Инь vs Янь. Книги 1-2

Глава 21

– Надо же, какой послушной ты вдруг стала, – глаза Рамзина сузились так, словно то, что я уступила, только еще больше взбесило его. – Неужто маленький ублюдок так хорош, что ради него ты все что угодно сделаешь?

– Скажи своему громиле, пусть Семена отпустит, – попросила я как можно ровнее, не выдавая страха за Семку. – Он просто мой сосед и в наших с тобой разборках не при чем.

– Не знал, что у владельца с его вещью могут быть какие-то разборки, – нарочито холодно ухмыльнулся Рамзин, но я отчетливо видела адское пламя за этой ледяной ширмой.

Его взгляд не оставлял сомнений, что он пытается задеть меня целенаправленно, провоцируя на эмоции. Как будто одного его появления не было достаточно для того, чтобы мое тело одномоментно перешло из состояния почти покоя в режим ожесточенной похоти и дикой ярости одновременно. Неповторимый, только ему присущий запах коснулся моих ноздрей, сразу же изгоняя любые другие ароматы, заползая внутрь меня, стремительно отравляя потребностью, как ядовитый газ. И тот страх и та злость, о которых кричал мой разум, не были никакой для этого помехой. Скорее уж наоборот. Разгоняя с каждой секундой мое сердце все быстрее, они ускоряли процесс этой чувственной интоксикации, переплетаясь с ней, эти эмоции становились вроде и не совсем реальными, но совершенно отчетливыми.

– Я не твоя вещь, придурок, и никогда ею не буду, – сглотнув, выдавила из себя я, внутренне отвешивая себе весомую пощечину.

– А я, наивный, думал, что ты не заставишь меня опускаться до примитивного грубого шантажа, – Рамзин почти горестно поднял брови, изображая наигранное страдание, но через секунду его губы растянулись в кровожадном оскале. – Но раз до этого дошло, не буду врать, что мне это не доставит удовольствие. Александр, сломайте мелкому ублюдку обе руки, чтобы в следующий раз он думал, прежде чем тянуть их к чужому имуществу.

Рамзин произнес это таким отстраненно-холодным тоном, что у меня волосы на голове зашевелились.

– Не-е-ет! – завопила я. – Не трогай его. Это несправедливо! Он никогда не прикасался ко мне!

– Ой ли? – склонил голову на бок Рамзин и достал из кармана телефон.

Проведя несколько раз по экрану, он положил его на стол передо мной. Я не захотела прикасаться к нему, а просто опустила глаза и едва не застонала. Это было дурацкое селфи, которое Семка сделал где-то неделю назад в баре, когда там праздновали день рождения одного их завсегдатаев. Семен тогда слегка перебрал и обнимался и фотографировался со всеми, в том числе и со мной. На фото он тесно прижимался ко мне, целуя куда попал в шею. Вот только откуда это фото у Рамзина?

– Это просто глупое селфи. Мы дурачились, – пробормотала я, поднимая глаза, уже зная, что для Рамзина это никакой не довод.

– Он… Прикасается… К тебе, – мужчина произнес каждое слово словно отчеканивая.

– Ты что, из каменного века, Рамзин? Это просто дружеское объятие. Ничего такого.

– В самом деле? – он схватил телефон и, проведя по экрану, прочел: – «Моя девушка Яна. Мужики, правда, я счастливчик?» Восхищенные комментарии друзей-придурков читать?

Я посмотрела на бледного Семена, едва дышащего в захвате Саши, и он прошептал одними губами: «Прости», став еще белее. Покачала головой, понимая, как Рамзин нашел нас и что теперь мы в реальной заднице.

– Он просто глупый размечтавшийся мальчишка. Разве ты в его возрасте не делал глупостей?

– Глупости – да. Если бы он просто дрочил на твой светлый образ втихаря, я бы его вполне понял. Но назвать чужую женщину своей… Нет, настолько тупым я не был никогда.

Я решила, что не буду усугублять сейчас спором на тему о том, что не считаю себя его женщиной, равно как и вещью. Лучше поменять русло разговора, переключив с Семена на себя.

