Потерянная душа для Красного Дракона

Глава 7

Почему-то эти его слова, сказанные спокойным тоном, невероятно задевают меня. Настолько, что мучительно перехватывает горло и дурацкие слезы предательски подступают к глазам.

Я незаметно отворачиваюсь, чтобы не показывать ему свою слабость.

Не хочу.

И дело даже не в самих словах, а в том, как он их произнес.

Незло и без кого-либо скрытого подтекста. Он и правда так думает. Словно не привык сопереживать или помогать ближнему. Хотя его холодный и надменный тон не давал никакого повода считать его другим. Это я себе что-то там надумала. Он просто привык ни во что не ставить чужие проблемы... или настолько часто это делал, что моя скромная персона не вызывает у него особого сопереживания.

Короче, я совершенно запуталась. И чего, правда, обиделась? Он мне никто, и я первый раз его вижу... Наверное, потому что рядом с ним чувствую себя в безопасности. Это обычный инстинкт. Слабые всегда тянутся к сильным.

Слезы на моем лице высыхают. Я хмуро наблюдаю за руками мужчины. Он, подложив в огонь мелкий хворост, достает небольшой мешок, извлекая из него глиняный чайник и прозрачную емкость с водой.

Заполняет чайник до краев и ставит его на огонь, обложенный со всех сторон камнями. Получается что-то вроде очага.

Странно, но от огня совсем не слезятся глаза и дышится легко. Задираю голову. Здесь, видимо, очень хорошая вентиляция. Дым тонкой змейкой высоко поднимается и исчезает, затянутый наружу.

Пока чайник греется на огне, мужчина зря времени не теряет. Завороженно наблюдаю, как он снова ныряет рукой в мешок и достает небольшую чашку типа пиалы. Тут же, засунув руку в карман брюк, высыпает в пиалу какие-то травы и начинает толочь их небольшой, но достаточно толстой палкой. Интересно, что он делает? Чай? А где же пакетики? Или в Китае нет таких приспособлений? Конечно, нет, мысленно закатываю глаза. А «Алиэкспресс» тогда как? Может, это дань традиции такая и все без исключения готовят чай именно таким способом? Хотя почему именно Китай? Это может быть любая другая страна. По географии в школе была твердая четверка. А толку? Названия перепутались в голове, и больше вспомнить что-либо путное не получается.

Пока наблюдаю за приготовлением напитка, немного отогреваюсь. Температура в пещере поднимается. Уже не дрожу. И тогда решаюсь на очередную смелость или глупость, пока не выбрала, что точно. Но если не попробую, то так и останусь в неведении. Попытаюсь разговорить его. А когда открываю рот, то осекаюсь... и широко расширяю глаза. Как же до меня сразу не дошло. Как? Ведь с первой минуты нахождения в этом странном месте я как-то общаюсь, а что самое страшное... это осознание вызывает бурю эмоций, я из последних сил держусь, чтобы не закричать. ПОНИМАЮ ИХ ЯЗЫК. Я, у которой никогда не было тяги к их изучению.

- Где я? – громко спрашиваю, стараясь успокоиться и взять себя в руки.

Мужчина нехотя отрывает взгляд от своего занятия, грозно сдвигая брови, но ничего не говорит, изучая меня, разглядывая.

- Ответь, пожалуйста, где я нахожусь? – смягчаю тон, надеясь, что удастся вызвать у него хотя бы жалость.

Но нет.

Молчит.

Упрямый истукан.

Тогда я, наверное совсем теряя здравый смысл, чувствуя, как по телу, словно на «Сапсане», проносится вихрь ярости, резко вскакиваю, заставляя мужчину наконец обратить на меня внимание. Чуть не рычу, но кричу, выливая на него всю свою боль, страх и гнев. Пусть подавится.

- Я лежала в больнице. Долго. Думала, что умираю, но оказалась здесь, – решительно размахиваю руками. Он смотрит не отрываясь, но главное, что наконец заинтересованно, приподнимая изогнутую бровь. – Что со мной здесь только ни происходит. Меня лапает кто хочет. Куда-то все время несут, заставляют проходить смертельные, да, смертельные испытания. А еще этот туман, от которого схожу с ума. И никто не сподобится объяснить, где я?

В эмоциональном порыве, находясь долго без сна и еды, быстро выдыхаюсь. Как-то сдуваюсь, обессиленно опуская руки.

Дышу часто и громко.

Все без толку.

