падаю, расшибая коленки.

Нет... нет! Я не сдамся.

- Начинаем реанимационные процедуры.

- Аня... Аня...

- Женщина, покиньте палату.

- Разряд.

Голоса окружают. В мое тело вонзаются миллионы иголок. Я слепну. Глохну. Но не могу отделаться от того, кто упрямо тащит меня за собой.

Резкий толчок. Оглушающий писк приборов, и я проваливаюсь в красную субстанцию, окончательно растворяясь в тумане.

Визуализация героев

Дорогие мои.

Хочу познакомить вас с главными героями новой истории.

Анна. 19 лет.

После смерти в нашем мире, попала в царство Пиньинь.

(мир красного тумана)

Наш красный дракон будет ассоциировать ее с цветком - белая орхидея, а на китайском языке, возможно на китайском, название этого цветка звучит как -
Сяолань.

Главный герой - красный дракон. Ему тоже есть имя.
Я иногда балуюсь дорамами. Редко. Но...очень понравился герой из китайского сериала "Принцесса шпионка". Там главный герой очень холодный мужчина, но настолько приковывает к себе внимание...я им вдохновилась)))
В моей истории его буду звать: Ван ШУ.
Шу - это имя. Ван - это отсылка к тому, что он относится правящей династии. Или сам король. У нас же он будет наследным принцем, династии Ван, царства Пиньинь.

Как вам герои? Жду от вас обратной связи. Героиня по-моему очень нежная девочка. А красный дракон...Пусть его характер будет для вас интригой. Скоро вы с ним познакомитесь.

Глава 3

С трудом разлепляю глаза. В них словно песка насыпали.

Ничего не вижу, и протереть их не получается.

Почему так неудобно?

Скрюченное в позе эмбриона тело не подчиняется. Из последних сил подает сигналы мозгу, что нужно срочно размяться и запустить кровь. Но здесь по какой-то неизвестной мне причине такой возможности нет. Я не могу ни вытянуть ногу, ни разогнуть руку. Плотный кокон, в котором я нахожусь, слишком тесен. Приходится так и лежать, совсем не понимая, что происходит.

Вбираю воздух. С силой тяну его носом. А когда кислород мелкими толчками начинает проникать в легкие, глубоко дышу ртом, заходясь от ужаса, что могу попросту задохнуться.

В мыслях полная каша.

Никак не могу вспомнить последние события.

Ко всему этому меня еще и мутит, как если бы я вчера, что категорически нельзя при моем диагнозе, перепила спиртного.

Так.

Стоп.

Я жива?

Руками тыкаю по сторонам.

Может быть, землетрясение? Хотя в нашем городе его отродясь не наблюдалось. Но меня явно что-то трясет. Вон как коленки бьются о подбородок, заставляя отбивать зубами чечетку.

Мамочки.

Покрываюсь испариной. Пытаюсь все же выбраться, ерзая по сторонам.

- Прекрати, – рычит у меня над головой грубый мужской голос.

Послушно замираю и громко сглатываю тугой комок, стараясь смочить скупой слюной пересохшее от страха горло.

Где я? Почему не в больнице?

Трясущимися руками обследую пространство вокруг себя.

Какая-то тряпка, что ли?

Начинаю расковыривать ее пальцем.

Толстые нити легко откликаются на мои манипуляции. Прижимаюсь к небольшой дырке одним глазом, безуспешно силюсь хоть что-то рассмотреть снаружи. И чуть не плачу от бессилия.

Там слишком темно.

Какое-то время сижу смирно, судорожно обдумывая ситуацию, в которой оказалась. А когда в голове, наращивая бешеный ритм, начинают бить маленькие наковальни, до меня наконец доходит, где я.

В мешке. Обычном, холщовом. В таком картошку хранят или зерно. Даже пахнет соответствующе.

Снова ерзаю, не в силах справиться с паникой.

- Ты угомонишься там? – рычит мой похититель и легонько толкает в бок.

А у меня сердце в груди делает кульбит, замирая в пятках.

Может, меня выкрали на органы? Но зачем им я? Еще и живая?

Может, позвать на помощь?

Тужусь воспроизвести хоть какой-то звук, но изо рта выходит лишь жалкий писк.

Прекращаю попытки высвободиться и снова копаюсь в своих воспоминаниях.

О боже! Мама!

Она там, наверное, в ужасе из-за моей пропажи. Бегает по коридорам больницы и ищет меня. А может, ей сказали, что я умерла? И тогда никто... никто меня не станет искать.

На глазах выступают слезы. Громко шмыгаю носом.

Господи, молю его мысленного, пусть если меня несут убивать, то сделают это быстро. Я до жути боюсь крови. Находясь столько времени в больнице, перенося одну операцию за другой, сложнее всего было выдержать именно забор крови. Ведь кровь каждый раз напоминала мне о существовании красного тумана, приходящего каждую ночь в мои кошмары. С самого детства эти сны лишали сна не только меня, но и всю мою семью. А с болезнью я и вовсе потеряла связь с реальностью. Теперь, даже когда бодрствовала, могла на полном серьезе слышать голоса и чувствовать подбирающийся к ногам туманный холод.