– Но ты же не думаешь, что я повелась бы на него? – я старалась казаться как можно безразличней и отвернулась от Семена, потому что смесь вины и обиды на его лице резала меня наживую.

– Конечно, я не думаю, что ты стала бы спать с ним, тем более после меня, – самодовольно заявил Рамзин, но угрозы в его голосе не убавилось. – Но этот наглый прыщ посмел практически на весь мир объявить мое своим. А это я спускать не намерен.

– Пожалуйста… Игорь. – Бровь Рамзина выжидающе поднялась. – Не нужно портить жизнь мальчишке. Он совершил глупость, и он не знал ничего о тебе и твоих на меня претензиях.

Семен возмущенно дернулся, но я хлестнула его предупреждающим взглядом, и он замер. Но, само собой, это не ускользнуло от внимания Рамзина.

– Не знал, – слегка протянул он, не отрывая своих глаз от меня и будто раздумывая, должен ли он принимать мои слова на веру. – А ты знала. Поэтому это будет больше наказанием для тебя.

– Что?

– А что? Ты же не думала, в самом деле, что я стану бить или морить тебя голодом в назидание? Я не собираюсь портить свою игрушку. И мне не нужно, чтобы ты зажималась, когда я буду тебя касаться. Ты нужна мне послушной, а не сломанной. Я ведь хочу трахать прежнюю Яну, а не дрожащую от страха куклу.

Но вот как можно одной фразой или даже просто звучанием голоса сделать так, чтобы я ощутила и вспомнила все, что он может со мной сделать. И при этом совершенно не важно, насколько оскорбительно это прозвучало. Так, будто его рот вдруг оказался повсюду на моем теле, и оно готово загнуться от иссушающей жажды почувствовать его и внутри. Как противно понимать, что ты никак не можешь управлять ни самими желаниями, ни их силой. Рамзин открывает рот, говорит, и весь контроль у него. Долбаный пришелец!

Рамзин повернулся к Семену

– Моя Яночка не хочет, чтобы тебе делали больно, мальчик, – презрительно произнес он. – Но наказание за наглость ты должен понести в любом случае.

Семен дернулся в огромных ручищах Саши и неожиданно уставился на Рамзина зло и вызывающе.

– Хочешь наказать меня, валяй. Только Янку не трогай, – агрессивно выкрикнул он и тут же заскрипел зубами, потому что получил тычок под ребра от охранника.

– Как трогательно! Такая взаимная забота! Сейчас расплачусь, – продолжал глумиться Рамзин.

– Ты же на вид вроде нормальный мужик, – дерзко продолжил Семка. – Неужели такому, как ты, не в западло заставлять женщину быть с тобой против воли? Неужто без принуждения с тобой не спит никто?

– Замолчи, Семка… – успела выкрикнуть я, но тело парня уже выгнулось от боли, и он завопил отчаянно и громко.

При этом охранник не сделал ни единого движения, и только Рамзин смотрел на бьющегося от боли Семку пристально.

– Прекрати! – Я метнулась через кухню и хотела толкнуть Рамзина в грудь, то тут же оказалась прижата к нему так, что даже нормально вдохнуть не могла. Его запах и интенсивный жар обрушились на меня, и все нутро заполыхало, эгоистично требуя забыть сию же секунду о существовании в этом мире чего бы то ни было и немедленно сдаться этому животному голоду, которым заразил меня Рамзин.

– Прекратить? – зарычал он мне в лицо.

– Да, пожалуйста. Прошу тебя.

Да, я уже умоляла, только к своему стыду не могла бы сейчас честно сказать, прошу я за Семку или озвучиваю собственную капитуляцию перед желанием.

– Ах, теперь ты просишь. А как насчет того, что я просил тебя вернуться? И даже обещал, что обойдется без наказания! – злость Рамзина наконец прорвалась в крике.

Но кроме нее от меня не укрылось и вожделение, которое заставляло его тело едва заметно подрагивать от моей близости. И эта дрожь немедленно передавалась моему телу, словно нас кто-то тыкал одним на двоих электрошокером.

