Кто-то должен быть лохом

– Кто этот Геннадий? – Спросил я её, когда мы выехали на тихую, узкую дорожку.

– Наш директор. – Олеся посмотрела на меня и улыбнулась, показав ряд ровных белых зубов.

– Вот этот…? – Я не находил слов, как назвать это чудо.

– Да. – Подтвердила Олеся. – Ничего не поделаешь. – Так-то он мужик хороший, только выпить любит.

– А вот этот длинный с Юлей…? – Я хотел спросить, как он оказался в машине с директором.

– Это его двоюродный брат и по совместительству имеет какой-то вес в нашей компании. – Олеся опять улыбнулась. – Я не знаю, что там у них…

– Вот Этот…? – Слова снова застряли у меня в горле.

– Да. Да. – Олеся закивала головой. – И Юлю мне в напарницы поставили, хотя я раньше и одна неплохо справлялась. Не знаю, насколько у них там все серьёзно, но ты при Юли много не говори…

– Да я и с тобой то редко разговариваю. – Ответил я и подъехав к ней поближе правой рукой обнял за талию. Я почувствовал, как она дернулась и выгнулась всей спиной. Потом резко надавила на педали и вырвалась вперед.

– Догоняй. – Обернулась она.

– Вот это темперамент. – Прошептал я. Если она на прикосновения так реагирует, что же будет в постели?

Но до постели в этот раз дело не дошло. Все испортил пьяный Геннадий Палыч. Он ходил от домика к домику с полуторалитровой бутылкой виски и заставлял всех с ним выпить. Да. Тогда я подумал, что в каждой компании есть свой Вася. Мы уже подъехали к своему домику и Олеся во избежание встречи с ним, предложила поехать на пляж. Когда мы выехали к реке, пляж был пустой и безлюдный. Вода была ещё холодной и видно, что руководство базы не торопилось ставить шезлонги и натягивать тенты от солнца. Лишь в дальней стороне у самой воды, сидела парочка таких же, как и мы, ищущих уединения. Позже выяснилось, что не успокоившийся, Гена попёрся к другим гостям, которых вообще не знал. Где с кем-то сцепился и схлопотал по репе. И хотя все быстро разрулили, настроение было испорчено. Когда мы подъехали, рука у Гены была ободрана, а нос разбит и как все слабые люди, он сидел на траве, жаловался на своё бытие и плакал.

– Сергей, принеси пожалуйста из джипа кейс, он в багажнике лежит. – Попросила меня Лера. – Там йод и зелёнка с ватой. Тащи весь кейс.

Я открыл незапертый багажник и взяв кейс, положил рядом с Лерой, которая крутилась вокруг Гены. А потом мы с Олесей ушли. Не хотелось смотреть на этого урода.

Там на базе отдыха, с Лерой мы практически так и не поговорили. Не повспоминали прошлое и не обсуждали будущее, не говоря уже о настоящем. Но иногда я ловил на себе её заинтересованный взгляд. Лера была по-прежнему превосходна. В белой водолазке с высоким воротом и потертых джинсах из модной рванины, которых, мелькали белые коленки. К вечеру, сидя на веранде, я еще раз попытался обнять Олесю, но она отстранилась, давая понять, что сейчас не время. Да я и сам понимал это. Меня все побуждало, спросить её про нотариуса, но я боялся, что она обидеться. Будет думать, что я за ней слежу и прочее…, и я выбросил это из головы. Мы уехали первыми, дав обещание друг другу, приехать сюда только вдвоем. Ещё утром, я напоминал сам себе, не забыть подарить Олесе брелок белки. Но со всей этой суматохой, все-таки забыл. А что было бы, если бы не забыл? Возможно все пошло бы совсем по-другому.