Мои слова пролетают мимо мужчины, не задев его красивого аристократического лица. Маска.

И только глаза горят... раздосадованно топаю ногой... и то их блеск вызван моими голыми ногами, которыми сверкаю перед ним. Пытаясь отдышаться, нервно оглядываюсь по сторонам. Оказывается, пока держала пламенную речь, уронила его вещь на землю. Зло хватаю и, уже приземляясь голой попой на землю, накрываю колени, стараясь как можно скорее избавиться от его немигающего взгляда.

Проклятье.

Тело накрывает озноб. Он так смотрит. Словно сожрать меня хочет. А вдруг и правда может... Глубоко вздыхаю. Так, успокойся Аня... столько уже вытерпела, не думаю, что ему нужны мои косточки. Да и нужно было тогда спасать. Сам сказал, что я какая-то Айне...

Отвернулась и стала считать блики на стене.

- Пей, – протягивает мне ароматный напиток, всучив чашку в ледяные пальцы. Гордо хочу отказаться, но пахнет так вкусно, да и горло першит невероятно. Нехотя беру и жадно прижимаюсь губами, не страшась, что обожгусь. Делаю первый глоток, блаженно закрывая глаза.

Вкусно.

Люблю чай, такой вот, обжигающий.

Никогда не понимала людей, кто любит разбавлять кипяток холодной водой. Еще один глоточек. Открываю глаза, чувствуя, как злость испаряется из моего напряженного тела. Встречаюсь с его взглядом. Ну конечно, куда без него. Он снова смотрит как-то по-особенному. Словно выжигает на мне клеймо. Теперь вот только скользит по моим губам. Отчего по ним пробегают сотни иголок. Облизываю языком, стараясь унять зуд. Глаза мужчины темнеют, и мне снова кажется, что в их глубине появляется вертикальный зрачок.

Громко икаю, унимая учащенное дыхание. Разрывает наши гляделки, отворачивается в сторону. А я с облегчением делаю следующий глоток. Все тело наполняется жаркой негой, которая начинает расти, поднимаясь вверх до макушки.

Все уходит на второй план. Боль, стресс.

Медленно закрываю глаза и нехотя открываю. В голове пташкой бьются мысли. Что-то здесь не так... Деревянная пиала выскальзывает из моих рук. Тело становится ватным... Я накреняюсь в сторону, но меня ловят крепкие руки.

Опять ловят.

Плыву по реке своих мыслей, качаясь на спокойных волнах. Так хорошо. Даже в больнице не было так здорово. Хотя знаю, что там подключали довольно сильные наркотические обезболивающие.

А здесь.

Наверное, все дело в тумане. Сейчас он меня совсем не мучает.

Проходит мгновение или целая жизнь, но что-то вокруг меня меняется. Силюсь открыть глаза – не удается. Приходится просто лежать смирно, прислушиваясь к пространству. Тело чувствую... но вряд смогу поднять даже руку.

- Как же вы сами-то... ваше вы...

- Молчи, – обрывает знакомый голос. – Не стоит трепаться.

Размеренно дышу, чтобы не выдать свое волнение.

- Простите. Конечно, – и шепотом: – Ее распределить как и остальных?

Шорох одежды. Меня снова поднимают.

- Да.

Чувствую тень над своим лицом.

- Но она же, судя по волосам и цвету кожи, чужестранка...

Рядом равнодушное:

- Это не имеет значения. Ее выбрало жерло. Она Айне.

- Хорошо, господин. Не волнуйтесь. Двор для Айне прекрасно подготовлен, императрица постаралась. Вам больше не о чем беспокоиться.

Ненадолго наступает тишина. Я не знаю, как себя вести, продолжать притворяться спящей или открыть глаза и заявить о себе.

- Си Янь... сколько сегодня?

Тело мое деревенеет.

- Пока сообщили о десятерых. Но вы не переживайте, ваше патрулирование спасло много душ, господин.

О чем они говорят? Что за патруль и кто эти десять? Почему никто не хочет мне объяснить, где я, а главное, зачем.

Так все больше и больше увязая в новой реалии, со страхом осознаю, что самостоятельно мне отсюда не выбраться. Значит, буду искать, кто поможет. И обязательно найду...

