- -
- 100%
- +
– Я вам ничего не скажу, – глаза привата зло блеснули. – Достаточно и того, что услышали. И вообще, зря вы в это ввязались, не по зубам орешек. Балом правит сатана, а я его слуга!
– Это заметно.
– Так уж и сатана! – усмехнулся Воронцов.
Шутер заскрипел зубами и попытался вскочить, но крепкие руки охранников прижали его обратно к стулу.
– Не балуй! – Сюркуф похлопал привата по плечу и бросил матросам: – Смотреть в оба!
На этот раз привата не стали упаковывать по полной форме, оставили грустить наедине с бутылкой рома в запертой каюте.
На палубе к капитану подошел боцман:
– Кэп, мы тут в каптерке обнаружили одного орла. Говорит, штурман.
– Что он там делал?
– Спал.
– Веди сюда.
– Только… – боцман замялся.
– Что еще?
– От него перегаром разит – с ног валит.
– Разберемся.
Допрос штурмана ничего нового не дал. С Шутером он на берег не ходил, девушку видел мельком и вообще старался держаться подальше от темных делишек капитана, ибо считал его проклятым. На шлюп попал не по доброй воле. Был переведен с фрегата "Баунти" указом адмиралтейства.
– Среди команды, – сказал напоследок лейтенант, – ходит упорный слух, что Шутер продал душу дьяволу. Нет-нет! Я тоже поначалу сомневался, но как-то за полночь после проверки вахты меня занесло к капитанской каюте. Дверь была прикрыта неплотно. Из образовавшейся щели струился голубоватый свет. Мне стало любопытно, и я заглянул туда. В противоположном углу стояло привидение. Старческое худощавое лицо, крючковатый нос… Я хотел было отскочить от двери, но в это время дьявол, а это вне всякого сомнения был он, почувствовал взгляд и посмотрел в мою сторону. Я только успел рассмотреть, как его тонкие губы растянулись в усмешке… Больше по ночам мимо капитанской каюты я не ходил.
После допроса штурмана Сюркуф и Воронцов направились в матросский кубрик. Световой люк в центральной части потолка уныло освещал полутемное помещение со спертым воздухом. Десятки глаз настороженно смотрели на вошедших.
– Мне нужен проводник, – сказал Сюркуф, окинув взглядом людей. – Того, кто согласится показать дорогу к деревне даяков, я отпущу на все четыре стороны, как бы тяжки ни были его преступления.
Среди пленников возникло шевеление. Матросы переглядывались, но молчали.
– Что языки проглотили? Или капитана боитесь? Зря, его песенка спета. По нему веревка плачет. Не думаю, что губернатор Франса помилует морского разбойника. При его-то грехах и дьявол не поможет, как не помог ему избежать захвата "Орла".
Последние слова возымели действие, и сразу четыре человека вышли к трапу.
– Вы все были с Шутером? – спросил их Робер.
– Да, сэр.
Капитан оценивающим взглядом окинул пиратов.
– Ты! – указал он на крайнего. – Как зовут?
– Стив. Стив Чейз, сэр.
– Пойдешь со мной.
Покинув кубрик, Сюркуф вызвал с брига лейтенанта Мориса и велел ему принимать шлюп:
– Сформируй призовую команду и следуй за «Соколом».
Затем в сопровождении Семена и Чейза перешел на бриг. Спустя полчаса на «Соколе» начали ставить паруса.
Сюркуф шел по шканцам с жестяным рупором и отдал распоряжение:
– Выбрать якорь!
Боцман повторил команду, и завертелся толкаемый натруженными руками кабестан, накручивая на барабан якорный трос.
– Грот и фок поднять! Фок-стаксель ставить!
Матросы взобрались на реи, освободили подобранное полотно. Оно распустилось во всю длину и затрепетало под бризом. Выбрали шкоты – паруса натянулись, наполненные ветром. Бриг начал медленно набирать ход. В кильватер к нему пристраивался шлюп.
– Идем на восток, – сказал Робер рулевому.
"Соколу" и "Орлу" потребовалось около двух часов, чтобы достичь залива, указанного Шутером. Взгляду открылись песчаные пляжи, широкая дельта реки, за ними – зелень тропического леса.
Сюркуф направил бриг в устье. Он старался подвести корабль как можно ближе к берегу, чтобы в случае опасности прикрыть экспедиционную команду огнем корабельных пушек. "Орел" остался на рейде в двух кабельтовых от берега.