Четвертого мая я вышел на работу. Началась ночная неделя. Последние два дня я ни с кем не общался, тупо валяясь на диване. Посмотрел по телеку футбол «Амкар» с «ЦСКА» и сходив на рынок за продуктами, приготовил большую кастрюлю борща в прок. Мать всегда говорила, чем старше борщ, тем он вкусней. И теперь приходя с работы осталось только разогреть. Олесю я больше не видел. Приходил на работу, когда её уже там не было, и уходил, когда она ещё не пришла. Так прошло ещё два дня, а шестого числа, я решил её дождаться и остался после пересменки. Для этого была весомая причина и смартфон здесь не поможет. Завтра, у меня было день рождения и я решил провести этот день с ней. Я не сразу пришел к такому решению. С ночи, не выспавшимся снова идти в ночь. Но потом подумал и плюнул. Один раз живем. Только была проблема с Олесей. Согласится ли она? Вчера мотаясь по городу, я заехал в «Компас» Поздоровавшись с дневной сменой посмотрел на стойку ресепшн. Там была одна Юля. Я поднялся на второй этаж и найдя Леру, поговорил с ней, что бы она её отпустила с работы. Говорят, что просить что-то по телефону, это одно. А просить, смотря в глаза, это совсем другое. Знающие это люди, удачно этим пользуются. Но тем не менее, на Лере это не сработало, и я услышал категоричное «нет».

– Она и так на сегодня отгул взяла. А ты ещё на завтра её отпустить просишь. – Недовольно сказала Она.

Ну на нет, и суда нет. Я уехал и уже выкинул все из головы. Но потом Лера сама перезвонила и извинившись сказала, что никаких проблем нет.

– А где пикник, если не секрет? – Спросила она.

– Да, к нам в деревню, на плес. – Ответил я, торжествуя победу.

– На плес? – Зачем-то переспросила Лера. – Тысячу лет там не была.

– Да я, сказать по-честному тоже. – Честно ответил я.

– Ну, тогда до встречи… – Она мягко закончила разговор и отключилась.

Утром, я стоял в курилке, когда подъехал служебный микроавтобус. Оттуда выходили люди и шли к центральному входу. Вот появилась Олеся и я окликнул её. Я не хотел говорить в вестибюле, с утра там было полно народу. Она увидела меня, и вся заулыбалась.

– Привет. – Сказал я, подходя к ней.

– Привет. Ты меня ждешь? – Она распахнула длинные ресницы за чистыми линзами очков.

– Да. Слушай, у меня завтра день рождения. – Начал я.

– Поздравляю! – Она неожиданно чмокнула меня в щеку.

– Спасибо. – Мне было как-то неловко. – Слушай, я хотел бы предложить тебе, провести этот день со мной.

– Но у меня работа. – Олеся вытянула губки, смешно поставив брови ромбиком.

– С Лерой я договорился. Теперь выбор за тобой. – Почему то, я уже и сам был не рад, что затеял эту хрень. И если сейчас Олеся скажет «нет», мне, наверное, будет легче чем она скажет «да».

– Да. – Олеся радостно кивнула головой.

– Только я хотел провести его на речке, возле деревни моего деда. Здесь недалеко. Всего час ехать. – Выпалил я.

– Да. – Опять кивнула Олеся.

– Только до вечера. Потом мне в ночь. – Закончил я.

– Да. Да. Да. – Она улыбалась.

Я уже хотел сказать: «Ну тогда до встречи». Опустил руку в карман куртки за ключом от мотоцикла и нащупал брелок, который хотел подарить ей еще там на базе отдыха.

– Это тебе. – Я протянул ей брелок, держа за тонкую, прозрачную леску.

– Это же… – Произнесла она и рассмеялась. – Только потому, что это подарил мне ты. – Протянула руку и взяла брелок. – Спасибо. – Она опять чмокнула меня и побежала в здание.

