Харе фиглярить. Вымышленный дневник Наполеона на 1812 год

Замковая гора (Гедеминиса) имеет свою легенду. В 1323 у Литвы появилась новая столица – Вильна. Согласно преданию, однажды Гедиминас охотился у подножия горы на месте слияния рек Вильни и Нярис. Убив огромного тура, он со своими дружинниками решил заночевать на горе. Во сне ему приснился одетый в железные доспехи волк, который выл, как сто волков. Призванный для истолкования сна верховный жрец Лиздейка пояснил, что Гедеминису на этом месте следует построить город – столицу государства и, что слава об этом городе разнесется по всему свету. Гедиминас прислушался к совету жреца. Был построен город, который получил свое название от реки Вильни. Сюда и перенес свою резиденцию из Тракая Гедиминас.

В XIV-XV вв. Великое княжество Литовское было реальным соперником- Орде и крестоносцам. Литовские князья Гедимин (1316-1341) и Ольгерд (1345-1377) всего за несколько десятилетий объединили вокруг своего молодого государства осколки Западной и Южной Руси – Полоцк, Минск, Киев (1362), псковские, смоленские, черниговские земли. Великое княжество Литовское и Русское (да, именно Русское) простиралось от Балтики до Черного моря. Был у Литовского княжества ещё один враг – Московия. Кто будет Русью, решил Иван III.

В состав Великого княжества Литовского к концу XV в. входило большое количество земель, которые ранее являлись частью Киевской Руси. Присоединение этих территорий, было одной из основных задач Ивана III. Между тем, в это время ухудшилось положение православного населения Литвы. Это было связано с Польско-Литовскими Униями и проникновением католичества. В таких условиях часть православных князей, ранее подчинявшихся великому князю литовскому, стала переходить вместе со своими владениями в подданство Ивана III.

Среди них были князья Воротынские, Одоевские, Трубецкие и другие (в основном имевшие земли по восточным границам Литвы в верховьях реки Оки). Эти переходы вызвали первую русско-литовскую войну 1487 – 1494 г. Война принесла победу России. Великий князь литовский Александр был вынужден признать переход князей в русское подданство.

Однако вскоре вспыхнула новая война (1500 – 1503). Дело в том, что на сторону Ивана III перешли и другие православные князья (среди них даже внук Дмитрия Шемяки). Крупнейшее сражение этой войны произошло в июле 1500 года на реке Ведрошь в Смоленской земле. В этой битве литовские войска были полностью разгромлены русскими. В плен попал даже сам командующий литовским войском гетман князь Константин Острожский. В результате этих двух войн в состав России были включены Чернигово- северская земля и восточная часть Смоленской земли с городами Чернигов, Новгород-Северский, Брянск, Вязьма и другими.

Иван четвёртый Грозный понимал, что взаимодействие с Европой России через враждебно настроенное Великое княжество литовское затруднено, начал в 1558 году самую длинную в истории России войну, длящуюся 25 лет.Поводом войны послужил отказ ливонцами выплачивать дань. По договору 1503 года, который завершил русско-ливонскую войну в царствование Ивана Третьего, ливонский орден обязался платить ежегодную дань Московскому государству за владение городом Юрьев (Дерпт,Тарту). Но дань не выплачивалась. Когда Иван Грозный указал, что за пятьдесят лет пора уже вернуть деньги, Ливония отказалась. Этот отказ Иван Васильевич воспринял как призыв к войне. Предлог войны был найден. Не предполагалось только , что война затянется на четверть века.

Во второй половине XYII века западнорусское дворянство почти поголовно совращено было в католичество. В губерниях с русским или смешанным русско-литовским и белорусским населением со второй половины XVII века появилось до 327-ми костелов и католических монастырей (кляшторы): Виленской губернии – 114, Гродненской – 43, Минской – 55,Витебской – 91 и Могилевской – 24. Причём некоторые костёлы были преобразованы из православных церквей. Все эти костелы в большей или меньшей мере были средствами окатоличивания и ополячивания местного населения.