Бросили якорь. Спустили на воду шлюпки. Робер выбрал десять матросов, включая проводника. Вооружившись ружьями, они заняли места в шлюпках. Сюркуф дал последние наставления боцману и сел в головную лодку, другую возглавил Воронцов.
Последовала негромкая команда:
– Весла на воду!
Скрипнули уключины, и шлюпки заскользили в сторону устья реки. Немного погодя поставили паруса – ветер благоприятствовал этому. Шли, стараясь держаться середины реки. Здесь поток воздуха был свежее, да и так было безопаснее. Внезапная атака из засады имела бы мало шансов на успех: ядовитые колючки, выпущенные из духовых трубок, не долетели бы, а стрелять прицельно из лука мешал густой кустарник.
Под парусами шли более часа. Лес то приближался вплотную к воде, то отступал от нее цветущими полянами. В траве то тут, то там мелькала местная живность. Без устали кричали птицы. Изредка, когда стена леса надвигалась глухим заслоном до самой кромки берега, из чащи доносились зловещие рыки, от которых мурашки шли по коже.
Когда ветер ослаб, взялись за весла и гребли еще в течение получаса, пока за очередным поворотом не показалась каменистая гряда, обрывающаяся отвесной кручей. Около нее был плес.
Стив указал на него:
– Здесь мы оставили лодки.
Высадились на берег, вытянули шлюпки из воды и пошли вдоль ручья по малоприметной тропинке, ведомые проводником. Обилие растительности впечатляло. Особенно густыми были заросли лиан. Они цеплялись за деревья усиками, присосками, перекидывались с ветки на ветку, с дерева на дерево, образуя местами непроходимую чащу. Они неуклонно стремились в верхний ярус леса, где под яркими солнечными лучами пышно зеленели и одаряли мир яркими цветами.
Многие деревья были с шипами или колючками, но больше всего удивляли путников растущие прямо на стволах плоды. Обилие фруктов привлекало множество птиц, и они соперничали своей окраской с разнообразными цветами эпифитов.
Постепенно тропинка расширилась и вывела к речушке, которая перекатывалась с камня на камень. Стив Чейз поднял руку. Отряд остановился.
– Что там? – спросил Сюркуф.
– На той стороне начинаются владения даяков.
– До деревни далеко?
– Примерно полмили.
– Тогда не будем мешкать! Продолжаем движение. Ружья держать наготове.
Отряд начал спускаться к реке.
– Аборигены! – крикнул Воронцов, указывая на полуголую фигуру, облаченную в цветастый саронг[1], показавшуюся из зарослей на другом берегу, за ней еще и еще.
Матросы заняли позицию и ощетинились ружьями. Аборигены выстроились в несколько шеренг, в руках они сжимали копья и длинные духовые трубки, метающие отравленные стрелы – короткие, пропитанные ядом кобры палочки наподобие зубочисток. Довольно грозное оружие в руках искусного воина, который может стрелять из этой трубки очень метко более чем на сотню метров.
Две противостоящие силы с изрядной долей любопытства изучали друг друга.
– Не поддать ли им жару, капитан? – нервно спросил Стив Чейз.
– Не вижу в этом смысла, – ответил Сюркуф. – Насколько мне известно, даяки по своей натуре неагрессивны.
– Тогда чего они пялятся?
– По всей видимости, им от нас что-то нужно. Проверим, – Робер поискал глазами канонира, который знал малайский язык, и, найдя, позвал с собой: – Пошли, Андре.
Капитан отдал свое ружье ближайшему матросу и вошел в реку, за ним шагнул канонир.
От шеренги даяков тут же отделился человек. Он потряс копьем в воздухе и громко крикнул:
– Ата туаку? – и воткнул его в землю.
– Это хороший знак, – пояснил Андре. – Интересуется, кто мой господин. Это…
– Я понял, – перебил Сюркуф и, подняв руку, добавил: – Скажи, что я вождь этих людей. Что мы идем в деревню, чтобы встретиться с их вождем. Почему они не дают нам пройти?
Канонир перевел, с трудом подбирая слова.
– Мы пришли встретить вас, – последовал ответ.
– Откуда вы узнали, что мы придем?
– Вождь знает. Он желает говорить с вами. Я сын вождя. Он послал меня охранять вас.
– Охранять? От чего?
– Шаман хочет вашей смерти. Воины храма могут напасть на вас.
– Это им дорого обойдется.