Весь вечер я готовился к завтрашнему пикнику. Первым делом, замариновал мясо для шашлыка. Модель моего мотоцикла, предназначена к дальним, туристическим поездкам. Поэтому у него в корме находится, целых три багажных кофра. Самый большой за спинкой пассажирского сидения. А два поменьше, находятся внизу, и по бокам от заднего колеса. Я уже примерно изучил их общую вместимость, и решил, разложить все по отдельности. Рыболовные принадлежности и продукты с одноразовой посудой, в левый нижний. Воду и пиво в правый… Пиво я взял баночное. Оно быстрее охлаждается. В основном «нулевку», но и на всякий случай взял пару банок «Белый медведь» с 4,5 % алкоголя. Бутылку сухого вина для Олеси и литровую коробку яблочного сока. Разложив все по пакетам прикинул, чтобы в одном из них осталось место для маринованного мяса, которое пока лежало в холодильнике. Теперь, самое главное. Палатка и небольшой надувной матрац. В сложенном виде, они все равно казались габаритными. Но я знал, что в большой бокс они все равно залезут. Правда пассажирский шлем, придется одеть на руку. Когда я их упаковывал, вспомнил что забыл про шампура. Я их в последнюю встречу, взял у Пашки. Помня, что шампура лежали в старом комоде я, выдвинув самый нижний ящик, осмотрел его внутренности. Там лежал всякий хлам хозяйки квартиры, а сверху лежала почти новая бухта прозрачного скотча. Но шампуров я там не увидел и выдвинул средний. Тоже пусто, только несколько старых журналов. В самом верхнем их не могло быть сто процентов. Потому что я держу там, только свои сигареты, и я опять выдвинул самый нижний. Чего здесь только не было. Старая плойка для волос. Какие-то открытки. Фарфоровые статуэтки времён Никиты Хрущева. Сдвинув этот хлам рукой в одну сторону, я пошарил рукой у дальней стенки. Но нащупал только связку бельевых прищепок. Так, здесь нет. Я стал сдвигать все в другую сторону, но тут бухта скотча повернулась на ребро и уперлась. Я выдернул её и что бы не мешала бросил на пол. Пошарив рукой в другом углу, я обнаружил тонкие длинные лезвия. Ура, нашел. Я вытащил их наружу. Шампуров было всего шесть штук, связанных между собой тонкой проволокой. Шести штук, нам с Олесей вполне хватало. Тем более, это не главное. Весь акцент был нацелен на уху. Если конечно я поймаю рыбу. Я встал с колен и задвинув ящик ногой, увидел скотч. И что он мне все время попадается. Я опять выдвинул ящик и хотел положить его на место, но почему-то передумал и бросил его вместе с шампурами в пакет с удочками. Кто знал, что он мне потом очень пригодится.

Ранним утром следующего дня, я подъехал к дому Олеси и остановился на прежнем месте, у торцевой стены, не заезжая во двор. Не знаю почему, но она опять просила не подъезжать к подъезду. Я отнес это к обыкновенному стыду. Вот если бы у меня был «Гелендваген» или на худой конец какой-нибудь «BMW», она бы не стеснялась. А тут мотоцикл. Но мне было все равно. Я снял с руки её шлем и посмотрел на часы. Было без двадцати шесть. Вчера по телефону, я сказал ей что подъеду к шести и скорее всего она выйдет в шесть. Ничего не поделаешь, женская логика. Я хотел сделать ей прозвон, но передумал и закурил сигарету. Упаковался и заправился бензином, я ещё вчера вечером и поехал на дежурство. А утром, потихоньку смылся с работы, предупредив Васю, сдать смену без косяков. Это была обычная практика. Пока начальство на знает, так делали все. Урвать пару часов для личного дела большой проблемой не было. Я активировал телефон и увидел лицо Олеси, которое улыбалось мне с экрана. Её фотку я поставил сегодня ночью, убрав с экрана, стоявший до этого свой мотоцикл.

Я все ещё думал позвонить ей или нет, когда она вывернула из-за угла и улыбаясь подбежала ко мне и чмокнула в щеку.

– Мама спит. Я потихоньку смылась. – Сказала она.

