Судьбы местного значения

© Владислав Стрелков, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

От автора

Эта книга является продолжением «Рубежей бессмертия», вышедшей под названием «Тропой мужества». Обе книги написаны в жанре попаданцев и считаются фантастикой. Но фантастики в них буквально толика, ибо не в этом суть. В «Судьбах местного значения» очень мало о главных героях первой книги. В ней о людях известных и неизвестных, кто-то из них сражался на фронте, кто-то громил врага в диверсионных и партизанских отрядах, кто-то трудился в тылу на заводах. Все они творцы будущей Победы, и я считаю всех героев своей книги главными. В этой книге речь только о них. Героях реальных, не придуманных, потому что многого и придумывать не надо, взять и почитать воспоминания ветеранов, описания подвигов в наградных листах, донесения, рапорта, сводки. Там все это есть. Надо всего лишь читать между строк, и найдешь…

Эти стихи написала Юлия Друнина в 1943 году. Она знала, о чем писала. В свои 16 лет была санитаркой и на себе испытала тяготы медперсонала в госпиталях военного времени.

Но так случилось, что Юлия оказалась в составе небольшого отряда, который две недели пробирался к линии фронта по тылам противника. И при переходе фронта юная санитарка получила контузию. Вот реальный прототип для книги. И таких миллионы не придуманных, реальных людей, простых людей, ставших героями.

Именно о них эта книга.

Пролог

Тишину кабинета нарушил шип и последующий за ним «Бом!». Часы начали отбивать очередной час. Комиссар ГБ третьего ранга глянул на циферблат – одиннадцать, как быстро час пролетел…

Очередной документ – стенограмма беседы с лейтенантом Денисовым Андреем Михайловичем, 1921 года рождения, комсомольцем, оперуполномоченный Могилевского отдела НКВД по охране железнодорожных сооружений.

С.: Как начался бой?

Д.: До моста через Усяжу километров пятнадцать осталось, как нас нагнали немцы. Это около девяти часов утра. Четыре мотоцикла, четыре пулемета, а у нас трофейный MG с одной неполной лентой, мой ТТ да револьвер у Лидочки…

С.: Лидочки?

Д.: Лидии Макаровой, секретаря отдела.

С.: Ясно, дальше.

Д.: Километров десять мы пытались оторваться от немцев. Патроны закончились. Ваня, это водитель наш, уже раненный, все гнал к мосту. Там наши части стояли. Мы надеялись, бой услышат, помогут. Но достали нас пулеметы. Мне в голову чирком попало. Отключился. Прихожу в сознание, вокруг наши бойцы. Мне голову бинтуют. И смотрят настороженно.

С.: Почему?

Д.: Сержант мне тогда пояснил – мол, встречаются переодетые в форму сотрудников НКВД немецкие диверсанты. Даже приметы привел – как распознать.

С.: И какие?

Д.: Сержант сказал – документы, сработанные немцами, ничем не отличаются от наших, за единственным исключением – на подделке используются нержавеющие скобки. У наших скобки ржавеют. Еще сроки выдачи не соответствуют состоянию документа. Я потом слышал, что немецкие сапоги иными гвоздями подбиваются, не такими, как у нас…

Комиссар отвлекся от стенограммы и, взяв карандаш, сделал на чистом листе запись «спецпометки удостоверений», а затем вернулся к чтению.

С.: Что еще сказал сержант?

Д.: Ничего больше не успел – немцы появились. Назвал лишь позывной «Феникс». Дал тетрадь, что была обернута вокруг бутылки с огнесмесью, и с притянутой к ней проволокой РГД-33. Почему так, пояснил – важные сведения, и они к немцам попасть ни в коем случае не должны. Еще сказал – как сержант Давыдов, что с отделением мост восстанавливает, переправит беженцев на ту сторону реки, пусть его взрывает. Потом дал мне трофейный мотоцикл и отправил к мосту.

С.: Хотите сказать, вы выполнили приказ простого сержанта?

Д.: Да, выполнил. В тот момент мне показалось, что сержант из разжалованных.

С.: Почему?

Д.: Уверенный. Рассудительный. Речь правильная, командирская. И еще – он понимал, что погибнет. И весь его взвод тоже, иначе бы не просил взорвать мост. Именно это меня убедило в важности тетради.

С.: Понятно. Что дальше?

