Воронья роща

КАМАЕВ (поклон). Мне очень приятно. Камаев Олег Никитович… Шофер первого класса «А».

ВИКТОРИЯ. Да уж вижу.

КАМАЕВ. А почему девушка такая сердитая?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Ты что, еще ничего не понял?

КАМАЕВ. А что такое? Что я, собственно, должен понять?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Олег, ты просто святой.

БАОХИН. Аня, прекрати это… Я тебя очень прошу…

АННА ТИМОФЕЕВНА (Камаеву). Ты еще не понял, где мы находимся?

КАМАЕВ (правда, не сразу). Ну что вы! Не может этого быть.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Нет, ты просто ребенок. А спрашивается, что тут еще могло быть?

КАМАЕВ. Простите, вы имеете в виду… э… адюльтер?

АННА ТИМОФЕЕВНА. У меня нет никаких сомнений.

БАОХИН. Аня, прошу тебя! Ты все выдумала!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Выдумала? Ну так докажи мне, если я выдумала. Ну! Чем ты мне докажешь?

Баохин стонет.

КАМАЕВ. Так, так… Положение серьезное…

ВИКТОРИЯ. Ну и люди. Вместо того, чтобы успокоить человека…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Что же ты его сама не успокаивала?

КАМАЕВ. Анна Тимофеевна, а может, действительно, все это только блеф вашей фантазии?.. Нет?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Может, и ты меня за дуру принимаешь?

КАМАЕВ. Никогда в жизни. Мне только интересно знать, кто же в таком случае позвонил по телефону?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Она. Он потерял сознание…

КАМАЕВ. Потерял сознание? (Внимательный взгляд на Викторию.) Что вы говорите? (Баохину.) Семен Николаич, разве вам можно так рисковать?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Он лежал без сознания, а она в это время позвонила. С перепугу. Это же совершенно ясно.

ВИКТОРИЯ. К черту! С меня хватит! Товарищ Баохин, вы меня простите, но этого больше терпеть не могу. Лучше я пока уйду.

КАМАЕВ. Стоп! (Останавливает Викторию.) Стоп… Сейчас главное не горячиться. Положение у нас сложилось очень серьезное. Давайте-ка спокойно все обдумаем… Значит, так. Первое. Кто-нибудь об этом знает?.. Кроме нас… Семен Николаич, еще кто-нибудь вас здесь видел?.. Нет? Отлично.

БАОХИН. Послушай, Олег. Ничего подобного здесь не было. Не было. У меня был приступ, вот и все. Сейчас приедет врач и…

КАМАЕВ. Врач? Вы вызвали врача?.. Какая неосторожность! Что вы вызвали? Скорую помощь?..

ВИКТОРИЯ. А то еще что?

КАМАЕВ. Ай-ай-ай! Ну разве можно так рисковать! Чего доброго, вот-вот прикатит.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Олежек, кто прикатит?

КАМАЕВ. Скорая помощь! Это опасность номер один.

БАОХИН. Опасность?

КАМАЕВ. Семен Николаич! Вы меня удивляете. Неужели вы не понимаете всей серьезности положения? Кого-кого, а вас весь городской контингент, буквально каждая собака знает, и если хоть кто-нибудь увидит вас на этой, я прошу прощения, кровати – все! Моментально пойдет по всему городу.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Это ужасно! И как это сразу не пришло мне в голову!

КАМАЕВ. Хорошо еще, что тут все свои. Потому что главное сейчас – это глубокая конфиденциальность. (Виктории.) Правильно я рассуждаю?

ВИКТОРИЯ. Нет, неправильно! Вот пойду сейчас и позову кого-нибудь. Назло.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Что?.. Да ты с ума сошла!

КАМАЕВ. Сделаешь большую глупость, а потом долго будешь каяться.

ВИКТОРИЯ. А мне плевать…

КАМАЕВ. Не торопись. Подумай сначала. А вдруг Семен Николич не поправится и чего доброго… долго не поправится…

Баохин стонет.

Представляешь? Тебя судить могут.

ВИКТОРИЯ. За что?

КАМАЕВ (немного подумал). За растление. Срок могут дать.

БАОХИН. Я уверяю вас, клянусь! Даю вам честное слово: ничего здесь не было!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Это вопрос решенный. Было.

Виктория вдруг бежит к двери, на пороге останавливается.