Через пять минут, мы уже мчались, ликуя от предвкушения предстоящего праздника. Я не стал возвращаться на дорогу через гипермаркет, а объехав жилой комплекс со стороны частного сектора, выехал на трассу. На скорости пролетели по мосту через Дон и проскочив насквозь Комли, выехали к старому мосту на берег речки Ведуга. Перед мостом, я остановился и посмотрел вниз по течению, потом вверх. Внизу никого не было, а наверху с удочками сидели два деда. А еще дальше, к повороту, с лодки рыбачил мужик. Это хорошо. Значит рыба есть.

– Что остановились? Уже приехали? – Спросила Олеся.

– Нет ещё. – Я тронулся и проехав через мост, углубился в небольшую рощицу, сразу за которой, уже мелькали между деревьев крыши деревни.

Выехав на единственную улицу, я проехал в самый конец к дому деда. И так, почти безлюдная деревня, в это утро казалась вымершей. Только у бабки Раисы, надрывался петух. Я заглушил мотоцикл и дождавшись, когда Олеся слезет с него, поставил его на подножку и открыв калитку, направился к дому. По дороге я обернулся. Олеся делала круговые движения, разминая затекшее тело. Ключ от хаты, всегда лежал за притолокой. Открыв дверь, я забежал на кухню и выбрал кастрюлю литра на три. Она была старая и шершавая, со сколотой эмалью, но зато с двумя целыми ручками. А это было главным. Попробуй без ручек снять с костра кастрюлю. Я запер дом и подойдя к Олесе протянул ей посуду.

– Удержишь? Здесь не далеко ехать. – Спросил я.

– Если что, между нами положу. – Олеся стояла в шлеме с тонированным экраном, и я не видел её лица. – Это чей дом?

– Деда моего. Ок. – Я завел байк, и мы тронулись дальше вдоль реки, по наезженному проселку.

Плёсом, это место называли сколько я помню с детства. В этом месте, поворот реки делает крутую петлю, образуя как бы небольшой песчаный островок, с узким проездом между высоких кустов. Тихое и уединенное место. Старики говорили, что во время войны, немцы здесь утопили пушку. Многие ныряли, искали. Говорили кто найдет, от музея получит вознаграждение. Мы пацанами, тоже пытали счастья. Но ничего так и не нашли. А может просто врали люди.

Через пять минут, мы уже были на месте. Выехав из-за поворота на плёс, первое кого я увидел, был Вова-Димедрол. То ли сын, то ли племянник, старой бабки Раисы, с прибамбасами в голове. Как я слышал от родителей в армии на Димедрола что-то упало или он сам упал на что-то, в общем его списали по инвалидности. Было ему уже лет сорок. Так вроде бы он был адекватным, но почему-то никогда не работал. Слонялся по деревне или ходил в Комли, стрелял мелочь на местном рынке. Рядом с ним, сидели три дворняги. Две насторожено посмотрели на меня, а одна мелкая шавка, недовольно зарычав, предусмотрительно отошла в сторону. Собаки ходили с ним всегда и везде. По деревне пускали слухи, что он с ними совокупляется. Даже кто-то спорил, что все собаки, которые с ним ходят, суки. Никогда кобеля рядом не увидишь. Сзади Вовы валялся велосипед. В мои планы не входило отдыхать с ним в одной компании. Но можно было ему дать рублей двести, и он сам с радостью отсюда отвалит. Я не стал снимать шлем и остановился возле него, чуть не наехав на ржавый обод велосипеда.

– Здорово. – Крикнул я. – Как улов?

– Ни хуя нет ни чё. – Задрав ко мне голову так же крикнул Димедрол.

– Давно сидишь? – Мне не нравился такой облом.

– С пяти утра блядь сижу. Нихуя ни чего нет. – Димедрол смотрел на меня с какой-то надеждой. Я подумал, что сейчас он будет просить деньги.

– Дай сто рублей. – Вова опередил мою мысль.

– Где рыба есть? – Спросил я.

– Вчера Петро с Глимаком, хорошо поймали. – Сказал Димедрол, профессионально продавая мне информацию. Он сидел на корточках, подогнув под себя ноги в старых синих трико и в накинутой на плечи, прожжённой на рукаве фуфайке и хитро смотрел на меня.