Польские власти всяческими средствами противодействовали православным духовным лицам сноситься со своим епископством. Дальше – больше. В 1732 году, определены были следующие узаконения: церковь католическая не должна терпеть рядом с собою других вероисповеданий, православные лишаются права избрания в депутаты на сеймы, в областные суды и в особые коммиссии. Ограничения доходили до абсурда -православным священнослужителям торжественные похороны были воспрещены вовсе и они должны были хоронить мертвых только ночью, в сёлах не должны были иметь колокола при церквях.

Православие устояло в литовско-русских землях благодаря совокупности трех причин: стойкости русского населения и особенно крестьян, заступничеству России и внутреннему разложению шляхетского общества, ускорившему падение Польши.

Все дворяне не католики образовали в 1767 году в Слуцке союз и, требуя равноправности и терпимости вероисповеданий, обратились за помощью к России. Императрица Екатерина II приняла союз под свое покровительство и потребовала от Польши обеспечения веротерпимости для некатоликов. Был заключён Репнинский (князь Репнин был русским посланником в Варшаве) договор, ослабивший тяготы православных на территории Литвы и Белоруссии.

Вспыхнула так называемая барская (город Бар в Подолии) конфедерация, волновавшая Польшу целых четыре года, вовлекшая Россию в войну с Турцией и усмиренная наконец русскими войсками во главе с А.В.Суворовым. Целью этой конфедерации было сохранение всех древних прав и привилегий, которыми обладала римокатолическая шляхта и в первую очередь, лично судить своих крестьян. По окончании войны с Турцией, Россия согласилась на давние и настойчивые предложения Пруссии разделить Польское государство и произвела в 1772 году этот раздел, так называемый первый раздел Полыши между Пруссией, Австрией и Россией.

В результате первого раздела Российскому государству отошли Восточная Белоруссия и польская часть Лифляндии. Затем последовали второй и третий раздел. Во второй раздел – центральная Белоруссия с Минском и правобережная Украина (1793 г.). И третий раздел в 1795 году – западная Белоруссия, Литва (Вильна!), Курляндия (Эстония) и Волынь.

В Дрездене Наполеон собрал огромный запас провианта. Были созданы семнадцать фуражных батальона для перемещения продуктовых запасов вслед за армией. За армией шло 1500 четырехконных сухарных фур, несколько тысяч одноконных повозок, и громадные фуры на волах. И всех этих средств было достаточно для двухмесячного провианта на 200 тыс. человек. Остальной провиант Наполеон рассчитывал переправить по Висле и Неману и, наконец, надеялся на местные средства.

Для фуражировки лошадей во время маршевых перехоходов каждому кавалеристу выдали по серпу и по косе на двадцать человек.

Наполеон, получая жалобы от депутаций местного населения об имевшем место мародёрстве от военных, издаёт жёсткие приказы по войскам о суровом наказании за бесчинства мародёров.

Из дневников врача армии Наполеона Д.Рооса: «…виновные (в мародёрстве) подлежали смерти и поэтому в Вильне и около него происходили казни. На третий или четвертый день после того, как мы покинули этот город, мы встретили дивизию кирасир, выстроенных четырехугольником. Внутри его мы увидели четырех солдат, копавших землю. На наш вопрос, что это означает, нам ответили, что военный суд приговорил их за сделанные ими бесчинства к смертной казни. Они будут расстреляны и должны заранее сами себе вырыть могилы».

Первое, что можно прочитать из воспоминаний офицеров армии Наполеона, с чем столкнулась армия – нехватка продовольствия. Накопленные запасы продовольствия доставляли на волах, которые перемещались со скоростью, уступающей даже пешему ходу пехоты. Войска по ходу марша встречали безлюдные, брошенные избы. Неприятный запах внутри избы заставлял многих ночевать под открытым небом. Дожди и ночное похолодание не способствовали этому для многих оккупантов с юга Европы. Российские просторы и расстояния не дали русскому воинству сосредоточиться всем в месте наступления Великой армии, но и создало проблемы противнику с доставкой провианта. И второе, извечная проблема России – это дороги. Проливные дожди, сменившие изнуряющую жару, привели дороги в состояние болота. Если местный житель мог отложить свою поездку до наступления благоприятной погодной обстановки, то служивый живёт по приказу, который не отменяется из-за состояния погоды.