– Нет, у них слишком мало сил, чтобы напасть открыто. Они предпочитают засаду.
– А с вами, значит, они нападать не будут?
– Нет, я сын вождя! Они не посмеют.
– Хочу предупредить сразу: мы пришли за девушкой.
– Вождь знает, – ответил даяк, гордо подняв голову.
Путь пролегал вдоль реки вверх по течению. Отряд аборигенов разделился поровну. Одна половина шла во главе со своим предводителем, другая замыкала колонну. Шли быстро. Примерно через полчаса достигли высокого берега. Здесь в окружении деревьев за частоколом из бамбуковых кольев расположилась деревня даяков. Их жилища представляли собой длинные хижины на сваях. Сами строения, как потом выяснилось, покоились на помостах, на которых под навесами пылали очаги. Около очагов хлопотали женщины. Мужчины или сидели в сторонке, или группами стояли возле помостов.
[1]Саронг – представляет собой полосу цветной хлопчатобумажной ткани, которая обертывается вокруг пояса (или середины груди – у женщин) и прикрывает нижнюю часть тела до щиколоток, наподобие длинной юбки.
Глава 6. Сделка
Деревня походила на растревоженный улей. Около центрального строения толпились воины с красными повязками на голове. Они потрясали копьями, подбадривая себя воинственными криками.
– Что происходит? – спросил Сюркуф у сына вождя.
– Не знаю. Когда уходил, спокойно было. Давайте лучше поспешим.
Воины расступились, завидев отряд. Они настороженно смотрели на чужаков, но агрессивности не проявляли.
Сын вождя велел капитану и его спутникам подождать, а сам ловко вскарабкался по наклонному бревну с зарубками, заменяющему лестницу. Спустя некоторое время он появился вновь на краю помоста:
– Вождь ждет вас.
– Нас трое, – Сюркуф указал на себя, Воронцова и переводчика-канонира.
– Вождь знает, заходите.
Робер и его товарищи поднялись по лазу. Стены просторного помещения, куда они попали, были украшены плетением из бамбука. На циновках сидели обнаженные по пояс даяки. Грудь и плечи их были расписаны татуировками, на шеях висели амулеты с бахромой, на головах – цветные шапочки. У одного из аборигенов головной убор украшали павлиньи перья. Это и был вождь.
Он жестом пригласил Сюркуфа и его товарищей расположиться напротив.
– Вы пришли за девушкой? – без предварительных церемоний начал даяк. – Должен огорчить – ее похитили.
– Кто это сделал?
– Люди из рода шамана. Они убили воинов, охраняющих ботанг, и увели девушку.
– Куда?
– В храм.
– Для чего?
– Шаман хочет провести древний обряд. Он жаждет занять место вождя. Рассчитывает, что кровь жертвы задобрит духов нижнего мира и они помогут ему.
– Тогда почему вы сидите здесь?! – Сюркуф вскочил на ноги, за ним последовали Воронцов и канонир. – Девушку надо спасать!
Вождь поднял руку:
– Не торопись! – и взглянул на сидящего рядом аборигена. – Это мой брат. Он смотрел в черное зеркало. Послушай его.
Даяк с высоким лбом, на котором была выколота татуировка со сплетенными в круг змеями, степенно кивнул:
– Ходить в храм сейчас нельзя. Если не послушаешь, девушка может погибнуть.
– Когда можно будет?
– Позже. Когда боги укажут. Я скажу.
Сказав это, абориген закрыл глаза и погрузился в раздумье.
Вождь указал на циновку:
– Садись. Ждать будем, кушать будем.
Действительно, не успели капитан и его спутники устроиться, как вошли три женщины. Длинные цветастые саронги скрывали их гибкие тела, оставляя обнаженной грудь. Они принесли глиняные миски, наполненные рисом с жареной курицей.
За едой никакие разговоры не велись.
Когда посуду убрали, вождь произнес:
– Шаман потревожил покой духов нижнего мира. Это может иметь тяжелые последствия для нашего племени. Духи приведут врагов на нашу землю, и мы должны будем ее защищать. Чтобы выстоять, мы должны быть сильнее. Я покажу тебе камни, которые нашли в горах, и золото, и ты скажешь, на сколько ружей, пороха и свинца этого хватит.
Сюркуф задумался:
– Твое предложение заманчивое, но прежде я должен увидеть.
Абориген сделал знак, и в помещение внесли три глиняные чаши. Одна была наполнена крупными необработанными алмазами, в других матово поблескивал золотой песок.