Д.: У моста меня встретил сержант Давыдов. Сам мост они частично восстановили и занимались переправой беженцев. Сержант доложил, что он имеет приказ только восстановить мост. Но тут начался бой, и я принял командование. Приказал подготовить мост к подрыву…

Комиссар задумался, затем нашел папку с картами и отыскал описываемое место.

– Так, вот деревня Багута и мост…

Затем нашел другой лист, пробежался по тексту и вновь склонился над картой.

– Так-так…

Встал, прошелся до окна. Чуть сдвинул шторы. Темно.

Итак, имеются две тетради со сведениями о противнике. Написаны разными почерками, что подтверждают специалисты графологи. Экспертиза еще не закончена, но эксперты едины в мнении – обе тетради написаны разными людьми. И достоверно – доставлены из разных мест. Но! Объединяет их текст, в котором подробно описаны эволюции немецких дивизий за несколько дней, с 26 по 30 июня, что подтверждается иными разведданными и сводками с фронтов. И опять – но! Достоверно известно, что обе тетради переданы 27 июня. Дезинформация? Тогда сценарий непонятен. Для чего сообщать о количестве личного состава и технике, а также последующих действиях своих дивизий противнику? Чтобы задействовать какой-то план, исходя из обстановки? Нет, такое слишком сложно предугадать. Однако, как и кто может знать наперед – что и как будет происходить? Может, в немецком генштабе имеется сочувствующий, точнее группа сочувствующих, так как одному такое провернуть невозможно? Комиссар мотнул головой – так не бывает. В немецкой контрразведке не дилетанты работают. Организовать передачу сведений таких объемов и нигде не засветиться? Самое интересное – знание предстоящих действий. Такое невозможно, это не шахматная партия. Никак не предугадать, как пройдет операция и как обернется обстановка за три дня наперед. Но тетради это подтвердили! Мистика какая-то!

В животе заурчало, напоминая, что последний раз комиссар ел двенадцать часов назад. Он вернулся к столу и нажал кнопку. Вошел адъютант.

– Чаю покрепче и перекусить чего сообрази, – сказал комиссар сержанту Богомолову, после чего сел за стол и нашел характеристики на фигурантов.

«Ярослав Васильевич Резеда, 1919 года рождения, уроженец Мурманска. Служит с сорокового года. На хорошем счету. Отличник боевой и политической. Отец Василий Макарович Резеда. Врач. Мать Мария Юрьевна Резеда. Медсестра. Оба из рабочих… Закончил семь классов…»

Семиклассное образование никак не вяжется с написанным текстом. По мнению эксперта, писавший имеет инженерное образование. Это опять же предварительное мнение. Кроме того, в тексте встречаются термины, использующиеся при штабной работе. Откуда это у простого сержанта?..

Со второй характеристикой было еще интереснее.

«Маевский Михаил Карлович, 1924 года рождения, студент московского мединститута. Отец Карл Моисеевич Маевский, профессор медицины…»

Если знания медицины Маевским вопросов не вызывают, то откуда студент, не служивший в РККА, знает столько, что оторопь берет. Что интересно, в обеих тетрадях данные о немецких дивизиях и их движении совпадают точь-в-точь. Разнятся лишь в более полном описании конкретного места.

А лекарство взять? Этот самый «Penicillium»? Порученец с копией в институт ездил и поговорил с Бакулевым[1]. Так Александр Николаевич после прочтения сильно разволновался. У нас, сказал, исследования идут по антибиотикам, но все не впрок пока, а тут готовый рецепт и технология. Стрептоцид, мол, тут и рядом не стоял. Настойчиво интересовался: откуда это? Хм, самим бы узнать…

Кроме того, порученец выяснил про Маевского. Тут тоже интересная история. В первых числах июня Карла Маевского арестовали по анонимному доносу. Через четыре недели после тщательных проверок Маевского отпустили – не подтвердилось. Но за этот месяц произошли не менее интересные события. Сына Маевского, Михаила, сначала исключили из комсомола, а затем отчислили из института, после чего он пропал и объявился поутру 27 июня в штабе 9-й армии, где и вручил тетрадь генерал-майору Степанову лично.

Потом Михаила Маевского для подтверждения личности доставили в медбат, где он стал помогать персоналу. И по отзыву врача первого ранга Павлова, который, оказывается, хорошо знал Маевских, отлично помогать. Михаил Маевский лично провел несколько десятков операций, спасая жизни наших бойцов. Судя по опросам хирургической сестры и самого хирурга – сложных операций, причем действовал уверенно и профессионально. Практически спас жизнь фельдшеру, а затем самому Павлову, после ранения обоих при авианалете. Затем, при эвакуации раненого хирурга, отвлек внимание противника на себя. Маевский погиб в бою.

