За землю российскую!

Александр Надысев

За землю российскую!

От автора

Начиная читать книгу «За землю российскую!», вы обнаружите в ней малоизвестные исторические подробности, описанные в письмах, дневниках российских и иностранных участников войны 1812-го года. Среди этих ценнейших источников я обнаружил рукописные записи капитана Испанского полка Рафаэля де Льянса, которые использовал в своём повествовании.

Когда же вы углубитесь в чтение этой книги, то у вас возникнут сомнения в концепции «дубины народной войны», изложенной Львом Толстым в романе «Война и мир», где он создал яркий образ «народного партизана» Тихона Щербатова, обыкновенного душегуба, стихийного и жестокого, но необходимого для победы над врагом. И эта концепция, чрезвычайно привлекательная, стала неотъемлемой частью нашей исторической мифологии, а мифы, такие как «дубина народной войны», «народный партизан» своими корнями проникли в нашу историческую литературу.

Поверьте, все ваши сомнения рассеются, когда вы дочитаете эту книгу, в которой я правдиво отобразил войну с Наполеоном, используя материалы из произведения «Боевой календарь-ежедневник Отечественной войны 1812-го года». Автор этого произведения, Николай Петрович Поликарпов, является выдающимся военным историком и архивистом, полковником русской императорской армии и управляющим Московским отделением Общего архива Главного штаба. В 1910-м году Поликарпов представил документы-первоисточники, которые поставили под сомнение ряд устоявшихся легенд о войне 1812-го года, что вызвало гнев официальных историков и патриотически настроенных слоёв российского общества. Опираясь на архивные материалы, Поликарпов убедительно доказал, что легенда о победе русской армии в Бородинском сражении, и её «поворотном» значении в войне, является результатом чрезмерного патриотизма историков и не соответствует реальным фактам. Анализ же архивных документов позволяет сделать вывод, что переломным моментом войны стала не битва при Бородино, а последующее Тарутинское сражение. Все историки традиционно считали, что Кутузов является основателем партизанского движения, однако Поликарпов усомнился и представил архивные документы, которые свидетельствуют о том, что первый партизанский отряд был сформирован по инициативе Барклая-де-Толли. Также основательно изучив архивные источники, Поликарпов подсчитал, что за первые 89 дней войны произошло не менее 200 «мелких» боевых столкновений, включающих перестрелки, стычки, кавалерийские дела, схватки, рекогносцировки, поиски и налёты. За этот период русские войска провели более 40-ка арьергардных и авангардных боёв, не менее 13-ти крупных боёв и штурмов, а также, не менее 30-ти значимых сражений. В архивах сохранились «неудобные» рапорты о том, что в западных губерниях население с радостью встретило армию Наполеона, и это правда, ведь польские, литовские и белорусские крестьяне неохотно предоставляли фураж и продовольствие русским солдатам. Шляхта, как литовская, так и польская, вообще открыто поддержала Наполеона, и даже в подмосковной Рузе значительная часть жителей приветствовала Наполеона как освободителя. А теперь о крестьянах … В исторических источниках нет упоминаний о том, что крестьяне часто нападали на обозы русской армии. Однако Поликарпов показал, что в архивах сохранилось множество рапортов о таких нападениях, которые происходили не только в окрестностях польских и белорусских деревень, но и в самой России. Крестьяне, пользуясь безвластием, грабили и поджигали усадьбы своих помещиков, видя в этом возможность безнаказанно завладеть казённым имуществом.

А вот генерал от инфантерии Павел Плеве, командующий войсками Московского военного округа, после прочтения «Боевого календаря-ежедневника Отечественной войны 1812-го года», выразил своё неудовольствие:

« ... Какой-то там полковник хочет разрушить устоявшийся уже в течение почти ста лет общий взгляд на Отечественную войну 1812-го года и на отдельные её события, как у русских военных историков, так и у иностранных писателей…».