Глава 8

Пока меня куда-то несут, я неожиданно для себя засыпаю. Вот просто так, без волнений и, что самое прекрасное, без сновидений. Наверное, для моего изношенного стрессом и болезнью организма та доза снотворного в напитке оказалась слишком большой. Или не снотворного, а чего-то посильнее. Гадать не буду. Но когда, окончательно выспавшись, открываю глаза, то понимаю, что нахожусь уже не в пещере, а в комнате, совсем крошечной, квадратной, стены да низкий потолок. Не видно даже дверей.

Резко сажусь, поджимая под себя ноги.

Протирая заспанные глаза, с удивлением озираюсь по сторонам. Где это я?

Подо мной твердый, на удивление удобный матрас. Тонкое одеяло. Вцепляюсь в его края и с облегчением выдыхаю. Рубашка на мне. Фух... не хочется, чтобы без моего на то разрешения меня трогали и тем более раздевали.

Так как отсюда выбраться?

Встаю на карачки, все тело ломит от долгого лежания. Неловко ползу к стене, которая оказывается не совсем стеной. На ощупь бумага или тонкий накрахмаленный, как салфетки у моей бабушки, материал. Да и пахнет как у нее, когда я маленькой приезжала к ней в деревню на лето. Она была очень набожной, жгла благовония и ладан, молясь красивым иконам в нарядном углу. Так вот здесь повсюду витал такой аромат, пробираясь в нос, опадая сладостью в горле.

Как же выбраться наружу?

Туда, где можно будет полной грудью глотнуть свежего воздуха.

Нажимаю на стену.

Она не поддается.

Проклятье.

Очередная попытка.

Внутри начинаю закипать.

Да как же тебя открыть! С силой дергаю, как неожиданно за стеной вижу надвигающиеся тени.

Ой.

Отпрыгиваю назад.

Слышу легкий шорох и девичий смех.

- Ты видела ее, – не голос, а ветерок, тоненький, мелодичный.

- Еще нет... – чуть пониже, но такой грудной и томный.

В голове рисую лица говорящих. Выходит плохо. В этом месте предугадать, как кто выглядит, сложно. Хотя о чем это я... Наверное, необычно выгляжу здесь только я. Остальные все привычной друг для друга азиатской внешности.

- Я видела, когда ее вносили в покои. Сам главный евнух нес ее на руках...

Пораженный вздох. И громкое фырканье.

- Какая честь, подумаешь...

Судя по разговору, девушек там не меньше пяти. Слава богу, что здесь живут вполне нормальные люди, у которых должно получиться разузнать, что это за место. Но для начала нужно наладить контакт.

- Вообще-то, я вас слышу...

За стеной наступает тишина.

Блин. Что замолчали.

- Эй. Помогите мне отсюда выбраться.

Молчат.

Такое отношение начинает раздражать.

- Я дверь открыть не могу.

Стучу по стене, по которой волнами расползаются тени.

- Вы что тут устроили? – раздавшийся грозный женский голос заставляет меня умолкнуть и так и застыть с вытянутой рукой, которой еще секунду назад намеревалась стучать в стену. Я осекаюсь, думая, куда в этой комнате можно спрятаться.

Некуда.

Даже кровати нет, под которую можно залезть.

Вонзаю в ладони острые ногти, судорожно понимая, что от голоса за тонкой перегородкой стоит не просто скрыться, лучше вообще провалиться под землю.

- Вон пошли, иначе я найду вам более занятное дело.

Девушек как ветром сдувает. Тихий шелест и едва уловимое мельтешение, и я остаюсь один на один с той, кому принадлежит голос, от которого мучительно сосет под ложечкой.

Выпрямляю спину и, притаившись, жду, сглатывая густую слюну.

Стена раздвигается, как двери в купе.

Ясно, почему я не могла их открыть.

Хотя могла бы и догадаться.

Глупая.

И на пороге, властно оглядывая меня с головы до ног, высоко задрав острый подбородок, появляется невысокая женщина.

Внимательно слежу... она придирчиво фыркает, надменно поджимая свои узкие кровавые губы. Круглое лицо с идеально белой кожей без единой морщинки не выражает абсолютно ничего. Маска. Только узкие глаза, подведенные черной подводкой, следят пристально и остро, словно не глаза это вовсе, а острые бритвы.

Губы из тонкой линии превращаются в трубочку. Она громко причмокивает, щелкая тонкими пальцами с непомерно длинными ногтями, украшенными разными колечками и даже подвесками.