Резеда погиб в бою. Оба фигуранта погибли. Тетрадь Резеды доставил лейтенант Денисов. Эвакуацию тетради Маевского обеспечил капитан Перепелкин, передав с тяжелораненым бригадным комиссаром Серебровским. А командующий информацией из тетради воспользовался, кстати, что свидетельствует в пользу достоверности сведений…

Дверь кабинета раскрылась.

– Разрешите, товарищ комиссар третьего ранга?

– Входи, Павел Анатольевич. Можно не чинушничать, – сказал Меркулов.

Следом в кабинет вошел адъютант с подносом, на котором стояли стаканы с чаем и тарелка с бутербродами и печеньем.

– Ты не голоден? Давай перекусим, чем Богомолов послал.

– С удовольствием, – кивнул Судоплатов, подавив улыбку.

– Как все прошло, Павел Анатольевич? – спросил Меркулов, когда сержант вышел.

– Со Стаменовым поговорил, – ответил старший майор, – но как и когда он до Берлина нашу дэзу донесет, конечно – вопрос[2].

Комиссар согласно кивнул. Какое-то время они ели бутерброды и запивали их чаем.

– С докладными и сводками уже знаком? – спросил Меркулов, когда с перекусом закончили.

– Так точно. Пока сюда ехал, успел просмотреть.

– Тогда вот, ознакомься, – сказал комиссар третьего ранга, подвигая папки ближе к Судоплатову. – Просмотри быстро и мнение свое выскажи. Подробнее ознакомишься потом. Этим тебе придется заниматься.

Судоплатов принялся изучать материалы, а Меркулов прихлебывал чай, наблюдал за старшим майором. Листы Павел Анатольевич просматривал быстро. Иногда перебирая их, искал уже прочитанные, находя нужные места и что-то сверяя. При этом мимика лица менялась с каждым прочитанным листом.

– Феникс… феникс… – пробормотал Судоплатов задумчиво. – Возрождающаяся из пепла.

– Что? – переспросил Меркулов.

– Феникс – это сказочная птица, которая сгорает, а потом возрождается из пепла.

– Знаю. Что думаешь об этом?

– Что-то мне подсказывает, что о «Фениксе» мы еще не раз услышим. Не зря пока неизвестный источник выбрал себе такой псевдоним.

– Как считаешь – это одиночка, а не группа?

– Однозначно группа. Но судя по содержанию тетрадей, исходит из одного источника. А где исходники?

– В «восьмерке» у экспертов.

– Экспертов?.. – задумался Павел Анатольевич. – Может, продублируем? В МУР свозим, или лучше их спецов к нам вызовем. В МУРе эксперты ушлые, опытные, помогут нашим, быстрее разберутся.

– Можно и вызвать. Ты скажи – что думаешь об этом?

– Сложный вопрос, – ответил старший майор, – тут мистикой отдает. Что одна тетрадь, что вторая… и пока наверх докладывать преждевременно. Тщательнее проверить все надо.

– Вот и проверяй, товарищ старший майор. Нарком собирается создать особую группу при НКВД, а тебя поставить во главе. Цели группы – разведывательно-диверсионная работа. Людей подбери сам. Составь записку необходимого, потом обсудим и к наркому обратимся. Что еще…

– Оповещение особым отделам по Фениксу надо сделать.

Меркулов согласно кивнул и поднял трубку телефона.

– Седьмой, примите для передачи сообщение. Текст – следующий: «Начальникам особых отделов частей и соединений всех фронтов.

Срочно. Секретно.

При проверках выходящих из окружения командиров и красноармейцев, обращать внимание на слово Феникс. В случае упоминания во время допросов – военнослужащих изолировать и незамедлительно сообщить в Главное управление госбезопасности старшему майору Судоплатову. В случае ухудшения обстановки обеспечить первоочередную эвакуацию фигурантов. 30 июня 1941 года.

Заместитель народного комиссара внутренних дел СССР комиссар госбезопасности третьего ранга Меркулов».

Положив трубку, комиссар третьего ранга сказал:

– Материалы эти в канцелярии получишь. Всё, работай.