Но справедливость восторжествовала! Полковник-архивист Поликарпов, получивший строгий выговор, не только не был снят с должности, но даже награждён орденом Святой Анны II степени. Когда же Поликарпов скончался, то его уникальный «Боевой календарь-ежедневник», выпущенный в 1913-м году, более не переиздавался, и был забыт, но не забыли потомки. Так и получился военно-приключенческий роман «За землю российскую!», основанный на исторических документах и архивных материалах, правдиво изображающих события тех времён, в центре которого фигурирует дворянский недоросль Ксаверий Бискупский. И вот этот отрок, вдохновлённый примерами знаменитых командиров партизанских «летучих» отрядов Фигнера, Сеславина, Давыдова и своих товарищей, он стал настоящим патриотом России. Замечу, что все персонажи книги реальные исторические фигуры, чьи личные качества и боевые действия, так или иначе, ускорили изгнание французов из страны, а их самоотверженность, патриотизм и стремление защитить Родину сыграли немаловажную роль в победе над Наполеоном.

Мой низкий поклон героям Отечественной войны 1812-го года!

Ваш Александр Надысев.

Часть первая. Начало пути

Дом Бискупских в селе Подолянка

Глава 1. Зачисление в полк

Наступил 1803-й год. Село Подолянка1 Богодуховского уезда Харьковской губернии пока ещё дремало, но не спалось юному барчуку Ксаверию, ведь его зачислили в Конно-Польский полк. Он ворочался в постели и с нетерпением ждал:

– Когда же, когда в армию?

И дождался. С самого раннего утра в господском доме засновали слуги в поисках нужных вещей для барского отпрыска. Это расстроенная мать юного Ксаверия собирала сына в армию. Она поглядывала на сурового мужа и искала причину, как бы отложить разлуку с любимым сыночком:

– Андрюш, может, попозже пошлёшь сыночка в армию? Пусть подрастёт хоть немного? А?

– Цыц! Не выдумывай, – вскипел муж, – мой сын Ксаверий, отрок2 8-ми лет, зачислен в полк для начала отчёта выслуги, и пусть служит по-настоящему по мере взросления.

Увидев заплаканное лицо жены, он рассвирепел:

– Что? Перестань реветь!

Тихо явился сын со слугой.

– Собрался? Хорошо! – похвалил отец и стал наставлять сына. – Служи честно и с гордостью неси имя дворянского рода Бискупских! Вот тебе рекомендательное письмо. Иди с Богом!

– Стой, – послышался окрик отца. – Семён, следи за отроком и докладывай каждую неделю! Понял? А не то шкуру спущу!

Предприимчивый Семён, ранее служивший в полку, договорился с ямщиком о цели поездки, и Ксаверий быстро залез в кибитку. Ямщик гикнул и кибитка, запряженная тройкой резвых лошадей, устремилась навстречу судьбе. «Коренник» сразу пошёл крупной рысью, а пристяжные лошади так помчались галопом, что кучер, руководя вожжами, еле справлялся с управлением удалой тройки. Довольный Семён сидел на облучке с ямщиком, крутил свои усы и приговаривал: «Эх, ну до чего же лихая русская тройка - разноаллюрная запряжка, и только ветер свистит в ушах!». А Ксаверий с любопытством разглядывал мелькающие виды родимых мест, но все его мысли уже были далеко впереди …. «Скорей, скорей бы в полк!» – мечтал он.

Вскоре Семён «по старой памяти» привёз Ксаверия в воинскую часть Конно-Польского полка, а дежурный офицер, увидев пакет с надписью «Полковнику Жигулину», сразу отвёл отрока к командиру полка.

– Явился? – вперил свой свирепый взгляд полковник. – Что скис отрок? Сказывай, кто такой!

Отрок весь напрягся, но не оробел, и звонким голосом представился:

– Ксаверий Бискупский явился на службу.

– Ну вот, другое дело!

Полковник вызвал своего денщика и велел:

– Бискупского поставить на довольствие и отвести в мой дом.

– Слушаюсь, Ваше высокоблагородие.

Так началась служба. Отрок Ксаверий завидовал уланам, которые постоянно были на манёврах, и он пока слонялся по военному лагерю без дела, а длинными вечерами с ним лично занимался полковник. Однако, притомившись, он приставил к отроку ротмистра Мелеха и тот занялся его боевой подготовкой. Перво-наперво тот решил учить отрока верховой езде и владению пикой, но пока деревянной и, не откладывая это в долгий ящик, велел Семёну:

– Приведи лошадь.