Я понял, что больше он мне ничего не скажет и порывшись в нагрудном кармане куртки, наскреб ему мелочью сто рублей, протянул ему. – Ну, где они были?

– На «бугорках». – Вова взял деньги и сразу стал сматывать удочку.

Можно было остаться здесь, и обойтись шашлыком, тем более что Димедрол уже смывается. Но мне хотелось ухи. До «бугорков», надо было ехать еще километров восемь. И еще через сосновый бор. А там есть низина, которая высыхает только в июне. Есть другая дорога, но это надо возвращаться в Комли и ехать через молочную ферму. Я плюнул и решил ехать напрямую. Мотоцикл не машина. Если что, лесом перетащу. Я тронулся, едва не наехав на колесо валявшегося велосипеда.

Когда мы въехали в сосновый бор, видимость ухудшилась. Дорога шла под уклон и там внизу нас ждала плотная пелена тумана. Я не стал рисковать и подъехав поближе остановился. Слез с байка и сняв шлем, попросил Олесю подержать его и пошел проверять дорогу. Пройдя метров пятнадцать, я убедился, что дальше не проехать. Уже здесь мои кроссовки вваливались в вязкую грязь, а что там дальше за сизой пеленой…? Почему-то все у меня с этой поездкой во что-то постоянно упирается. Нет. не так. Сначала упирается, а потом разрешается. Я вернулся к мотоциклу.

– Немножко пешком пройдем. – Сказал я.

– Ну и хорошо. Хоть разомнемся. – Олеся стояла с моим шлемом в одной руке и с кастрюлей в другой. Мятые рыжие волосы, хаотично торчали из-под шлема и были разбросаны по плечам. Есть такие женщины, над которыми мода не властна. Скорее они диктуют моде свои условия. И как мне казалось, Олеся, была как раз из тех женщин. И в двойне радовало, что эта женщина сейчас со мной. Иногда, я даже боялся, что рано или поздно мне надо будет заняться с ней сексом. И что потом что-то изменится. Что-то пропадет. Что-то такое, что есть сейчас, но потом, после этого уже никогда не будет.

Я завёл двигатель и не садясь на байк, самым малым ходом повел его вправо от дороги. В высоких кустах, там была незаметная тропинка и в детстве мы на мопедах легко объезжали этот участок. Но въехав в кусты, пришлось сесть верхом. Я еле вывел мотоцикл сквозь заросли. Ветки цеплялись за все что можно. То ли мопеды наши были меньше, то ли кусты разрослись. Олеся шла сзади, одев шлем и выставив вперед руки с кастрюлей, как таран. Выбравшись на небольшую полянку, мы быстро её пересекли и опять врезались в кусты. Здесь было уже полегче. Кусты, были не такие густые и высокие. Вырвавшись на дорогу, я поставил мотоцикл на подножку и закурил. Надо было отдохнуть. Олеся подошла и перевернув кастрюлю, положила её на землю. Затем устало опустилась на неё и упершись спиной в дерево, вытянула ноги.

– Вот это зарядка. – Она свесила руки, расслабляя мышцы.

– Это нормально. – Ответил я и обернувшись посмотрел на дорогу. Там, все так же властвовала сизая пелена тумана. Метров пятьдесят, этого участка дороги, были непроходными. А мы, обходя его, прорывались все метров сто.

– Ещё обратно так же да? – Спросила Олеся. – Я даже думать об этом не хочу.

– Обратно, поедем другой дорогой. Через Глуховку. Это соседняя деревня, здесь недалеко. – Я выдавил огонек от сигареты и скрутив в шарик фильтр, закинул его далеко в кусты. Армейская привычка. Сейчас уже идиотская, но от привычек тяжело избавляться.

Я сел на байк и дождавшись, когда Олеся устроится сзади, тронулся дальше.