Когда тряска заканчивается, я вздрагиваю. Прислушиваюсь, ощущая рядом еще чье-то присутствие.

- Притащил! Новенькую!

Меня кулем сваливают на твердую поверхность. Я больно ударяюсь спиной, шипя как раненая кошка. Вся сжимаюсь в бесполезном порыве стать невидимой для тех, кто находится по ту сторону мешка. Понимая, что это должно быть глупо и по-детски. Но ничего не могу с собой поделать. По телу бегают здоровенные мурашки. Все тело ходит ходуном, словно я в каком-то припадке. А когда меня начинают трогать, извлекая из грязного мешка, и хватают за волосы, с силой натягивая их, чтобы не сопротивлялась, я начинаю реветь, беззвучно глотая соленые слезы.

- Смотри какая! – сквозь пелену замечаю, как на меня внимательно смотрит необычный мужчина, едва достающий мне до макушки.

Его темные взлохмаченные волосы торчат в разные стороны. А раскосые глаза плотоядно щурятся, образуя узенькую щель.

Он хищно раздувает ноздри, огромные по форме, в его мясистом носу.

Губы, сложенные в трубочку, довольно причмокивают.

Все так же продолжая извергать из себя слезы, слежу за его взглядом и резко вскидываю руки, в защитном жесте складывая их на груди.

Этот мужчина бесцеремонно пялится на мою грудь.

От мысли, что никак не смогу ему помешать, если он вдруг захочет воспользоваться моей беспомощностью, я начинаю задыхаться. Стоять не получается. И если бы не руки второго, удерживающего меня сзади, то давно бы валялась у ног этого то ли китайца, то ли японца.

Мамочка... что здесь происходит?

- Хватит тебе пускать слюни на АЙНЕ, – раздается сзади голос того, кто нес меня в мешке.

- Она еще не Айне, – скалясь, отвечает низкорослый и смачно сплевывает на землю, вызывая у меня рвотный рефлекс. Я глубоко дышу, стараясь не показывать, насколько этот мужчина мне омерзителен.

- Но может ею стать, – руки второго отпускают, и он выходит на свет.

Я высоко задираю голову, осматривая сверху донизу настоящего гиганта.

Боже!

Какой он огромный. С литыми мышцами, клубящимися на голом торсе. В его точно таких же узких глазах, как и у низкорослого, я совсем не вижу мягкости. Такой с легкостью пришибет, не особо задумываясь, кто перед ним, мужчина или женщина.

Падаю на пятую точку.

От страха совсем перестаю здраво мыслить, и даже то, что на мне довольно короткая больничная рубашка и в таком положении она сильно задирается, практически полностью обнажая мои бедра, доходит до меня не сразу. Только когда оба мужчины замирают, а их дыхание учащается, я с ужасом понимаю, куда они смотрят.

Резко вскакиваю, обхватывая себя за плечи.

- Отпустите меня. Я... это какая-то ошибка. Мне нужно в больницу, – кричу, срывая и без того осипший голос.

Но мои слова остаются без ответа. Никто даже и не думает мне что-то объяснять. Я делаю еще одну попытку достучаться до их совести и хватаю великана за руку. Дурею от своей смелости, стискивая его широкое запястье. Он застывает, глядя на меня равнодушным взглядом, и другой рукой медленно, палец за пальцем, отцепляет меня от своей руки.

Я стою болванчиком, качаясь взад и вперед.

- Скажите хотя бы, что вам от меня нужно? – уже даже и не думаю держать язык за зубами.

Ко мне подходит низкорослый. Больно хватает за подбородок и задирает голову вверх. Его страшные глаза внимательно следят за моей реакцией. Я пытаюсь вырваться, но не успеваю. Трясу головой, когда его грязные пальцы пробираются в мой рот, осматривая зубы. На языке появляется его привкус. Соленый и неприятный. Я стараюсь не дышать и не глотать. Очень хочется сплюнуть. Но страшно так, что сердце выпрыгивает из груди. Даже глаза боюсь закрыть и окончательно потерять себя.

- Если не станешь Айне, пойдешь ко мне наложницей.

Его резко от меня отдергивают. Я быстро-быстро моргаю, прогоняя прочь слезы. В горле бурлит от желания кричать.

- Не пойдет, – раздается рядом голос громилы. – Даже если не станет, живой ей отсюда не выйти.

Глава 4

И снова волна ужаса. Слез не сдержать. Они горькими ручейками бегут по моим щекам. Я всхлипываю, переваривая непонятные слова и намеки этих страшных мужчин.

Что за Айне? Почему мне не выбраться? Что они задумали?

Одни вопросы.

В голове кружат мысли, запутываясь в тугой узел.