– Ты не просил, а приказывал! – ловя воздух, крикнула я в ответ.

– Это тупые отговорки. – Наши губы были уже так близко, что мои огнем горели от желания одного из его подавляющих поцелуев.

– Не для меня, – я держалась на остатках упрямства, и мой голос упал до шепота.

– А мне плевать. У тебя была возможность избежать этого. Но ты приняла неверное решение, – такой же хриплый шепот в ответ.

– Я исправлюсь. Не нужно наказывать Семку. Если я виновата, то меня и наказывай!

– Э нет, дорогая. Ты не решаешь ничего. Ты делаешь, что я говорю, а не наоборот. – Глаза Рамзина неотрывно смотрели на мои губы.

– Я согласна. Буду послушной, – решилась я.

– Докажи.

Я раздумывала лишь секунду, а потом преодолела остаток расстояния между нашими ртами и провела своими губами по его. Разряд нереальной силы прошил нас обоих, и я неимоверным усилием сдерживалась, чтобы не впиться в Рамзина до онемения. Но нет, я ведь должна быть покорной и позволить ему вести. Рамзин испытывал меня, не отстраняясь, но и не углубляя нашего контакта. Я держалась на остатках не сгоревшей в похоти воли и позволяла насладиться моментом. Ведь знала, знала каждой клеткой своего тела, что его желание ничуть не меньше моего, а может, и в разы больше. И Рамзин сдался и алчно захватил мой рот, втолкнув себя вглубь, как обычно лишая меня всего, чтобы наполнить до краев собой. Имел меня своим поцелуем и хотел, чтобы я знала это. Не просто смирилась и уступила, а отдалась целиком, впустила так глубоко, как только он захочет оказаться. Но длилось это слишком мало, потому что он резко отстранил меня и до хруста сжал челюсти.

– Если будешь недостаточно понятливой или память тебе изменит, дорогая, то расплачиваться за это будут те, кто тебе дорог, – его голос огрубел. – Например, твой отец или этот неожиданно образовавшийся мальчишка. Причем я сотру ему память о тебе, и он даже не будет знать, за что страдает, а ты будешь. Мы поняли друг друга?

– Зачем ты это делаешь? – прошептала я, уже сдаваясь. – Зачем? Ты ведь не такой на самом деле. Не такой!

Рамзин грубо оттолкнул меня к стене, и лицо его исказилось.

– Кончай тут изображать психолога или мою несуществующую совесть. Ты и понятия не имеешь, какой я! Хочешь знать, почему я это делаю? Да просто потому, что могу! Могу, понятно? Выведи ее отсюда! – рявкнул он Саше, и тот, отпустив Семена, взял меня за локоть и потащил к выходу.

– Яна! – попытался кинуться ко мне парень.

– На меня смотри, щенок! – голос Рамзина опять стал намного ниже и повелительней, чем обычно, и Семен повиновался. – А ты, Яночка, иди и чинно-мирно садись в машину. Будешь послушной, и я не сделаю больно твоему домашнему любимцу.

Я бросила прощальный взгляд на Семку, уже оплакивая те недолгие дни покоя и душевного тепла, что мне обломились рядом с ним, и послушно пошла к выходу.

Глава 22

Прошло уже почти полчаса, а Рамзин все еще не появился. Я нервно ерзала, мучаясь беспокойством за Семку и виня себя за то, что парень пострадает по моей милости. Нужно было не слушать его и валить куда-нибудь в съемный угол, а не подставлять его так глупо такой зверюге, как Рамзин. Но нет же, я, как всегда, эгоистичная идиотка, думала только о себе! О том, как мне уютно, тепло и комфортно рядом с этим болтливым и озабоченно-наивным мальчишкой. И вот теперь Рамзин бог знает что там с ним делает, а я только и могу что смирно сидеть и пялиться в затылок амбалу Саше, потому что опасаюсь, что начни я сейчас тут права качать, и это только все усугубит. Ненавижу тебя, Рамзин! Сто тысяч раз ненавижу!