«Бугорками», – это место называлось из-за двух холмов на берегу реки, поросших невысокой травой. Когда мы подъехали, я увидел, что на холмах уже выросли небольшие деревья. Обогнув холмы по еле видимой, поросшей травой дороге, мы выехали к месту назначения. Это был тихий уголок сказки, с небольшим, обрывистым берегом и склонившимися к воде ивами. Олеся спрыгнула с байка и бросив шлем и кастрюлю на землю, вытянула вверх руки.

– Урааа. Мы приехали. – Закричала она.

Я услышал, как с реки всплеснула вода. Нырнув под иву, я посмотрел вправо. Два пацана, гребли на вёслах в сторону своей деревни. Глянув на часы, удивился. Было уже без четверти восемь. Первым делом, я надул матрац и посадив Олесю, налил ей кофе из маленького термоса, который она прихватила с собой. Теперь удочки. С ближайшей ивы, срезал длинную ветку и срубив с неё веточки, превратил в замечательное удилище. Насадив приманку, я закинул леску и бросив взгляд на поплавки, заклинил нижнюю часть удилища между задней подножкой и передней дугой мотоцикла. Теперь можно заняться костром. Рубить дрова здесь не было надобности, сухого валежника было навалом.

– Тебе помочь? – Спросила Олеся, прихлебывая кофе.

– Ты гость. – Ответил я. – А гость должен отдыхать.

– Как хочешь. – ответила она и сладко зевнула.

У меня сработала ответная реакция и отвернувшись я тоже зевнул, раскрыв свою пасть.

Олеся допила кофе и поставив пустой пластиковый стаканчик на траву, растянулась на матраце. – Как здесь хорошо.

Я распаковывал сумки, когда почувствовал, что мои уши чем-то закрылись. Машинально я поднял руки к голове и поймал её ладони. Мягкие и теплые.

– Это от меня, тебе подарок. – Прошептала она. – И легко вырвавшись снова завалилась на матрац.

Я снял с головы наушники и осмотрел их. Складывающие и беспроводные. Мне было приятно.

– Если хочешь, можешь поспать, пока я все приготовлю. – Предложил я и понял, что опоздал. Олеся уже спала, красиво склонив голову на бок.

Хоть я и не спал всю ночь, но спать мне не хотелось. Я подошел к воде и проверил удочку. Затем набрал в ладони прохладную воду и умыл лицо. Закурив, взял пакет с пивом и опустив в воду возле ствола ивы, примотал его проволокой к ветке. Что бы не унесло течением. Сел на корточки и ни о чем не думая, смотрел на мерное течение реки. Свиристели птицы и от небольшого ветерка шелестела листва. В траве, стрекотали всякие насекомые. Прогорающий треск дров, вернул меня на землю. Я встал и подкинув в костёр толстых веток, стал ставить палатку.

Солнце уже поднялось, испаряя последнюю расу на траве. Олеся мерно посапывала, свернувшись калачиком. Я снял свою куртку и осторожно покрыл её. Где-то недалеко, подрались две сороки, оглашая своим треском всю округу. В чистом небе, где-то далеко на востоке, разметало перистые облака. Я вдохнул чистый с запахом речной тины и знакомый с детства свежий воздух. Насадил мясо на шампуры. Вырыл в земле продолговатую ямку рядом с костром и стряхнув в неё прогоревшие угли, установил сверху шампура. С реки послышался всплеск, и я метнулся к удочке. Есть. На натянутой леске, сидела добыча. Я осторожно начал подтаскивать её к себе. Еще один всплеск, уже ближе. И ещё один, уже почти у берега. У меня не было сочка, а разуться я не успел. Я лег на живот и по максиму подтащив рыбу к себе, второй рукой вцепился в неё мертвой схваткой. Затем извернулся и резко откинувшись на левый бок, выкинул её на берег. Хороший карп, с золотистым подбрюшьем, затрепыхался на траве. Ура. Ещё бы одного поймать и уха будет отменной. Я наступил на него ногой и вытащил крючок. Насадил новую наживку и опять закинул удочку. Затем, набрал в кастрюлю воды и бросил в неё карпа. Потом вернулся к импровизированному мангалу и перевернул шипящие куски мяса.