От Меркулова Судоплатов направился в свой кабинет. Там он по телефону вызвал капитана госбезопасности Маклярского к себе. Только вернул трубку на телефон, как тот зазвонил.

– Судоплатов, – ответил старший майор.

– Это Меркулов, пришло срочное сообщение от Цанавы[3]. Еще один фигурант и тетрадь!..

Глава 1

Туман медленно таял, оставаясь густым только в распадке. Но и там он медленно растворялся в воздухе, опадая росой на траву. Ночная прохлада уходила, а день вновь обещал быть жарким. Впрочем, спалось хорошо, даже под непрерывные соловьиные трели. Горластые и сейчас не смолкли, лишь к птичьему концерту примешался щебет других пернатых.

Тихо шумел котелок. Угли почти прогорели, курясь еле заметным дымком. Отвар иван-чая со смородиновым и брусничным листом был еще горяч, и Семен чуть отставил котелок в сторону – пусть немного остынет. Достал последнюю консерву и вскрыл банку ножом. Завтракать пришлось опостылевшими сардинами в масле. Тушенки бы, но в немецких ранцах были только рыбные консервы. Да и те закончились. И галета последняя.

Пополнить запас продуктов Семен собрался давно, но пока не удавалось – во всех селениях на пути стояли немецкие части. И у самих немцев экспроприировать не вышло – не попадаются они поодиночке, все толпами ходят. Уже пару дней Семен к своему рациону добавлял подножный корм. Липы на пути не попадалось, все осина да ольха, а то и вовсе сосняк или ельник. Зато лопуха вдоволь. Жаль, вкус у него не очень. Однако такая диета хоть как-то силы поддерживает. Только застегивая ремень, Семен заметил, что галифе начали провисать. За восемь дней боев, когда поесть один раз в день и то счастье, а тут и вовсе стало хреново с едой. Похудеешь тут всяко. И не только штаны, гимнастерка обвисла, как у пентюха. Хотя обвислость незаметности добавляет, смазывая контур тела. А к маскировке Семен подходил ответственно – прикреплял к себе веточки, к телу, к ранцу, к пилотке. Карабин и тот мешковиной обмотал, оставив неприкрытыми лишь подвижные части. Как-то выбрел на небольшую поляну, а там немцы отдых устроили. Частично спали, но были и бодрствующие. Однако сидели тихо. Семен застыл на мгновение и начал медленно за кусты пятиться. И никто его не заметил. Так что хоть маскировка незатейливая, но действенная, всего лишь правильно веточки расположить. Завяли? Недолго обновить.

Да, мяса поесть бы не помешало. Зверье тут есть и его много. Зайцев не счесть. Изготовить силки не проблема, однако это время терять, а стрелять Семен опасался. Двигался он вдоль дорог, а по ним немцы толпами прут. На ночевку Семен уходил в глубь чащи, утром возвращался. И не от того, что боялся заплутать. В любом лесу Семен чувствовал себя как дома, тайга всему научит, но множество рек и болот к передвижению не располагали. Сырые ноги, если кто понимает. А сапоги одни. Только у одного немца размер подходящий был, у остальных стопа, как у детей, маленькая оказалась, а брать в запас еще пару… Семен предпочел оружие, боеприпасы и продукты. Сапоги следовало беречь. Развалятся, ноги собьешь, а ноги в лесу – первое дело. Можно лапти сплести, но они через версту-другую развалятся. Да и липы почти не встречалось. Поэтому болота обходил, а переправа через реки голышом, заодно и помоешься…

Закуковала кукушка. Семен отхлебнул отвара и в ту сторону посмотрел, недовольно поморщившись.

– Кукуй да на свою головушку, – посоветовал он птице.

Услышать кукушку, находясь далеко в тайге, считалось не к добру. Приметы приметами, но ничего загадывать этой птице, находясь в лесу – не следовало.

Еще глоток отвара. Прихлопнуть комара на щеке. Да, комары вновь объявились. Ночью их в помине не было, а как спал туман, они тут как тут. Что поделать, болото рядом. Муравейник бы отыскать, но для этого надо выше подняться. Не любят муравьи низины.

Всё, пора. Семен осторожно сцедил остатки отвара во вторую флягу. Пусть одна будет с водой, а вторая с отваром. Сложил свой скарб, скатал накидки, что затрофеил у немцев, и прикрепил к ранцу. Нарезал свежих веточек, укрепил их на своей поклаже, надел на плечи, взял карабин и двинулся в путь.