В отличие от британской армии, где каждый рядовой готовил себе пищу в собственном котелке, и русской армии, в которой готовили сразу на ротную артель, французы объединялись в небольшие товарищества по пять-восемь человек, имевших общий большой котелок.

Собравшись у костра, солдаты садились вокруг котелка и сообща ели из него. За тем, чтобы каждому досталась более-менее равная доля, бдительно следили. Считалось неприличным есть второпях, обгоняя боевых товарищей. Гвардейцы имели собственные тарелки, так что, приготовив кашу или похлёбку, сразу распределяли её по отдельным порциям.

Офицеры получали несколько рационов рядовых. Лейтенант – 1,5, полковник – три, маршал империи целых 24. Конечно же, съесть столько одному человеку было не под силу, поэтому причитающуюся порцию можно было забрать звонкой монетой и купить на неё всё необходимое. К примеру, хорошего вина, копчёного мяса – или вообще заказать ужин в ресторане.

Из воспоминаний Фабер дю Фора: «3-й армейский корпус форсированными маршами дошел до Милятуи, где, наконец, ему дан был отдых, чтобы дождаться, пока подтянутся многочисленные группы отставших. Не прошло двух недель с начала кампании, а голод был уже таким сильным, что шесть фунтов хлеба стоили по четыре экю, или один альбертсталер, – это вынуждало солдат извлекать выгоду из всего, только чтобы добыть сколько-нибудь денег для покупки необходимого. Предметом открытой торговли становились даже конские шкуры».

В день солдату французской армии полагалось 550 грамм белого или серого хлеба, 240 грамм рыбы, 200 грамм солонины, 30 грамм риса и 60 грамм сушёных овощей. Запивать всё это можно было четвертью литра самого дешёвого вина и одной шестнадцатой литра крепкого спиртного, в качестве которого использовали что придётся. Чаще всего -привычные европейцам ром, бренди или кальвадос.

По ходу повествования книги я буду часто в качестве иллюстраций использовать рисунки немецкого художника Фабера дю Фора. В звании лейтенанта он прошёл с Великой армией Наполеона всю Русскую кампанию в составе корпуса маршала М. Нея. Он носил с собой книгу для записей, в которую заносил свои наброски и заметки, выполненные карандашом, чернилами или акварелью. Художник использовал каждый свободный от службы момент, чтобы зафиксировать карандашом, или тем, что было под рукой, свои впечатления.

Из воспоминаний художника Фабера дю Фора: «29 июня 3-й армейский корпус выступил из Евы и к полудню прибыл в Киргалешки на берегу Вилии, вода в которой значительно поднялась из-за непрекращающегося дождя. Мост через реку был сожжен, пришлось разбить бивуак на берегу и ждать, пока он заново не будет наведён.30-го, к полудню, мост был готов, и 3-й армейский корпус начал переправу на противоположный берег. Непрерывный проливной, дождь превратил наш бивуак в болото. Земля раскисла, и идти по ней было почти невозможно. На другом берегу мы вскоре наткнулись на многочисленные холмы с отвесными склонами, приходилось карабкаться на них, чтобы выйти к Судерве, но преодолеть эти препятствия удалось с большим трудом. Когда колонна взобралась на эти высоты, и туда с невероятными трудностями удалось втащить несколько пушек и фургонов, причем приходилось запрягать в два раза больше лошадей, то эта дорога в результате оказалась так разбита, что колеса проваливались по оси и даже глубже. Пришлось искать другую дорогу, которая по тем же причинам скоро пришла в такое же состояние.

Пало несколько сотен лошадей, и их трупы в грязи обозначили первые два лье продвижения 3-го армейского корпуса на его пути к Вилии. Этот первый переход нанес такой ущерб конному парку, что в Вильне из-за отсутствия лошадей для перевозки пушек пришлось оставить 12-ю батарею и половину резервной артиллерии».

27 июня по н.ст. войска под началом Жерома Бонапарта, преодолев речку Лососянку вторглись на территорию России и на следующий день вошли в Гродно. К этому времени ген. Платов покинул город и находился в Ищолне, выполняя предписание Государя следовать через Лиду на Сморгонь с целью соединения со своей 1-ой армией.