Когда Семён подвёл к смущённому Ксаверию лошадь, то стал успокаивать его:

– Не боись, ты ведь ездил на лошади, правда, без седла …

– Это мы живо поправим, – рассмеялся Мелех. – Сейчас покажу тебе отрок конскую амуницию, запоминай и осваивай!

Ксаверий не боялся лошадей, а тут ему пришлось осваивать необычную экипировку … Тем временем, суровый Мелех уже назидательно объяснял:

– Вот конская амуниция. Смотри, отрок, это седло «венгерское» опирается на две деревянные полки с изогнутыми луками. Вот ленчик из берёзы, обитый металлическими полосками, а это вальтрап, это такая суконная накидка с закруглёнными углами, служит для защиты спины лошади. Понял?

Мелех схватился за уздечку и продолжил:

– Это оголовье с мундштуком и с поводьями для управления. Видишь, широкие ремни для фиксации седла на спине лошади, это подпруги. Теперь стремена, они из воронёного железа и крепятся к седлу путлищами, но тебе не подойдут, мал ещё!

– Я ему заказал укороченные..., – встрял Семён, – ведь скоро на коня!

– Не перебивай! – вскипел Мелех. – Ещё дополнительные ремни нагрудные и подхвостные пахвы для дополнительной фиксации седла.

– Что это?

– Путлища, это такие ремни, соединяющие стремена с седлом. Понял? Повтори.

Ксаверий всё схватывал на лету и с этим тоже справился.

– Молодец! – похвалил его Мелех и ухмыльнулся. – А раз так, неси стремена, Семён, пригодятся!

– А то не знаю, что и когда, – проворчал Семён. – Мы с детства конники!

Глава 2. Корнет

1805-й год. Два года службы в Конно-Польском полку быстро прошли, а Ксаверий Бискупский возмужал и уже неплохо держался в седле. Наконец, настал день, когда этот отрок, величаво красовался на гнедом коне в своём новом мундире корнета. Его наставник Мелех, с удовольствием разглядывая своего питомца, поучал:

– Ксаверий, ты теперь корнет, а это уже младший офицер, отвечающий за взвод и знамя эскадрона, и потому на тебе этот достойный мундир. Смотрю и радуюсь, всё как положено: куртка тёмно-синего сукна двубортная с лацканами, с малиновым воротником в цвете польского полка. А эполеты - серебряные, обшитые галунами и двойным рядом витого жгута. Панталоны тоже, что надо - длинные, тёмно-синие с лампасами. На малиновом поясе, как положено, красуется сабля уланского образца, при тебе два пистолета и пика с матерчатым флюгером. Мне всегда нравилась строевая шапка корнета. Красота! Она с околышем, с трапециевидным верхом, а с левой стороны вставлен султан из ниспадающих петушиных белых перьев с чёрно-оранжевым низом. А? Каково!

Бискупский смутился, а Мелех потешался над ним:

– Что Ксаверий, боишься испачкаться в бою?

– Как же воевать в таком мундире? – опять смутился новоиспеченный корнет.

Мелех лишь рассмеялся:

– Наденешь рейтузы поверх сапог и вперёд на врага!

Теперь корнет Бискупский, командуя взводом улан, участвовал в полевых учениях, в которых всегда носил штандарт эскадрона. Ксаверия интересовало всё, что делается в полку, когда походы и смотры, но его мучил один вопрос - когда на свет появился такой замечательный полк? И теперь, обратившись к всезнающему Мелеху, он с Семёном с удовольствием слушал:

– Полк был сформирован в 1797 году по решению императора Павла I, который рассчитывал обеспечить лояльность польских областей, включённых в состав Российской империи после раздела Польши. Этот полк комплектовался из вольноопределяющихся поляков - «веpбyнков». Шляхта составляла первую шеренгу, и каждый наёмный солдат из шляхтичей назывался «товарищем». Вторая же шеренга состояла из вольноопределяющихся «вербунков», не дoкaзaвших своего шляхетского происхождения, и называвшихся «шеренговыми». Унтер-офицеры из «товарищей» назывались «наместниками» и производились по вакансии в офицеры. Форма одежды полка напоминала мундир польской кавалерии последнего короля Польши Станислава Августа, а все команды подавались на польском языке. Командиром Польского конного полка был назначен полковник Ксаверий Домбровский, а потом полковник Бекарюков Захарий Иванович. Ну, это тебе необязательно знать… В 1805 году в полку было введено обмундирование по образцу других конных полков русской армии, но мундиры почти не изменились. Сейчас мы готовимся в составе Четвёртой коалиции к военному походу.