Муравейник нашелся быстро, стоило только выйти к опушке. Семен достал флягу с водой и кусок ткани, смочил ее и, чуть отжав, расправленную положил на муравьиный дом. Лесные трудяги сразу облепили чужеродный предмет. Выждав несколько минут, Семен перевернул ткань и вновь подождал. Потом стряхнув муравьев, тщательно обтерся. Верное средство – муравьиная кислота имеет сильный запах, теперь комары докучать не будут.

Семен вернулся к дороге. Пыля на всю округу, по ней шла автоколонна. Он уж собрался вернуться в лесную чащу, как проходящая техника закончилась, и Семен заметил в разрыве пыльных клубов авто на противоположной обочине. У легковой машины стояло двое – субтильный немец и офицер. Оба рассматривали пробитое колесо, при этом офицер что-то говорил, очевидно, пенял своему водителю на нерасторопность. Потом он отошел чуть в сторону и посмотрел вслед автоколонне. По досаде, написанной на лице немца, стало понятно, что тот смотрит вслед упущенной возможности на быструю помощь. Значит, что следом никого – дорога пуста. Это шанс!

Семен тихо скинул свою поклажу. Отцепил нож и сунул в сапог. Карабин в руку и тихо подкрасться ближе.

Итак, диспозиция – машина на противоположной обочине. Водитель поддомкратил машину и занимается колесом, под рукой виден только инструмент.

Кобуры у водителя Семен не заметил, наверно, оружие в машине оставлено. У машины туда-сюда вышагивает офицер, и кобура у него на месте. Звание не различить пока – но не ниже обер-лейтенанта. Немец обеспокоенно посматривает на лес по обеим сторонам дороги.

По делу надо быстро завалить обоих. Однако водитель за капотом. Офицер же хоть и бдит по сторонам, более уязвим. Стрелять? Выстрел могут услышать, тогда придется быстро уносить ноги, и прощайте, продукты и карта. У офицера она должна быть.

Надо действовать, пока еще кто не появился, а то вновь ни с чем останешься. Карабин в левую, в правой руке нож. Нож трофейный, но хороший. Семен дождался, когда немец повернется спиной.

Дадах!

Что-то взорвалось в стороне, куда ушла колонна. Оба немца сразу посмотрели туда. Надо действовать, а то всполошатся. Взмах, и нож вонзается в шею офицера. Черт, целил в спину… но и так хорошо, – отмечает Семен, бросаясь следом. Немец валится на обочину, а водитель недоуменно провожает взглядом падение, потом поднимет голову. Бац! Приклад вминает нос в глубину черепа.

Семен выдохнул – от волнения на десяток секунд дыхание задержал, как под воду ныряя. В руках нож – выдернул из офицера, но правки не надо. Похоже, и водитель отъехал в небытие.

Быстрый взгляд вправо-влево – никого. Теперь шустро собрать трофеи. Интересно, что там у немчуры взорвалось? Диверсия? Но взрыв был единичный, и перестрелки не слышно. Но это потом выясним.

Первым делом зольдбухи в карман, снять кобуру офицера, затем быстрый осмотр машины. Негусто – тощий офицерский портфель и ранец водителя.

В портфеле только несколько папок и механическая бритва. А в водительском ранце нашлись упаковки галет и шесть консервных банок. Но радости они не принесли.

– Здравствуйте, сардины! Я по вам так соскучился, – сказал Семен, сатанея, и зло выругался.

Что ни немец, так нормальной тушенки в сухпае нет, или ему только одни рыбоеды попадаются?

С продуктами вновь негусто. Из оружия – офицерский «вальтер» и карабин водителя. Кобуру с пистолетом и запасом патронов Семен забрал, водительский маузер был без надобности, своего достаточно – закинул в лес. Еще четыре гранаты. Куда их? Тех же колотушек полный подсумок. И лишний вес, и бросать жалко. Были бы феньки, то заминировал бы трупы. Тут заметил моток бечевы под сиденьем.

Идея!