После Тильзитского мира в Западной Германии было образовано Вестфальское королевство, править которым стал Жером. В 1807 Наполеон устроил его брак с принцессой Екатериной Фредерикой (1782-1835), дочерью короля Фридриха Вюртембергского (королевство в Германской империи). Вестфальский королевский двор разместился в Касселе, где Жером зажил в роскоши и блеске, совершенно не интересуясь проблемами своих подданных и выполняя все разорительные для страны требования Наполеона. Пренебрегая супругой, он окружил себя сонмом любовниц и пустился в безудержный разгул. Подданные немцы прозвали его "веселым королем". Какие-либо средства, появлявшиеся в казне, немедленно пускались на королевские развлечения.

Когда Жером вошёл в оставленный генералом Платовым город Гродно 30(18) июня, то его образ жизни, к которому он привык до войны, ничем не изменился. Он разместился во дворце вице-губернатора Максимовича, который покинул город вместе с генералом Платовым. Здесь шли непрерывные праздники и балы. Как вспоминал польский улан Петр Лаговский, «любимой забавой этого короля было купаться, роскошно отдыхать и танцевать». Танцы и вино занимали почти все время Жерома Бонапарта в Гродно. Пробыв в городе пять суток, он упустил возможность навязать Багратиону сражение. Его брат, император Наполеон, был очень недоволен и раздражен подобными выходками Жерома.

Уже в июле 1812 года Жером был отстранён от должности и отправлен его старшим братом, Императором Наполеоном, в его владения. Но за то недолгое время, что Жером Бонапарт пробыл в России, он успел получить от русских ехидное прозвище "король Ерёма"– намёк на распутство и халатное отношение к долгу, к поручению, а может просто – производная от его имени- Жером.

Согласно предвоенного плана в случае превосходящих сил противника генералу князю Багратиону было предписано выходить с войском на соединение с первой армией по направлению: Новогрудки – Слоним – Несвиж – Минск – Борисов. Следуя плану отступления, князь в Зельве 30 июня получает именной приказ от Государя следовать по направлению через Новогрудок на Вилейку.

Багратион получил первые сведения о присутствии войск Даву на пути своего следования 3 июля (21 июня) от еврея, который сообщил, что французы занимают местность в районе деревни Трабы. Сначала этому известию не было придано значения, потому что оно не подтверждалось донесениями Платова. который по расчетам Багратиона, должен был уже выйти на Вильно – Минскую дорогу.

Но вскоре было получено донесение генерала Дорохова, которое удостоверило верность показаний еврея. Подтверждение наличия противника в районе деревни Вишнево подтвердил и курьер от Платова.

Отряд генерала Дорохова численностью около 4 тыс. человек как и Платов входил в состав первой армии и искал возможные пути соединения с армией Барклая де Толли. Ища возможность обойти противника с целью выйти на Вилейку, Дорохов вывел свой отряд в район Воложина. Багратион уведомил Дорохова, что он идет к нему на присоединение и предписал ему удерживать Воложин, и начал переправу через Неман в районе Николаева. Большая часть армии уже находилась на правом берегу Немана, когда вдруг были получены известия, что противник занял Слоним и Зельву, a кавалерия Жерома, прибывшая со стороны Гродно, показалась y местечка Липнишки, в 25-ти верстах к северо-западу от переправы войск Багратиона через Неман.

Багратион приказал закончить переправу и вернуться.

План Императора Наполеона был на волоске от исполнения. Расколоть и по очереди разбить. В условиях того времени, когда у командующего нет ежечасно возможности согласовать свои действия с соседней армией, принять унизительное для своего воинского самолюбия судьбоносный приказ на отступление – золотого стоит. Стремительная переброска дополнительных сил противника по хорошей дороге Вильно-Минск обеспечило бы неминуемую победу Наполеону. Плюс к этому – действия, ещё не снятого со своей должности старшим братом, Жерома в тылу Багратиона.

Под населённым пунктом Мира князь Багратион немного утолил своё ущемлённое в Николаеве воинское самолюбие. Но об это позже.