– Куда?

– Это не наше дело, но знаю, пойдём бить француза!

– Мне бы саблю и пистолет, – тихо попросил Ксаверий.

– Не положено, пока не обучу тебя военному делу, – резко одёрнул его Мелех. – Вон, пикой своей коли на скаку, а может скоро, и саблю получишь!

Но когда полковник Жигулин узнал об этой несправедливости, то тут же велел выдать корнету Бискупскому оружие, а Мелих лишь проворчал:

– Балует отрока полковник, балует!

Семён же тайно от Мелеха учил Ксаверия обращаться с оружием. Особенно его ученику нравилось вращать саблей и рубить с коня, а с пистолетом была беда, пока мазал... Так что Ксаверий был давно готов к обучению, а Мелих, получив нагоняй от начальства, теперь гонял отрока и в хвост и гриву, и наставлял его:

– Пика это основное оружие улана. Древко пики бывает больше 3-х аршин, а наконечник усиливается двумя длинными лангетами, которые прикрепляются к древку. Пика вставляется в бушмат - кожаную петлю у правого стремени. В середине древка пришивается ремень для руки, а в наконечник заливают свинец, чтобы центр тяжести пики с флюгером был посередине. Понял? Пробуй в руке! Что не нравиться? Ничего, привыкнешь!

– Теперь сабля, – хохотнул Мелех. – Это дополнительное оружие и используется, после броска пикой. Вот тебе сабля, владей!

– А это тебе кремневый пистолет, – подмигнул он Семёну. – Тренируй навыки стрельбы в движении. На, пользуй! Позже будем изучать атакующие манёвры и фланговые удары, а так же отрабатывать навыки применения пики, сабли и пистолета в бою.

– Так много, да я не запомню!

– Запомнишь, иначе подведёшь товарища по строю. И помни слова Суворова: «Тяжело в учении, легко в бою!»

Неожиданно примчался вестовой и закричал:

– Построиться на плацу. Скоро в поход!

Уже на следующий день Конно-Польский полк двинулся в поход.

– Куды идём и на кого? – галдели уланы.

– Куды, куды, похоже в Польшу бить Наполеона.

Глава 3. Аустерлицкое сражение

В ноябрьские дни 1805-го года по старому стилю недалеко от деревни Аустерлиц встретились противоборствующие армии. Против армии Наполеона I стояли армии австрийского императора Франца II и русского императора Александра I под общим командованием генерала от инфантерии Кутузова. 19 ноября в деревне Крженовиц состоялся военный совет, на котором Кутузов выступал за осторожную тактику. Но к армиям неожиданно прибыли оба императора - русский Александр I и австрийский Франц II. После небольших успехов в стычках с французскими разъездами Александр поверил, что противник ослаб и теперь он жаждал наступления и славы. В итоге план Кутузова дружно отвергли и приняли диспозицию австрийского генерала Вейротера, который предусматривал решительное наступление, а именно: обойти французов с юга, отрезать им путь к отступлению на Вену и уничтожить.

Аустерлицкое сражение3, как известно, произошло 20 ноября 1805 года по старому стилю близ Аустерлица4. По плану Вейротера, утверждённого Александром I, основные силы под командованием генерала от инфантерии Буксгевдена двинулись в обход - на правый фланг французов, чтобы отрезать противнику путь к Вене. Одновременно четвёртая колонна, при которой находились Кутузов и император, оставалась на Праценских высотах — ключевой позиции. Эта высота господствовала над всей местностью и прикрывала тыл остальных сил. Александр стал проявлять нетерпение, считая, что нужно действовать решительнее. Он подъехал к Кутузову и раздражённо спросил:

– Михайло Ларионыч, почему не идёте вперёд?

Кутузов сдержанно ответил:

– Я поджидаю, чтобы все войска колонны собрались.

И увидев удивление императора, добавил:

– Государь, потому-то я и не начинаю, что мы не на Царицынском лугу… Впрочем, если прикажете…!