Сюркуф повертел в пальцах алмаз, равнодушно взял рукой золотой песок и высыпал его тонкой струйкой обратно в чашу.
Вождь внимательно следил за его действиями.
– Два десятка ружей, – медленно проговорил Робер, глядя даяку в глаза. – К ним – порох и свинец.
– Это больше, чем мы рассчитывали, – ответил тот. – Когда девушка будет свободна, мы придем в залив, где стоит твой корабль.
– Договорились! – ответил капитан.
– Если так, – вождь поднялся, – вам пора!
Брат вождя открыл глаза и степенно кивнул.
– Мой сын покажет дорогу к храму, – добавил вождь.
Молодой абориген в сопровождении десятка вооруженных соплеменников повел отряд Сюркуфа в глубь зарослей. Шли по хорошо утоптанной тропе, после очередного поворота сын вождя поднял руку, все остановились.
– Дальше идти не будем. Брат вождя велел отвести вас к тайному проходу. Нам туда, – сказал он, указывая на густой кустарник.
– Веди, – сказал Робер.
Даяк раздвинул листву. Капитан жестом велел Воронцову следовать за ним. Убедившись, что весь отряд благополучно исчез в подлеске, замкнул цепочку и сразу же попал в иной мир. Здесь было сумрачно и сыро, пахло прелой растительностью, которая в избытке стелилась под ногами.
Сын вождя скользил между стволами деревьев и лианами, стараясь производить как можно меньше шума. Время от времени он останавливался, давая возможность отставшим нагнать своих товарищей.
Во время такой остановки Семен спросил его:
– Ты говорил «брат вождя»? Разве он тебе не дядя?
– Нет, – мотнул головой даяк. – Он не одной крови.
– Кто же тогда?
Молодой даяк попытался что-то объяснить канониру, но тот лишь пожал плечами:
– Не понимаю…
– Ладно! – махнул рукой Воронцов. – Не в этом суть. Ты лучше спроси у него, почему вождь не пошлет своих воинов наказать шамана и его родственников.
– Нам нельзя, – ответил юноша, внимательно выслушав переводчика. – Табу. Ни один даяк не переступит порог храма даже под страхом смерти. Это можно только шаману и служителям храма.
– Табу наложил шаман? – поинтересовался Воронцов.
– Нет, боги.
– Тогда и нам нельзя…
– Вам можно, – уверенно произнес сын вождя. – Ваши боги вам этого не запрещают.
– Ты откуда это знаешь?
– Брат вождя сказал.
– Что он еще сказал?
Молодой даяк, ничего не ответив, продолжил движение. Вскоре он остановился:
– Храм.
Действительно, за зарослями бамбука проглядывали темно-серые развалины. Среди нагромождения камня возвышалась уцелевшая стена, сложенная из массивных гранитных блоков, к ней и направился отряд. Раздвинув листья папоротника, сын вождя указал Воронцову на скрытую от посторонних глаз пустую нишу с каменным барельефом сидящего Будды.
– Здесь, – сказал молодой даяк и протянул подошедшему Сюркуфу свиток. – Брат вождя велел передать это.
На желтоватом материале, отдаленно напоминающем бумагу, был нанесен план круглого помещения и идущих к нему с четырех сторон коридоров, своим переплетением напоминающих лабиринт. Один из проходов начинался от изображения сидящего Будды.
– Не наш ли это Будда? – спросил Воронцов, указав на нишу.
– Вполне может быть, – ответил Сюркуф, продолжая изучать план.
– Раз так, то тут должен быть вход.
– Если ты в этом уверен, попробуем отыскать.
Они вошли в нишу, ощупали каждый выступ, но никакой тайной пружины, позволяющей открыть вход, не нашли.
– Что-то тут не так, – произнес Воронцов и взглянул на сына вождя: – Ты знаешь, как открыть?
– Нет. Брат вождя не говорил. На бумаге указано. Читать священные тексты не могу.
– Кто может? – спросил капитан.
– Шаман может.
– Ты так ничего не добьешься, – сказал Воронцов. – Разверни карту. Там я под изображением Будды видел какие-то иероглифы. Ну-ка, начертание какое-то странное. Зажгите факел!
Воронцов присел на корточки перед барельефом и потер ладонью его основание:
– Давай сюда.
Сюркуф поднес факел. Желтый свет пламени осветил высеченные на поверхности камня иероглифы.
– Вот они.
– Вижу. Что дальше?