ВИКТОРИЯ. Ну вот что. Если было, то я сейчас кого-нибудь позову, а если не было, то… Тогда еще посмотрим. Поняли?

КАМАЕВ. Слушай! Не делай глупостей. (Хотел к ней подойти.)

ВИКТОРИЯ. Стой там!.. Ну так как? (Анне Тимофеевне.) Ты! (Камаеву). И ты! Отвечайте. Было или не было?

Небольшая пауза.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Но, милая…

ВИКТОРИЯ. Было или нет?

КАМАЕВ. Могло быть… Могло и не быть…

ВИКТОРИЯ. Ну!.. Последний раз спрашиваю.

КАМАЕВ. Скорей всего, что не было. По-моему, не было. (Анне Тимофеевне, внушительно.) Не было.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Хорошо, милая… Мы вам верим.

ВИКТОРИЯ. А теперь возьмите назад все свои обзывательства. Ну!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Но, дорогая моя, нельзя же так… Ты пользуешься моментом…

ВИКТОРИЯ. Вы берете свои слова обратно или нет?

КАМАЕВ. Я – всегда пожалуйста, но, по-моему, лично я не сказал ничего лишнего. Я вообще всегда выбираю выражения.

ВИКТОРИЯ. Извинись!

КАМАЕВ. Хорошо. Я извиняюсь.

ВИКТОРИЯ (Анне Тимофеевне). Ну!

БАОХИН. Аня, извинись, я тебя очень прошу.

КАМАЕВ (внушительно). Извинитесь.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Хорошо. Я беру свои слова обратно.

ВИКТОРИЯ. Вот так. (Проходит в комнату.) И чтобы в своей квартире я не слыхала больше ни одного грубого слова.

КАМАЕВ. Было или не было…

ВИКТОРИЯ. Что?

КАМАЕВ. Не было, не было! Но сейчас дело не в этом. Неужели вы не представляете себе, что будет, если хоть кто-нибудь что-нибудь узнает. Было или не было – об этом и разговору не будет, и никаких сомнений, уж будьте спокойны. (Анне Тимофеевне). Подойдите, пожалуйста, к окошку и присмотрите там за скорой помощью. (Продолжает). Что будет! Ну! Такой скандал, что вы себе даже не воображаете. (Виктории.) Закрой, пожалуйста, дверь на ключ, вдруг кто зайдет. (Продолжает.) Вся область, да что область, сейчас – раз, раз, да еще, чего доброго, и на Запад попадет…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Какой ужас!

КАМАЕВ. А там в газетах напишут и по радио передадут с острова Окинава. Они там такие дела ой как любят. Вы их хлебом не кормите, а дайте что-нибудь такое, сексуальное. (Виктории.) Я прошу прощения. (Баохину.) Тогда уж вы на весь Союз загремите…

Баохин стонет.

Я по опыту знаю. Я разных людей возил, и маленьких, и больших…

БАОХИН. Неужели…

КАМАЕВ. Ну а как же? Будь на вашем месте кто-нибудь другой, ну я, допустим, ну тут другое дело. Никто бы и внимания не обратил. А вы все-таки человек авторитетный, известный в городе товарищ…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Что же нам делать?

КАМАЕВ. Действовать. Мое мнение: Семена Николаича в машину и домой – моментально.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Олег! Ты светлая голова. (Баохину.) И его-то ты уволил с работы!

КАМАЕВ. Анна Тимофеевна, взгляните-ка, никого там нет – на выходе?

БАОХИН. Ноя… Я не могу подняться.

КАМАЕВ. Я вам помогу, Семен Николаич. (Анне Тимофеевне.) Никого нет?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Есть. Расселись у самого подъезда.

КАМАЕВ (подходит к окну). Пенсионеры. Козла забивают. (Баохину.) Они вас знают, как вы думаете?

БАОХИН. Знают. Они со мной поздоровались.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Ну вот. Сначала он прошел, потом мы подъехали. Мы их уже заинтриговали. Сидят ждут, чем кончится.

КАМАЕВ. Так… Второй этаж. (Выглядывает в окно.) Высоковато.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Что же делать?

БАОХИН. Послушайте, если пришел Лохов, тогда можно переместить меня к нему. Он не откажет.

ВИКТОРИЯ. Сейчас посмотрю.

КАМАЕВ. Стоп! Кто такой Лохов?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Кто он такой?