Я поднимаюсь. Неуютно, когда на тебя смотрят сверху вниз. Женщина еще ниже, чем я думала. Едва достает мне до подбородка, хотя и я не слишком высокая. Метр семьдесят и все. Ее лицо, потеряв заинтересованный вид, превращается в мятую бумагу. Она без явного смущения показывает, кривя свои губы, что мой внешний вид ей не нравится. Ну и что. И без того знаю, что видок у меня не очень. Волосы висят паклями. Про чистоту рук и ног я вообще молчу. Неуютно дергаюсь, но вида не подаю.

Всем своим видом сигнализирую, что моей вины в этом нет.

- Где я? – задаю тот же вопрос и ей в надежде, что хоть она введет меня в курс дела.

Ее тонкие нарисованные брови взмывают вверх, лицо искажает неприятная гримаса, она выхватывает длинную гибкую палку, похожую на хворостинку, и быстрым движением, светя своим оружием над моим ухом, опускает ее на внутреннюю сторону колен. Боль обжигает.

Я вздрагиваю, от неожиданности падая на колени.

- Первое правило, Айне. Нечего не говорить, пока тебе не дали на это право.

Расширенными глазами смотрю на ее бесстрастное лицо. Не совсем понимая, как мне реагировать на все это. Что это за место, где с легкостью причиняют боль человеку. Я же ничего ей не сделала. Да и когда бы... успела.

Боль под коленями пульсирует. Я высоко держу голову, чтобы больше не дать застать себя врасплох. И для себя решаю. Если ударит еще раз, дам сдачи. В конце концов я ее выше, да и одежда у нее не самая удобная для драки. В таком узком халате, который у меня на родине называется кимоно, его я, конечно, ни с чем не спутаю, не то что ногу поднять, даже ходить быстро не получится. Но на удивление женщина резво заходит в мою комнату. Я вся сжимаюсь, пытаясь успокоить бешено стучащее в груди сердце.

Что она еще задумала?

- Ты здесь новенькая. И тебе многому придется научиться. Веди себя тихо и, возможно, доживешь до инициации. Сейчас тебя отведут в общий двор. Там сможешь помыться и переодеться.

Я внимательно слежу за ее движениями. И хоть мне не страшно, кажется, что в пещере я настолько перебоялась, что эта особенность моего организма попросту сломалась. Я все равно не могу не чувствовать исходящую от женщины угрозу. Она останавливается за моей спиной. Именно от нее сильнее всего пахнет странными благовониями. Невольно вздрагиваю, когда длинный ноготь проходится по волосам, задевая кожу на шее.

- С такой внешностью ты не сможешь оставаться долго незамеченной. Умерь гордыню... веди себя тихо. Иначе однажды может такое случиться, что ты не сможешь, например, причесать свои волосы, которые будут безнадежно выпачканы смолой.

Позади почти нежное, невесомое поглаживание, и вдруг сильный захват за шею, заставляющий меня от боли выгнуться вперед и посмотреть в ее черные глаза.

- И смотри внимательно по сторонам. Мало ешь, а еще лучше проверяй, что ты кладешь в рот. Здесь не любят тех, кто выделяется. А ты... ты уже вызываешь интерес не только своей внешностью... а еще особым отношением... со стороны того, кто на тебя смотреть должен в последнюю очередь, а не сидеть и всю луну разглядывать тебя, пока ты спишь.

Глава 9

Размеренно иду по длинным коридорам с низкими потолками. Вытяни руку и дотянешься до шершавой темной поверхности. Страсть как хочется посмотреть, что там, за полупрозрачными стенами, но вертеть головой запрещено.

Я отлично усвоила урок.

Шею до сих пор ломит. Да и ссадины от удара немного гудят. Та женщина на удивление умело и главное быстро объяснила, что здесь лучше придерживаться установленных правил.

Только вот почему-то внутри зрела твердая уверенность, что мне еще не раз придется столкнуться с таким извращенным во всех смыслах гостеприимством здешних жителей. Нужно быть всегда начеку. Меньше говорить и больше слушать.

Пешая прогулка отлично проветривает голову. Я уже не трясусь от каждого шороха. А сердце не замирает на очередном повороте, страшась увидеть нового монстра в человеческом обличье.

Наконец я могу вполне логично размышлять и с уверенностью сказать, что это место не похоже ни на одно другое.

Может, я умерла и попала в ад?

Мыслями возвращаюсь в любимый университет, который мне, скорее всего, уже не суждено окончить.

Там по программе факультета лингвистики мы скрупулезно изучали «Фауста» Гете.

Такое себе занятие.