– Сравним их с теми, что на плане, – Воронцов надавил на один из иероглифов – камень под ним поддался и отодвинулся вглубь.
Раздался неясный скрежет – образовавшееся углубление снова закрылось. На этот раз другим иероглифом.
– Ты видел?! – Воронцов посмотрел на капитана. – Думаю, иероглифы требуется расположить так, как они начертаны на плане.
– Ты прав. Тебе помочь?
– Справлюсь сам.
Минут через пять последний иероглиф занял свое место, но стена с барельефом осталась неподвижной. Подождав с минуту, Семен поднял взгляд на Робера.
– Может быть, ее подтолкнуть надо? – пожал плечами Сюркуф и поспешил выполнить сказанное.
К его удивлению, стена в нише легко поддалась и совершенно беззвучно повернулась. Из проема пахнуло сыростью. В свете дня были видны ступени, ведущие вниз.
– Ну что, ты готов?
– Погоди, – капитан вернулся к ожидающим его распоряжений матросам: – С нами пойдут два человека. Остальным ждать здесь.
Колеблющееся пламя факела тускло освещало путь. На стенах дрожали причудливые тени, ступени опускались все ниже и ниже. Казалось, им не будет конца. Неожиданно свет факела выхватил из мрака площадку. Спуск закончился. Воронцов оглянулся – далеко вверху белым пятном маячил проем. От площадки вбок и прямо уходили в бесконечность два коридора.
– Куда пойдем? – задал вопрос Семен.
Сюркуф развернул карту. На ней проходы, петляя, в конце концов собирались в одной точке, чтобы вновь разбежаться, но уже по четырем направлениям.
– По-моему, все равно куда идти.
– Не спеши, – Воронцов склонился над свитком. – Я не такой уж знаток лабиринтов, но обрати внимание на эти знаки. Они о чем-то предупреждают. Может, о ловушках? Я слышал, что древние постройки ими изобилуют.
– Кабы знать!
– Разберемся на месте.
– Тогда предлагаю левый проход. Хотя путь и длиннее, но здесь, если верить плану, всего лишь один иероглиф.
– Не возражаю.
Небольшой отряд, возглавляемый капитаном, направился в боковой коридор. Миновав все повороты, вскоре они вышли к квадратной комнате, стены и пол которой покрывало переплетение геометрических фигур. Здесь проход как бы обрывался и продолжался на другой стороне помещения. Соединяла края разрыва узорная дорожка, окаймленная широкими парными линиями. Дорожка призывно поблескивала в слабом свете факела.
– Стоять! – приказал Воронцов, почувствовав опасность. – Лучше глянем, что у нас на плане.
На изображении комнаты был нарисован стоящий на одной ноге Будда.
– И что это значит? – перевел взгляд на Воронцова Робер.
– Фигурка стоит на двойной линии. Значит, по ней нам и идти.
– Ты в этом уверен?
– А что, у нас есть другой выбор?
Сюркуф поискал глазами что-то на потолке, глубоко вздохнул и решительно ступил на кайму дорожки. Он поставил сначала ногу на двойную линию, убедился в надежности опоры и перенес на нее тяжесть тела. Ничего не произошло.
Капитан быстро пересек комнату и, повернувшись к товарищам, махнул рукой:
– По одному давай!
Глава 7. Беатрис
Коридор неожиданно закончился. Свет факела выхватил из темноты глухую стену, покрытую вырезанными на камне фигурками Будд. Путники осмотрели их – изображения заполняли всю стену, нигде не повторяясь.
Сюркуф развернул свиток:
– Думаю, мы у цели. За стеной святилище. Только ума не приложу, как мы туда попадем.
– Эх, бочонок бы пороха сюда, – мечтательно вздохнул канонир.
– У тебя на все одно средство, – усмехнулся Робер и похлопал товарища по плечу. – Что на это скажет месье Семен?
– Судя по рисунку, – ответил Воронцов, разглядывая план, – нам нужны Будда, сидящий в позе лотоса, и Будда со сложенными в приветствии ладонями. Чем скорей отыщем их, тем быстрей откроем проход.
После недолгих поисков требуемые изображения были найдены. Семен по очереди надавил на них. Плитки с начертаниями мягко вошли в глубь преграды, раздался едва слышный щелчок, и стена пришла в движение, бесшумно уйдя под пол. Перед взорами путешественников предстало небольшое помещение, отгороженное от ярко освещенного святилища каменной решеткой. Свет шел от круглых фонарей, которые держали во рту каменные змеи, обвивавшие колонны. В воздухе стоял сладкий запах курений.