Александр I воспринял слова Кутузова как нерешительность и отдал прямой приказ спускаться с высот.

Наполеон, заранее осведомлённый о планах союзников, сосредоточил основные силы на направлении главного удара и приказал атаковать. И утром французский корпус маршала Сульта атаковал Праценские высоты – самую ключевую позицию 4-й колонны союзных войск, которой командовал австрийский фельдцейхмейстр Коловрат совместно с русским генерал-лейтенантом Милорадовичем, да так удачно, что защищавшие эти высоты войска, понеся потери, отступили. Попытка русской гвардии и колонны фельдмаршала-лейтенанта Лихтенштейна остановить французские корпуса маршалов Бернадота и Мюрата тоже не имела успеха. Так к 11 часам Праценские высоты оказались у французов. Развернув на них 42 орудия, солдаты двух корпусов маршалов Сульта и Бернадота обстреляли тыл и фланги отходящих русских колонн. Затем французские войска перешли в наступление, и русско-австрийские войска, не выдержав такого натиска, начали спешный отход по всему фронту.

Император Александр I, увидев поспешное отступление союзных войск, был так потрясён и подавлен, что не знал, что предпринять. Приближённые, обступив императора, убедили его в том, что ему нельзя рисковать жизнью, и под охраной увезли с поля боя.

Конно-польский полк улан, действуя в составе кавалерийских сил русской армии, прикрывал отступление и участвовал в немногих контратаках на флангах. Корнет Бискупский, бесстрашно выполняя штабные приказы командира полка, не понимал:

– Почему все отступают?

И, улыбаясь, говорил себе:

– Чем горячее, тем лучше для меня!

А тем временем, в ходе этого сражения французская армия охватывала союзные войска с флангов. Когда центр союзной русско-австрийской армии был разгромлен, то русская кавалерия, включая уланские полки, вновь стала прикрывать отход русских пехотных частей. Корнет Бискупский тоже участвовал в сложных конных манёврах, и даже принимал участие со своим подразделением в небольших контратаках, пытаясь замедлить продвижение врага. После чего этому славному полку, потерявшему много улан, было приказано отбыть в резерв. Бискупский переживал:

– Видите, ситуация на поле боя складывается уже не в пользу союзников.

– Так командуй! – кричали уланы.

– Быстрее бы в атаку! – нервничал Бискупский, похлопывая своего коня, – а то стоим тут в резерве без всякого дела.

– А что, давай вдарим! – послышалось в рядах улан.

Командир полка, услышав такое, приказал:

– Стоять! Я тебе говорю, Бискупский, стоять! Разговоры прекратить!

И вдруг закричал:

– Отходим, братцы!

Так Конно-польский полк, теряя своих улан, с другими частями прикрывал отступление союзных войск, которые с большим трудом уводил от полного поражения главнокомандующий Кутузов. Он вместе со штабом отступал и в душе ругался: «Чёрт бы побрал этого императора! Мой вынужденный приказ спуститься с высот привёл к критической бреши в обороне союзных войск и победе Наполеона»!

Таким образом, решающее сражение Войны третьей коалиции закончилось разгромом союзных русско-австрийских войск и победой французской армии под командованием Наполеона I. Проигранное Аустерлицкое сражение стало для корнета Бискупского первым крупным боевым опытом, после которого он продолжил службу в полку и участвовал в дальнейших кампаниях.

Глава 4. Сражение при Пултуске

После разгрома прусской армии в Йена-Ауэрштедтском сражении, французский император Наполеон I вторгся в Польшу и легко занял Варшаву. 11 декабря 1806-го года русская армия по приказу главнокомандующего генерала-фельдмаршала графа Каменского разделилась на три части и теперь маневрировала с целью атаковать и разгромить по частям французскую армию. Все эти манёвры происходили очень медленно и при отвратительной погоде. Не переставая, шёл противный снег с дождём, из-за чего дороги превратились в болотистое месиво. Но, несмотря на это, корпус генерала от кавалерии Беннигсена, численностью около 40-ка тысяч человек, при 200-х орудий, после нескольких путанных и тяжелейших манёвров занял позиции у городка Пултуск на правом берегу реки Нарев. При полной неразберихе Наполеону доложили, что основные силы русских находятся в районе Голымина, и он спешно направил туда свои главные силы, а на Пултуск отправил корпус маршала Ланна, численностью около 20-и тысяч человек при 120-и орудиях, с целью захватить переправы и выйти в тыл русской армии. Придумал Наполеон, конечно, хорошо, но случилось не так, как ему хотелось.