ВИКТОРИЯ. Сосед.

КАМАЕВ. Риск. С соседей обычно все и начинается.

БАОХИН. Он мой старый друг…

КАМАЕВ. Это еще не гарантия.

БАОХИН. Он не выдаст.

КАМАЕВ. Вы уверены?.. (Виктории.) Посмотри, пожалуйста, дома он или нет.

Виктория выходит.

АННА ТИМОФЕЕВНА. А она не выдаст?

КАМАЕВ. Она – нет. Зачем ей капать на свою голову?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Но ведь грозилась же она…

КАМАЕВ. Да нет, сдуру могла, а так не будет.

Виктория возвращается.

ВИКТОРИЯ. Его нет.

КАМАЕВ. Так, так…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Может, тебе, Олег, спуститься вниз и разогнать пенсионеров?

КАМАЕВ. Нет, что вы. Так мы их еще больше заинтригуем.

ВИКТОРИЯ. Зря все это, по-моему…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Что?

ВИКТОРИЯ. Да вот страхи ваши и вообще. Здесь врач нужен, а не…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Милая, ты этого еще не понимаешь…

ВИКТОРИЯ. Ну если уж вы так боитесь, то вы можете сказать, что товарищ Баохин мой дядя. Или дедушка.

КАМАЕВ. Глупо. Тем самым мы только подольем масла в общий ажиотаж.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Скорая помощь!

Небольшая пауза. Баохин стонет.

Что делать?.. Может, не открывать и все?

КАМАЕВ. Нет! Весь дом поднимут! Милицию вызовут! Нет! Выход один!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Какой?

КАМАЕВ (закрыл дверь на ключ). Семен Николаич! Надо прятаться.

БАОХИН. Но… где?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Где?

БАОХИН. Куда здесь спрячешься?

Небольшая пауза.

Негде!

АННА ТИМОФЕВНА. Некуда!

БАОХИН. Спрятаться нельзя…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Нельзя…

КАМАЕВ. Эврика! Спрятаться можно.

БАОХИН. Где же?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Где?

КАМАЕВ. Под кроватью!

АННА ТИМОФЕЕВНА. А!.. Гениально!

Баохин стонет.

КАМАЕВ. И просто. Как и все гениальное.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Полезай немедленно!

БАОХИН. Но… Нельзя ли как-нибудь без этой крайности?

КАМАЕВ. Это единственный выход!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Давай скорее! Олег, помоги ему!

БАОХИН. А может… может, не надо?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Не валяй дурака! Полезай немедленно! Я тебе приказываю!

КАМАЕВ. Смелей, Семен Николаич! Учтите! На кровати вы рискуете своей репутацией, а под кроватью вы ничем не рискуете. Там вы в полной безопасности!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Ты слышишь? Полезай немедленно! В конце концов это дело чести! Я не переживу такого позора, ты слышишь?

Стук в дверь.

Ну!

БАОХИН. Лезу… Лезу… Боже мой! (Стонет.)

Стук в дверь.

АННА ТИМОФЕЕВНА (у двери, громко). Сейчас! Одну минуточку!

С помощью Камаева Баохин забирается под кровать. Камаев бросает под кровать его пиджак, плащ, галстук, ботинки и опускает покрывало до полу. Виктория с трудом удерживает смех.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Ну?.. Я открываю?

Баохин вдруг выглядывает из-под покрывала.

БАОХИН (со стоном). Но они спросят: где больной?

Стук и недовольный мужской голос за дверью.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Да! Где больной?

КАМАЕВ. Больной?.. Здесь! (Сбрасывает с себя пиджак, штиблеты, бросается на кровать.) Открывайте!

Виктория громко смеется.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Перестань смеяться!

КАМАЕВ. Заткнись!

ВИКТОРИЯ (сквозь смех). Я… я… я – не могу!

КАМАЕВ (вскакивает). Кончай смеяться!.. Убью!

Виктория забивается в угол и смеется там себе в рукав. Камаев снова ложится на кровать.

Открывайте! Скажите, что она моя сестра, с ней истерика… Открывайте!

Анна Тимофеевна открывает дверь.

Появляется Борис, молодой человек около тридцати. На его плечи накинут белый халат, в руках у него портфель.

БОРИС. В чем дело?..

АННА ТИМОФЕЕВНА. Борис?

БОРИС. Что это значит?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Ты один? (Она загородила ему дорогу.)