В центре святилища возвышался алтарь – круглая плита на массивном основании. Вокруг алтаря застыли истуканами четверо полуобнаженных даяков в саронгах со сложенными на груди руками. Их лица и торс были разрисованы охрой.
Через распахнутые входные ворота в обрамлении пилястров на противоположной стороне святилища угадывался плохо освещенный коридор.
– Успели! – облегченно вздохнул Воронцов.
Сюркуф обвел взглядом товарищей:
– Дальнейший план таков: действуем по обстановке. Мы с Семеном освобождаем девушку. Вы, – обратился он к матросам, – прикрываете нас. Особое внимание на ворота!
Потянулись томительные минуты ожидания. Наконец, из глубины коридора послышались шаги, и в святилище появился даяк в красном саронге. Его тело было в татуировках, за плечами наподобие крыльев ангела смерти колыхались черные страусиные перья, на лице маска. За ним вели девушку в белом балахоне. Точеное лицо выражало крайнюю усталость, но страха в больших карих глазах не было.
Девушку подвели к алтарю и грубо бросили на каменную поверхность. Четверо помощников шамана схватили ее за руки и ноги. Разведя их в стороны, крепко привязали кожаными шнурами к торцам плиты. Два других помощника закрыли ворота.
– Пора? – бросил взгляд на друга Воронцов.
– Рано, – процедил тот. – Пусть себя проявят.
Даяки встали вокруг алтаря. Шаман возвел руки к потолку и что-то зашептал, его шепот подхватили остальные. Судя по ритму, это было заклинание. Аборигены произносили его нараспев, постепенно увеличивая силу голоса. При этом они слегка раскачивались, поднимая в стороны руки. Наконец их ладони соприкоснулись, сплелись, голоса усилились. Казалось, даже воздух начал резонировать в такт напева. Резко всколыхнулось пламя в светильниках, огненные тени промелькнули по стенам.
Неожиданно шаман замолчал, разорвал круг, вознеся ладони к потолку. Его последователи повторили это движение. Сразу же установилась тишина, только было слышно, как утробно продолжается ритм, заданный даяками.
– Откуда звук? – повертел головой один из матросов. – Такое впечатление, что сам воздух гудит.
Никто ему не ответил. Глаза товарищей были устремлены на аборигенов, и не напрасно. В руке стоящего рядом с шаманом даяка зловеще блеснуло лезвие ножа.
– Пора! – крикнул Сюркуф и первым выскочил из укрытия.
Выстрелом из пистолета он сразил аборигена с ножом. Резкий звук всколыхнул пламя в светильниках, брошенная ими багровая тень искривила злобой бесстрастную маску шамана. Ускоренным движением он выхватил висевший на поясе топорик. Воронцов разрядил свой пистолет.
Пуля попала шаману в лоб. Он грузно осел на пол. Остальные аборигены застыли в самых различных позах, когда их застали выстрелы. Потрясение помощников шамана было так велико, что воля их покинула, и им ничего не оставалось, как пассивно наблюдать за происходящим.
Сюркуф одним прыжком преодолел расстояние до алтаря и, выхватив нож, рассек ближайшее крепление, удерживавшее руку девушки. Потом, не теряя из виду остолбеневших даяков, перерезал и другое крепление.
Наконец боги соизволили даровать помощникам шамана свободу, и они с воплями гурьбой бросились к воротам. Достигнув закрытых створок, прижались к ним и взглядами затравленных зверей уставились на противников.
Один из даяков достал из саронга духовую трубку. Воронцов направил на него дуло пистолета, свободной рукой обнажил шпагу и постучал концом лезвия по полу. Даяк понял, чего от него хотят, и бросил трубку к ногам Семена. Тот носком ботинка отшвырнул ее подальше, за алтарь.
Ворота начали открываться. По всей видимости, привлеченные шумом и воплями охранники решились взглянуть, что происходит в святая святых подземной части храма.
– Ворота! – крикнул Воронцов, привлекая внимание прятавшихся за решеткой матросов.
Створки ворот медленно отворились. Когда в проеме возникли фигуры двух охранников, в их сторону грянул залп ружей. Один абориген упал, сраженный свинцом, а другой, не став дожидаться повторной стрельбы, прытко скрылся обратно в коридоре. За ним последовали и помощники шамана, их никто не преследовал.