Уже на следующий день битва за Пултуск началась. Утром первыми начали атаку нахальные французы, не подозревая о двукратном превосходстве противника. Поэтому в начале русские войска под руководством Барклая-де-Толли и Багговута успешно отразили несколько атак французов в центре и на флангах. Но в ходе этого сражения упорные французы всё же сумели захватить позиции и орудийные батареи русских, и почивали на лаврах. Но русские войска умело контратаковали и вернули свои потерянные позиции. К концу дня Беннигсен подтянул свои основные силы и перешёл в наступление. Французы, завидев конницу русских, дрогнули и в панике побежали, а за ними погнались уланы Конно-Польского пока. Они своими пиками пронзали бежавших французов, а лишившись пик, саблями добивали противника. Корнет Бискупский, будучи ординарцем при штабе полка, смело носился на своей низкорослой лошадке и передавал приказы полковника Жигулина эскадронным командирам. Он сновал между уланами туда-сюда и кричал:

– Французы драпают! Так их, так!

После затихшего боя Бискупский с важностью сопровождал офицеров при объезде позиций и, выяснив направление возможных атак противника, вновь скакал к полковнику с донесением. А его дядька Семён следил за ним и вздыхал:

– Только бы не ушибся барчонок!

С наступлением темноты французам пришлось отступить на исходные позиции, при этом потери русских были около 3,5 тысяч человек, а противник по сведениям пленных потерял около 2,2 тысяч солдат и 700 пленных.

В результате обе стороны громко заявили о своей победе, но стратегически сражение было успехом для русских потому, что план Наполеона отрезать русскую армию от переправ и выйти в тыл был сорван. Ночью Беннигсен получил известие о прибытии новых сил французов из селения Голымина и приказал отступить к городку Остроленке, опасаясь окружения. Полковник Жигулин был крайне раздражён тем, что армия отступила, и срывал своё возмущение на своих уланах. Он придирался к ним по мелочам, но, к счастью, его вызвали в штаб. Вот оттуда он прибыл довольный, и теперь полный деятельности вновь заставил своих улан привести себя в должный вид и готовиться.

– Куды, теперя? – переглядывались они.

– Куды направят, туды и двинемся!

Корнет Бискупский был счастлив, ведь его нахваливал сам командир полка Жигулин, и был горд от того, что был посвящён в военную тайну.

– Полк пойдёт в Пруссию к непонятному городу Гуттштадту – посвятил Ксаверий своего дядьку Семёна, – и смотри не проговорись.

Семён поохал, поохал и умудрился написать донесение отцу корнета, сообщив об первых успехах своего любимца, но отослать пока было невозможно.

Глава 5. Битва при Прейсиш-Эйлау

В январе 1807-го года маршал Ней без приказа Наполеона самовольно покинул зимние квартиры в Нойденбурге и велел войскам идти на Гуттштадт- Гейльсберг, а это недалеко от Кёнингсберга, главного города Восточной Пруссии. Командующий русской армией генерал от кавалерии Беннигсен забеспокоился и решил, что французы пошли на Кёнигсберг, где находились главные склады союзнической армии. Поэтому приказал русской армии немедленно сняться с зимних квартир, идти на Гейльсберг, и сходу атаковать 1-й армейский французский корпус маршала Бернадота, местонахождение которого выдал пленный офицер. А вот у Варшавы, Беннингсен на всякий случай оставил 20-ти тысячный русский корпус генерал-лейтенанта Эссена, прикрытый на правом фланге прусским корпусом Лестока. Французы не выдержали этой массированной атаки Бернадота, и отошли к замку Остероде. Наполеон негодовал и хотел наказать Нея за самовольство, но одумался и изменил своё решение. Он придумал, как совершить обходной манёвр, и тем самым окружить и разгромить русскую армию. Этот план был разработан под большим секретом, но русские казаки перехватили курьера, и секреты Наполеона стали известны Беннигсену и тот велел своим войскам отступить.