БОРИС. Что такое?.. Что ты здесь делаешь?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Я спрашиваю: ты один?

БОРИС. Что?.. Санитар в машине… В чем дело?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Проходи. (Закрывает за ним дверь.) Нам повезло. Со скорой приехал Борис… Слава богу.

КАМАЕВ (садится). Уф!.. Здравствуйте, Борис Семеныч.

БОРИС. И ты здесь… Что же все это значит?

Борис останавливается перед Викторией, которая сейчас вытирает слезы.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Ну вот. Вся семья в сборе.

БОРИС (Виктории). Что с тобой?

ВИКТОРИЯ. Не могу…

БОРИС. Что с ней?

КАМАЕВ. Она здорова. Не в ней дело.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен, вылезай! Сын приехал.

БОРИС. Что же все это значит? Объясните вы или нет?.. Зачем вы вызвали врача?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен!

Небольшая пауза.

(Громко.) Семен!

КАМАЕВ. Вылезайте, Семен Николаич. Опасность миновала.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен!.. Ты что там, оглох?

Пауза.

Семен!.. Что с ним? (Заглядывает под кровать.)

Борис бросается к кровати, отодвигает ее. Камаев ему помогает.

КАМАЕВ. Осторожнее…

Вдвоем они убирают кровать в сторону. Баохин лежит на полу, не шевелясь.

БОРИС. Папа?.. (Склоняется над Баохиным.) Папа!.. Папа!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен!.. Что с ним?

БОРИС. Папа!.. (Берет Баохина на руки, укладывает его на кровать.) Вы что тут наделали, идиоты? (Прослушивает Баохина.)

АННА ТИМОФЕЕВНА. Мы?.. Мы сами недавно приехали. Как он?

Борис достает из портфеля лекарства и шприц. Все молчат. Борис делает Баохину уколы и снова его прослушивает.

Ну что?

БОРИС. Кипяток! Быстро!.. Грелку к ногам!

Виктория бросается выполнять поручение Бориса.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Он был здесь, у нее в комнате… Понимаешь?.. Ему стало плохо. А она позвонила мне… Мы недавно приехали.

БОРИС. Почему он был под кроватью?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Мы… Мы его спрятали. А что было делать?

КАМАЕВ. Подумайте, если бы приехали не вы, а кто-нибудь посторонний…

БОРИС. Идиоты!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Но пойми, Борис! На карту была поставлена честь твоего отца…

БОРИС. Дура! Ему нельзя шевелиться!

Небольшая пауза.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Но ведь мы о нем заботились… Разве нет? Только о нем и думали…

ВИКТОРИЯ. Плохо вы о нем думали.

БОРИС. Замолчите все!

Пауза. Борис снова слушает его пульс.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Как он?.. Как?

БОРИС. Папа!.. Папа!.. Папа!

Пауза.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Как?.. Ну что же ты молчишь?.. Ну!

БОРИС. Он умирает…

АННА ТИМОФЕЕВНА (громко). Умирает?.. А!

Баохин стонет.

Семен!

БАОХИН (вдруг). Что она сказала?.. Борис?.. Это ты сказал?

БОРИС. Папа!

БАОХИН. Я слышал. Она сказала, что я умираю… Это правда?

БОРИС. Папа… Нет, папа!

БАОХИН. Нет, это правда… Я и сам чувствую, что умираю… Все. Комедия окончена…

БОРИС. Папа!.. Все будет хорошо, но тебе нельзя разговаривать.

БАОХИН. Не надо меня обманывать. Я умираю…

БОРИС. Папа…

БАОХИН. Ты сам сказал, что я умираю.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен, дорогой… (Всхлипывает, утирается платком.)

БАОХИН. Аня, не надо притворяться. Хватит. Комедия окончена.

БОРИС. Я запрещаю тебе говорить!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен, молчи, тебе нельзя…

БАОХИН. Я сказал: хватит прикидываться. Всю жизнь прикидывалась, так хоть сейчас перестань!

БОРИС (Анне Тимофеевне). Молчи! (Баохину.) Ты не должен волноваться, слышишь.

БАОХИН (Борису). Ты видел, как твой отец валялся под кроватью?

БОРИС. Папа, я должен тебя послушать.

БАОХИН. Нет. Не надо. Ничего уже мне не надо.