Потерянное переправой через Неман время, заставило Багратиона дать команду об ускоренном передвижении войск. Только в Несвиже после изнурительного марша, сопровождаемого непрерывным дождём, армия Багратиона и отряд Дорохова получили необходимую передышку. Генерал Платов получил приказ задержать в районе Мира авангардные части противника.

После неудачной попытки армии князя Багратиона выйти через Николаев (4 июля, 22 июня по старому стилю) на соединение с первой армией, командующий второй армией в своих рапортах Государю, начиная с Тимковичи (под Несвижем), настойчиво просит предпринять армией Барклая де Толли решительного боя с противником. «Простите, Августейший Монарх, смелости, с каковою дерзаю предлагать Вам сию спасительную и единственную по мнению моему меру против наглого стремления неприятеля – и уверению, что напав с твердым предприятием, без сомнения уничтожены будут его надежды, родившиеся от отступления» – пишет князь Багратион из Тимковичи.

Первый этап войны для 1-ой армии, от начала войны до выхода её из Дрисского лагеря, это полоса непрекращающегося отступления с незначительными стычками арьергарда разного уровня с авангардом или разведывательными разъездами противника.

Из рапорта Военного министра Государю от 16(28) июня: «С 3-м и 4-м корпусами выступаю я отсель сего числа в 4 часа по утру…в три марша к Свенциянам,…где может быть дано будет генеральное сражение Наполеону». Подтекст рапорта – получить соизволение Государя, как главнокомандующего, на проведение генерального сражения в районе Свенциян. Но его не следует. За всем стоит Фуль (Пфуль) Карл Людвиг Август, барон, российский военный деятель, генерал-лейтенант армии (1808).

Пфуль(Фуль) Август – учитель военному делу императора Александра. Будучи военным теоретиком, оторванным от боевой практики войск, считал, что не генеральное сражение, а изнуряющий противника на незнакомой местности маневр, решает исход военных действий. Он в 1811 был привлечён к составлению стратегического плана войны с наполеоновской Францией. Предложенный им план оборонительной войны, сводился к следующему взаимному действию двух армий: – одна (1-я Западная) должна была, опираясь на Дрисский лагерь, сдерживать противника, а другая (2-я Западная) действовать ему в тыл. Однако уже в начальный период боевых действий с французами выяснилось, что армии как шары на наклонной поверхности стали разбегаться в разные стороны в условиях реальной местности и действий противника. Стало очевидно, что его стратегический план ведения войны не соответствует сложившейся обстановке и может привести лишь к разгрому обеих армий, причём, по отдельности.

Окончательно несостоятельность плана Пфуля стала очевидна, когда основные силы 1-ой армии находились в детище Фуля – Дриссе, а войска 2-ой армии за 300 вёрст в Слуцке.

Командиры корпусов 1-ой армии по приказу своего командарма стягивают свои войска в район Свенцяны. Только 6-ой корпус 1-ой армии, дислоцирующийся в начале войны в районе Лиды к моменту сбора основных сил армии у Свянциян не смог выйти в район ему предписанный командармом. Корпус с незначительными боями с противником в районе Ошмяны форсированным маршем выдвигался на соединение со своей армией.

Барклай де Толли командует своим корпусам прекратить временно отступление 1 июля и оставаться до особого приказа в районе Свенцян, чтобы транспортным обозам дать возможность углубиться в тыл армии. Возможно, что он ещё не потерял надежду получить изволение Государя на генеральное сражение в районе Свенциян. Это сражение дало бы реальную поддержку в стремлении 2-ой армии осуществить план по соединению с 1-ой армией через направление Николаев- Вилейка. Но стратегия ведения войны согласно плана Пфуля перевесила, и распоряжения на проведение решительного сражения в районе Свенцяны от Государя не поступило. В начале июля командармы 1-ой и 2-ой армий получают приказ на отступление в район Дрисского лагеря.

Наполеон принял боестолкновения с русскими (6 корпус первой армии) в районе Ошмяны, как выход головы армии Багратиона в этот район. Он приказывает своему младшему брату, Иерониму Бонапарту, срочно выйти с войсками из Гродно и двинуться за армией Багратиона. Маршал Даву усиливает свои силы, следующие в направлении на Минск, в районе Ошмяны. Именно наличие этих воинских частей противника поставило войска Багратиона в условия срыва выход армии князя через Николаев на соединение с 1-ой армией.