Подготовка шла полным ходом. Я вытащил всю провизию и разложил все на порванном на две части, большом черном пакете. Получилось неплохо. Шашлык был уже почти готов. Я сидел на корточках спиной к единственному въезду, когда послышался нарастающий рев двигателя. «Урал», автоматически определил я по звуку двигателя. Олеся, тоже услышала и рывком села на матраце, тревожно уставившись на меня. Я весело улыбнулся, помахивая над шампурами куском картона. Звук мотора усилился и на поляну выскочил мотоцикл с коляской. По испуганному лицу Олеси пробежала дрожь. Она взяла мою куртку и укрылась ей, прижав воротник к подбородку.

– Опа. Вот это киска. – Раздалось сзади, сквозь работающий двигатель.

Я все так же не оборачивался. Не потому, что я такой крутой Рембо, просто в этом районе, меня знает каждая собака. А так как чужаков здесь бывает очень мало, то скорее всего это кто-то из своих. Двигатель заглох, и я услышал, как кто-то слез с мотоцикла и направляется ко мне.

– Эй лошара. Ты чо, глухонемой. – Раздался голос.

Я пытался разгадать по нему, кто бы это мог быть. Справа от меня появилась тень, которая быстро приближаясь, превратилась в старые бело-красные кроссовки и вытертые джинсы.

– Ёбни его в ухо, Шмель. – Раздался за спиной второй голос.

Я усмехнулся и когда Шмель опустился на корточки поднял на него глаза.

– Ха, Серый! Клыч! – Заорал Шмель. – Ты што ли? – Он довольно ткнул мне кулаком в плечо. – Кнут, это Клыч. – Крикнул он в сторону «Урала».

– Серыыый! – Кнут с разбегу навалился на меня сзади и повалил на спину. Я чуть не снес ногой в траву, почти готовые шампуры.

– Клыч! – Не отпуская меня заливался Кнут.

Это были Глуховские пацаны. Когда-то, мы с ними жестко дрались. Деревня на деревню. Потом заключили мировую и дрались уже с Комлинскими. А позже, кто-то переехал в Воронеж, кто-то в Комли, кого-то посадили, а кто-то остался на контракте в армии. С Кнутом и Шмелем, мы по молодости тоже успели покуролесить. Особенно с Кнутом. Кнутков Олег, был на год старше меня, но в армию не попал. За полгода, до того, как меня призвали, мы с ним в поселке «Пищевиков», украли из сарая, практически новый мотоцикла «Восход-3М». В народе «Сова». У меня к тому времени был «Иж Юпитер», а он был, как говорят безлошадный. Попросил меня помочь. Как я понял с его рассказа, «Сова» стоит в сарае у какого-то ветеринара, и он на нем вообще не ездит. Выгонит из сарая, заведет, тряпочкой протрет и опять в сарай загоняет.

– Ну, на хуя ему тачка? – Убеждал меня Кнут.

Как позже оказалось, тачка и Кнуту была не нужна. Он его кому-то продал, а того за браконьерство, хлопнули егеря и передали ментам, а они и вышли на Кнута. Его посадили на три года, но меня он не сдал. И хотя, я с этой кражи, ничего не имел, было в этом что-то правильное. Благородное что ли.

– Ну давай, поднимайся. – Шмель протянул мне руку и ухватившись за неё я встал на ноги.

Мы обнялись. Третий, молодой щегол лет восемнадцати, стоял возле «Урала», и разочаровано наблюдал за нами.

Я повернул голову и посмотрел на него, в надежде увидеть знакомого.

– Это Питюня, – Сказал Кнут, перехватив мой взгляд. – Свой пацан, из Комлей. Гришу Лыка помнишь?

– Угу. – Я кивнул, вспоминая Гришу. Был такой в Комлях местный авторитет.

– Это братишка его. – Сказал Шмель. – Нормальный пацан. – Он опять сел на корточки и подняв кусок картона, который я отбросил, когда падал, стал помахивать над шампурами.