БОРИС. Но, папа…

БАОХИН. Некрасиво вышло… по-дурацки…

БОРИС. Папа, если ты будешь волноваться…

БАОХИН. Ну и что? Какое это сейчас имеет значение?

КАМАЕВ. Я прошу прощения, Семен Николаич, но может, в клинику позвонить, профессорам?

БАОХИН. ЧТО?

КАМАЕВ. Я говорю, может, в клинику…

БАОХИН (приподнялся на локтях). Как?.. Он еще здесь? Еще не убрался?.. Он еще находит возможным…

КАМАЕВ. Кто, Семен Николаич?

БАОХИН (вдруг сел на постели). Ты!.. Ты еще здесь?

КАМАЕВ. Это вы мне?

БАОХИН. Тебе! Именно тебе… Сутенер!

КАМАЕВ (не сразу). То есть, вы хотите сказать…

АННА ТИМОФЕЕВНА (Камаеву). Помолчи…

КАМАЕВ. Не понимаю, я всегда уважал Семена Николаича и…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Помолчи, тебе говорят…

БАОХИН (Анне Тимофеевне). А ты? Думаешь, ты лучше?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен!

БАОХИН. Чем ты лучше его?

БОРИС. Папа…

БАОХИН. Не мешай мне! Пусть эта подлая баба хоть раз услышит, что я о ней думаю.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен! Ты не можешь…

БАОХИН. Нет, могу!.. Хватит! Я хочу взглянуть правде в глаза. Перед смертью…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен! Я не хочу, чтобы ты умирал…

БАОХИН (лег). Врешь… С самого начала… С тех пор, как ты стала моей женой… все пять лет… каждый день и каждый час ты ждала этой минуты.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Неправда, Семен…

БАОХИН. Нет, правда… Тебе нужны мои деньги и мои вещи… (Снова приподнимается на локтях.) Так вот же! Все это я отдам кому угодно, только не тебе… Бумагу и ручку!.. Борис, ты получишь дачу, а деньги… деньги я оставлю (указал на Викторию) ей.

ВИКТОРИЯ (испуганно). Мне не надо!

БАОХИН. Нет, я прошу вас, ради справедливости… примите…

За дверью раздается голос Лохова: «Раздалась команда: поднять якоря, свист боцманской дудки раздался…»

Это Лохов. Позовите его сюда.

БОРИС. Нет! Тебе нужен полный покой. В конце концов я врач и…

БАОХИН. Не мешай мне!

Анна Тимофеевна всхлипнула.

Не мешайте!.. Не давали мне житья, так дайте хоть помереть по-человечески!

БОРИС. Хорошо. Делай, что хочешь, но только успокойся, прошу тебя.

БАОХИН (лег). Позовите его. Он мой друг… Я хочу с ним поговорить.

Виктория выходит. Пауза.

Виктория возвращается, за ней – Лохов. Он в прежнем виде, небрит и неподстрижен.

ЛОХОВ. Мое почтенье… Кого я вижу! Сам Семен Николаевич! Так вот ты где, оказывается! А я тебя по всему городу ищу.

БАОХИН. Здравствуй, Юра, проходи…

ЛОХОВ. Дарданеллы! Что ты тут делаешь?

БАОХИН. Помираю, Юра.

ЛОХОВ. Помираешь?.. Дарданеллы! Что это ты вздумал? От хорошей жизни да помирать! Не-ет, ты это, Семен, брось!

БАОХИН. Нет, Юра. Кончено. Собрался я… Все. Вот… имущество распределяю… Юра, я хочу тебе оставить машину. Ты не против?

ЛОХОВ. Брось, Семен!

БАОХИН. Юра, когда-то ты мечтал о машине, я ведь помню…

КАМАЕВ. Простите, Семен Николаич. Хоть вы меня и третируете, но относительно…

БОРИС. Замолчи!

КАМАЕВ. Относительно вашей машины я не могу не высказаться.

БОРИС. Слушай! Тебе сейчас лучше помолчать, тебе не кажется?

КАМАЕВ. Не могу молчать. Семен Николаич…

БАОХИН. Говори, говори… Оба говорите.

КАМАЕВ. Я, конечно, не претендую, но хочу сказать, что такая классная машина должна попасть в квалифицированные руки.

БОРИС. Ну и нахал. (Анне Тимофеевне.) Слушай, уведи отсюда этого дебила.