Марш отступления корпусов 1-ой армии от Свенцян до Дриссы ни чем не примечателен. Из рапортов командиров корпусов всё обыденно однообразно – видели противника то там, то сям; преследовали неприятеля; отступили.

9 июля 1-ая армия полностью вошла в лагерь при Дриссе. Опытные вояки, осмотрев дрисский лагерь, нарекли его гробом для армии. За спиной лагеря протекает река Дрисса, имеющая в этом месте ширину от 200 до 500 метров. Наличие трёх мостов не успокоило их. Большое течение реки и её излучина в сторону наступающего противника вызывала горькую усмешку вояк. В случае явного превосходства сил противника и необходимости отступить – сгорят все под огнём противника и вода реки не поможет. От самого укрепрайона в сторону реки идёт длинный пологий уклон вниз, а для каждого артиллериста известно, что спускать орудие по склону труднее, чем его поднимать, особенно в условиях необходимости отступать под огнём противника. Наличие леса по левому флангу лагеря давало возможность противнику незаметно подойти к лагерю. Большое количество оврагов на территории лагеря затрудняло бы взаимодействие подразделений, обороняющихся во время боя.

Приближалась дата празднования исторической Полтавской битвы, почитаемой на Руси с времён императора Петра I. 26-го июня (8 июля по н.ст.) Государь, в канун исторической Полтавской победы Петра Великого, известил Главнокомандующего 2-й армией, что последует скоро бой согласно генерального плана барона Пфуля. В этот же день был написан приказ, имевший целью поднять дух русской армии, несколько упавший от беспрерывных отступлений. В этом приказе предвещалась скорая встреча с врагом. Приказ 27-го июня по старому стилю был обнародован войскам.

«Русские воины! Наконец, вы достигли цели, которой стремились. Когда неприятель дерзнул вступить в пределы Нашей Империи, вы были на границе, для наблюдения за оной. До совершённого соединения армии Нашей, временным и нужным отступлением удерживаемо было кипящее ваше мужество остановить дерзкий шаг неприятеля. Ныне все корпуса первой Нашей армии соединились на месте предназначенном. Теперь предстоит новый случай оказать известную храбрость и приобрести награду за понесённые труды. Нынешний день, ознаменованный Полтавской победою, да послужит вам примером. Память победоносных предков ваших да возбудит к главнейшим подвигам. Они мощною рукою разбили врагов своих; вы, следуя по стезям их, стремитесь к уничтожению неприятельских покушений, за Веру, Честь, Отечество и семейства вашего. Правду нашу видит Бог и ниспошлёт на вас Свое благословение».

Но планируемого сражения при Дрисском лагере не произошло. Был собран военный совет, на котором было высказано предположение, что неактивность войск Наполеона и личное его нахождение ещё в Вильне вызвано намерением Императора обойти 1-ую армию с правого фланга, оставив её в Дрисском лагере безучастной. На этом совете были Аракчеев(главный начальник Императорской канцелярии), князь Волконский (флигель-адъютант императора Александра I), Пфуль, Кляузевиц (адъютант Пфуля), Толь(генерал-квартирмейстера 1-й армии) и адъютант князя Волконского, Орлов. Волконский категорически поставил вопрос перед бароном Пфулем, что следует пред-принять в случае обхода неприятелем лагеря? Пфуль запальчиво ответил ему, чуть не перейдя на свой родной язык, что все это есть результат неисполнения его планов Барклаем, и он теперь ничем помочь не может. В комнате, где проходило совещание, установилась долгая тишина. Император Александр всё слышал, находясь в соседней комнате, ему стала очевидность опасности сложившейся ситуации. Скрип стула из соседней комнаты вывел его из состояния тяжёлых мыслей. Он встал с кресла и широким, решительным шагом направился к двери. Войдя в помещение совета, он прямо с порога глухим голосом объявил свой приказ о выходе войск из лагеря в направлении на Витебск.