Александр посматривал на меня недобро в зеркало заднего вида, явно следя за каждой гримасой и движением. Нервное ожидание и это пристальное наблюдение быстро исчерпали не слишком большие запасы моего терпения.

– Ну, что ты уставился на меня? – не выдержав, вызверилась я на охранника.

Он молча покачал головой, но глаз не отвел.

– Прекрати пялиться на меня, как будто я гений зла! – не могла уняться я. – Что я лично тебе плохого-то сделала?

Парень потер гладко выбритый подбородок и вздохнул.

– Ничего, госпожа Крамер. Но хозяин был очень… взбудоражен вашим… неожиданным уходом. А еще хуже стало, когда мы не смогли вас найти в первые же сутки. С ним было непросто все эти дни, – тихо ответил он.

Я уже открыла рот, чтобы едко высказаться по поводу, откуда этому громиле знать значение слова «взбудоражен», но потом закрыла его, потому как Александр по большому счету был в этой ситуации вообще не при чем, и не фиг на нем зло сгонять. Да и за три недели работы в баре я научилась тому, что внешний вид человека ни черта не говорит ни о его умственных способностях, ни о душевных качествах. Вонючий и пьянючий замухрышка может оказаться полным таких мыслей и откровений, что волосы дыбом встают, а лощеный тип красоты неземной абсолютно беспонтовым и пустым.

– Если человека запирают, как собаку, то его уход сложно назвать неожиданным явлением, – только и буркнула я. – Или прежние подружки вашего хозяина были в восторге от такого обращения?

Охранник опустил глаза, прерывая нашу игру в гляделки, и беспокойно поерзал.

– Ничего не могу сказать вам по этому вопросу, – ответил он и спустя минуту добавил: – На моей памяти ничего подобного не происходило.

Это как нужно понимать? Что раньше Рамзин никого не хватал и не запирал, и это только на мне в нем пробудились маниакальные наклонности, или просто Саша не так давно тут работает?

– Слушай, Александр, а ты в курсе вообще, что работаешь на инопланетного захватчика? Не боишься, что навечно опарафинишься в глазах всех честных землян? – откинувшись на сидение, решила я воспользоваться неожиданной разговорчивостью охранника.

Тут я увидела в зеркале, как на лице парня появилась едва заметная, но очень симпатичная улыбка.

– Нет, госпожа Крамер, не боюсь. Я ведь точно знаю, на кого работаю, – почти весело ответил он.

– Ну, раз ты такой осведомленный, меня просветить не хочешь?

– Нет, простите. Хозяин сделает это сам, когда и если сочтет нужным, – взгляд парня стал немного виноватым, но вид был решительный.

Ну и ладно, попытаться-то можно было?

В этот момент сам главный герой нашего обсуждения появился из подъезда в сопровождении второго охранника. Вид у него, как всегда, был непроницаемый, но на лбу образовалась складка, выдавая то ли озабоченность, то ли его вечное недовольство. Когда Рамзин сел в машину, я посмотрела на него, не решаясь спросить о Семене. Бабульки на лавочках проводили любопытными взглядами дорогущую иномарку, разворачивающуюся во дворе старых трехэтажек. Она смотрелась тут, как инопланетный корабль на колхозном подворье. Я с тоской взглянула последний раз на окна нашей старой квартиры и уткнулась взглядом в затылок сидящего за рулем Александра.

– Я так понимаю, что лишил тебя ужина, и моя обязанность накормить тебя, – произнес Рамзин так, словно пытался поддержать милую светскую беседу.

Я хотела проигнорировать его, но знала, что он все равно не даст мне такой возможности.

– Ну да, ты ведь сказал, что в твои планы не входит морить свою секс-игрушку голодом, – безразлично отозвалась я.

– Ты, я смотрю, склонна к преувеличениям. Игрушку я бы просто использовал, не озадачиваясь тем, получает ли она от этого удовольствие, – уголок безупречного рта опустился в раздражении. – А насколько я припоминаю, каждый раз ты была более чем удовлетворена.