Но главное я успела вынести, что место, которое автор именует адом, может существовать и, как показывает мое здесь пребывание, не только в голове писателя, а в самой настоящей и, возможно, параллельной реальности. Это прекрасно объясняет, почему мне понятен местный язык и почему никто не церемонится и не дорожит человеческими жизнями.

Нас здесь попросту нет.

Мы все мертвы?

По телу проносится электрический разряд.

Чуть приподнимаю подбородок, не отставая от семенящей впереди девушки. Той, что внезапно выскочила на пороге, как черт из табакерки, стоило страшной женщине покинуть мою комнату. Пробубнив под нос, что мне нужно пройти в купальню, она сразу метнулась вперед, даже не посмотрев, следую я за ней или нет.

Хотя мне выбирать особо не приходится. Конечно, я иду, но медленно, чуть отставая от шустрой служанки.

Я все еще одета в свою рубашку. По голым ногам гуляет сильный сквозняк, пробираясь под короткий подол. Я мёрзну, зябко обхватывая себя за плечи, стараясь сберечь хоть какой-то кусочек тепла на своей коже.

Нет. Не ад. В классическом исполнении это место совсем не похоже на пекло, где жарятся грешники. Слишком холодно, да и чертей нет... хотя от такой мысли теплеет в груди и к губам прилипает улыбка. Та женщина вполне может сойти за одного из них. Только рожек не хватает. Вполне возможно, у нее такая высокая сбитая прическа, чтобы никому не показывать свою настоящую сущность. Не зная ее имени, даю ей кличку – демоница. И удовлетворенная своим настроем, иду дальше, стараясь не обращать внимания на урчащий желудок. Если не погибну от холода или рук демоницы или еще такого этакого, то с легкостью могу помереть от голода.

Когда я в последний раз ела? И вспомнить не могу.

В больнице совсем не было аппетита, а здесь... пока никто не предлагал, надеясь, наверное, что я могу питаться воздухом. Которого в этом месте и так немного.

Мы заходим в какой-то глубокий грот, украшенный летящими легкими тканями, с резными скамеечками и огромным бассейном с бьющим ключом посередине. Я застываю, впуская в свое тело долгожданное тепло. Непривычно щурюсь, привыкая к достаточно яркому освещению. Делаю глубокий вздох и блаженно закрываю глаза, когда слышу удивительные ноты душистых трав, пряных эфирных масел. Боже. А вот это - рай. Делаю шаг внутрь и натыкаюсь на множество любопытных глаз.

Девушки.

В бассейне, занятые кто чем, но в основном намыливанием и натиранием своих обнаженных тел и длинных темных волос, все разом замирают, оглядывая меня с ног до головы. Да. Видок у меня еще тот.

Служанка стягивает с меня грязную, местами рваную рубашку, брезгливо отбрасывая ее в сторону. И надавив на мои плечи, силком усаживает на скамейку, принимаясь расчесывать мои спутанные длинные волосы. Сидеть обнаженной перед чужими людьми неловко. Я ежусь, отвлекаясь тем, что начинаю рассматривать местных обитательниц. Все как на подбор красавицы. Невысокие, стройные. Каждая из них может похвастаться роскошной копной черных волос, фарфоровой кожей, как отфотошопленной на компьютере. Жгучими миндалевидными раскосыми глазами, выделяющимися на круглых лицах с пухлыми маленькими губками. И я... как белая ворона среди них.

Да, раньше мои волосы всегда вызывали зависть у подруг и интерес у парней. Натуральный блонд. Густые и блестящие. Все это было до того, как в меня литрами не начали вливать лекарства. Волосы сначала потускнели, потом стали выпадать в огромном количестве.

А когда я, погруженная в горестные воспоминания, бросаю взгляд на каменную стену и замечаю себя в отражении овального в полный рост зеркала, чуть не вскакиваю, остановленная лишь недовольным цоканьем служанки. Там... я с белыми длинными и, о боже, густыми волосами. Даже когда я была здоровой, они никогда не имели такого пепельного оттенка и длины, чуть ли не до ягодиц.

Прислушиваясь к себе, отмечаю, что и признаков болезни нет. Совсем. Нет ни боли, сводящей с ума, ни тошноты.

Неужели мне судьба даровала шанс заново прожить свою жизнь? Жизнь, где нет боли, капельниц и запаха мочи, что там, в больнице, казалось, пропитал каждый сантиметр моей кожи.