КАМАЕВ. Что? Что вы сказали, Борис Семеныч?

БОРИС. Выйди!

КАМАЕВ. Как вы меня назвали?

БОРИС. Уходи!.. Неужели не понимаешь?

БАОХИН. А вы подеритесь… Ну. Что вам стоит. (Лохову.) Ты видишь, Юра. Они готовы здесь подраться. Из-за машины.

БОРИС. Папа, при чем здесь машина?

БАОХИН (приподнялся на локтях). При том, что ты готов из-за нее подраться. Здесь! Сейчас!

БОРИС. Отец! Ну что ты говоришь!

БАОХИН. И это мой сын! Отец умирает, а сын готов подраться из-за его машины. Здесь! У этой постели!

БОРИС. Папа!

БАОХИН. Юра, полюбуйся на них! И это мои родные, мои родственники… Сын! Жена!

ЛОХОВ. Жена?

БАОХИН. Видишь, как она убивается…

ЛОХОВ. Дарданеллы! Да разве можно такую молодую вдовой оставлять! Да ты что? Нельзя, Семен, не имеешь права!

БАОХИН (снова лег на подушку). Эх, Юра, Юра! Хороший ты человек… «Вдовой оставлять…» (Приподнял голову.) Да она – вот она! Она сюда своего хахаля привела! Прямо сюда! Вот он! Стоит здесь и требует своей доли… (Кричит.) Вон отсюда! Все трое! Вон!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Семен…

БАОХИН (Анне Тимофеевне). Вон!

БОРИС. Папа…

БАОХИН (Борису). Вон!

БОРИС. Папа!

БАОХИН. Вон, я вам говорю! Хочу умереть среди порядочных людей!.. Вон! Вон!

ЛОХОВ. Семен, Дарданеллы, что это ты?

БОРИС (Анне Тимофеевне и Катаеву). Выходите, так будет лучше.

КАМАЕВ (на пороге). Дебила я не знаю, но нахала, Борис Семеныч, я вам никогда не прощу.

Борис выводит Анну Тимофеевну и Катаева. Сам останавливается на пороге.

БОРИС. Папа, я останусь. Как врач. Должен я наконец тебя послушать!

БАОХИН. К черту! Не нуждаюсь! Я и сам себя слышу!

БОРИС (от каждого крика отца он испуганно вздрагивает). Хорошо, хорошо, только успокойся, я тебя умоляю…

БАОХИН (орет). Уходи!

Борис в отчаянии разводит руками, трясет головой и выходит.

Баохин в изнеможении роняет голову на подушку.

Ну все… Кончено… Я слышу, как у меня разрывается сердце…

ЛОХОВ. Не вздумай, Семен, не вздумай…

ВИКТОРИЯ. Конечно! Разве можно вам так волноваться?

БАОХИН. Родственники!.. Всю жизнь мне испортили и помереть спокойно не дают… (Приподнимается.) Под кровать меня засунули!.. Уголовники… Не пускайте их сюда. Ни в коем случае! (Уронил голову на подушку.) Спасибо… Тебе, Юра… И тебе, милая, благородная девушка… Спасибо, что вы здесь, со мной… Вы мне родные, вы мне и близкие… Вы мне и глаза закроете…

ЛОХОВ. Близкие мы или далекие, а помереть мы тебе не дадим. Даже не рассчитывай! Что ты, помирать сюда пришел?

БАОХИН. Нет… (Улегся.) Не помирать я сюда шел, другая у меня была цель…

ЛОХОВ. Нет, Семен, так дело не пойдет. В кой-то веки зашел – и на тебе, улегся. Да еще помирать собираешься.

БАОХИН (снова приподнялся). Перед тобой, Юра, виноват… я… Прости…

ЛОХОВ. За что, Семен?

БАОХИН. Забыл я тебя… Друга забыл. Стыдно сказать, в одном городе жили – тридцать с лишним лет носу не показывал… А пришел, знаешь, зачем?

ЛОХОВ. Дарданеллы! Что за разговор такой неинтересный? Ты лежишь, как бревно, а я торчу тут… Вставай, Семен! Помереть ты всегда успеешь. Давай-ка лучше выпьем! За встречу… Ну, Семен! Как бывало!.. Что? Плохо у нас бывало?

БАОХИН. Хорошо бывало…

Виктория, стоя у дверей, время от времени пошептывает что-то в коридор.