Быстрый взгляд под машину. Ага, благодаря домкрату до вала достать можно. Семен отхватил метр бечевы, сунулся под машину и привязал к крестовине вала конец веревки. Потом стянул гранаты бечевой и ей же притянул к серьге рессоры. Выкрутил колпачок у колотушки, вытянул шнур и соединил узлом с бечевой. Собрал её так, чтобы не провисала и могла сходить постепенно, без завязывания. Чуть отошел, одновременно посмотрев по сторонам, глянул – нормально, ни бечева, ни связка не видны. Теперь если машина поедет, вал накрутит на себя бечеву, а та выдернет шнур из гранаты. Четыре колотушки в связке, так рванет – мало не покажется.

То, что немцы приберут транспорт, Семен не сомневался. Машина по нынешним временам вещь нужная, даже легковая, на чем-то же надо начальство возить. Лишь бы при замене колеса гранатную связку не заметили. Послышался рев моторов – очередная колонна идет. Пора делать ноги.

Темп пришлось взять максимальный. Имеются ли в той колонне следопыты или не имеются, но перестраховаться стоило. Отбежав в чащу на версту минимум, Семен сделал привал. Первым делом прополоскал водой рот, но напился он из другой фляги. Отвар хорошо утолил жажду, частично сняв желание перекусить. Есть рыбу? Не-не, потерпим. После сардин пить хочется…

Пока отдыхал, посмотрел зольдбухи. Gefreite Клаус Хаер и Intendanturrat Отто Миллер. С водилой ясно – ефрейтор, а Миллер кто – интендант, что ли?

В портфеле были три папки с бумагами, но они не интересовали. Имелась карта! Вот вещь нужная, пусть трофейная. Пусть все обозначения на немецком. Пусть Семен в нем не силен. Однако прочитать карту можно, жаль только несколько районов на ней отображено. Первым делом определился с местоположением. Ага, через десять километров сплошной лесной массив заканчивался. На пути множество селений и деревень, где можно добыть продуктов. Однако немцев там, судя по знакам, больше чем много. Трудно будет пропитание добыть. И не придется ли вообще обходить этот район? А это минимум полсотни километров плюсом. И еще – по карте до наших километров сто – сто пятьдесят прямиком…

Далеко. Семен прикрыл глаза, вспомнив слова комиссара. Все, так как он говорил. Эх, жаль Антона Викторовича. Геройский мужик, не то что иные…

…выломав стенку дровяника, Семен выполз в крапивные заросли. Замер, прислушиваясь – тишина в округе. Сквозь крапиву пробрался до огорода, зажимая в руках две острые щепы. Не ахти какое оружие, но выбирать не приходится. Благо что их в дровянике много.

Послышалось кряхтение, и запах характерный. В дощатом строении кто-то восседал. Семен затаился, стараясь вовремя заметить движение – отсвет от зари только-только позволял видеть что-то. Дверь из «толчка» открылась и вышла фигура. Подробностей в темноте не разобрать. На рукаве белеет повязка, и Семен вспомнил – высокий полицай им днем встретился. Этот тоже рослый. Он ли?

– Семен! – позвал кто-то от дома шепотом, но достаточно, чтобы услышать.

От неожиданности Семен вздрогнул, но затем понял, что окликнули вовсе не его. Еще один полицай. Похоже, на пару дежурство несут. Вот и ствол винтовки из-за спины торчит.

– Чё? – спросил высокий.

– Все мучаешься? – тихо хохотнул тот же голос.

– Иди ты! – буркнул высокий в ответ, протянул руку к туалету, и в руках у него оказалась винтовка.

Второй полицай скрылся, очевидно последовав совету. Семен напрягся. Только высокий забросил мосинку на плечо, как быстрая тень выпрыгнула из крапивы. Зажав рот полицаю и подбив ноги, осадила его вниз, одновременно нанося удар щепой в шею. Полицай всхлипнул, рванулся, но Семен его удержал. Затем усадил мертвеца у туалета, снял винтовку и пошарил по карманам. Лишь платок нашелся. Ни спичек, ни табака. Не курит, что ли? Жаль, табачком можно было след присыпать. Вдруг у немцев собаки найдутся?

Ушел огородом, обходя деревню почти по краю пруда. Прокрался вдоль ручейка до родника. Напился вволю, а там, несмотря на темень, нашел место их дневки. У пня немного посидел не двигаясь – колотило. Нервы не железные, по «краю» ведь прошел. Когда руки перестали подрагивать, открыл затвор винтовки и попытался понять – заряжена ли? Три патрона! Негусто. Да, щедры немцы для холуёв своих. И вообще, повезло, что часового прихватило. Вдруг он свой пост в огороде имел?..