ЛОХОВ. Эх, Дарданеллы! «На воде, в небесах и на суше…» Да и тут, Семен, в комнатке в этой бывали чудеса, а, Семен?

БАОХИН. Да… Хорошо жили…

ЛОХОВ. А что? Законно жили.

БАОХИН. Помнишь, буксир был «Григорий Котовский»…

ЛОХОВ. «Котовский»? Ну как же! На «Котовском» матросами ходили…

БАОХИН. Матросами…

ЛОХОВ. За лесом ходили.

БАОХИН. За лесом… А «Лейтенант Шмидт»? (Плачет.)

ЛОХОВ. Ну как же!

БАОХИН (плачет). А «Иван Тургенев»?

ЛОХОВ. А помнишь ты, как гудели мы однажды в Зарецке? Крепко!

БАОХИН (сквозь слезы). Ну как не помню!.. На «Тургеневе» и было…

ЛОХОВ. Без нас так и отвалил, пароход-то. Эх, Дарданеллы! Давай-ка, Семен, выпьем! (Достает из-за пазухи бутылку.) Ей-богу, это тебе не повредит! Дай-ка, нам, дочка, стаканчики!

ВИКТОРИЯ. С ума сходите, дядя Юра! Умирает же человек, а вы…

ЛОХОВ. Давай, говорю, стакан. Да закройся-ка пока на ключ!

ВИКТОРИЯ. Не дам. Вам можно, а ему…

БАОХИН. А мне тем более. Мне сейчас все можно. Двадцать лет в рот не брал, врачи не рекомендовали. А сейчас… Какое это сейчас имеет значение! Дайте нам стаканы… В последний раз…

Виктория закрывает двери на ключ и подает стакан. Лохов разливает вино. Баохин садится на постели.

ЛОХОВ. Ну, Семен, будь здоров!

БАОХИН. Не шути, Юра. Грех так шутить… Выпьем за наши молодые годы… (Плачет.)

ЛОХОВ. Будь здоров, Семен.

Оба выпивают.

БАОХИН. Что это?.. Портвейн?.. Врачи мне говорили, нет ничего хуже портвейна. Но сейчас это не имеет никакого значения… Что-то я не припомню, Юра, был в те годы портвейн?

ЛОХОВ. Портвейн?.. Портвейн… Дарданеллы! Тоже не помню. Мадера, та была…

БАОХИН. Мадера – да…

ЛОХОВ. «Сливянку» помню…

БАОХИН. «Спотыкач»…

ЛОХОВ. «Ерофей Павлович»… Это сладкие. А еще «Колгановая»…

БАОХИН. «Кориандровая»…

ЛОХОВ. Сорокаградусная…

БАОХИН. «Можжевеловая»…

ЛОХОВ. А эта – тридцати…

БАОХИН. «Тминная», «Горный дубняк»… Юра! А не грех мне это вспоминать? Перед смертью-то, а?

ЛОХОВ. Брось, Семен! Давай-ка лучше споем… (Поет.)

У южного пирса эсминец стоял,Матросы с родными прощались…

Баохин машет рукой и подхватывает.

А море таило покой красотыИ где-то вдали исчезало…

Стук в дверь. Баохин и Лохов продолжают пение.

А там, у садочка, где пел соловей,Он пел свои песни, играя,С девчонкой прощался матрос молодой,Надолго ее покидая…

Баохин плачет. В дверь стучат.

ЛОХОВ. Семен… Ну что ты, Дарданеллы…

БАОХИН. Юра… Юра! Слушай! Ты знаешь, зачем я сюда пришел?.. Подлец я, Юра. Думаешь, навестить тебя пришел? Нет, Юра. Я пришел сюда с другой целью. Ты знаешь, почему на Дальней реке склад затопило?..

ЛОХОВ. Знаю, Семен…

БАОХИН. По чьей вине, знаешь?

ЛОХОВ. По твоей, Семен, по твоему приказу.

БАОХИН. Мой был риск, моя авантюра. Отличиться хотел… А сегодня – выкрутиться.

ЛОХОВ. Да вот ездил я сейчас, искал тебя… Бумагу я получил. Поговорить с тобой собирался, посоветоваться.

БАОХИН. Прости, друг… Ты искал меня, предупредить искал, посоветоваться, а я сюда пришел – провести тебя хотел, задобрить… Прости, Юра…